Снайпер. Призрак Сталинграда - 7
Аннотация
Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942 года — в теле молодого красноармейца, которого с маршевым пополнением отправляют в Сталинград.
Вокруг самое пекло войны: горящий город, руины, уличные бои, а немцы давят квартал за кварталом. У него нет права на ошибку, зато есть опыт, хладнокровие и умение бить врага одним выстрелом.
Он превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов.
Враги в страхе называют его Призраком Сталинграда.
Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает спецгруппа из лучших снайперов вермахта.
Автор: Рафаэль Дамиров
Цикл: Снайпер
Предыдущие книги этой серии:
Снайпер. Призрак Сталинграда - 6
Снайпер. Призрак Сталинграда - 5
Снайпер. Призрак Сталинграда - 4
Снайпер. Призрак Сталинграда - 3
Снайпер. Призрак Сталинграда - 2
Снайпер. Призрак Сталинграда
Вокруг самое пекло войны: горящий город, руины, уличные бои, а немцы давят квартал за кварталом. У него нет права на ошибку, зато есть опыт, хладнокровие и умение бить врага одним выстрелом.
Он превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов.
Враги в страхе называют его Призраком Сталинграда.
Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает спецгруппа из лучших снайперов вермахта.
Автор: Рафаэль Дамиров
Цикл: Снайпер
Предыдущие книги этой серии:
Снайпер. Призрак Сталинграда - 6
Снайпер. Призрак Сталинграда - 5
Снайпер. Призрак Сталинграда - 4
Снайпер. Призрак Сталинграда - 3
Снайпер. Призрак Сталинграда - 2
Снайпер. Призрак Сталинграда
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Сталин казался невысоким, представлял я его себе не так. Одет был неброско: серый френч без знаков различия, галифе и сапоги. На знакомых мне портретах он выглядел моложе. Здесь, в нескольких шагах, хорошо была заметна седина, да и сам он выглядел уставшим.
Следом вошли ещё несколько человек, но те остались у двери.
По залу сразу прошёл шум отодвигаемых стульев. Встали все до единого.
— Сидите, товарищи, — размеренно произнёс Сталин. — Продолжайте, Михаил Иванович.
Сам он остался возле стола.
Калинин вручил награды подполковнику-артиллеристу, потом белорусскому партизану, за ним вызвали девушку-санинструктора. Сталин всё это время молча наблюдал за церемонией.
Наконец, Горкин назвал:
— Сержант Сотников Алексей Фёдорович.
Я поднялся и пошёл к столу. Новые сапоги поскрипывали при каждом шаге.
Калинин уже взял коробочку с «Золотой Звездой», но тут Сталин протянул руку. Михаил Иванович сразу передал её ему.
Сталин открыл коробочку, посмотрел на звезду и перевёл взгляд на меня.
— Сто тридцать, — сказал он. — В наградном листе указано сто тридцать уничтоженных солдат и офицеров противника. За два месяца боёв.
— Да, товарищ Сталин. Сто тридцать подтверждённых, — чётко ответил я.
— Подтверждённых? — переспросил он. — А сколько же ещё не вошло в счёт?
— Не считал, товарищ Сталин.
Сталин чуть наклонил голову, и мне показалось, что под усами мелькнула улыбка.
— А других стрелков учите?
— Учу, товарищ Сталин. Первые курсанты вернулись в части, воюют.
— Вот это правильно, — сказал он. — Хороший снайпер сам по себе много значит, но если он подготовил ещё десятерых, пользы от него уже в десять раз больше.
— Служу Советскому Союзу.
Сталин снова посмотрел на наградной лист, лежавший перед ним.
— А из какой винтовки стреляете?
— Из СВТ, товарищ Сталин.
— На неё мне жалуются, — заметил он. — Говорят, в окопах ненадёжна.
— Ухода она требует больше. Но если держать в чистоте и правильно выставить газовый регулятор, работает исправно.
Сталин усмехнулся:
— Значит, винтовка хорошая, только обращаться с ней умеют не все?
— Для тонкой работы винтовка, товарищ Сталин. К ней приноровиться надо. Зато когда приноровишься — оружие отличное.
Сталин достал «Золотую Звезду» и несколько секунд держал награду в пальцах, разглядывая.
Потом подошёл ближе. Я вытянулся.
Он сам прикрепил «Звезду» к моей гимнастёрке, поправил её пальцами, чтобы лежала ровно, и только после этого отступил на полшага и протянул руку.
— Поздравляю, товарищ Сотников. И помните, Сталинград надо удержать.
— Служу Советскому Союзу!
Зал взорвался аплодисментами. Калинин вручил мне орден Ленина и папку с наградными документами, тоже пожал руку и поздравил.
Я повернулся и пошёл на место. Костя смотрел на меня с таким видом, будто только что увидел что-то совершенно невозможное.
***
После награждения нас снова повели по кремлёвским коридорам. Золотая Звезда уже была на груди, и я несколько раз невольно касался её пальцами, будто проверял, на месте ли. Маленькая, а вес ощущался даже через гимнастёрку.
— Нам ещё за Героя деньги положены, — довольно сообщил Костя.
Только тогда я вспомнил про денежные доплаты. За орден Ленина, который вручали вместе со «Звездой», платили в двойном размере — пятьдесят рублей в месяц. Остальные мои награды тоже давали свои небольшие прибавки.
На фронте деньги мне всё равно почти ни к чему. Значит, буду отправлять матери.
Странное дело: я ни разу её не видел, а письма получал регулярно и отвечал исправно. Вот и теперь напишу. Скажу, что жив, что был в Москве, что кормят хорошо. Про «Золотую Звезду» тоже напишу. Пусть порадуется.
После Кремля нас отвезли в Центральный дом Красной Армии, на банкет. Мы подошли к накрытым белыми скатертями столам. После руин Сталинграда смотреть на всё это было непривычно: икра в небольших вазочках, нарезанная рыба на блюдах, яблоки, белый хлеб. В графинах стояла водка. Между столами ходили официанты в белых куртках, меняли тарелки и разносили закуски.
Я остановился и вспомнил Дом Потапова. Там сейчас, наверное, вскрывают банку американской тушёнки, а Степаныч ломает сухарь на четыре части.
Брать что-нибудь со стола сразу расхотелось. Потом я посмотрел на Костю. Тот уже положил себе рыбы и кусок хлеба.
Я вздохнул. Чего уж ломаться. Ведь все здесь — фронтовики, прямо с фронтов и приехали. Через два дня каждый из нас снова отправится на свой фронт. Я тоже взял хлеба и красной рыбы.
Когда все расселись, поднялся полковник из Политуправления. Сказал без длинных речей: мол, знайте, страна ни на день не может забыть своих бойцов и гордится ими. Поднял рюмку, и за столами тоже подняли. Выпили.
Потом встал подполковник-артиллерист.
— А теперь, товарищи, за тех, кто до этого дня не дожил.
Все поднялись из-за столов. Выпили стоя, молча и не чокаясь.
Когда снова сели, объявили, что после приёма будет концерт. Выступали артисты Большого театра и фронтовая концертная бригада. Двое уже суетились у рояля, что стоял в конце зала.
Я отошёл к окну. Через минуту рядом появился официант с подносом, на котором стояли теперь бокалы шампанского. Я взял один и посмотрел, как от самого дна поднимаются мелкие пузырьки.
В этой жизни шампанского я ещё не пил. А в прошлой последний раз пробовал его на чьей-то свадьбе — тёплое, выдохшееся и совершенно невкусное.
Я выпил залпом. Здесь шампанское оказалось ледяным, колючим, но невероятно вкусным, сразу ударило в нос, и я невольно зажмурился.
Поставил пустой бокал обратно на поднос, и официант будто испарился, словно и не был таким же советским товарищем. Я мимолётно удивился: и где только вышколили? Но додумать не успел: в следующую секунду кто-то подошёл сзади и закрыл мне глаза ладонями.
Тонкие нежные пальцы легли на виски и веки. Я почувствовал у самого уха тёплое дыхание.
— Здравствуйте, Алексей, — произнёс низкий бархатистый женский голос.
***
Сов. секретно
Экз. № 1
КОМАНДУЮЩЕМУ 62-й АРМИЕЙ
генерал-лейтенанту тов. ЧУЙКОВУ В. И.
ЧЛЕНУ ВОЕННОГО СОВЕТА 62-й АРМИИ
тов. ГУРОВУ К. А.
Копия: начальнику Особого отдела НКВД 62-й армии
ДОНЕСЕНИЕ
Об установлении связи с вооружённой группой немецких военнослужащих, действующей в тылу противника
15 ноября 1942 г.
1. Обстоятельства контакта.
В ночь на 14.11.42 г. разведывательно-диверсионной группой «Ветер» разведотдела штарма (старший группы лейтенант Крайнов), выполняющей задание в тылу противника, севернее Городища была обнаружена вооружённая группа немецких военнослужащих численностью до 20 чел. Немцы огня не открыли. К расположению группы вышел один человек без оружия и заявил, что он и его люди не желают воевать против Советского Союза и просят встречи со старшим. Лейтенант Крайнов встречу обеспечил, приняв меры предосторожности.
Старший немецкой группы назвался ФОГЕЛЬ Рудольф, бывший военнослужащий 5-й роты полевого подразделения военных заключённых германской армии. Свою группу именует: отряд «Свободная Германия». По его заявлению, 09.11.42 г. он с группой заключённых совершил вооружённый побег, захватив грузовую автомашину. В тот же день группа напала на немецкий тыловой склад снабжения у железнодорожной ветки, уничтожила охрану, захватила боеприпасы, зимнее обмундирование и горючее, склад подожгла. Пожар и взрывы в указанном районе 09.11.42 отмечены нашими наблюдательными постами.
13.11.42 г. группа Фогеля, выставив под видом германского контрольного поста шлагбаум на дороге западной окраины города, захватила легковую штабную автомашину с курьером штаба армейского корпуса лейтенантом КЮНОМ, следовавшим в штаб 6-й армии (Голубинская), и мотоцикл сопровождения. Курьер, водитель и двое мотоциклистов уничтожены, машины уведены.
2. Переданные документы и результаты проверки.
Фогель передал лейтенанту Крайнову пакет, изъятый у курьера, а именно:
а) суточное донесение штаба армейского корпуса в штаб 6-й армии с утренней сводкой по состоянию на 12.11.42 г. и приложениями;
б) карту положения дивизий корпуса с разграничительными линиями;
в) сведения о состоянии 305 и 389 пд после боёв 11–13.11, о потерях и остатке боеприпасов;
г) сведения о потерях и боеспособности сапёрных батальонов (по донесению, в строю осталось менее половины состава);
д) предложения командования корпуса о дальнейшем ведении наступления (три листа);
е) солдатские книжки и удостоверения десяти убитых военнослужащих противника.
Пакет вскрыт самим Фогелем до передачи. Документы доставлены в штарм группой «Ветер» 14.11 к 23.00 и переведены.
Содержание документов сопоставлено с данными войсковой разведки, показаниями пленных за 10–14.11 и материалами радиоперехвата. Положение частей 305 и 389 пд, разграничительные линии и нумерация сапёрных батальонов совпадают с ранее установленными данными и уточняют их. Сведения о потерях противника согласуются с показаниями пленных. Внешних признаков подделки не обнаружено: форма документов, печати, нумерация частей и служебная терминология соответствуют ранее захваченным документам противника. Признаков дезинформации не установлено.
3. Сведения о Фогеле.
Указанный Фогель Рудольф ранее неоднократно фигурировал в донесениях по линии войсковой разведки. В октябре с. г. он был захвачен в плен гарнизоном опорного пункта (дом Потапова) и содержался в расположении гарнизона. По показаниям сержанта Сотникова (снайпер, в составе гарнизона с момента его создания), Фогель является идейным противником гитлеровского режима, сведения сообщал добровольно, за время пребывания в гарнизоне враждебных действий не допускал. После возвращения в расположение противника Фогель через местного связного передал гарнизону сведения о местонахождении пленного военнослужащего Красной Армии; сведения подтвердились и были использованы.
По словам Фогеля, он был арестован германской тайной полевой полицией по подозрению в связи с нами, осуждён военным судом и направлен в полевое подразделение военных заключённых, откуда бежал.
При встрече Фогель заявил, что за прошедшие дни группа уничтожила свыше 20 немецких солдат и офицеров и намерена продолжать вооружённую борьбу против германской армии, просил установить постоянную связь с командованием Красной Армии. Денег, продовольствия, оружия не просил, заявив, что всё необходимое группа добывает сама.
Группа вооружена винтовками, автоматами, пистолетами и гранатами (трофейные). Имеет 2 грузовые автомашины, легковую автомашину и мотоцикл с коляской. Личный состав одет в германское обмундирование, часть людей располагает подлинными документами немецких военнослужащих. Место базирования лейтенанту Крайнову не открыто. Дисциплина, по наблюдению Крайнова, твёрдая, Фогелю участники группы подчиняются беспрекословно.
4. Выводы и предложения.
Деятельность группы Фогеля носит антифашистский характер, направлена против германской армии и объективно соответствует интересам Красной Армии. Наличие у группы транспорта, обмундирования и документов противника облегчает ей передвижение по тыловым дорогам противника и прохождение отдельных контрольных постов.
ПРОШУ:
1. Разрешить разведотделу штарма установить с группой Фогеля постоянную связь. Первичный канал — через группу «Ветер»; при следующем контакте передать Фогелю порядок дальнейшей связи через условленное место и тайник. Личные встречи проводить только по необходимости, связь вести через Фогеля лично.
2. Разрешить использование группы для сбора сведений о противнике в районе Городище, Гумрак, прилегающих железнодорожных веток и для действий по тыловым объектам противника по заданиям разведотдела, без раскрытия перед группой состава и задач группы «Ветер».
3. Вопрос о вводе группы в наше расположение до особого распоряжения не ставить. При необходимости организованного перехода группы на нашу сторону обеспечить безопасный проход через заранее согласованный участок, после перехода личный состав передать разведотделу и Особому отделу для процедуры проверки.
4. Захваченные документы и перевод направить в разведотдел штаба фронта.
Начальник разведывательного отдела штаба 62-й армии
полковник ГЕРМАН
Отп. 2 экз.
Экз. № 1 — адресату
Экз. № 2 — в дело
Резолюция (от руки, синим карандашом):
«Т. Герману. Связь установить. Фогеля держать под наблюдением.
Его людей беречь. О каждой встрече докладывать лично мне. Чуйков. 15.11.42»
***
Этот голос я узнал сразу. Обернулся, и сердце приятно сжалось. Виолетта.
На ней было длинное тёмно-синее концертное платье, открытые плечи прикрывал шелковый платок. Я сразу вспомнил Цыганскую Зарю и госпитальную поляну, где она пела для раненых. С тех пор она не изменилась: та же улыбка, так же чуть склонённая голова.
— Поздравляю, — она посмотрела на звезду, потом мне в глаза. — Герой Советского Союза. Настоящий мужчина.
Она теперь вся будто светилась. А в глазах угадывалась еле уловимая грустинка. Я хотел спросить, откуда эта грусть, и не спросил.
— Привет, — сказал я и торопливо смахнул с губы крошку. — А ты… ты здесь откуда?
Я ещё раз посмотрел на её концертное платье, потом на рояль и догадался.
— С концертной бригадой, — улыбалась она. — Буду выступать. После артистов Большого театра. Представляешь, какая честь?
— С удовольствием послушаю.
— Аркадий мне про тебя рассказывал, — сказала Виолетта. — Статью писал про твои подвиги. Всё хвалил, хвалил.
Я нахмурился. Аркаша, корреспондент с фотоаппаратом, что снимал меня с орденом и спрашивал, согласится ли она теперь на его предложение.
— Как у него служба? — поинтересовался я из вежливости. — Сложилась?
— Это неважно, — мягко отрезала Виолетта.
Она шагнула вплотную, аккуратно взяла меня за ворот гимнастёрки, будто поправляла, и коротко поцеловала в щёку. Потом отстранилась, глянула и ахнула.
— Ой! Я тебя испачкала.
На щеке осталась помада. Виолетта лизнула палец и потянулась к моей щеке. Потерла.
— Погоди. Есть же чем, - сказал я и полез в нагрудный карман, достал платок и подал ей.
Она взяла его. И замерла.
Это был ее платок, с синей каёмкой по краю, уже порядком застиранный. В уголке синими нитками вышита буква «В».
Виолетта теперь держала платок двумя пальцами и смотрела на него, как на диво. Потом подняла глаза.
— Ты… до сих пор его носишь? — тихо проговорила она.
Я лишь кивнул, слова тут были не нужны. Она осторожно стёрла платком помаду с моей щеки.
***
За рояль сел седой пианист во фраке. Поправил манжеты, подвинул стул и заиграл какой-то медленный вальс. Мелодия показалась знакомой, но вспомнить название я так и не смог.
Виолетта потянула меня за руку.
— Пойдём.
— Да я танцевать разучился.
— Ничего, вспомнишь. Пойдём.
Я и вправду уже забыл, когда последний раз танцевал. На первых же шагах чуть не наступил Виолетте на туфельку.
— Извини, — улыбнулся я. — С винтовкой у меня получается лучше.
Она рассмеялась и придвинулась ближе.
Постепенно я приноровился к музыке, перестал смотреть под ноги и даже начал получать удовольствие от танца. Виолетта положила ладонь мне на плечо, и сквозь сукно гимнастёрки я чувствовал тепло её руки.
Мы медленно кружились по залу, разговаривали о каких-то пустяках. О Саратове, о Липках, о том, что в Москве ещё нет снега, а в Сталинграде он уже лежит. Виолетта рассказывала что-то забавное, я отвечал — иногда невпопад, потому что больше смотрел на неё, чем слушал.
Грусти в её глазах больше не было заметно. Виолетта смотрела на меня и улыбалась, а я улыбался ей в ответ, как дурак. В свете люстр её тёмно-синее платье поблёскивало при каждом повороте. Мне показалось, что после нашей последней встречи она немного поправилась. Округлились щёки, плечи. Ей это определённо шло. Я, как человек тактичный, обсуждать особенности её прекрасной фигуры не стал, лишь обнял чуть крепче. От её волос приятно пахло духами.
Музыка закончилась, но мы ещё несколько секунд стояли обнявшись, пока мимо не прошёл официант с подносом. Я взял два бокала шампанского и один протянул певице. Она поднесла его к губам, едва пригубила и поставила на ближайший столик.
— Ты чего? — удивился я. — Шампанское же. Настоящее!
— Молодость берегу, — рассмеялась она. — Нам, артистам, она нужнее, чем другим людям. Мне пора готовиться к выступлению, — сказала Виолетта. — Сядь поближе к сцене. Я буду петь для тебя.
***
Концерт шёл в соседнем зале, там была небольшая сцена, ряды стульев. Сначала выступил оперный певец, затем на сцену вышла балерина с «Умирающим лебедем» Сен-Санса. Костя сидел рядом и глаз от неё не отрывал.
Потом объявили Виолетту.
— Солистка Саратовской филармонии Виолетта Звягинцева. Фронтовая концертная бригада.
Виолетта вышла на сцену и плавно шагнула к роялю. Перекинулась несколькими словами с пианистом, затем повернулась к залу и подняла руку, прося тишины.
— Дорогие товарищи! Сейчас я хочу исполнить песню, которую написал мой земляк, саратовский композитор. Всего неделю назад, так что вы услышите её первыми. Посвящена она Сталинграду и его защитникам. И сегодня среди нас есть человек, защитник Сталинграда, для которого мне особенно хочется её спеть.
Она отыскала меня глазами и улыбнулась. Сидевший рядом Костя толкнул меня локтем в бок, и прошептал:
— Ух, какая…
Пианист взял вступление. Виолетта запела негромко, и я сразу узнал в её песне Сталинград, а когда пошел припев, зал не дышал:
В дыму над Волгою закат,
Город окутала мгла.
Ты только держись, мой солдат,
Я верю, дождусь я тебя.
Виолетта пела проникновенно, низким грудным голосом. Я слушал её и словно снова оказался в Сталинграде. Перед глазами стояли разбитые дома и все мои ребята, с которыми ещё позавчера мы вместе сидели в Доме Потапова.
Несколько раз Виолетта посмотрела прямо на меня. Костя это тоже заметил и снова толкнул меня локтем в бок.
— Как поет, как поет… А… — прошептал он восхищённо. — Слушай, Лёха, а ты её откуда знаешь?
— Земляки, — коротко ответил я.
— А у неё подруги случайно нет? Хотя бы вполовину такой, как она?
— Наверное, есть. Но тебе зачем? Ты же лётчик.
— И что?
— Как что? Первым делом самолёты! Так у вас?
— Чего-о? — не понял Костя.
А я подумал, что эта знаменитая песня еще, наверное, не появилась на свет, раз он меня не понял.
— Да шучу я, — толкнул его плечом. — Ты лучше вон туда посмотри. Видишь, какие девушки?
У стены стояла группа медсестёр из военного госпиталя, которых тоже пригласили на концерт. Девушки были в аккуратно отглаженных гимнастёрках. Одна из них, курносая, рыженькая, уже несколько раз поглядывала в нашу сторону. Костя поймал её взгляд, смущённо потрогал обгоревшее ухо и поспешно отвернулся.
— Да ну тебя, Лёха. Сам посмотри, какой я страшный.
— Брось прибедняться. Девчонка с тебя глаз не сводит, и награды у тебя блестят. Ну! Иди, знакомься.
— Думаешь?
— Да я тебе говорю! Или мне за тебя идти?
Когда Виолетта закончила, зал разразился аплодисментами. Её трижды вызывали на поклон, и кто-то из военных рукоплескал стоя, я тоже встал. Она снова отыскала меня глазами и чуть кивнула.
***
После концерта гостей развозили на машинах. Виолетту я забрал с собой. За рулём сидел пожилой усатый шофёр, который всю дорогу старательно смотрел перед собой, вцепившись в руль.
Мы целовались на заднем сиденье, как школьники. В машине было прохладно, из дверцы ощутимо поддувало, но нам было не до того. Москва лежала в темноте. На перекрёстках тускло светились синие фонари, и всякий раз, когда мы проезжали мимо одного из них, я успевал разглядеть лицо Виолетты, прежде чем салон снова погружался во мрак.
Она смеялась, прижималась ко мне, то и дело сама тянулась за поцелуем. Я даже подумал, что она всё-таки успела выпить шампанского. Однако спиртным от неё не пахло, только духами.
— Куда вас везти? — спросил шофёр, когда мы подъехали к гостинице.
— Мы приехали, — ответил я.
В вестибюле гостиницы «Москва» за стойкой бдила администраторша, строгая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке, на сморщенном носу плотно сидели очки на шнурке. Она окинула нас с Виолеттой критическим взглядом, затем посмотрела на часы над дверью.
— Посетители до десяти, — предупредила она. — Не положено, товарищ военнослужащий. Правила для всех одинаковые.
— Я здесь живу, а это не посетитель, это… — я полез во внутренний карман шинели за пропуском. Полы разошлись, и на гимнастёрке блеснула Золотая Звезда.
Администраторша заметила награду, поправила очки и посмотрела на меня уже с другим выражением.
— Проходите, только не шумите. И по коридорам не шастать.
— Есть по коридорам не шастать! — улыбнулся я, так и не достав пропуск.
Виолетта прыснула со смеху, подхватила меня под руку, и мы поспешили к лестнице. Шампанское приятно шумело у меня в голове, а вот моя спутница, похоже, опьянела без всякого вина. Мы то и дело переглядывались, давились смехом и никак не могли успокоиться. Даже пока шли по длинному гостиничному коридору, где ковровая дорожка заглушала шаги, мне казалось, что нас слышно на всех этажах.
И ещё я думал, как же удачно Костя сегодня познакомился с рыженькой медсестрой Галей, которая поглядывала на нас на концерте, и вызвался проводить её до общежития в Сокольниках. Галя оказалась родом из-под Ржева. Всю дорогу они говорили про Ржев, и про свои красные шелушащиеся уши Костя забыл.
Так и получилось, что гостиничный номер был в нашем с Виолеттой распоряжении на всю ночь. Волшебную ночь.
Поделится в соц.сетях
