Идеальный мир для Химеролога 15
Аннотация
Меня звали Викториан. Прародитель всех монстров, отец безумия, создатель легендарных Химероса и Каи. Забавно, что больше всего боялись именно их. Видимо, никто и никогда не заглядывал в мой тайный блокнотик, где хранятся наброски настоящих кошмаров...
Эх, было время...
Теперь я — Виктор. И я владелец ветеринарной клиники на окраине имперской столицы в мире, куда сбежал отдохнуть.
Да, я сам этого захотел. Даже самым могущественным и отбитым создателям нужен отпуск. А этот мир, битком набитый уникальным генетическим материалом, казался идеальным местом. «Идеальный мир для тебя», — сказала мне одна богиня, советуя отправиться сюда.
Вот только она забыла уточнить одну деталь: в этом «идеальном мире» даже ветеринару придётся вспомнить, как создавать чудовищ, чтобы просто выжить.
Авторы: Олег Сапфир, Марк Альтергот
Цикл: Химеролог
Предыдущие книги этой серии:
Идеальный мир для Химеролога 14
Идеальный мир для Химеролога 13
Идеальный мир для Химеролога 12
Идеальный мир для Химеролога 11
Идеальный мир для Химеролога 10
Эх, было время...
Теперь я — Виктор. И я владелец ветеринарной клиники на окраине имперской столицы в мире, куда сбежал отдохнуть.
Да, я сам этого захотел. Даже самым могущественным и отбитым создателям нужен отпуск. А этот мир, битком набитый уникальным генетическим материалом, казался идеальным местом. «Идеальный мир для тебя», — сказала мне одна богиня, советуя отправиться сюда.
Вот только она забыла уточнить одну деталь: в этом «идеальном мире» даже ветеринару придётся вспомнить, как создавать чудовищ, чтобы просто выжить.
Авторы: Олег Сапфир, Марк Альтергот
Цикл: Химеролог
Предыдущие книги этой серии:
Идеальный мир для Химеролога 14
Идеальный мир для Химеролога 13
Идеальный мир для Химеролога 12
Идеальный мир для Химеролога 11
Идеальный мир для Химеролога 10
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Петербург, Российская Империя
Имение герцогини Бельской
Вивиана вывалилась из портала на мозаичный паркет галереи. За спиной мокро свистнуло: проход закрылся.
На ногах она держалась с трудом. Колени дрожали, пальцы скрючило от судорог. Вивиана была в ярости. Откат терзал нервы и выкручивал каналы, тёмная энергия жгла виски. В глазах плавали багровые круги. Каждое движение отзывалось болью под ключицами.
Толкнув дверь в коридор, она сплюнула:
— Твари... ничтожества...
По ковровой дорожке Вивиана шла, тяжело опираясь на стену. Добралась до гостевой залы и с такой злостью толкнула створку, что та распахнулась настежь.
Из бокового перехода вышел лакей с серебряным подносом. Парень остановился и уставился на растрёпанную хозяйку. Ворот был порван, лицо перекошено.
— Ваша светлость, что с вами случи...
Вивиана махнула рукой наотмашь, и с пальцев слетел серп тёмной силы. Горло лакея разошлось с чавканьем. Он захрипел, выронил поднос и упал на колени; кровь забрызгала светлые стены.
Она переступила через тело и пошла дальше тем же шагом.
За поворотом стояла горничная с полотенцами. Девчонка охнула, уронила стопку и подалась назад, но чёрный клинок уже вошёл ей в грудь. На штукатурке осталась полоса крови, когда служанка сползла на пол.
В доме никто не должен был увидеть её такой.
Дверь библиотеки она захлопнула за собой, задвинула задвижку и, пошатываясь, добралась до третьего стеллажа. Книги полетели с полки. Вивиана потянула корешок родословного атласа; в стене щёлкнул замок, секция с полками отъехала, открывая узкий спуск.
На первой ступени ноги подломились.
Вивиана покатилась по крутой лестнице, ударилась плечом о гранитный выступ и остановилась на промежуточной площадке. Растёртые ладони кровили. Оскалившись, она поднялась на четвереньки и зарычала в темноту:
— Да какого творца?! Это невозможно!
Выпрямиться удалось с трудом. Остаток лестницы Вивиана одолела на ногах и вышла в подземное святилище.
Тусклые накопители освещали своды и постаменты вдоль стен. Под толстыми колпаками из горного хрусталя лежали гранёные кристаллы. В каждом был спрессован тёмный биоэфир, для которого выжали сотни живых носителей.
Первый колпак Вивиана сбросила на пол. Хрусталь разбился со звоном. Прижав фиолетовый кристалл к ладони, она вытянула из него всю силу; камень потемнел и осыпался серой крошкой. Она добралась до второго, выпила его досуха. За ним взялась за третий.
Энергия заполнила пересохшие каналы слишком быстро. Вивиану согнуло, дыхание оборвалось; вдоль позвоночника обожгло так, что она закричала. Ноги опять отказали. На каменном полу её ещё несколько минут трясло в судорогах.
Когда руки перестали дрожать, она села спиной к постаменту. Над головой чернели своды.
— Этого не может быть...
В голове понемногу прояснялось. Соединять тьму с химерологией было опасно: откат едва не лишил её рассудка. Сейчас Вивиана снова могла думать.
Никто из тех, кто распоряжался в Братстве, давно уже не ограничивался одной химерологией. Звери и живая ткань позволяли дойти лишь до известного предела. Старейшины искали силу дальше: брали некромантию, обращались к тёмным школам, пускали в дело проклятия, забытые в Империи сотни лет назад. Всё это соединяли с плотью.
Её выбором стала тьма. В шестнадцать лет, при вступлении в Братство, наставники провели инициацию: к врождённому таланту химеролога привязали тёмные потоки. С тех пор Вивиана верила, что поднялась на высшую ступень развития. Любой смертный Одарённый рано или поздно склонится перед ней.
Но в болотах появился зверь в чешуе и костяной маске. Обычный плотоядный мутант из Диких Земель, пусть и крупный. По крайней мере, она приняла его за такого, когда увидела.
Она годами рассчитывала обелиск. Покупала редкие реагенты, тратила на них целое состояние, приносила на алтарях сотни жертв. Даже герцог Грановский со всей своей мощью пополнил накопители камня. Тварь должна была достаться ей, как остальные.
Вместо этого попытка подчинения обожгла руку. Пришелец разорвал путы и дошёл до обелиска. Камень захватил его руки, но он вытащил локти, оставив клинки внутри. За какую-то секунду на обрубках выросли новые руки. Вивиана видела, как кости обрастали мышцами, как их закрывал хитин. Пальцы были целы прежде, чем она успела понять, что смотрит на них.
По её приказу на монстра бросились три стража. Все трое добрались до него, вцепились в броню, пустили кровь. Он продолжал стоять и разглядывал связанного герцога. Потом хлопнул ладонями. Волной стражей смело, чёрные путы лопнули, обоих Грандов отбросило в лес.
На этом её бой закончился: помощники утащили её в портал. А чужак остался возле камня.
Что за химерология позволяла вытворять подобное? Ни одной такой школы Вивиана не знала. Вся сила обелиска, его путы, её стражи оказались бесполезны перед существом, в котором она увидела глупого зверя.
Она обхватила голову. Пальцы впились в ноющие виски. Годы работы и сотни жертв, а теперь даже разобраться в произошедшем было трудно.
— Стоп, — сказала она, замерев на полу. — А если это не химера? Что, если это человек?
В северном крыле Братства был друид. Скользкий, неприятный тип, зато его древесную броню Вивиана помнила хорошо. Для боя он выращивал химеру из плоти и лозы. Зверь прыгал на хозяина, отдавал ему всю древесную основу, и вокруг человека смыкался защитный костяк. Сама химера погибала, распадаясь в потроха. Друид получал панцирь, который было невозможно пробить.
В болотах мог быть Одарённый высшего ранга, на которого так же надели живую боевую броню.
Это уже грозило гибелью. Кто он такой? За ним могла стоять третья сила, до сих пор неизвестная ей. Или императорский двор прислал тайного агента. Если верно второе, Совет должен узнать об этом немедленно.
Вивиана встала. В дальней нише святилища находился пульт, от прикосновения пальцев ожили кристаллические экраны. На них появились верхние коридоры.
Слуги уже обнаружили тела. Бегали по галерее, голосили, метались между проходами. Начальник внутренней охраны стоял с обнажённой саблей и раздавал указания.
Вивиана стиснула зубы.
— Идиоты.
И сама хороша: оставила столько следов в собственном доме. Доступ к охранным кристаллам открывал её ключ крови, и воспользоваться ими могла только она. Несколькими движениями Вивиана уничтожила записи за последний час. Из них исчезло всё: её выход из портала и убийства слуг. Она ударила ладонью по тревожной руне, и по усадьбе зазвонили сигнальные колокола.
У умывальника она отмыла с лица кровь и пот, привела в порядок волосы. Запасные наряды хранились здесь же, в тайном гардеробе. Испачканную ткань Вивиана сбросила, застегнула на плечах сапфировое платье. Бархат с жемчужным шитьём сидел как следует. Проверив осанку перед зеркалом, она вернулась наверх.
Повернула ключ в библиотечном замке, распахнула створки. В коридор вышла уже разгневанной и растерянной хозяйкой, которой предстояло узнать о беде.
На мраморных ступенях Вивиана спросила:
— Что здесь происходит? Почему звучит набат?
Капитан гвардии подбежал к ней. Опустив остриё клинка в пол, вытянулся перед госпожой:
— Госпожа! Неизвестные убийцы проникли в дом, двое слуг убиты в галерее. Мы прочёсываем парк и жилые флигели!
Она сжала кулаки, затем прижала ладонь к груди и покачала головой.
— Этого не может быть! Кто посмел напасть на мой дом?
— Ищем, ваша светлость. Но вам нельзя здесь оставаться. Мы обязаны провести вас в защищённый бункер под западной башней. Прошу, следуйте за нами!
Вивиана вздохнула.
— Наверняка это имперские спецслужбы. Мстят за моё своеволие.
Офицер помрачнел. Кивнул, соглашаясь с ней:
— Не исключено, госпожа. Канцелярия давно косо смотрит на ваши вольности. Пройдёмте, здесь опасно.
— Да, конечно, — сказала она и позволила гвардейцам окружить себя.
По коридору её вели солдаты. Вивиана прятала усмешку: сегодняшние смерти тоже припишут короне. Простой люд в городе души в ней не чаял.
Герцогиня Бельская, последняя наследница древнего рода, заботилась о горожанах. За её деньги строили лечебницы и ремесленные училища, приюты получали золото. Родственники вовремя умерли от «болезней», оставив богатства и влияние ей одной. Теперь горожане видели в ней святую благодетельницу, дворянку, которая думает о чужих нуждах.
По округе иногда пропадали люди. Это портило бы картину, если бы пропажи связывали с её именем. Но люди исчезали всегда. Тёмная магия требовала свежего материала, лаборатории нужно было кормить. Гедеон тешил садистские наклонности в своём убогом замке; Вивиана могла позволить себе куда больший размах. Ещё в юности она поняла, что число пропавших само по себе ничего не решает. Всё зависело от того, кого обвинят в этих пропажах.
Последние десять лет она сталкивала горожан с имперской властью. В пропажах и новых налогах с её подачи обвиняли столичных чиновников. На них же списывали любую беду.
Ей было шестнадцать, когда незнакомец в сером плаще предложил вступить в Братство. Она согласилась. Человек оказался Перстом, и Вивиана до сих пор была ему благодарна за путь к истинной силе. Жалеть о своём согласии ей ещё не приходилось.
Сейчас, впрочем, предстояло дойти с гвардейцами до бункера. Пусть считают, что спасли госпожу. За запертой дверью можно будет выйти на закрытый канал и доложить Совету о случившемся в болотах.
Уничтожение столицы придётся ускорить. Часть городов понадобится новому порядку и останется жить, но Петербург должен захлебнуться кровью. От имперской верхушки нужно избавиться целиком. За Российской Империей рухнет и остальной старый мир.
Чужак в живом панцире сорвал её расчёты. Разобраться с ним Вивиане придётся лично, прежде чем он доберётся до столицы.
* * *
— Не, ну это, конечно, смешно, — я вытер со лба засохшую грязь и рассмеялся, глядя на пустую просеку. — Согласен, отличная шутка.
— Я не шучу, — прохрипел Грановский, навалившись всем весом на щербатый клинок. — За нами сейчас приедут. Вон туда, на точку десантирования.
— Да-да, непременно приедут. С оркестром, горячим чаем и мягкими подушками. Гляди-ка, а вон там за осинником не они пылят?.. Ой, показалось. Обычная сорока с ветки слетела. Ну что, ваше сиятельство, вариантов мало. Пойдём пешком.
— В смысле пешком? — старик уставился на меня так, будто я предложил ему прогуляться босиком до Луны. — До ближайшего блокпоста километров восемьдесят по бурелому и топям!
— А в чём проблема? Правой, левой, дышим глубже и топаем.
— У тебя сил нет, и у меня резерв пустой, — напомнил он, с трудом удерживая равновесие на подгибающихся ногах. — Мы оба выжаты под ноль. Как далеко мы вообще дойдём?
— Кто знает. Зато воздухом подышим. Подозреваю, в твоих министерских покоях такие пешие прогулки давно стали роскошью.
Мы добрались до поляны, на которой армейцы разбили лагерь перед штурмом болот.
На поляне уже никого не было. В дальнем конце догорал бронетранспортёр, опрокинутый на крышу, рваным днищем кверху. Сорванный трак валялся возле развороченного зарядного ящика. Чуть дальше лежала сплющенная миномётная плита, а от травы вокруг осталась чёрная зола.
Похоже, после взрыва второй Гранд успел передать в штаб, что здесь творится, и генералы велели отступать. Герцога могли предоставить самому себе: всё-таки сильнейший Одарённый, да ещё командующий, выберется. Хотя после такой детонации наверняка решили, что выбираться уже некому, один пепел остался.
— Быстро же меня со счетов списали, — глухо процедил Грановский.
Герцог полез под остатки мундира и вытянул подвеску. Рука у него дрожала. Серебряный медальон на витой цепочке раскололся надвое, а мутный кристалл в оправе почернел и тут же осыпался ему на ладонь.
— О, — я прищурился, разглядывая осколки. — Понятно. Они и правда посчитали тебя покойником. Маячок сдох, сигнатура погасла. Хорошая взрывная волна получилась, душевная.
Грановский поднял на меня серые глаза. Смотрел, пытаясь разобраться:
— Что ты такое? Ещё раз спрашиваю.
— Человек, как видишь.
— Вообще не похоже. Чешуя толщиной в ладонь, шипы по хребту, крылья... Ты в воздухе рвал монолит руками.
— Замечательно. Просто феерично. Хорошее замечание, — я усмехнулся. — То есть ты, повелитель гравитации, способный в идеале закрутить пространство и создать чёрную дыру...
— Что за бред, — перебил Грановский. — Я не могу создать чёрную дыру.
— О, поверь мне, можешь. Ты просто об этом ещё не знаешь. Проживёшь достаточно долго — сам дойдёшь. Впрочем, не важно. Выходит, когда ты швыряешься гравитационными ударами, меняешь полюса и плющишь металл — ты нормальный человек? А вот я, когда достаточно хорошо разобрался в химерологии, понял её суть, основы и структуру живой материи — сразу перестал быть человеком?
Седые брови герцога сошлись, но ответа я так и не услышал.
— Ну вот видишь, — продолжил я, шагая по тропе. — Обычный работяга, который не имеет ни капли Дара и протирает барную стойку семь дней в неделю по четырнадцать часов, с тобой явно не согласится. Для него и ты ненормальный, и я псих со справкой. А с другой стороны, возьми любого Одарённого, у которого от величия слегка поехала крыша. Для таких напыщенных господ люди без искры — просто скот под ногами, рабочий материал... Впрочем, одну из таких дамочек ты сегодня видел во всей красе. Как тебе представление? Кстати, ты в курсе, кто она вообще такая?
— А если бы знал, думаешь, я обязан тебе докладывать?
— Слушай, да не обязан. Забей.
— Что?
— Да ничего. Просто по факту я там твою жизнь спас.
Собственная шкура меня, конечно, заботила в первую очередь. Но эту подробность государственный сыщик мог узнать и без моей помощи.
Грановский вздохнул, перехватил меч и похромал рядом:
— Слишком всё запутано. Мои клятвы, долг перед короной и присяга... подразумевают, что я обязан доложить о тебе императору.
— Ну так доложи.
— В каком смысле? Ты же у нас любитель прятаться по углам. Скрытный специалист из ветеринарки.
Про себя я усмехнулся. Доложить обо мне герцог всё равно не сможет. Он это понимал не хуже меня.
В клинике работает его единственная дочь. Возьмётся за меня Канцелярия, и Лена первой окажется в сыром каземате. Неделями будут выяснять, что знала о докторе, в чём ему помогала и какие отношения их связывали. Герцогский титул от обвинения в государственной измене её не избавит.
А сам Грановский уже успел оценить, с кем связался. Держать меня на цепи в подвале хлопотно: уйду из любой ловушки, а потом займусь теми, кто её устроил. Со вкусом и обстоятельно. Старик достаточно умён, чтобы это сообразить.
Таких зубров я знал. Они думают обо всей империи, их цель никогда не ограничивается одним воришкой с Сенной площади. Матёрый следователь даст карманнику уйти и приставит к нему хвост. Дождётся, пока тот выведет на шайку, а заодно и на сановника, который эту шайку прикрывает. Тут уже можно брать всех разом.
Лера любила местную шутку: «В расследовании преступлений главное — не выйти на самих себя». Хорошо сказано.
Тропа увела нас в низину. Приходилось перешагивать через поваленные ели.
— И что я, по-твоему, могу рассказать в отчёте? — спросил наконец герцог.
— А что тут сложного? — я весело глянул на него. — Скажи честно: ты там Виктора видел?
Старик посмотрел на меня искоса:
— Я понял, к чему ты клонишь.
— Ну вот. Всегда приятно вести диалог с сообразительным человеком. Виктора ты там в глаза не видел. Зато видел какую-то непонятную тварь, которая, на минуточку, спасла жизнь тебе, спасла шкуру твоему товарищу и приняла главный удар на себя. Кстати, ты видел, та тварь вообще выжила?
— Не видел, — буркнул Грановский. — И снова понимаю, к чему ты клонишь.
— Вот именно. Кот Шрёдингера в болотном мешке: вроде бы зверь был, а вроде его разорвало в клочья, концов не сыскать. Так что доложить ты можешь с чистой совестью: Виктора на месте событий не присутствовало.
— Так это не работает, — покачал головой герцог. — Мне начнут задавать конкретные вопросы.
— Вопросы? К тебе? Сильно сомневаюсь, что в столице сыщется храбрец, способный устроить допрос целому Гранду.
— Государь спросит лично.
— Я тебе так скажу, — я притормозил и посмотрел старику прямо в глаза. — Если вдруг у государя начнутся слишком въедливые вопросы, и обстановка станет выходить из-под контроля, ничего не объясняй. Просто попроси личной встречи с его сыном. С Алексеем.
Грановский остановился, прищурившись:
— Наследник тоже про тебя знает?
— Не-не-не, про меня он ни сном ни духом. Но тут сложилась крайне занятная ситуация. У него недавно появился один очень специфический друг. И, как бы помягче выразиться...
У герцога сошлись брови:
— И этот друг — химера? Правильно понимаю?
— Правильно. Молодец, соображаешь на лету.
— Как... как охрана вообще такое проморгала?! — опешил старик.
— Ну извини. Не всё в жизни подчиняется министерским параграфам. За людьми не ходят операторы с камерами двадцать четыре на семь, чтобы протоколировать каждый шаг. Тут недоглядели, там случайность подвернулась... Или ты всерьёз вообразил, будто мир нарисован по твоей линейке? Что захотел на бумаге, то в реальности и выросло? О нет. Даже те, кто привык крутить чужими судьбами, порой сами с головой влетают в жернова перемен.
Глядя исподлобья, Грановский хмыкнул:
— Понятно. Это ты сейчас про себя любимого.
— Ну да. Видишь, в какую дурацкую передрягу угодил.
Мы двинулись дальше. Старик остыл: ни злости, ни скрытой угрозы я в нём больше не чувствовал. Он устал и теперь обдумывал всё, что увидел на болоте. Уложить такое в голове непросто.
Кое-что я мог ему объяснить.
— Тебе ведь дико любопытно, да? — спросил я, перешагивая через трухлявый ствол. — Что там вообще приключилось и почему я оказался в таком плачевном состоянии?
— Любопытно, — признал герцог. — Но ты ведь всё равно не ответишь.
— Отвечу, почему нет? Только задавай правильные вопросы.
— Почему мне показалось, что ты с трудом себя контролировал?
— Скажем так: контролировал, но на самом краю. И заявился я в эти болота вовсе не для того, чтобы шпионить за вашей армией. Засёк колоссальный всплеск энергии и пришёл на зов. А до этого выслеживал в глуши одну редкую особь, энергетическую тварь, чтобы оборвать её дни.
Историю я, конечно, немного «приукрасил». На самом деле на переработку отправилось несколько сотен опасных вредоносных химер. Выбирал я тех, которые охотились на людей. Плотоядная химера вовсе не обязана жрать человечину, но здесь любителей развелось слишком много.
Культисты, несомненно, постарались. Заразить молодняк вирусом агрессии и направить мутацию куда нужно для них труда не составит. Потом выводок сам плодится и звереет. Появление химер я по-прежнему скорее объяснял редким совпадением или вмешательством сил, до которых человеку далеко. А вот нападения на поселения устроили люди, тут сомнений у меня не было. Сейчас, впрочем, хотелось разобраться с более близкими заботами.
— Короче говоря, — продолжил я вслух, — я встретил химеру такой сокрушительной мощи, что она при желании могла бы проломить ворота императорского дворца и устроить резню прямо в тронном зале.
— И что с ней? — мгновенно подобрался Грановский.
— Больше эта тварь ни для кого угрозы не представляет. Вот только я слегка не рассчитал собственные силы. А теперь прикинь, насколько чудовищной была её мощь, раз даже мне пришлось выложиться до донышка.
Пафоса я нагнал изрядно. Будь Грановский в полной силе, по запасу силы вполне мог бы со мной потягаться. Я брал опытом и знанием живой плоти. Хотя сейчас толку от этого знания хватало разве на чашку кофе и свежую газету. Лечь бы на диван в приёмной и послушать, какие сплетни принесла Лера.
Герцог принял всё всерьёз. После болотной сцены он готов был поставить меня выше придворных Одарённых, что меня вполне устраивало. Пусть усвоит: я защитил его столицу и враждовать с Империей мне незачем.
Старик обдумал услышанное и кивнул:
— Понятно... Спасибо.
От неожиданности у меня бровь поползла вверх. Приятно, чёрт возьми.
— Да не за что, — хмыкнул я, почувствовав лёгкий укол совести. — Честно говоря, вовсе не факт, что та особь вообще когда-нибудь поползла бы в сторону столицы, но бережёного...
— Я благодарю не за столицу, — перебил Грановский. — А за Елену.
Я посмотрел на него с уважением. Ради дочери старик готов был на многое.
— А то, что ты готов был подорвать себя вместе с монолитом ради спасения других — похвально, конечно, — заметил я. — Хотя ход отчаянный.
Следы его попытки я нашёл в памяти камня, когда поглощал матрицу. Коллапс смял бы всё живое в радиусе полукилометра. Сам я тоже сжал биомассу, чтобы справиться с перегрузкой, и чуть не лишился рассудка.
— Ты же понимаешь, что благодарить меня особо не за что, — добавил я. — Мне требовалась услуга, я её получил.
— Зная твои возможности, ты мог взять требуемое силой, — усмехнулся Грановский. — И не только на этом болоте.
— А зачем так поступать?
— Действительно. Зачем большинство людей поступает именно так? Угрожают, похищают заложников, выкручивают руки, давят страхом...
— Хочешь честный ответ? Они поступают так просто потому, что они слабые. А я нет. В мире истинно сильных грубую силу пускают в ход гораздо реже, чем собственные мозги. Понимаешь разницу?
— Прекрасно понимаю.
Справа затрещал орешник, и на тропу с рыком выскочила химера.
Метра три в длину, с роговыми наростами на шести жилистых лапах. По узкой морде стекала пена, пасть раскрылась, и зверюга припала к земле. Недавний взрыв довёл её до бешенства, сейчас она прыгнет.
Грановский побледнел, но вскинул меч и шагнул вперёд, закрывая меня плечом. Из пустого источника ему удалось выдавить лишь крохи кинетической силы.
Я закатил глаза, высунулся у него из-за спины и замахал руками:
— А ну пошла вон! Кыш отсюда! Кыш! Пошла, пошла, брысь!
Челюсти химеры захлопнулись с костяным стуком. Она уставилась на меня жёлтыми глазами, икнула и подогнула передние лапы. Потом попятилась и с визгом ринулась обратно в чащу, ломая кусты.
Герцог опустил меч. Руки ещё подрагивали, рот остался приоткрыт:
— Это... что сейчас было? Я даже всплеска силы не ощутил.
— А зачем мне тратить силу? Звери просто знают, кто здесь главный. Ну, не все, конечно, но метод на удивление рабочий.
Впереди было ещё восемь, а то и девять часов ходьбы. Ноги вязли в мху, сырость пробирала. Раз уж топать так долго, можно и поговорить.
— Слушай, а у тебя есть в запасе дорожные байки? — поинтересовался я. — Я могу и молча топать, но надо же налаживать контакт. Твоя дочь просила нас встретиться — считай, знакомимся ближе.
Грановский прошёл несколько шагов молча, потом спросил:
— Нападение на лечебницу... Знаешь, кто стоял за этим?
— Культ.
— Понятно. И сколько у Лены оставалось шансов пострадать при том штурме?
— В стенах клиники? — я прикинул в уме. — Примерно один процент. Максимум два. И то лишь в том случае, если бы к нам на огонёк заглянула та дамочка в маске, которую мы только что спровадили в портал.
— Серьёзно?
— Слушай, моя клиника — это вполне официальное медицинское учреждение. Но по совместительству — укреплённое логово весьма опытного Химеролога. Ты правда думал, что я оставлю персонал без защиты?
Герцог выругался в усы:
— Твою мать... Может, весь район оцепить армейскими кордонами, чтоб гражданские туда не шастали? Забредёт случайный бродяга, сунет нос не в ту дверь, рассердит твоих чудовищ — и половина Питера взлетит на воздух...
— Да брось ты, — отмахнулся я. — Никто никуда не вломится, всё настроено надёжно.
— Это радует. Значит, пусть работает дальше.
— Знаешь, я немного разбираюсь в людях, — заметил я. — Елена безмерно уважает твоё мнение. Но любые важные решения в жизни она всё равно будет принимать исключительно собственным умом.
— Дети, — покачал головой старик. — Вечно уверены, что знают жизнь лучше родителей.
— О да, прекрасно тебя понимаю.
Грановский взглянул на меня с удивлением:
— У тебя тоже есть дети?
— Химеры.
— В смысле химеры?
— А ты думал, они от детей отличаются? — я улыбнулся воспоминаниям. — Я их нередко нахожу совсем крохотными комками, выхаживаю, выкармливаю, воспитываю, вожусь с ними сутками...
— Ты сейчас шутишь?
— Ни капли. Ты разве не в курсе, что они обучаемы?
Герцог нахмурился, припоминая армейские уставы:
— Насколько я помню, ещё лет шестьдесят назад Академия признала эту методику совершенно провальной. Воспитание химер посчитали неоправданно дорогим и неэффективным процессом. Куда проще программировать готовые матрицы и подбирать особь под конкретную боевую задачу, чем тратить годы на дрессировку. Поэтому меня удивляет, что ты используешь именно этот путь.
— Ого, — я уважительно присвистнул. — А ты неплохо осведомлён о химерологии.
— В последнее время поневоле увлёкся, — криво усмехнулся герцог.
— Знаешь, совет на будущее... В следующий раз, когда Елена тебя ослушается или решит взбунтоваться против твоей воли — сломай ей ногу.
Грановский остановился. Сначала побелел, затем лицо пошло зеленью и пальцы сжались в кулаки:
— Ты в своём уме?!
— А что такого? Это ведь куда проще, быстрее и дешевле, чем долго и нудно объяснять, воспитывать и учить. Согласен? Понимаешь мою мысль?
Старик смотрел на меня, открыв рот. Пока до него доходило сравнение, ярость уступала растерянности.
— Вот и я о том же, — подвёл я итог. — Сломать, подчинить силой и вбить дрессировку — проще простого. Вот только нормального результата от этого не жди. Будешь вести себя благоразумно — познакомлю тебя со своими питомцами. Хоть узнаешь, какими химеры бывают на самом деле.
Со стороны старого тракта донёсся рокот, который быстро нарастал.
Заработали громче дизели, залязгала на ухабах подвеска.
Из-за поворота вылетели армейские броневики. Шесть машин гнали на полной скорости, вздымая серую пыль.
У Грановского расправились плечи:
— Наконец-то! Хоть подвезут остаток пути. Это наверняка поисковая группа за мной.
Мы выбрались на гравийную обочину.
Теперь следовало объяснить офицерам, откуда в зоне боевых действий взялся гражданский химеролог. Я прикидывал, что им сказать.
Первый броневик пронёсся мимо. Спаренная турель довернула к нам, и на мгновение оба пулемётных дула уставились мне в лоб. Вслед прогрохотали остальные машины, обдав нас серой пылью. Колонна скрылась за деревьями, торопясь к болотам.
Герцог стоял на обочине с поднятой рукой. У него отвисла челюсть:
— В смысле?.. Это что сейчас было?!
Я расхохотался:
— Ну так они же несутся спасать останки великого Гранда, павшего смертью храбрых! А на обочине торчат два оборванца в грязных лохмотьях. Скажи спасибо, что пулемётчики предупредительную очередь под ноги не всадили.
— У регулярных частей нет директивы открывать огонь по гражданским в Диких Землях.
— Ну что, ваше сиятельство, пошли дальше пешком. Сдаётся мне, на обратном пути нас тоже никто подбирать не станет.
Грановский заковылял за мной:
— Пошли. Когда вернусь в штаб, придётся провести очень душевную беседу с бдительными бойцами, которые собственное начальство в упор не узнают.
* * *
Петербург, Невский проспект
Центральный фармацевтический комплекс рода Новиковых
От дрожи её пальцев золотистые пузырьки в бокале поднимались слишком быстро. Агнесса сделала глоток шампанского, но оно слабо помогало унять внутренний холод. Изумрудное вечернее платье холодило плечи тонкой тканью, глаза резало сияние сотен ламп под высоким потолком. Гости переговаривались, звенели бокалы. Шелестели шёлковые подолы, но Агнесса едва замечала всё это.
Два дня назад её вытащили из Диких Земель, а мысли всё ещё возвращались туда.
Она видела Виктора в тумане над серой топью, среди развороченной земли. Его тело покрывала живая чешуя, лицо скрывала костяная маска. За спиной были кожистые крылья. Броневик увозил её, а Виктор остался один среди ревущих тварей и рвал чудовищ на части. Удалось ли ему выжить и сбросить ту форму? А если он вернулся в человеческое тело, что осталось от разума после такого превращения?
Утром Валерия Сергеевна из клиники «Добрый Доктор» ещё пыталась успокоить её. Лера ела эклер и отмахнулась от тревог Агнессы:
— Да бросьте вы, Агнесса Павловна! Шеф живучий, как таракан после ядерного удара. Хомяки спокойные, семечки лузгают, в потолок плюют. Они же с ним на одной волне, хозяина каждой шерстинкой чуют. Случись с ним беда — подняли бы такой визг, что стёкла повылетали бы. А раз они довольные, значит, Вик дышит и скоро вернётся.
После разговора с Лерой стало полегче. Потом по закрытым аристократическим каналам прошло новое сообщение.
В приграничной полосе Диких Земель отгремело большое сражение. Сообщали о взрыве огромной силы, о выжженной пустоши. Военное ведомство держало сводку под строжайшим грифом: один из Грандов Российской Империи погиб в бою.
Агнесса читала донесение, и сердце бешено колотилось в груди. Гранд погиб там, где остался Виктор. Может, они столкнулись, и Виктор убил его? А может, Гранд уничтожил Виктора, а после сам умер от ран? Каждое объяснение пугало сильнее предыдущего. Что, если оба погибли, сражаясь с культистами? Или Виктор ещё жив, лежит раненый в болотах, а то и попал в плен к сектантам?
Открытие она едва не сорвала. Захотелось бросить всё и помчаться в трясину на броневиках, подняв родовую гвардию.
Макара Агнесса вызвала в приёмную. Начальник охраны Новиковых выслушал её сбивчивый приказ и тяжело вздохнул. Он почесал затылок широкой пятернёй, а потом объяснил:
— Ваше сиятельство, мы до той просеки даже на перекладных не доедем. У нас гвардия хорошая, для города и складов сгодится, но соваться в эпицентр Чёрной Пади... Нас там просто размажут в первые десять минут. Дайте мне пять лет, я подсоберу людей, закуплю штурмовую технику, проведу учения... Ну хотя бы два года дайте. А сейчас мы просто ляжем костьми в грязи и никого не найдём.
Агнесса осталась, надела драгоценности. Встречать гостей пришлось в безупречной маске светской львицы.
Для торжества гостей собрали в огромном двусветном зале нового комплекса. Получить место здесь, в сердце Невского проспекта, было труднее, чем выиграть войну. Агнессе пришлось пройти двадцать три государственные комиссии. Инспекторы выворачивали лаборатории наизнанку, каждую партию сырья проверяли токсикологи. Юристы Канцелярии придирались к каждой букве родовых патентов. Зато любое заведение на этой линии пользовалось наибольшим доверием Империи. Покупатель мог быть уверен в безупречном качестве товара: род отвечал за него головой и всем своим имуществом.
Род с заведением на Невском пользовался особым почётом. При таком доверии покупателей лечебные средства становились для Новиковых золотой жилой.
Вдоль стен стояли гости в строгих фраках и дорогих платьях. Сотрудники клиники «Добрый Доктор» заняли круглый столик с закусками чуть в стороне от остальных. Роман с аппетитом ел тарталетки с красной рыбой, рядом беседовали остальные. Лера весело крутила бокал в пальцах и чувствовала себя здесь в своей тарелке.
Любопытные сходились к квадратным постаментам посреди зала, которые пока скрывал плотный бархат винного цвета.
Агнесса вдохнула поглубже, расправила плечи. Затем поднялась по ступеням невысокого подиума. Микрофон щёлкнул, и гости понемногу умолкли.
— Приветствую вас, дамы и господа, — её голос звучал чисто и уверенно, без малейшего намёка на терзавшую её дрожь. — Рада видеть столь почтенное собрание в этих стенах. Род Новиковых долго шёл к этому дню. Сегодня мы открываем наш флагманский комплекс — центр, где передовая алхимия встречается с высокими стандартами заботы о здоровье.
В ответ ей вежливо кивали.
— Но сегодня вас ждёт не просто знакомство с новым зданием, — продолжила Агнесса, окинув зал лучезарной улыбкой. — Сегодня мы представляем линейку препаратов, способных изменить представление о восстановительной медицине.
По едва заметному жесту Агнессы служители в ливреях подошли к постаментам и сдёрнули бархатные покрывала.
Гости удивлённо ахнули.
Перед ними оказались прозрачные подставки, на которых разложили рядами стеклянные баночки и капсулы, флаконы с мазями и тубы с кремом.
Рядом с образцами стояли хомяки.
Каждый пушистый толстячок был ростом с ладонь. Чёрные смокинги сшили по фигуре, на шеях красовались крошечные шёлковые бабочки. Зверьки стояли на задних лапках, а на вытянутых передних держали тюбики или флаконы. Каждый смотрел перед собой торжественно, с непроницаемой важностью дворцового караула.
— Перед вами результат сотрудничества с ветеринарной клиникой «Добрый Доктор», — объявила Агнесса в микрофон. — Руководство клиники любезно предоставило нам своих уникальных питомцев для этой презентации. Здесь вы можете воочию оценить, к чему приводит индивидуальный подход к воспитанию и развитию химерических созданий. Сегодня среди нас присутствует управляющая клиникой — Валерия Сергеевна.
Лера зарделась. Подняв бокал над столиком, она довольно помахала гостям.
— Хомяки? — донеслось из первого ряда от грузного купца с пышными бакенбардами. — Позвольте, графиня, это что, настоящие боевые химеры? Они нас тут не покусают?
— Ни в коем случае, — улыбнулась Агнесса. — В этой клинике с химерами работают так, как нигде в мире. Здесь тридцать два зверька, и каждый отлично знает свои обязанности. Скажу больше: мои личные родовые химеры проходят осмотр, лечение и тренировку исключительно у этих специалистов. Горячо рекомендую. А теперь, дорогие гости, приглашаю вас лично протестировать нашу новую продукцию.
Аристократы и купцы устремились к тумбам. От прежней чопорности мало что осталось.
Уже из разных концов холла звучало:
— Батюшки, гляди-ка! Морщины на тыльной стороне ладони разгладились за полминуты!
— Ничего себе хватка у мази!
— А это средство для коленных суставов... Боль как рукой сняло, а ведь с утра на лестнице хромал!
— Охлаждающий бальзам для глубокой регенерации кожи... Боже, какой лёгкий холодок пошёл!
Пышная барыня с бриллиантовым колье остановилась у крайнего постамента и склонилась к пушистому консультанту. Хомяк её явно умилял.
— Хомячок, миленький... А на какую кнопочку мне нажать, чтобы выдавить этой чудесной мази?
Зверёк важно склонил голову набок, потом вытянул свободную лапку ладонью вверх. Дама поняла указание и подставила запястье. Хомяк нажал на дозатор, и на нежную кожу упала аккуратная капля крема.
— Ой, прелесть какая! — всплеснула руками барыня. — А дай ещё капельку!
Следом хомяк выдал вторую порцию. После третьего нажатия тюбик фыркнул: крем закончился.
С гвардейской сноровкой зверёк отправил пустую тубу в специальную прорезь за спиной и выхватил из стойки новую. Быстро скрутил колпачок и снова встал по стойке смирно, готовый выдавать крем дальше.
— Вы поглядите на эту выучку! — восхитился стоявший рядом пожилой чиновник. — Настоящий солдат! А ну-ка, дружок, подними лапку!
Правая лапка взлетела к виску. Хомяк отдал воинское приветствие.
— Опусти лапку!
Зверёк тут же опустил лапку по шву.
— Поразительно! Замечательно! Вот это дрессировка!
К гостям подошли распорядители. Аристократы и купцы смеялись, восхищённо переговаривались и торопились сделать предварительные заказы.
С края подиума Агнесса смотрела, как всё удаётся лучше, чем можно было желать. Проект обещал успех, контракты должны были за полгода окупить постройку небоскрёба. Только радоваться у неё не получалось. Всё это затевалось ради Виктора, а его здесь не было. Именно он составил формулы мазей и капсул, придумал восстанавливающие составы. Она помнила его записи, его расчёты, которые он передал ей. Как хотелось показать ему этот зал и услышать его снисходительное: «Ну ладно, Новикова, сойдёт для начала».
Агнесса даже не знала, жив ли тот, кому хотела показать свой успех.
У дверей вдруг зашумели.
Там стояли солдаты регулярных имперских частей. После недавних городских беспорядков государь велел государственной гвардии охранять все собрания знати. Родовым дружинам защиту больше не доверяли: указ исключал дворянскую беспечность.
Дежурный офицер говорил строго, и Агнесса расслышала:
— Это закрытое мероприятие. Вход только по спискам.
Ответ прозвучал лениво. Она узнала этот невозмутимый голос:
— То есть вы нас не пускаете?
Агнесса вздрогнула; на миг сердце замерло, а затем забилось так, что она ощущала удары в горле.
У дверей возникла заминка. Треснула армейская рация, офицер поспешно докладывал начальству и требовал разъяснений. Дверные створки распахнулись шире. В зал быстрым шагом вошёл командир караула, бледный, с фуражкой набок.
Подойдя к краю подиума, он развёл руками с виноватым видом:
— Простите, ваше сиятельство... Я ничего не мог сделать.
Следом появился Виктор и неторопливо прошёл в освещённый зал.
Руки он держал в карманах, шёл расслабленно, без малейшей заботы о том, как это выглядит. Агнесса сразу заметила его новый наряд. Белоснежный докторский халат был длинным, а по крою походил на парадный офицерский китель. Серебряные пуговицы шли в два ряда. Воротник-стойка и погоны без знаков различия вместе с безупречным кроем придавали ему вид лейб-медика императорской гвардии.
Зал умолк. Гости уставились на странного визитёра.
Под десятками взглядов Виктор лишь нарочито приподнял плечи и кивнул назад:
— Не-не-не, господа, это не я. Я вообще ни при чём. Это всё он.
Из полумрака вестибюля за ним вышел ещё один гость.
Высокий старик с широкими плечами, суровым лицом и седой щетиной носил глухой китель из плотного чёрного сукна. Ни петлиц, ни нашивок: так одевалось высшее звено Имперской Канцелярии. Старик оглядел зал серыми глазами, и несколько чиновников в первом ряду втянули головы в плечи под этим пронзительным взглядом.
Герцог Грановский был жив и невредим.
Со стула вскочила Валерия. Вскинув бокал, она радостно выкрикнула:
— Ура! Наконец-то ты мой подарок надел! Я же говорила, что будешь смотреться как настоящий генерал!
Агнесса с таким облегчением смотрела на Виктора, что пальцы разжались и она едва удержала бокал. Он вернулся целым. Всё тот же дерзкий и самодовольный ветеринар стоял перед ней.
Лишь спустя секунду она подумала о Грановском. Это же тот Гранд, чью героическую гибель передавали в закрытых армейских сводках. А он жив, стоит в её холле рядом с Виктором.
Впрочем, пусть себе пишут, что хотят. Для Агнессы сейчас важнее всего было возвращение Виктора.
Радость Агнессы оборвалась: под потолком басовито завыли сирены.
В стенах лязгнули скрытые приводы. Толстые бронированные плиты аварийной защиты с металлическим грохотом падали на панорамные окна. Дневной свет с Невского проспекта исчезал за бронеплитами, зал освещали тревожные вспышки красных сигнальных ламп.
Динамики заговорили механическим голосом, без всякого выражения:
— Тревога. Зафиксировано вторжение во внешний периметр шестого сектора. Всем оставаться на своих местах до прибытия штурмовой группы задержания. Вторжение в периметр... Повторяю: вторжение в периметр...
Гости испуганно зароптали. Женщины охали, мужчины озирались, ища укрытия.
На сцене Агнесса следила за бронеплитами. Они ещё закрывались, а неизвестный враг уже грозил уничтожить всё, ради чего она устроила торжество. Один из важнейших дней в её жизни мог закончиться катастрофой. Странно, но страха она не испытывала.
Агнесса посмотрела в холл.
Виктор в белом кителе-халате лениво покачивался с носка на пятку. Рядом герцог Грановский хрустел суставами пальцев; на лице старого Гранда проступало недоброе предвкушение.
«И о чём мне вообще волноваться? — мысленно усмехнулась графиня. — Тут Виктор и живой Гранд Империи. Кто бы там ни вломился, их ждёт очень скверный сюрприз. Главное, чтобы новое здание не разнесли».
Поделится в соц.сетях
