Командир 5. Сталинград
Аннотация
Армия Третьего рейха готова к реваншу. Вермахт рвётся к Волге и Кавказу, реализуя свой план «Блау». Люфтваффе собрали все свои основные силы, чтобы сохранить господство в воздухе. Но «сталинские соколы» готовы дать отпор превосходящим силам противника.
Капитан Андрей Михайлов отправляется на самый огненный участок фронта - в самое пекло Сталинградской битвы.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Командир
Предыдущие книги этой серии:
Командир 4. Особое задание
Командир 3. Битва за Москву. Часть 2
Командир 2. Битва за Москву
Командир. В небе 1941-го
Капитан Андрей Михайлов отправляется на самый огненный участок фронта - в самое пекло Сталинградской битвы.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Командир
Предыдущие книги этой серии:
Командир 4. Особое задание
Командир 3. Битва за Москву. Часть 2
Командир 2. Битва за Москву
Командир. В небе 1941-го
Глава 2
В прошлой жизни был у меня достаточно большой опыт общения со всякого рода комиссиями. Большая часть из них приезжала в часть уже с планом по количеству замечаний и недостатков.
В данном случае проверка была совсем иным мероприятием. Командир дивизии внимательно осматривал стоянки, места укрытий, и всё, что относилось именно к лётной составляющей полка.
К нам присоединился также командир БАО Шаров, а следом и старший политрук Герасимова. Мы медленно шли вдоль линии замаскированных стоянок. Алексей Семёнович вышагивал, заложив руки за спину.
По правую руку от комдива, стараясь не отставать, семенила Герасимова. Суровая Алевтина Сергеевна мгновенно преобразилась. От её надменности, с которой она часто разговаривала, не осталось и следа. Комиссар нашего полка излучала настоящее гостеприимство и радушие. Но и докладывать о состоянии дел Герасимова не забывала, стараясь постоянно перехватывать слово у меня.
— Наши лучшие лётчицы сейчас выполняют задачи командования на самом переднем крае. Каждый день поступают подтверждения о сбитых немецких самолётах и… — продолжала «вещать» Алевтина Сергеевна, но комдив её перебил.
— И это всё прекрасно, товарищ военный комиссар. Меня только одно удивляет… Андрей Николаевич, почему тебе не оставили резерв на аэродроме?
Герасимова посмотрела на меня, понимая, что я могу сейчас указать на не совсем грамотное решение Казарина.
— И… я вот тоже, так думаю как вы, Алексей Семёнович. Я майору Казарину говорила…- поспешила ответить комиссар.
— А я вот хочу послушать Михайлова. Так в чём дело, Андрей?
— Дежурим обычно в составе звена. Полк и так из двух эскадрилий. Основная задача — прикрытие групп штурмовиков, бомбардировщиков и наших войск на переправах через Сож. Так что причина объективная.
Резников кивнул и остановился у одного из неисправных Ла-5. Полковник погладил самолёт по левой консоли.
Батя поздоровался за руку с двумя девушками-механиками, которые как раз занимались ремонтом двигателя, и начал обходить самолёт по кругу.
Чуть позади него вышагивал командир БАО — интендант второго ранга Шаров, готовый в любой момент отрапортовать о своей работе и взаимодействии.
— Хороший самолёт! Неплохо устроились, товарищи. Самолёты новые, аэродром в порядке. Маскировка на уровне. Ещё и весна пришла, — улыбнулся Резников, осматривая Ла-5, над которым колдовала Маруся Огонькова, бережно заклеивая пробоины.
— Двигатель мощнее, управление лучше. То есть, Мессершитту Ла-5 мало в чём уступает.
Резников остановился возле крыла и похлопал широкой ладонью по обшивке.
— Заводчане доработали самолёт. Поставили аэродинамические компенсаторы на рули высоты и элероны, но есть ещё куда стремиться.
Тут снова вмешалась Герасимова, буквально заглядывая Резникову в рот.
— А девочки у нас просто чудо! Комсомолки, активистки! Мы проводим регулярные политзанятия, воспитываем в них волю к победе над фашистским захватчикам. Высокий боевой дух — это результат кропотливой партийной работы!
Резников скосил на комиссара тяжёлый взгляд исподлобья.
— Политзанятия — это хорошо, товарищ старший политрук. Но это далеко не всё.
Герасимова слегка поперхнулась заготовленной речью, но тут же выдавила из себя улыбку.
— Золотые слова, Алексей Семёнович! Практика — критерий истины, как учил нас…
— Ладно. А как со снабжением? — перебил её комдив, резко повернувшись к Шарову.
Интендант второго ранга вытянулся по стойке Смирно.
— Горючее, боеприпасы, продовольствие — всё подвозится бесперебойно. Девушки обеспечены горячим питанием по соответствующим нормам.
Резников хмыкнул, заметив, как мимо нас, две хрупкие девушки специалиста по вооружению, везли ящик со снарядами для пушек на тележках.
— Ладно, интендант. Снабжение, чтоб шло бесперебойно. Если будут жалобы, получишь «по первое число» у меня.
— Разрешите бежать работать? — тихо ответил Шаров.
— Беги.
Резников снова повернулся ко мне, полностью игнорируя Герасимову. Командир БАО в это время быстрым шагом заспешил в своё расположение.
— Кстати, а результаты какие? Каков боевой счёт полка за время формирования и начала боевой работы, Андрей Николаевич?
Я мысленно подбил статистику, но тут меня уже перебила Герасимова.
— Полк с начала боевой работы сбил семнадцать самолётов противника. И это не считая сегодняшнего вылета Казарина.
Резников одобрительно покачал головой.
— Неплохо для начала. Как вообще ведёт себя Михайлов, Алевтина Сергеевна?
— Капитан Михайлов, несмотря на некоторые шероховатости в… воспитательном процессе, показывает личный пример.
Резников медленно перевёл взгляд на политрука.
— Шероховатости, значит? Вы мне тут про шероховатости не рассказывайте, Алевтина Сергеевна. Я этого «шероховатого» капитана знаю давно. Он на «Ишаке» немцев рвал так, что у них перья летели. И если его эскадрилья даёт половину сбитых всего полка… значит, его методы работают лучше ваших собраний.
Герасимова покрылась неровными красными пятнами. Улыбка на её лице застыла, превратившись в болезненную гримасу.
— Я лишь пекусь о моральном облике, товарищ полковник, — тихо произнесла она, глядя в землю.
— Моральный облик истребителя — это количество горящих на земле. Всё остальное оставим для мирного времени.
Мы продолжали обход стоянки. Резников шагал уверенно, цепко подмечая каждую деталь, а Герасимова семенила следом, излучая партийную благонадёжность.
Вскоре мы вышли к краю лётного поля, где располагалась площадка дежурного звена. Две машины из моей эскадрильи стояли в готовности, но то что происходило рядом с ними, заставило Резникова резко остановиться.
Между двух толстых сосен была вкопана многопролётная перекладина.
Прямо сейчас старший сержант Марина Орлова, расстегнув ворот гимнастёрки, висела на ней. Причём висела она вниз головой, зацепившись подколенками, раскачивалась, как маятник, и о чём-то увлечённо болтала с Любой Беловой.
Люба, в свою очередь, просто висела на турнике, растягивая мышцы спины и позвоночник.
Резников сдвинул фуражку на затылок, приоткрыв рот.
— Они у тебя к Спартакиаде готовятся или немцев сбивать, Андрей?
Герасимова, увидев эту картину, задохнулась от возмущения. Ей не хватало только схватиться за сердце.
— Безобразие! Капитан Михайлов, вы превращаете всё в… в балаган!
Орлова, услышав начальственный крик, спрыгнула и замерла, хлопая глазами. Белова мгновенно вскочила по стойке смирно, вытянувшись как струна.
— Товарищ полковник, это тренировка вестибулярного аппарата и сосудов головного мозга. А также растяжка после вылета.
Резников нахмурился, скрестив руки на груди.
— Поясни.
Я подошёл к турнику и попросил Любу Белову сделать шаг вперёд, словно модель.
— Девушки физически слабее мужчин, с этим не поспоришь. Чтобы они могли лучше переносить перегрузки и маневрировать в бою по полной, я заставляю их висеть вниз головой, тренировать руки, пресс и ноги. По итогу, физически, теоретически и морально готовиться к полётам. Кстати, это Любовь Белова. На её счету уже четыре сбитых самолёта. А это Марина Орлова. Имеет как минимум один подтверждённый сбитый самолёт.
Резников подошёл к девушкам и пожал им руки.
Мы двинулись дальше по узкой тропинке, петляющей между соснами от стоянок к штабной землянке. Резников, заложив руки за спину, шёл неторопливо.
— Ну а как с дисциплиной, Андрей? Девки — народ эмоциональный. Слёзы, ссоры из-за зеркальца, хиханьки да хаханьки. Справляешься?
— Всё нормально, Алексей Семёнович, — коротко ответил я.
А вот Алевтина Сергеевна решила, что мой ответ неполный.
— Дисциплина железная. Никаких слёз. Субординация соблюдается неукоснительно. Все мысли личного состава направлены исключительно на разгром врага. В полку строгий аскетизм и суровая военная этика.
«Чешет» Герасимова, конечно, здраво. Она так на политзанятиях не всегда выступает, как сегодня перед комдивом.
— Ну-ну. Аскетизм — это хорошо… — хмыкнул Резников и прервался.
Из-за угла ближайшей нашей бани, прямо на пересечение с нашей тропинкой, вылетел сержант. Причём на максимальной скорости и с грацией ошалелого лося.
— Стой! — успел сказать я, но куда ж мне остановить этого бегуна.
Тормозить было поздно. Сержант на полном ходу влетел прямо в широкую грудь комдива.
Раздался глухой стук. Резников даже не шелохнулся, словно в него врезался комар. А вот сержант отскочил, как мячик от стены, плюхнулся на пятую точку прямо в траву, и захлопал глазами.
— И куда мы бежим?! — спросил Резников, глядя сверху на сержанта.
У него были до блеска натёртые сапоги, а в руке, как олимпийский факел, боец сжимал небольшой букет весенних первоцветов. Это были те самые мать-и-мачехи, подснежники и какие-то жёлтые лютики.
Он как будто нашёл тот самый «гербарий», что был в руках Казарина во время его «слежки» за девушками.
Повисла звенящая тишина. Сержант потерял дар речи, но крепко держал свой букет.
Резников с интересом посмотрел на жёлтый лютик, прилипший к его петлицам, и аккуратно снял его двумя пальцами.
Герасимова издала звук, похожий на писк закипающего чайника.
— Сержант, что это значит?! Встать! — прошипела она.
Сержант, наконец сфокусировав зрение на петлицах Резникова, побледнел так, что стал сливаться с берёзками. Он вскочил, вытянулся по стойке смирно и судорожно прижал руку к… пустой голове.
— Товарищ полковник, сержант Суриков! — выпалил он.
Это был тот самый сержант, который ухаживает за Катей Воробьёвой из моей эскадрильи. Резников нахмурился и посмотрел на меня.
— Алексей Семёнович, на меня не смотрите. У нас в полку только два «мальчика» — я и Казарин.
— Да ну! Зато у тебя много девочек, к которым всегда спешат такие вот мальчики, — ответил Алексей Семёнович и вновь повернулся к сержанту. — Как ещё раз твоя фамилия?
— Суриков…
— Куда спешим с растительностью, воин? Диверсия? Маскируешь подходы к бане? — указал Батя на немного поломанные цветы.
— Я… это… в лес ходил. По заданию!
— Да и по какому же?! — прищурился Резников.
Я старался не рассмеяться, поскольку предполагал какую отмазку придумает Суриков.
— Для… для сбора гербария. Видите ли, очень сильно увлекаюсь… — ответил Суриков, неся откровенную дичь.
Я с трудом подавил смешок, прикусив губу. «Гербарий» уже становится культовым занятием на нашем аэродроме.
Герасимова шагнула вперёд, готовая растерзать бойца.
— Врёте, сержант. Какой ещё гербарий?! К кому вы бежали с этим веником? Я вас под трибунал отдам за разложение дисциплины! — сказала она.
Суриков зажмурился, будто уже готовился к расстрелу на месте. Но Резников вдруг громко посмеялся. Он повернулся к Герасимовой, утирая слезу от смеха.
— Аскетизм, говорите, товарищ политрук? Военная этика? Ну-ну.
Резников мотнул в сторону головой, показывая Сурикову, чтобы тот убежал. Сержант тут же исчез.
— Что на это скажешь? — спросил Резников.
Я пожал плечами, сохраняя каменное лицо.
— Весна, товарищ полковник.
Герасимова стояла красная, как помидор, судорожно сжимая кулаки. Экскурсия явно пошла не по её сценарию.
Резников сказал, что он уже посмотрел достаточно и пошёл по приглашению Герасимовой в штабную землянку.
Но если Суриков бежал куда-то с цветами, чтобы встретить Катю Воробьёву, значит, они возвращаются или уже подлетают к аэродрому. Откуда-то сержант узнал, что надо бежать к стоянкам.
Так оно и случилось. Мы уже были у входа в землянку, когда большая группа Ла-5 постепенно заходила на посадку и заруливала на свои места.
В самой штабной землянке был привычный полумрак, стоял табачный запах и шумел динамик радиостанции. Только мы разместились за столом, как майор Казарин вошёл следом за нами.
— Товарищ полковник! Командир 589-го истребительного…
— Вольно, Антон Иванович, вольно, — Резников махнул рукой, выходя из-за стола, чтобы поприветствовать нашего командира полка.
Казарин доложил ему о выполненных задачах и занял место напротив комдива.
— Потерь нет, задача выполнена, а значит, всё хорошо. Ну и Андрей Николаевич рассказал мне подробности своего боевого вылета в район железнодорожной станции. Без резерва, кстати, — намекнул Алексей Семёнович, и Казарин немного заёрзал на стуле, бросив на меня суровый взгляд.
Когда Герасимова пристроилась сбоку, раскрыв свой блокнот, Резников подошёл к столу и опёрся кулаками о карту.
— Обстановка, товарищи командиры, сложная. Зимнее наступление выдохлось, фронт встал. У немцев в небе теперь тактика упростилась. Вы и сами заметили, что истребители Люфтваффе перешли к «свободной охоте». Ходят парами, реже четвёрками. Выше облачности. Бьют со стороны солнца, на высоких скоростях. Ударят раз или два, а потом уходят. Завязывать манёвренный бой отказываются.
Казарин мрачно кивнул, а я сразу вспомнил первый бой над аэродромом против звена мессеров.
Командир дивизии прокашлялся и продолжил.
— Мессеры выбивают наши Ил-2 над переправами. Заходят со стороны нашего тыла, бьют в брюхо и уходят. Командующий ВВС фронта рвёт и мечет. Штаб требует очистить небо над ближним тылом. Так что мне и вам приказано бить охотников и не дать им атаковать наши самолёты.
Комдив выпрямился и посмотрел на Казарина.
— У нас в дивизии два истребительных полка. «Почти уже гвардейский» 126-й и ваш 589-й. Ваши коллеги летают на ЛаГГах, но это не мешает им быть самым результативным полком на Брянском и Западном фронтах. Поэтому и ваш полк должен выделить группу свободных охотников. Пару или звено, которые не будут привязаны к защите объектов. Их задача — поиск на максимальной высоте, сидеть в засадах со стороны солнца и охотиться на немецких «экспертов», — сказал Резников и сурово посмотрел на комполка.
В землянке повисла тишина. Задача была смертельно опасной. Это бой один на один с элитой Люфтваффе, без прикрытия и поддержки. После паузы, Резников продолжил:
— Я знаю специфику вашей части, Антон Иванович. Девушки — отличные лётчицы, исполнительные. Но «свободная охота» требует хватки. А ещё инициативы, наглости и нестандартного мышления. Есть у вас такие кандидатуры?
Казарин не колебался ни секунды.
— Есть такая кандидатура, товарищ полковник. Командир второй эскадрильи — капитан Сарская. У неё отличный налёт и авторитет среди личного состава. Они справятся.
Герасимова одобрительно закивала.
— Прекрасный выбор, Антон Иванович! Капитан Сарская — образец коммуниста и «красного» командира.
Резников медленно перевёл взгляд на Казарина, затем на Герасимову. Лицо комдива потемнело. Он достал портсигар и начал его крутить одними пальцами.
— Значит, Сарская. Образец коммуниста, говоришь. — тихо произнёс Резников.
Он вдруг резко наклонился вперёд, упираясь кулаками в стол так, что доски скрипнули.
— Оставьте меня с майором Казариным наедине, — сказал Резников, и мы с Алевтиной Сергеевной вышли из землянки.
Однако, комдив говорил с командиром полка в повышенном тоне. Так что фразы можно было расслышать достаточно хорошо. Тем более что Герасимова моментально стал прислушиваться к разговору командиров.
— Ты меня за идиота держишь?! — спросил Резников.
— Товарищ полковник, я…
— Я ещё не закончил, Антон Иванович. Сарская — отличный летчик-испытатель, и это абсолютная правда. Но у неё всего пару десятков боевых вылетов. И ты собираешься её отправить искать немецких экспертов, у которых по нескольку десятков сбитых самолётов? Тебе Светлану совсем не жалко.
— Алексей Семёнович, ну она ведь уже достаточно давно на фронте.
— Давно, это меньше месяца?! Этого мало.
Из землянки послышался скрип стула и тяжёлые шаги по деревянному полу.
— У тебя в полку есть капитан Михайлов. Человек, который сегодня вдвоём с молодой девчонкой младшим лейтенантом разорвал строй из пятидесяти Хейнкелей. По три сбитых у каждого.
— Товарищ полковник, капитан Михайлов склонен к нарушению дисциплины…
— Как и все в авиации.
Герасимова отошла от двери и расстроено вздохнула. Она внимательно посмотрела на меня и прицокнула языком.
— Не думала, что у вас такие… друзья.
— А я не думал, что вы настолько слепы, что готовы позволить комполка оставить дежурное звено без резерва.
Герасимова что-то проворчала себе под нос, подошла ко мне и протянула руку.
— Тогда признаю, что лучше не лезть в вашу «вотчину».
Я пожал комиссару руку, и в этот момент Казарин позвал нас обратно в землянку. Резников собрался с мыслями и подытожил весь разговор.
— Итак, формируется звено «свободных охотников». Ведущий первой пары капитан Михайлов, а остальные по решению майора Казарина. Основная ваша задача — свободный поиск и уничтожение истребителей противника над линией фронта и в нашем ближнем тылу.
Резников тяжело посмотрел на Казарина. Комдив повернулся ко мне, и в его глазах уже не было гнева.
— Справишься, Андрей?
Я шагнул вперёд, вытянувшись по стойке смирно. Адреналин, который я сдерживал весь этот разговор, ударил в голову горячей волной.
— Справлюсь, товарищ полковник.
Резников хлопнул ладонью по столу и встал со своего места
— Вот и отлично. Готовьте машины. Завтра выходите на охоту.
Солнце уже скрылось за верхушками брянских сосен, когда я направился к медицинской палатке нашего старшего врача полка Наташи Рубель. У самого входа я почувствовал одуряющий запах йода, хлорки и чистого белья.
Визит к нашему военврачу 3 ранга обещал быть куда приятнее разговоров с военным комиссаром. Да и отчего-то Наташа передала мне через Орлову, чтобы я зашёл именно вечером, а не перед вылетами завтра.
Я откинул брезентовый полог и шагнул внутрь.
— Разрешите, товарищ военврач, — обратился я к Рубель.
Наташа сидела за своим столом и заполняла какой-то журнал. На столе тускло горела керосиновая лампа, бросая золотистые блики на белый халат старшего врача полка. Услышав шаги, она подняла голову. В мягком свете лампы её голубые глаза казались удивительно глубокими.
Увидев меня, Наташа улыбнулась и молча кивнула.
— Капитан Михайлов, вы решили всё-таки сдаться медицине? А то днём так быстро сбежали после вылета, даже пульс не дали пощупать.
— Вы сами поставили задачу к вам зайти. Вот, пришёл сдаваться на милость победителя, Наталья Андреевна.
Я снял фуражку и сел напротив Наташи.
— Готов понести любое наказание. Главное, допуск к полётам подпишите.
Рубель тихо рассмеялась, встала из-за стола и подошла вплотную.
— Снимай гимнастёрку, Андрей. Будем тебя слушать.
Я разделся до пояса и встал перед Наташей. Она взяла фонендоскоп и аккуратно стала меня слушать. Её холодные пальцы медленно касались моей груди. Иногда она даже их не отрывала, водя по изгибам мышц.
В палатке повисла особенная тишина, когда мужчина и женщина оказываются слишком близко друг к другу. Я смотрел на неё сверху вниз, и наши взгляды встретились. В её пронзительно-голубых глазах сейчас не было ни капли врачебной строгости. Только тепло и нескрываемый женский интерес.
Свободной рукой она привычным, изящным жестом заправила за ухо непослушную прядь светлых волос, выбившуюся из-под белой косынки.
— Тахикардия. Сердце у тебя бьётся слишком часто… капитан, — почти шёпотом произнесла она.
Наташа сократила расстояние между нами до опасного минимума… Голову задрала вверх и потянулась к моим губам…
И в этот момент брезентовый полог палатки отлетел в сторону.
— Наталья Андреевна, а у нас спирт… Ой! — прозвучал звонкий голос.
Наташа отшатнулась от меня, и я бросил взгляд в сторону входа. На пороге стояла старший сержант Марина Орлова. В руках она сжимала пустую склянку, а её тёмные глаза азартно блестели.
Поняв, какую картину она застала, главный рупор полка не только не смутилась, но и шагнула в палатку.
— Добрый вечер. Я, кажется, прервала глубокое и очень всестороннее медицинское обследование?
Марина лукаво прищурилась, переводя взгляд с раскрасневшейся Наташи на мой голый торс.
— Так, Орлова, давай без твоих фантазий, согласна? — сказал я, и она медленно кивнула.
Но Наташа разозлилась после сказанного Мариной. Военврач в ней взяла верх над смущённой женщиной. Она демонстративно поправила халат и шагнула так, чтобы заслонить меня от любопытной лётчицы.
— Старший сержант Орлова! На входе в санчасть принято подавать голос. Что у вас стряслось?
— Да вот, за спиртом для компресса зашла. А вы, Андрей Николаевич, не простудитесь? Может, вам массаж сделать? У меня руки сильные. Говорят, лётчикам после перегрузок очень помогает, — сказала Марина и кокетливо подмигнула мне.
М-да, ну и ситуация! Мне и Рубель со Светой хватало… А тут и третий появился боец.
Наташа угрожающе сузила свои голубые глаза.
— Капитан Михайлов ни в чьём массаже не нуждается, старший сержант. Его сердечно-сосудистая система находится под моим личным контролем…
Но Наташа не успела закончить фразу. Полог палатки снова резко распахнулся.
— Капитан Михайлов, я вас повсюду ищу! Вы…
На пороге застыла командир второй эскадрильи Светлана Сарская. Её взгляд карих глаз молниеносно оценил диспозицию. Полураздетый я, пылающая гневом голубоглазая врач Наташа и хитро ухмыляющаяся черноглазая Орлова.
— Андрей Николаевич, ну давайте я вам массаж сделаю, раз товарищ военврач не хочет свои… обязанности исполнять, — сказала Марина и… положила свою холодную ладонь мне на плечо.
— Руки мыла, Орлова?! — возмутилась Сарская.
Идеально правильное, всегда строгое лицо Светланы вытянулось. Она густо покраснела, но попыталась немедленно взять ситуацию под контроль.
— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! — отчеканила Сарская.
— Проходит плановый медосмотр, капитан Сарская. Проверяю реакцию пульса на внешние раздражители, — тут же пошла в атаку Наташа, защищая свою территорию.
— Ага! Реакция отличная. Аж искры летят, — вставила свои пять копеек Орлова.
— Орлова, выйдите из санчасти! Мы с Андреем Николаевичем уходим, — рявкнула Света, сверкнув карими глазами.
— Медицина, Светлана, приказов не терпит. Пока я не подпишу допуск, капитан Михайлов никуда не пойдёт, — парировала Наташа, скрестив руки на груди.
— Ему нужно обсудить… — возмутилась Сарская, но вновь ворвалась в разговор Орлова.
— Ему бы спиртику грамм пятьдесят, и массаж шеи, — мечтательно протянула Марина.
— Сержант, вон отсюда! — рявкнули Сарская и Рубель одновременно, продемонстрировав идеальную слаженность.
Я стоял посреди палатки, сжимая в руках гимнастёрку, и чувствовал себя одиноким истребителем, попавшим в перекрёстный огонь трёх зенитных батарей. Кареглазая и огненно-рыжая Сарская, голубоглазая и белокурая красавица врач Наташа и черноглазая хулиганка Орлова.
Градус напряжения здесь был повыше, чем сегодня в бою над железнодорожной станцией.
— Так, а ну все успокоились! Я одеваюсь и сваливаю отсюда.
— Нет! — хором сказали девушки.
— Да! — парировал я.
И в этот момент, когда напряжение достигло предела, брезентовый полог взлетел в третий раз.
— Андрей, так вот ты где! А я только прибыла в расположение, сразу… к тебе!
В палатку стремительно впорхнула стройная, подтянутая девушка в новенькой форме сержанта.
Её огромные серые глаза радостно распахнулись при виде меня, а русая коса упала на плечо.
В палатке в мгновение повисла звенящая тишина. Все четыре девушки уставились на меня.
Поделится в соц.сетях
