Товарищ политрук
Аннотация
Очнулся в воронке летом 1942-го. Вокруг идет бой, над головой рвутся снаряды. А я молодой политрук Красной армии.
Немцы рвутся к Воронежу и Дону. Связи нет, фронт прорван, вокруг нарастает хаос, а враг очень силен. Его танки уже идут на восток. Их нужно задержать. Я должен сплотить людей, одолеть панику в их сердцах и личным примером повести за собой. Каждый выигранный день, каждый час - уже победа. Ведь за спиной Родина!
Автор: Евгений Колдаев
Цикл: Товарищ политрук
Немцы рвутся к Воронежу и Дону. Связи нет, фронт прорван, вокруг нарастает хаос, а враг очень силен. Его танки уже идут на восток. Их нужно задержать. Я должен сплотить людей, одолеть панику в их сердцах и личным примером повести за собой. Каждый выигранный день, каждый час - уже победа. Ведь за спиной Родина!
Автор: Евгений Колдаев
Цикл: Товарищ политрук
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
С трудом разлепил глаза. Мир двоился, дергался. Спина, плечи, затылок ощущали землю, болели. Моргнул. Все плыло. Я лежал навзничь в воронке раскинув руки. Контузия, хоть и легкая, но в моем-то возрасте и такая может довести до смерти. А я живой, уже хорошо.
Движение! Не всех я положил.
Метрах в трех, выше меня на бруствере замер враг. Здоровый боров, форма мышиного цвета, выгоревшая, далеко не новая – фашистская. Коричневая чума, дьявол забери. Отец не додавил эту падаль в сорок пятом. Проросла новая. Пялится остервенело. Рожа перекошена, рука дергает затвор… Чего? Почему у него не калаш? Или что-то натовское? Шмайсер. Им уже такое старье выдают?
Пока мозг недоумевал, организм сработал как часы. Вскинул правую, в которой зажато оружие, нажал на спуск.
Бах! Отдача слабее, чем ожидал.
– Шайзе… – Застонал враг, выронил заклинивший пистолет-пулемет и схватился обеими руками за бок.
Но я тоже недоумевал. У меня же был обрез, а здесь пистолет. Поэтому и точность стрельбы подвела. Только задел, не убил. Черт!
Нажал еще раз, чтобы подправить и добить гада. Щелчок. Патронов нет. Да какого!
Фашист тем временем не раздумывал. Шагнул, свалился в воронку. Тяжело сопел, ноги его слушались плохо. Подскочил ко мне рывком. Ударил, сбил руку с пистолетом, навалился, вдавливая меня в землю. Нож не достал, не успел, не догадался или не имел. Повезло.
Врешь, не возьмешь. Пнул его, лягнул, но крепким оказался фашист.
Придавил меня к земле. Сцепились. Он рычал, давил. Скользил окровавленными руками. А я пытался скинуть его.
Вдохнул побольше воздуха. Ноздри, а через миг легкие резанул невероятный, удушающий, забивающий все смрад. Через вонь грязного, потного тела, давящего сверху, пробивался еще более сильный, всепоглощающий химический запах.
Хорошо я их подпалил, паскуд этаких!
Врезал ему раз, второй, искал то место, куда попала пуля. Но он давил массой, а я еще плохо соображал. Голова гудела словно чугунок, по которому врезали молотом.
– Свали! Нахрен! – Выдал я и не узнал своего голоса. Какой-то сорвавшийся, молодой.
Резко, что было сил, ударил правой. Тем самым пистолетом.
Фашист прикрылся плечом. Хрипел, но не сдавался. Окровавленные руки пытались добраться до моего горла. Возил меня спиной по земле. А я отбивался, пытался сбросить.
Старость. Сил не хватало. Надо брать умением.
Давай! Вадим Иванович! Давай!
Резко собрался, напрягся. Взял тело под полный контроль. За миг до этого руку мою с пистолетом в очередной раз отбросили. Пальцы убийцы сошлись на горле. Начали сдавливать. Он умирал, но хотел забрать меня с собой. Рожа злая, грязная, бледная. Зубы скрипят, на них кровь. Шипит что-то.
Хрена!
Левая сжалась в кулак, и я ударил. Целился в бок, в его кровоточащую рану.
Еще удар. Попал! Потекло мягкое, липкое, теплое. Нащупал, сдавил.
– Аргх…
Хватка мгновенно ослабла. Кривая пасть моего убийцы издала стон полный боли. Получил! Врешь, не возьмешь! Правой сбил его слабеющие руки. Завел перед собой и начал отворачивать его голову, уперся снизу. Левой продолжал давить четко на рану. Сил отпрянуть, отскочить, у него уже не было. Фашист захрипел, попытался отшатнуться, дернулся, начал оседать, давая мне все больше воздуха и простора.
Хватанул ртом кислорода. Легкие обожгло жаром. Рвануло позывом прокашляться. Зараза!
Но я уже почти свалил его. Удар! Еще и еще. Он уже почти не сопротивлялся, только хрипел. Подключил корпус, крутанул. Толкнул. Наконец-то! Он сполз, почти отвалился на бок. Стонал, пытался закрыться руками. Все вокруг залито кровью.
Усилие, еще удар. Руками и ногами оттолкнул этого гада. Рывок. Насел сверху.
– Шайзе… – Застонал массивный боров. Злобный, дикий взгляд голубых глаз поплыл. – Ганс…
Голос его звучал тихо и хрипло, больше напоминал агонию умирающего, чем крик победителя. Туда тебе и дорога, падаль! Фашист. Наемник что ли? Реально немец?
Ударил рукояткой пистолета четко в лоб. По лицу. Раз, второй. Сломал нос. Все, вроде все. Дергаться перестал, обмяк.
Замер на поверженном враге. Сердце билось как бешеное. Как не выскочило наружу, черт знает.
Вдох-выдох.
Такой кабанище! Но как так? Как все вышло? Почему я в воронке? Почему этот клоун…
Миг передышки. Вот теперь вопросы. Их все больше, а ответов нет.
Свалился с убитого, восстанавливал дыхание, приходя в себя.
Там был вечер. Смеркалось. Здесь солнце. Вонь, не продохнуть. Что-то горит вблизи. Не могла простая легковушка рвануть так сильно, что… Где я? Воронка от авиабомбы. Даже снаряд арты такую не оставит. В этом-то я разбираюсь.
Бомба? Но откуда здесь?
Сверху небо, под спиной земля. Слева мертвый хмырь. Вдох-выдох. Голова идет кругом и взгляд плывет. Все двоится. Сердце бьется как сумасшедшее. Нет, мое старое уже бы остановилось. Не выдержало такого. Чудно – я еще жив. Вдох-выдох.
Глаза слезились, постоянно хотелось кашлять.
Горело что-то за моей спиной, метрах в десяти, вне воронки. Металл, резина, может что-то еще. Что за дерьмо творится вокруг? Где я?
Я потер виски, уперся указательным пальцем себе под нос. Это всегда помогало. Голова прояснялась, но понимания что происходит не добавлялось.
Соберись, старый дурак!
Дернулся, принял кое-как сидячее положение. Прикрыл лицо рукавом от накатывающей вони.
Что за одежда? Почему я в зеленом? Хаки? Чудной покрой. Гимнастерка. Я же был… Не помню. Мутит. Голова отозвалась резкой болью, но все же тошнота и головокружение отступали.
Убитый враг. Он в серо-зеленом кителе и таких же штанах. И то и то сильно выгорело на солнце и явно носилось не первый день. Какие-то погоны, знаки отличия. Вообще на наш, не современный какой-то черт, а как в фильмах про Великую Отечественную войну. Фашист, вермахт. Дополняли картину подсумки с торчащими оттуда прямыми рожками. Нет. Ерунда какая-то. Что за реконструктор – убийца? Так сейчас никто не носит оружие и боеприпас, это глупо. И такое не носят.
Вдох-выдох. Контузия отступала.
Это что? Цирк клоунов? ДРГ вооружено по образцу солдат вермахта? Психическая атака? Безумие, но с этих станется. К тому же на ногах сапоги наши кирзовые, хоть и новенькие. О, эти я никогда не забуду. Почему не берцы? Зачем гробить ноги?
Так, ладно, а где его оружие? Выронил на бруствере, точно. Затвор заклинило. Это точно был немецкий шмайсер.
Подполз, начал обыскивать, осматривать здоровяка более предметно.
Рожки есть, а…
Где-то вблизи грохнуло так, что голова вновь резанула болью. Все поплыло, уши заложило.
– Зараза. – Я, скрипнув зубами, прикрылся мертвым немцем. Боекомплект рванул, осколки ударили слева и справа.
Поделится в соц.сетях
