Книжные серии - страница 7

Очнулся в воронке летом 1942-го. Вокруг идет бой, над головой рвутся снаряды. А я молодой политрук Красной армии.

Немцы рвутся к Воронежу и Дону. Связи нет, фронт прорван, вокруг нарастает хаос, а враг очень силен. Его танки уже идут на восток. Их нужно задержать. Я должен сплотить людей, одолеть панику в их сердцах и личным примером повести за собой. Каждый выигранный день, каждый час - уже победа. Ведь за спиной Родина!

Очнулся в воронке летом 1942-го. Вокруг идет бой, над головой рвутся снаряды. А я молодой политрук Красной армии.

Немцы рвутся к Воронежу и Дону. Связи нет, фронт прорван, вокруг нарастает хаос, а враг очень силен. Его танки уже идут на восток. Их нужно задержать. Я должен сплотить людей, одолеть панику в их сердцах и личным примером повести за собой. Каждый выигранный день, каждый час - уже победа. Ведь за спиной Родина!

Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся... опять капкан! И никакого гипса!
А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!
Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки".
Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.
Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…

Шел, споткнулся, попал в капкан, очнулся... опять капкан! И никакого гипса!
А вот тайга оказалась чужая. Да что там тайга — вообще мир другой!
Лежу я, значит, в бреду, а рядом какая-то эльфийка ходит. Думал, все, предсмертные галлюцинации старого деда накрыли. Ан нет. Как в себя пришел, так вообще ничего не понял: альтернативная Российская Империя, гигантский Разлом, из которого прут твари, а перед глазами мельтешат "системные подсказки".
Но тридцать лет в егерях не пропьешь, а значит разберемся.
Вот только понять бы что уничтожило военный караван, не оставив ни единого следа…

Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача.
Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического стола меня настиг инфаркт.
Но вместо смерти я очнулся в теле молодого дворянина Михаила Салтыкова в Санкт-Петербурге 1805 года. Новый мир встретил меня долгами, дурной репутацией, чужими ошибками и медициной, которая отстаёт от моих знаний на два столетия.
Теперь мне предстоит заново завоевать доверие окружающих, найти своё место в Российской Империи и доказать, что настоящий врач способен менять человеческие судьбы в любую эпоху.
В мире, где ещё не знают о микробах, современных операциях и большинстве болезней, я получил второй шанс.
И упускать его я не собираюсь.

Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача.
Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического стола меня настиг инфаркт.
Но вместо смерти я очнулся в теле молодого дворянина Михаила Салтыкова в Санкт-Петербурге 1805 года. Новый мир встретил меня долгами, дурной репутацией, чужими ошибками и медициной, которая отстаёт от моих знаний на два столетия.
Теперь мне предстоит заново завоевать доверие окружающих, найти своё место в Российской Империи и доказать, что настоящий врач способен менять человеческие судьбы в любую эпоху.
В мире, где ещё не знают о микробах, современных операциях и большинстве болезней, я получил второй шанс. И упускать его я не собираюсь.

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

419 год. Рим еще называют Вечным городом, но акведуки ветшают, а провинции отпадают одна за другой. На площадях появляются толпы беженцев, а хлеб становится важнее законов.
Марк — всего лишь сын пекаря из Субуры. Он не полководец, не сенатор и не святой. Его оружие — печь, тесто и умение договариваться с людьми. Однако именно ему предстоит оказаться в самом центре борьбы, от которой зависит будущее города.
Потому что иногда судьбу империи решают не императоры. Иногда ее решают те, кто каждое утро печет хлеб.

Лучший адвокат своего времени умирает сразу после громкого оправдательного приговора в суде — и приходит в себя в теле забитого письмоводителя в Российской империи.

Здесь его зовут Аркашкой, пинают как прислугу, а за его спиной уже делят его деньги и судьбу. Но голова, хватка и ремесло остались при нём. Он начнёт с почти мёртвых дел, от которых все отказались, и очень скоро весь город узнает, что самый опасный человек в нём — адвокат.

Лучший адвокат своего времени умирает сразу после громкого оправдательного приговора в суде — и приходит в себя в теле забитого письмоводителя в Российской империи.

Здесь его зовут Аркашкой, пинают как прислугу, а за его спиной уже делят его деньги и судьбу. Но голова, хватка и ремесло остались при нём. Он начнёт с почти мёртвых дел, от которых все отказались, и очень скоро весь город узнает, что самый опасный человек в нём — адвокат.