Путь Строителя 19
Аннотация
Первый том: Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Автор: Ковтунов Алексей
Цикл: Строитель
Предыдущие книги этой серии:
Путь Строителя 18
Путь Строителя 17
Путь Строителя 16
Автор: Ковтунов Алексей
Цикл: Строитель
Предыдущие книги этой серии:
Путь Строителя 18
Путь Строителя 17
Путь Строителя 16
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Ответа на свое «всё куплю» я так и не дождался, южане переглянулись и сразу умолкли, а держать паузу дольше них у нас умеет разве что староста, мне до такого далеко. Так что я снова взялся за мастерок, топка за разговорами подросла мне уже до пояса, и бросать ее ради торга, которого не будет, глупо.
Под свод мужики сколотили кружало из обрезков опалубки, а шамот по дуге я вел сам, на ребро, по ряду с каждой стороны, чтобы наверху они сошлись. Дело уже можно сказать родное, такое я уже клал, да и пролет тут совсем скромный.
— Дерево сожжешь? — старший покосился на кружало и нахмурился так, что мне стало неловко за всю нашу опалубку, у них ведь каждая доска привозная.
— Вынем, как закончу, — я стукнул по дуге костяшкой. — Дальше свод держит себя сам, каждый кирпич упирается в соседа, и падать им некуда, разве что всем вместе.
— А если все сразу упадут? — подал голос третий из глубины шубы.
— Тогда, значит, я криво положил, — признался я, и тот понимающе спрятал нос обратно.
Третий за это время опять засел за шамот, но брак теперь отбрасывал не беззвучно, как поначалу, а с коротким презрительным фырканьем, и подносчики, наслушавшись его, сами начали простукивать кирпичи, прежде чем нести их ко мне.
Мужики тоже не скучали и протянули к поддувалу цепочку глиняных труб от будущей крыльчатки, а в стенке со стороны бочки мы оставили окно под ее торец и выложили вокруг него кольцевое корытце для песка. Урдах, проходя мимо с охапкой, притормозил над этим хозяйством.
— Круглое зачем? — прорычал он.
— Сюда бочка войдет горловиной и будет вертеться, — я изобразил руками, как она ляжет. — Жар из топки пойдет к ней внутрь, а навстречу ему покатятся сырые глиняные шарики. Пока доберутся до огня, вздуются и станут легкими, вроде пемзы.
Вертящуюся печку Урдах себе представлял, похоже, с трудом, но допытываться не стал, хмыкнул и ушел к штабелю, завтра все равно увидит своими глазами.
Отвечать мне не жалко, только разговор в одни ворота быстро надоедает, поэтому дальше спрашивать взялся я, благо за день вопросов у меня набралось не меньше, чем у гостей.
— А вас там вообще много? — я стряхнул с мастерка раствор. — Народу, в смысле.
— Много, — старший помедлил. — Если все придут к вашей реке пить, она кончится.
Сказано красиво, а главное, доходчиво, у кого вода расписана по чашам до следующего дождя, тот и людей своих, видать, считает ведрами. Я-то, наслушавшись про их засуху, решил, что города у них не больше нашей деревни, а раз такую ораву не напоить даже здешней речкой, которая между делом крутит колеса, счет у них идет на такие числа, каких в Пороге и не слыхали.
— А воинов среди вас сколько? Ну, тех, у кого Сила.
— Мало, — отрезал старший. — Сила приходит не к каждому.
— А остальные тогда как от Диких отбиваются?
— Стоят на стене, — Урдах пристроил кирпичи у моего локтя и выпрямился. — Человек без Силы у нас унесет то, что ваши таскают вдвоем.
— А он? — я показал глазами на шубу.
— Он мерзнет, — невозмутимо пояснил старший.
— Еще как, — подтвердили из шубы.
Мне сразу вспомнилась вчерашняя ночь и плита с канавы, которую Урдах поднял в одиночку без усиления Основой. Я еще решил, что мне попался редкий экземпляр, а наш гость по южным меркам, может, даже не силач, а так, обычный работяга.
Старший между тем перевел взгляд на дальний конец ленты, где каменщики поднимали головку, и следил за ними не мигая, раньше такой чести удостаивались только мои руки.
— Ваши медленные, — вынес он наконец приговор.
— Шов поведешь вкось, Хорг тебя самого в эту кладку замурует, — буркнул каменщик с ближнего края, не оборачиваясь.
— Это хорошо, — одобрил старший. — Ваши смотрят. Каждый кирпич видят. Наши льют камень сколько скажут, а ваши сперва думают, куда.
Насчет медленных он прав, рядом с Урдахом наши вообще стоят на месте. Зато внимательность эту в них вбил глоткой Хорг, а закрепил Корш, и получается, что крик вместе с арифметикой дают каменщика, который сначала глядит, а потом кладет. Надо будет Хоргу передать, что его хвалили южане, хотя он, скорее всего, и на меня рявкнет, чтобы не отвлекал.
— Ну и в чем тогда проблема с камнем-то вашим? — я воткнул мастерок в корыто, раз уж разговор пошел серьезный. — Народу у вас полно, руки сильные. Отправляйте отряды гастарбайтеров, мы всех примем, стройки на всех хватит!
Третий попробовал выговорить незнакомое слово и на середине сдался.
— Звучит глупо, — прямо отозвался старший. — Построим дома для вас, а что дальше?
— Дальше как минимум для вас можно построить, — пожал я плечами. — Но если без шуток, то не одним домом можно радоваться. Вот производства, например. Взять ту же лесопилку, нужна же? Нужна. Вот еще домик. Кузню видели? Без стен стоит, а ведь тоже нужна. Школа, больница, про это и говорить незачем. Мастерские, ангары, всё это нужно, пусть лучше будет лишнее здание и пустим туда баранов греться на зиму, чем если его не будет! Поверьте, даже если у нас золото закончится, железо найдем, им и будем платить.
— Железо это хорошо... — задумался старший, и бронзовые браслеты тихо звякнули. — Лучше, чем золото или серебро. Крепче.
Пока он взвешивал в уме это железо, я прикидывал свое. Диких я в глаза не видел, а судить о ком-то с чужих слов дело неблагодарное, про меня вон тоже чего только не болтают, спасибо Мульбу. Но если когда-нибудь сам на них погляжу и пойму, что разговаривать там и правда не с кем, южанам можно будет предложить и готовое вооружение на продажу. Ну а что, мы против тварей как-то отбиваемся, почему бы и дальним соседям не помочь.
Без рецептов, понятное дело, тут я от своего слова не отступлю. Те же производные супа они все равно не воссоздадут, хоть целый вагон им отправь, разберут по капле и ничего не поймут. Да и противника при желании найти можно где угодно, только люди нам не враги, разве что их правители, а простой народ нет, за редким исключением. А троих гостей, что сейчас стоят над моей топкой, я бы туда не записал, хоть они и явились сюда меня устранять.
Последний кирпич лег в замок свода туго, пришлось подбивать рукоятью мастерка, и на этом моя часть закончена, остальное за каменщиками и Коршевой дощечкой. Кружало пусть постоит до утра, а мне до вечера положено водить южан, раз уж сам вызвался.
Первыми на пути попались чаны, над ними стоит пар, и тетки орудуют веслами так, что брызги долетают до тропинки.
— Вот тут мыло варим, — я обвел хозяйство рукой. — Золу заливаем горячей водой, щелок доводим известью, потом кипятим его с жиром, а под конец солим, чтобы ядро отделилось и всплыло. Могу примерно расписать рецепт, но вы, наверное, и сами умеете.
Старший степенно кивнул, а Урдах сунулся к ближнему чану и отпрянул от едкого пара. Третьего же потянуло носом к полке с цветочными брусками, и задержался он надолго.
— Мастер! — тетка у крайнего чана замахала веслом. — Ты свой компот совсем бросил? Говорил же, что заберешь!
— Компот? — оживился третий, и шуба развернулась к тетке всем корпусом.
— Он не пьется, — торопливо предупредил я и на всякий случай увел гостей подальше от бочек.
Дальше начинаются караульные посты, над первым висит Коршева табличка со списком запретов, и южане, разумеется, на нее засмотрелись. Пришлось сворачивать в сторону с самым равнодушным видом, мол, там у нас ничего интересного, обычный склад, а вот кузня, между прочим, местная достопримечательность.
Дорогу туда можно было не искать, молот бухает так, что его слышно с любого конца участка. Горн с наковальней стоят на виду у всего берега, а сбоку ходит качелька из железного дерева, и каменный боек на ней без остановки обрушивается на заготовку, которую Дагна поворачивает щипцами то одним боком, то другим. От соседнего станка доносится тоскливое шмыганье, Рект, судя по звукам, все еще горюет по резцам.
— А здесь у нас... — начал я и замер на полуслове.
У наковальни на земле стоит такое, что про экскурсию я сразу забыл. Ведро, правда, огромное, в такое я влез бы по плечи, и с одного бока у него пробиты дырки. Первая мысль была про дуршлаг, только макарон у нас в деревне нет, а ничего другого в таких количествах не откидывают.
Подошел, пощупал, металл толстый и с одного бока еще теплый, а когда я ухватился за край и потянул на себя, ведро даже не качнулось. Хрен такое поднимешь, во всяком случае без Основы, а тратить ее на чужую посудину я пока не готов. Старший тем временем щелкнул по находке ногтем и долго слушал, как затихает звон.
— Толщина сантиметр, — Дагна вогнала стопор, боек замер наверху, и она сунула щипцами в горн здоровенную пластину. — Надежно! И сталь из новой рощи, тоже что надо. Под молотом послушная, а как снимешь с наковальни, ничем не пробить уже!
— Так а что это?
— Собственный проект, — она перехватила щипцы поудобнее. — Я со старостой договорилась, клубни выкупила за свой счет. Буду отрабатывать всю зиму без выходных, но так надо. И ты не переживай, это я не только деревне, но и тебе должна.
Расплачиваться со мной она собралась, видите ли, хотя я ей счетов не выставлял и не собираюсь. Впрочем, без выходных она и так живет, по-моему, разницы даже не заметит.
— Да я не переживаю, ты главное не перетрудись, — я похлопал ее по плечу. — А если надо так, то делай, как тебе в удовольствие. Но что хоть?
— Доделаю, узнаешь, — усмехнулась Дагна. — Но это надо обязательно.
Стопор она выдернула, и кузня снова загрохотала, а южане так и стоят, смотрят, как напитанный Основой от горна молот вбивает сталь в пень железного дерева. Лупит он не одним весом, каждый удар отдает аж в пятки, а старший при этом едва заметно щурится, похоже, Сила в этом камне для него тоже не секрет. Третий под шумок пристроился к горну и грелся прямо сквозь шубу.
— Кто бьет? — старший ткнул пальцем в качельку, у которой не стояло ни души.
— Вода, — я махнул рукой на перекат. — Колесо крутит вал, а на нем барабан с выступами, они по очереди поддевают хвост качельки и задирают камень, а потом соскальзывают, и он падает уже сам. Дагне остается только железо подставлять.
— Жаль, реки у нас нет, — вздохнул в итоге старший.
— Ну так ветра поди хватает, — не растерялся я. — От него тоже можно кормить это всё.
— О. И правда, ветров у нас предостаточно, — задумался он.
— Так и сделайте лопасти, будет вам усилие вращения, а от него уже хоть лесопилку, хоть мельницу. Да хоть молот!
Ляпнул и тут же засомневался, потянет ли такую нагрузку простой сквозняк, этой махине нужен рывок, а не ласковое поддувание, да и ветер налетает когда вздумается, а не когда горн разогрет. Зато у них голые пустоши, зацепиться там нечему, и дует, надо думать, так, что нам и не снилось. Первые ветряные мельницы, если память не врет, ставили как раз в засушливых краях, где месяцами тянет в одну сторону, и крутили на них жернова задолго до того, как о таком услышали в Европе.
— Или к Коршу подойдите, он вам чертежи даст, — добавил я, пока старший что-то прикидывал на пальцах. — Я ему расскажу потом, как всё это можно сделать...
Водил я их после этого еще долго, лесопилки показал изнутри, а не с тропинки, а дольше всего мы задержались в ангаре, где от двух горнов стоит такая жара, что ватник хочется снять еще в воротах. Третий тут наконец стянул шубу с плеч и стоял посреди цеха, жмурясь на огонь.
Оттаяв, он сунулся поближе к волосяну на столбе, а тот дважды шлепнул по горшку, требуя мяса, и прибежавший на сигнал мальчишка тут же за ним умчался. Третий проводил его взглядом и от греха подальше снова закутался до ушей, у них, видимо, светильники так себя не ведут.
Урдах застрял у форм с плитами и держал ладонь на борту всё время, пока внутри гудел рог, а когда раствор перестал оседать, одобрительно засопел. За жужжалкой он потом ходил от рамы к раме и успокоился, только когда по последней прошлись правилом.
Старший смотрел, как плиту цепляют к балке и поднимают под самую кровлю, и молчал, лишь раз уточнил у меня вес и после этого хмурился до самого выхода. Правда вес пришлось называть в людях, мол, весит как десяток крупных мужиков, килограммам я пока никого не обучил.
Клепки для бочки сидят в горне, и мужик, что подкидывал уголь, не дожидаясь вопроса, сообщил, что к утру будут готовы, жар держат ровно, а подсыпают вовремя.
К берегу мы вернулись, когда солнце уже садилось, и там меня ждал приятный сюрприз. Головку довели почти до верха, окно под бочку в ней вывели, хоть сейчас примеряй, и мужики на лесах кладут последние ряды. По моим прикидкам, а сроки я на этот раз ставил с большим запасом, до такой высоты они должны были добраться только к обеду следующего дня.
— Мастер, а широкого завтра к нам пришлете? — крикнули с лесов.
— Это вы с ним договаривайтесь, — отмахнулся я, а Урдах, кажется, впервые за всё время улыбнулся.
С утра, значит, собираем бочку и запускаем. Прогревать, ясное дело, начнем потихоньку, сырая кладка от резкого жара почти сразу пойдет трещинами и я не успею ее даже похвалить, а это обидно.
В туннеле мы прошлепали по мосткам, и на деревенской стороне я сдал гостей стражнику, тот принял их без особой радости, ему с ними еще до сарая топать. Урдах на прощание приложил меня пятерней между лопаток, и я едва устоял на ногах, а старший задержался и еще раз покосился на мои ладони, причем стоял он уже шага на два ближе прежнего.
А дальше по-хорошему стоит пойти с супом разобраться, проверить, как он там в своей яме, и подумать о ракетном топливе. Правда, к горшкам меня нынче пускают только в сопровождении, седьмой пункт никто не отменял, так что сперва придется ловить Корша и выпрашивать конвой к собственному добру. Водорослей по пути мы собрали не так уж много, но Кейн заверил, что они растут и в нашей реке, как раз недалеко от поворота на железную рощу, значит наберем, это не проблема.
Но есть еще столько дел, ту же мельницу я до сих пор не посмотрел, как ее там поставили, вдруг ошиблись где-нибудь, хотя кирпичную муку она подает, а больше от нее ничего и не требуется. Да и стены потихоньку поднимаются, плиты встают на место одна за другой, и спешить с ними ни к чему, раз и без меня управляются, можно наконец заняться чем-нибудь своим, и по душе мне сейчас одно, пойти и устроить себе душ.
Работы там на вечер, если не мудрить, а топтун на мехах подождет до лучших времен. Начинать, как положено, надо с пола, ведь мокрую зону, как у нас говорили на стройке, первым делом отделяют от сухой, а моя глина каждую лужу еще припомнит.
Раствор пришлось добывать у мешалок, и я развернулся обратно к реке, набрал два ведра, а третье прихватил пустым там же, у бочек их стоит целый ряд, и одно из них, получается, мое.
Вокруг решетки я снял лопатой верхний слой пола на десяток сантиметров, а по краю набил бортик. Раствор внутрь пустил с уклоном и проверял его кружкой воды, ей полагается уходить к сливу достаточно быстро, но чтобы при этом самому потом в этот слив не скатываться, и с третьей поправки она побежала куда надо.
Основы на схватывание я не пожалел. Руну гидрофобизации наложил где-то на бортике, но думаю на метр бетона должно хватить и одной. Правда включится она, очевидно, попозже. Разумеется, связал с восстановителем и накопителем, ну и на этом моя рунология подошла к концу. И это, кстати, обидно. Есть у меня материалы на примете, где могут прятаться и другие интересные руны, хотя в последнее время в структуре материалов мне попадаются все те же восстановители и накопители, просто в слегка иных вариациях.
Дело в том, что руны можно слегка корректировать в зависимости от структуры материала. Если напечатать абсолютно одинаковый накопитель на глине и на деревяшке, работать они будут совсем по-разному. А если то же самое куда-нибудь, скажем, на лоскут кожи нанести, то вообще реакции будет ноль, там руна должна пропечатываться глубже и использовать стоит чуть более извилистые линии. В общем, сложно это всё, но не для четвертой ступени созидания, теперь материалы сами подсказывают мне как ту или иную руну лучше наложить.
Душ я собрал из прихваченного ведра, в дне проковырял Разрушением отверстие в мизинец, а под нее выстругал из полена конусную затычку. Шнурок от нее вывел наружу через край, потянешь, и льется, отпустишь, пробка садится на место, и ее же саму прижимает напором. Только струя так выходит одна, и вся красота бьет в макушку, а мне нужен дождик.
Под лейку пришлось пожертвовать миской, в ее дне я натыкал точечных дырок, штук сорок, каждую в одну каплю Разрушения, и это, кстати, неплохая тренировка на контроль, к концу рука перестала дрожать. Подвесил ее под ведро на трех коротких завязках, чтобы струя падала в нее, а оттуда сеялась мелкой моросью.
Гвоздь потолще я вогнал в балку над решеткой и загнул крюком. Через него перекинул веревку, один конец привязал к ручке ведра, а другой закрепил на стене пониже, и душ теперь ездит вверх-вниз, наливай хоть с пола.
Постоял, посмотрел на всю эту красоту, подлил в стяжку немного Основы… Нет, ну нельзя же так! Душ готов, бери да ползуйся, а нетушки, бетон пока не встал, сколько в него ни лей единиц. Присел на край кровати, снова покосился на свое устройство… Просидеть удалось всего часа два, и за это время бетон пусть не встал окончательно, но хотя бы затвердел и на этом мое терпение окончательно улетучилось. Пусть мне лучше завтра придется чинить заливку, чем я себе сегодня откажу в горячем душе!
Но справедливости ради, на лоток в душевой кабинке я все-таки укрыл досками, чтобы нагрузка распределялась равномернее и даже стыки замазал глиной, оставив отверстие только над сливом. Всё, лучше уже не сделает никто, а кто видел лучше, тот ослеп.
Воду я натаскал от колодца, котелок поставил на печку и, пока он грелся, успел подровнять бортик и полюбоваться на свежую гладкую стяжку.
Горячее с холодным я смешал тут же, в ведре, и поднял его под потолок, а сам разделся и встал на мостки. Потянул за шнурок, а пробка выскочила целиком, и вода хлынула со всей дури. Миска приняла, сколько смогла, остальное плеснуло через край и полетело во все стороны, кроме нужной. Окатило и меня, и бортик, а самая щедрая порция ушла мимо стяжки на глиняный пол.
Пробку, выходит, надо поднимать не целиком, а на чуть-чуть. Шнурок я продел в ушко ведра, а узелок завязал так, чтобы он упирался в него раньше, чем затычка выскочит. Струя идет как раз такая, какую миска успевает пропустить. Лужу на полу я засыпал сухой глиной и заодно нарастил бортик с той стороны, раз уж вода показала, куда ей хочется.
Второй котелок грелся дольше, чем я злился, так что к новому заходу я успел и остыть, и замерзнуть. Дернул за шнурок снова, и сверху посыпался ровный теплый дождик. Вода по доскам побежала к сливу, под ней коротко булькнуло, и запор проглотил первую порцию, а дальше всё уходило тихо, только в трубе под полом что-то довольно журчало, удаляясь к стене.
Плескался я под ним, пока ведро не опустело, а случилось это, по ощущениям, на самом интересном месте, ну да больше десятка литров в него не влезает. Намылился, смыл, и ради одного этого стоило лезть к Пустоте и выбираться обратно. Мыться стоя, под струей, а не корячиться над ведром, когда половина воды летит на пол, а вторая за шиворот — вот она, цивилизация, и никакой столицы для нее не надо.
Раньше я бы угробил такой вечер на очередную бочку или трубу, а потом уснул бы под навесом рядом со свиньей и даже не заметил бы, чего себя лишаю. А сейчас стою мокрый и довольный, и горн от этого, между прочим, ничуть не пострадал.
Натянул я чистую рубаху и вышел проверить, куда утекло, а на улице уже сумерки, и над канавой, в щели между крышками, тянется легкий пар. Теплая вода от меня добежала до общего русла и смыла с бетона изморозь по краям, вся труба отработала без единой жалобы.
В бараке я первым делом принюхался к углу, и ничего, пахнет мылом и мокрой глиной, а из канавы сюда не просочилось ни духа, водяной замок держит.
[Путь Созидания IV: 31% → 32%]
У Дагны, значит, ведро с дырками, а у меня с отверстиями, и потому мое приносит проценты.
А раз слив работает, грех не довести дело до конца. Унитаз я слепил еще во время штурма, когда Основы не осталось ни капли, а руки просили дела. С тех пор трон так и простоял без работы, и пора бы ему наконец послужить по назначению.
Хранился он, как выяснилось, на складе, только не среди прочего добра, а в отдельной просторной комнате, где больше ничего нет, и кладовщик пустил меня туда далеко не сразу, хотя вещь вообще-то моя.
— Какого хрена? — я даже остановился на пороге.
— Мне сказали, что это что-то особо важное и использовать только в крайнем случае, когда всё будет совсем плохо, — пожал плечами кладовщик. — А так вроде нормально всё, повода пока не было.
Посыльному тогда я ведь так и объяснил, для какого дела эта штука, а он, видать, понял по-своему. В общем-то, деревня права, просто прижимает куда чаще, чем ей кажется.
Спорить с кладовщиком я не стал, и обратно мой резерв на черный день ехал на тачке со всеми удобствами, а я толкал и придерживал его за край, чтобы на ухабе не клюнул носом.
В запор его ставить нельзя, это я понял еще на полдороге. Колено у него с собственным водяным замком, а две такие пробки подряд друг друга душат, воздух между ними застревает, и вода начинает булькать и стоять. Значит, сажать его надо сразу за запором, на самый сток.
Пол в шаге от решетки я вскрыл до самой трубы. За ночь она схватилась на совесть, и окно в своде я прорезал Разрушением, а крошку выбрал пальцами, чтобы не ушла внутрь. Жердь, которой мы вчера тянули трубу, я укоротил и поставил стоймя над дырой, а вокруг нее до уровня пола набил раствора. Вытащил я ее, когда всё взялось, и на месте осталась круглая шахта прямиком в сток.
Унитаз сел на свежую подушку из замеса прямо над отверстием, и колено вошло в него плотно. Шов я затер и пропитал Основой, а через полчаса он стоял намертво, хоть Больда на него сажай.
Ведро в чашу я выплеснул разом, она утробно вздохнула и отправила всё в трубу, оставив в изгибе воды ровно на замок. Повторил дважды, и в запоре не булькнуло ни разу. Смыв пока ведерный, а бачок появится не раньше, чем сюда придет своя вода.
[Путь Созидания IV: 32% → 34%]
Два процента разом, и я ему даже благодарен, однажды он меня уже вывел на третью ступень, а теперь, выходит, отрабатывает и на следующей.
Тележка вернулась поздно и первым делом проверила носом сундуки. Убедившись, что крышки на месте, она улеглась на свою шкуру поближе к моему новому углу, мордой ко мне. Новинку она изучала со всей научной строгостью, и под таким взглядом опробовать ее как-то расхотелось. Я вроде как примерился присесть, не снимая штанов, проверить высоту, а она подняла голову и навострила уши.
— Отвернись, — попросил я.
Свинья и не подумала слушаться, наоборот, перебралась вместе со шкурой прямо к трону, чтобы лучше видеть. Всё ясно, без шторки тут не обойтись, причем сегодня же, пока Тележка не начала давать советы.
Кладовщик как раз запирал склад, когда я подошел, и встретил меня настороженно, не иначе решил, что я вернулся растаскивать остальной стратегический запас.
— Мне бы обрезок ткани, — с порога выложил я. — От ватников же наверняка что-то осталось. На шторку.
— Это от кого ж ты в бараке занавешиваться собрался? — кладовщик потянулся за дощечкой. — У тебя там и окон-то нет.
— От свиньи.
Дед подумал, вздохнул и больше вопросов не задавал.
Кусок он отмерил в мой рост, а на дощечке вывел аккуратную черточку и рядом еще пару слов, и мне остается только надеяться, что причину он туда не вписал, Корш ведь прочитает. Лен этот когда-то пришел обозом под мой воздушный шар, потом разошелся на ватники всей деревне, а теперь лоскутом докатился и до меня, так что в небо я полечу явно нескоро.
Веревку я натянул наискось между двумя гвоздями, петли накрутил из нее же, и шторка легко поехала туда-сюда, отгородив мокрый угол от остального барака.
[Путь Созидания IV: 34% → 42%]
А вот тут я завис, за душ с унитазом всё понятно, а за тряпку, которую в прежнем мире вешал у себя в ванной кто угодно, вселенная-то что нашла? Технологии в ней ноль, да и петли такие, что лучше не приглядываться. Может, мне засчитали заботу о Тележкиных нервах, ей теперь не придется смотреть на всякое, или у системы к занавескам слабость, как у Корша к инструкциям… Но видимо, туалет без двери — не туалет вовсе, и только теперь система приняла новейшую по меркам этого мира технологию окончательно.
Думал я над этим долго, сидя на троне за шторкой, пока край ее у самого пола не шевельнулся и оттуда на меня не уставился знакомый пятак.
Поделится в соц.сетях
