Путь Строителя 9
Аннотация
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика.
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...
Автор: Ковтунов Алексей
Цикл: Строитель
Предыдущие книги этой серии:
Путь Строителя 8
Путь Строителя 7
Путь строителя 6
Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру...
Автор: Ковтунов Алексей
Цикл: Строитель
Предыдущие книги этой серии:
Путь Строителя 8
Путь Строителя 7
Путь строителя 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану.
Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой.
— Лежи, не дергайся. Так и должно быть.
Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела. Минуту спустя вся эта дрянь стекла по руке на тряпку, и рана заметно посветлела.
— Ну вот, дальше лазарет сам доделает, пыльца свое возьмет. — Эдвин обтер руки, проверил повязку у соседней койки, где лежала женщина с вывихнутым плечом, уже вправленным и зафиксированным, и напоследок заглянул к мужику в углу, у которого третий день не спадал жар.
Жар, впрочем, спадал, просто медленнее, чем хотелось бы, но внутри лазарета дело шло несравнимо быстрее, чем снаружи, и этого дурня через пару дней уже можно будет выгнать обратно на свежий воздух.
Огляделся и убедился, что все пациенты спят, четверо из шести под действием дурманящего отвара, а оставшиеся двое просто вырубились от усталости, и в ближайший час никто из них не проснется. Тихо, только потрескивает лучина в плошке с жиром светорога да где-то за стеной стрекочут сверчки.
Эдвин проверил, что никто не подглядывает, потом еще раз осмотрелся на всякий случай, и только после этого позволил себе устало плюхнуться на лавку у стены. Вытянул ноги, прислонился затылком к бревну и улыбнулся.
Созидатель-то настоящий, все-таки…
Ненастоящий бы не смог сотворить такое, это точно. Ненастоящий бы воткнул четыре столба, накрыл чем попало сверху и назвал это больницей, мол, руны есть и ладно, пользуйтесь. В городе таких «больниц» навалом и люди лорда почему-то все чаще закрывают на это глаза.
А тут все иначе… Бревно живое, пыльца летает, стены гудят от пропущенной Основы, даже пол и тот отзывается, если приложить ладонь и прислушаться. Ни сам Рей, ни кто-либо другой в этой деревне даже не подозревает, насколько удивительна эта постройка, и вот что действительно забавно. Ходят мимо, заходят внутрь, лечатся, выходят, и ни одному в голову не приходит задуматься, где именно они побывали.
Эдвин не знает ни одного живого человека, который мог бы повторить хоть что-то отдаленно похожее. Может, когда-то такие и были, давно, когда созидатели еще не перевелись и строили такое, от чего у потомков челюсти отвисали на три поколения вперед.
Но сейчас таких нет, старик побывал в разных местах и повидал разных мастеров, и ни один из них не дотянулся бы до пацана, который еще полгода назад выглядел совершенно никчемным вороватым попрошайкой.
Нет, конечно, лазарет не умеет воскрешать из мертвых, в этом пришлось убедиться и не раз. Среди беженцев были такие, которых Эдвин не вытащил бы никакими корнями и никакими отварами, и пыльца тоже не помогла, как бы ни старалось бревно на потолке.
Троих похоронили за стеной, молча, и Эдвин каждый раз стоял рядом и злился на собственное бессилие, хотя виду старался не подавать. Но если вспомнить, в каких условиях пацан все это строил, насколько сжаты были сроки и насколько скуден материал, то получается, что он сотворил настоящее чудо. Из подручных материалов и одного живого бревна, которое поначалу даже вставлять было некуда.
Но скажет ли Эдвин об этом Рею?
Старик тихо усмехнулся в бороду и помотал головой. Не-а, даже не намекнет. Одобрение этому пацану не нужно, он и без похвалы попрет вперед с упрямством горного козла, и никакая сила его не остановит. А похвали его разок, так он и вовсе решит, что ему все по плечу, и полезет туда, куда лезть не следует. Впрочем, он и так туда лезет, причем регулярно и с нездоровым энтузиазмом.
Поднялся, прошелся между коек, на ходу проверяя лбы и пульс. Женщина с плечом спит крепко, дыхание ровное. Мужик с жаром порозовел, и это хороший знак, завтра к обеду будет ворчать и проситься домой, как все они ворчат и просятся, стоит им полегчать хоть на каплю. Беженец с предплечьем тоже задремал, рана под повязкой не кровит, пенница сделала свое дело.
На дворе ночь, пора бы и домой поковылять, кости ноют, спина затекла, а глаза закрываются сами по себе, и если не уйти сейчас, то придется ночевать прямо тут, на лавке, а утром потом разгибаться полчаса.
Вот только уже который час Эдвина не отпускает одна назойливая мысль. Поначалу он ее прогнал, но мысль оказалась настырной и вернулась обратно. Потом прогнал еще раз, и к четвертому разу понял, что эта муха никуда не денется и будет жужжать хоть до утра.
— Не, глупо же! — Эдвин мотнул головой, нахлобучил халат и вышел за дверь.
Ночная прохлада ударила в лицо, и на секунду полегчало, свежий воздух прочищает мозги не хуже нашатыря. Захлопнул дверь, сунул руки в карманы и поковылял домой, пробираясь между домами привычной дорогой, на которой знает каждый камень и каждую кочку.
Разве что по пути заглянул к бабке и разбудил ее громким стуком в дверь.
— Иди, паршивая, за больными и убогими следи! — рявкнул он куда-то в приоткрытую дверь, — Точнее за себе подобными!
Из темной комнаты послышалось недовольное ворчание, затем полетели проклятия и любезности, из которых «полоумный старик» звучало как высшая похвала. Ну, на фоне остальных фраз, по крайней мере. Так что убедившись, что бабка проснулась, Эдвин со спокойной совестью продолжил свой путь. Все-таки лазарет без присмотра оставлять нельзя, мало ли какой пациент ночью учудит и захочет окочуриться. Потом окоченеет и выносить твердый труп будет уже не так удобно, как теплый и мягкий.
Эдвин-то продолжил путь и вроде бы все хорошо… Вот только мысль никуда не делась, ковыляла рядом, ноздря в ноздрю, и стоило Эдвину отвлечься на секунду, наглая зараза тут же влезала обратно и усаживалась посреди головы, устраиваясь поудобнее.
— Бред! — Эдвин остановился посреди тропинки, хлопнул себя ладонью по лбу и зажмурился. — А ну, старый, ты еще не настолько полоумный, как все думают! Хотя, может, и настолько, раз такое в голову лезет.
Мысль не вылетела и даже не шевельнулась, а только покрепче устроилась и, кажется, пустила корни.
Ноги между тем понесли совсем не домой, и Эдвин не сразу заметил, что свернул в противоположную сторону. Вернее, заметил, но не остановился, потому что ноги у него в последнее время завели моду ходить куда хотят, а голова потом разбирается с последствиями. Не первый раз, впрочем, в его возрасте полезно иметь ноги поумнее головы, особенно когда голова отказывается принимать разумные решения.
Через пару минут он уже стоял у восточной части стены и смотрел на кучку рыхлой земли метрах в ста от частокола. Стражник на ближайшей вышке, судя по всему, даже не заметил передвижений, но оно и понятно, все-таки старик не в первый раз пробирается через заросли, они его никогда не выдавали. Но все равно Эдвин мысленно отметил, что надо бы сказать Гундару, чтоб как-то повнимательнее следили за округой его подопечные.
— И все-таки этот больной точно заразный, — вздохнул старик, припомнив Рея и его вечные нездоровые идеи. Раньше Эдвин всю жизнь прожил нормальным, спокойным травником, ковырялся в грядках и сушил корешки, а из развлечений позволял себе разве что кидать навозом в особо наглых соседей. Ну ладно, может не самым спокойным, но все равно нормальным ведь, да?
В это Эдвин старался верить изо всех сил и иногда даже получалось. Но теперь вот он, посреди ночи стоит у стены и собирается делать то, за что в приличном обществе как минимум косо посмотрят, а в неприличном могут и по шее дать.
Присел на корточки, положил ладонь на землю и прикрыл глаза. Ближайшее дерево за стеной росло шагах в десяти, старая ольха с раскидистой корневой системой, которую Эдвин прощупал еще в прошлый раз, когда закапывал. Корешки послушно потянулись к указанному месту, расковыряли землю, выпихнули наружу пару камней и выволокли из-под земли грязный сверток размером с небольшое бревнышко.
В нос ударил тяжелый сладковатый запах, от которого нормальный человек бы отшатнулся и начал дышать через рот. Эдвин даже не поморщился, потому что дома у него уже который день воняет не лучше, причем источник запаха он так и не нашел. Может какое-то зелье на полке забродило, а может крыса забралась куда-то в щель и там издохла, в любом случае руки до поисков пока не дошли, а нос давно притерпелся.
Подобрал сверток, отряхнул от налипшей земли и сунул подмышку, чтобы не отсвечивать на фоне стены. Стражник наверху затопал ногами, изо всех сил вглядываясь в ночную темень, но быстро отвернулся, и Эдвин, воспользовавшись моментом, скользнул вдоль частокола к проходу.
Вокруг деревни было темно и тихо, если не считать факелов на стене, от которых на землю ложились рыжие пятна света. Луна спряталась за облаками, и это Эдвина вполне устраивало.
К реке вышел со стороны карьера, обогнув деревню по широкой дуге, и сразу заметил факелы у стройплощадки. Работяги и ночью не угомонились, катали бочки с раствором, месили что-то в корытах, и по дороге двое мужиков волокли здоровенное бревно, ухая и переругиваясь на каждом шаге.
Никто на Эдвина даже не посмотрел, и хорошо, потому что если застукают за тем, что он собирается сделать, объясняться будет даже сложнее, чем в тот раз, когда его поймали на чужом огороде с лопатой и мешком навоза посреди ночи. Тогда хоть соврал, что удобряю по доброте душевной, и половина деревни даже поверила, хотя вторая половина покрутила пальцем у виска.
Собственно, добрался до прудика и сразу присел на корточки. Вода в нем стояла темная и неподвижная, и только пара коротких волосков торчали над поверхностью, да и то, если не блики от факелов, вряд ли заметил бы. Тварь то ли спала, то ли притворялась, с волосянками никогда не угадаешь, у них сон и засада выглядят одинаково.
Старик развернул сверток. Тряпица отлипла с влажным чавканьем, и на ладонях оказалась тощая зеленоватая нога жила, высохшая до такого состояния, что кожа на ней натянулась как пергамент, а длинные узловатые пальцы скрючились в последнем судорожном жесте.
Посидел, повертел ногу в руках, а следом размахнулся и кинул ее в центр прудика. Плюхнуло негромко, темная вода сомкнулась, и на поверхности пошли круги. Секунду ничего не происходило, потом вода забулькала, волоски разом подтянулись к месту падения, и со дна поднялся мутный клуб грязи, как всегда бывает, когда тварь начинает возиться с добычей.
— Кушай, кушай, — приговорил Эдвин, глядя, как круги расходятся к берегам. — Но распробуй хорошенько!
Помолчал, посмотрел на темный лес, и глаза у него на мгновение стали цепкими и жесткими, совсем не стариковскими.
— Скоро добавка сама придет.
***
Вот эти вот ночные прогулки по деревне уже как-то начинают входить в привычку, если честно. Иногда кажется, что я тут шастаю по ночам даже чаще, чем днем. Хотя в этом есть некая логика, ведь ночью в лес копать голема не пойдешь, там кроме него может что-нибудь встретиться, а вот днем вполне можно и погулять по природе. Ну а на темное время суток остаются дела деревенские, потому и приходится вот так распределять рабочий день...
Ага, день, конечно же. Мой рабочий график теперь даже не смены не поделишь, график совершенно ненормированный и сделать с этим ничего не получится. Увы, но работа за еду она такая, жрать-то хочется всегда. Вот отобьемся, и заживем!
Тихо усмехнулся себе под нос. Да, забавная шутка насчет «заживем». Сдается мне, как только все это закончится, работы станет только больше.
Вот с такими мыслями и шел по опустевшим улицам деревни. Да, днем тут куда многолюднее, все-таки это не наш современный мир с фонарными столбами на каждой улице и, сообсвственно, со светящимися фонарями на этих столбах. Деревенским приходится подстраиваться, так что вечерние прогулки удел преимущественно городских.
Но стоит отметить, что при всей пустынности, обычной для этих мест тишины нет. Из кузни Борна доносится стук молота и к моему удивлению голос Дагны, что-то там клепают вместе и параллельно обсуждают технологии производства. Дагна бы и ночью работала у себя в кузне, но ее недавно начали прогонять на ночь, мол, Жилы все ближе и могут появиться разведчики, так что лучше быть за стеной. Со стороны южных ворот тоже слышны переругивания и мерный стук молотков, опалубку устанавливают. А где-то далеко, ближе к восточному краю деревни, кто-то разрывался таким ором, что даже собаки помалкивали.
— Натягивай сильнее! Чего ты жмешься? Выше бей, выше! Руки неправильно держишь, кто тебя учил? Какой дебил колчан за спину вешает, ты что, в сказку попал?
Голос, как мне показалось, принадлежит Вельту, и перепутать его с кем-то другим сложно. Причем орет он так, будто от этого зависит его собственная жизнь, а не жизнь тех бедолаг, которых он сейчас гоняет. Судя по крикам, там тренируются лучники, причем такие, которые явно держат лук если не в первый, то уж точно даже не в третий раз. Второй, скорее всего, по крайней мере очередной крик отчаяния Вельта примерно подтвердил мои догадки. Хотя он-то обычно спокойный и ни разу раньше не слышал, чтобы вот так истошно орал.
Ополчение, значит, и правильно, потому что силами троих гвардейцев, горстки солдат и такой же горстки стражников стены не удержать, хоть ты эти стены из чистой стали отлей. Укрепления без защитников не стоят ничего, это как запереть дверь, но забыть про окна. Вот и приходится вчерашних копателей и беженцев ставить к бойницам, пусть учатся.
Из лука стрелять, правда, штука непростая, я еще в прошлой жизни пару раз пробовал на каком-то корпоративном мероприятии. Хватило, чтобы раз и навсегда понять, что это занятие явно не для меня, пальцы потом болели два дня, а стрела улетела куда-то в небо и не вернулась.
Но в нашем случае особая меткость и не нужна. Ополченцам не придется с пятисот метров вколачивать новые глаза в череп жилу-командиру. Задача куда проще, просто отправлять стрелу за стрелой в том направлении, откуда бегут полчища монстров, и не попасть при этом в своих. Вельт, конечно, от такой постановки задачи наверняка скривился, но лучше сто криво летящих стрел, чем десять идеальных, когда на тебя прет стая.
— Отставить! Все заново, с первого движения! И не зажмуривайся, скотина, ты стреляешь, а не чихаешь!
Ну, молодцы, пусть готовятся. А я пошел дальше, к Ольду, потому что весь день только об этом и думал, и руки чесались до такой степени, что даже заливка туннеля не сбила это ощущение.
В мастерской горели лампы, и свет из проема ложился на утоптанную землю теплым желтым пятном. Заглянул внутрь и остановился, обстановка там царила такая, что хоть картину пиши. Ольд сидел на лавке у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди, а рядом на полу прикорнули оба подмастерья, привалившись друг к другу плечами, и выглядели они так мирно, будто не баллисту собирали, а колыбельную слушали.
Но самое главное, что Ольд улыбался. Не мне, меня он пока не заметил, а баллисте, которая стояла перед ним на станине посреди мастерской и выглядела куда серьезнее, чем в прошлый раз.
Причем гнамного серьезнее, и это я еще вежливо выражаюсь. Не стал его отвлекать и сам подошел к орудию, любоваться издалека оказалось попросту невыносимо. Тетиву уже натянули на плечи, и я осторожно тронул ее пальцами.
Тугая и толстая, под пальцами чувствуется накопленное напряжение. Ламели лиственницы чуть согнуты, напряжены, просят натянуть посильнее, и это хорошо, мы такую возможность совсем скоро предоставим.
Сразу захотелось нанести на плечи какие-нибудь руны, хотя бы накопитель, чтобы подпитывать упругость, но нет. Это прототип, и пока обойдемся без рунных костылей.
Руны — это прекрасно и они здорово облегчают жизнь, но любое изделие должно работать в первую очередь без них, потому что магия это дополнение к инженерной мысли, украшение на крепком фундаменте, а не замена ему. Если конструкция не тянет без магии, значит конструкция плохая, и никакая руна это не исправит, только замаскирует. А когда руна истощится или сломается — все развалится, и виноват буду я, раз поленился сделать нормально. Так что сначала механика, потом все остальное.
Прошелся взглядом и пощупал каждую деталь, пока Ольд продолжал сидеть и лыбиться, явно наслаждаясь тем, что кто-то оценивает его работу. Ложе состоит из двух половин, стянутых между собой железными скобами, вбитыми заподлицо, а внутри, между половинками, спрятан и зажат спусковой механизм.
Все подвижные элементы сидят на втулках, которые Борн с Дагной выточили и подогнали прямо по месту, и дерево теперь не трется о дерево, а ходит по металлу, мягко и без скрипа. Все смазано и блестит в свете ламп от жира, ложе целиком пропитано дегтем, рессора тоже смазана, и все места креплений усилены дополнительными накладками.
Металла тут по массе чуть ли не больше, чем дерева, если судить на глаз. Кузнецы вложились серьезно, и видно, что некоторые детали переделывались не по одному разу, пробовали, браковали и ковали заново, пока не получилось.
Не буду их расстраивать, но переделывать придется еще, и не раз. Не потому что вижу в этом прототипе какие-то грубые ошибки, просто так устроен любой процесс разработки. Ошибки неизбежны, и не бывает, чтобы получилось идеально с первой попытки, всегда есть куда расти. Ну ладно, подрывы у меня чаще всего были идеальными, но мое присутствие в этом мире наглядно доказывает, что и грабли раз в год стреляют.
Крюк натяжителя вообще заслуживает отдельного рассказа, на самом деле. По его форме я буквально вижу крики и боль бедных мастеров от десятков неудачных попыток. Ну да, ляпнуть про крюк не забыл, а как именно его делать сообщить не потрудился. Но это не потому, что я злой, просто сам точно не знал и сам бы точно так же как и они лепил что-то прямо по месту.
В общем, крюк у нас сдвоенный, цепляется за тетиву слева и справа от ложа, но при этом устроен так, что не касается этого самого ложа сверху. Объяснить сложно, да. Но суть в том, что прямой обычный крюк не позволил бы тетиве зацепиться за спусковой механизм, ну или натяжение было бы неравномерным. А неравномерное натяжение — это износ плеч и просадка точности, снаряд будет уводить в сторону при каждом выстреле, причем уводить по-разному, так что пристрелять к кривизне не выйдет.
Собственно, сам хитроумный крюк крепится к веревке, идущей от катушки, и теперь с обеих сторон катушки торчат ручки, как я и советовал. Крутить вдвоем будет куда удобнее, и нагрузка распределится равномерно.
Храповый механизм переделан полностью, собачка теперь с приваренной ручкой, чтобы можно было плавно и удобно ее отпускать, а не лупить киянкой как в прошлый раз. Вижу, напильником прошлись по зубцам, каждый скруглен и подогнан так, что собачка ложится без лишнего усилия и не подклинивает.
Сверху из того, что сразу бросается в глаза — аккуратнее вырезали гнездо, куда входит тетива и фиксируется на спуске. Из ложа едва заметно высовываются два зубца, между которыми как раз встанет натянутая тетива и будет держаться до нажатия на спуск. Поверх ложа лежит пружинистая тонкая планка из лиственницы, она прижмет снаряд сверху, и даже если целиться вниз, болт не выпадет из ложа сам по себе, а дождется выстрела.
Мелочь, но без нее вся затея с наведением теряет смысл. Собственно, по большей части из-за нее пришлось мудрить с крюком. В итоге они остановились на чем-то среднем между удобством и надежностью, планка вырезана так, что крюк при натягивании за нее не зацепиться, но заряжать снаряд будет не очень удобно. Вот, кстати, о чем я и говорил, дорабатывать все равно как-то придется.
Спусковой крючок вывели сзади, как раз между двух удобных ручек, за которые стрелок будет держать орудие и наводить его на цель. За эти же ручки можно вращать баллисту на станине, и вот тут я перешел к самому интересному.
Станину Ольд переработал основательно. Тренога в основании осталась, широкая и тяжелая, с чурбаками по краям для устойчивости, и по весу одна только она тянет килограммов на тридцать, не меньше.
По центру треноги стоит поворотный узел, и Ольд решил эту задачу по-плотницки просто и толково. Два массивных деревянных круга, выточенных из поперечного спила, насажены друг на друга через центральный железный штырь.
Нижний круг намертво прибит к треноге, верхний свободно вращается вокруг штыря, а между ними проложена промасленная кожа, чтобы поверхности не терлись напрямую. Круги обточены ровно, зазор между ними минимальный, и если прижать сверху, ничего не болтается и не люфтит. Сверху вокруг штыря набита железная шайба, которая не дает верхнему кругу соскочить, и вся конструкция крутится плавно, без рывков, на полный оборот.
С верхнего круга поднимаются две толстые стойки, щеки, вырезанные из лиственничного бруса, и между ними на поперечной оси висит само ложе баллисты. Ось железная, проходит сквозь обе щеки и через утолщение в середине ложа, и на ней орудие качается вверх и вниз. Вверх оно уходит градусов на тридцать от горизонта, затем упирается в механизм, а вниз, если отпустить, опрокидывается почти отвесно, хоть прямо в землю стреляй. Со стены это будет кстати, если какая-нибудь тварь полезет прямо под тобой.
А фиксируется наклон простейшим способом. В одной из щек Ольд выпилил дугообразный паз с насечками по всей длине, и в эти насечки заходит подпружиненный клин, закрепленный на ложе. Потянул клин на себя, навел ложе на нужный угол, отпустил, клин щелкнул в ближайшую насечку, и все, орудие зафиксировано.
Не идеально, между насечками шаг градусов в пять, так что ювелирной наводки по вертикали не получится, но для наших задач этого более чем достаточно, можно пристрелять к какой-то точке, узкому проходу между завалов например, и спокойно палить туда хоть часами напролет.
— Ну как? — не выдержал Ольд с лавки, и по голосу было слышно, что он уже минуту сдерживается, чтобы не подойти и не начать рассказывать про каждый узел.
— Ольд, это уже другая машина, — обернулся я. — Ты и мастера выложились на все, на что были способны.
Он расплылся в улыбке и махнул рукой, мол, ерунда, но было видно, что похвала попала куда надо.
Спуск есть, фиксаторы есть, натягивать тетиву теперь можно смело вдвоем, так что я окликнул его еще раз.
— Ну а чего сидишь-то? Пойдем пробовать уже!
— Весь день ждал, когда ты это скажешь! — Ольд вскочил с лавки так резво, что лавка ударилась о стену. — Теперь точно получится, вот увидишь! А ну, подъем!
Он пнул ближайшего подмастерья по ноге, тот дернулся, мотнул головой и уставился вокруг себя мутными глазами. Второй зашевелился сам, разбуженный шумом, и некоторое время оба приходили в себя, пытаясь сообразить, где они и зачем их будят посреди ночи.
— Вставайте, лентяи, у нас испытания! — Ольд уже стягивал баллисту с козлов и пихал станину к двери, не дожидаясь помощи. — За ноги берись, за ноги! Не за ложе, олухи, за станину!
Подмастерья подхватились, и вскоре мы вчетвером потащили тяжеленную конструкцию по ночной деревне к северным воротам. Несли молча, только сопели и шаркали ногами по утоптанной земле, а луна освещала дорогу так ярко, что даже факелы не понадобились.
Ворота оказались закрыты, чего и следовало ожидать в такое время, но нам открыли без лишних вопросов. Вернее, вопрос все-таки был.
— Неположено! — наверху возник лысый стражник и уперся в нас недовольным взглядом. — Ночью ворота закрыты, приказ Гундара, никаких исключений!
— Если неположено, можем испытания и внутри деревни провести, — пожал я плечами и кивнул на баллисту. — Прямо вот тут, между домами, как тебе? А насколько мощно эта штука стреляет, не знает даже Ольд.
Стражник покосился на баллисту, и что-то в его лице дрогнуло, потому что орудие даже в лунном свете выглядело внушительно. Поморщился, буркнул «чтоб вас», и полез дергать фиксатор.
Решетка поехала вверх, заскрипели ролики, веревки натянулись, и противовес с камнями медленно пополз вниз. Удобная система, конечно, одного человека хватает, чтобы открыть, и закрывается она под собственным весом, только придержи. Хотя доработать есть что, например, добавить тормоз, чтобы решетка не грохнулась, если ее отпустить резко, но это все потом, времени на доводку все равно нет.
Вынесли баллисту наружу, установили на ровное место метрах в десяти от стены, и один из подмастерьев сбегал воткнуть факел в землю чуть в стороне. Хотя и без факела видно неплохо, луна полная, небо чистое, и завалы бревен впереди угадываются темной полосой на просеки.
Ольд прислонил к стене башни первый болт и протер его тряпочкой, аккуратно, почти нежно, и эту тряпочку я у него тут же забрал.
— Погоди, пригодится.
Намотал тряпку на наконечник и затянул покрепче. Трассер будет, всяко лучше увидим куда полетит, особенно если вдруг уйдет не туда, куда нам надо. А уйти может куда угодно, прототип есть прототип.
Пока наматывал, оценил снаряд. Мастера заморочились и сделали ровный гладкий болт, куда лучше той палки-первенца, которая закувыркалась после двадцати метров полета. Оперение установили по моим наброскам, две тонкие полоски под углом, и снаряд в полете будет закручиваться вокруг продольной оси, летя ровно и теряя крохи энергии на вращение.
Даже железный наконечник выковали, без гравировок и лишних украшательств, но добротный. Похож на широкий плоский наконечник копья, и если такой воткнется во что-нибудь живое, мало не покажется и скорее всего это что-то быстро стане неживым. Потом, конечно, надо будет заказать наконечники поинтереснее, бронебойные и шоковые, на все случаи жизни. Жаль, кузнецов у нас всего два, но если смотреть с позитивной стороны, недавно был вообще один.
— А мне эта тряпочка нравилась... — расстроился Ольд, когда я достал лампу и щедро полил наконечник маслом.
Лампа, к слову, принадлежала стражнику, который наблюдал за нами из проема ворот. Он тоже расстроился, но возражать не стал, потому что у нас за спиной стояла штука, которая могла отправить большую тяжелую палку далеко за горизонт, и с такими аргументами возражать как-то не принято.
Ну а теперь к делу! Подцепили крюк натяжителя за тетиву и начали крутить катушку вдвоем, я слева, Ольд справа. Разница с прошлым разом почувствовалась сразу, катушка пошла мягко, ось во втулках ходит ровно, без рывков и подклиниваний, а храповик щелкает четко и отлаженно, зуб в зуб, и с первого же оборота стало понятно, что механизм вылизан до блеска.
Натяжение росло, ламели прогибались все глубже, и по нарастающей дрожи в ручках чувствовалась сила, которая копилась в лиственничных плечах. Натянули буквально за полминуты, до громкого щелчка, и тетива зафиксировалась в зубцах.
Затем я подтянул еще чуть посильнее, плавно поджал собачку за ручку, и аккуратно отпустил катушку. Тетива осталась на месте, натяжитель ослаб. Снял крюк с тетивы, убрал в сторону и тут же подумал.
— Ольд, надо будет крепление для крюка придумать, чтобы не болтался. А то будет стрелок целиться, и в пылу сражения крюк зацепится снова за тетиву. Выстрела не произойдет, а систему разломает.
— Как этот сраный крюк уже достал, в печенках сидит! — процедил сквозь зубы плотник, — Но согласен, крючочек какой-нибудь сбоку приделаем, и ничего не зацепится. Мелочь, но важная.
Тетива на спуске, снаряд на месте, планка прижимает его сверху, и болт лежит ровно, никуда не денется даже если перевернуть орудие вверх ногами. Подошел, проверил, как держится пакля на наконечнике, поджег от факела, и встал на место стрелка.
Ухватился за ручки, покрутил орудие на станине влево-вправо, проверил ход, и навел на темную полосу завалов. Мишень из бревен стоит примерно в двухстах шагах, и это далеко, так что возьмем чуть повыше. Потянул клин наводки, приподнял ложе, отпустил, и фиксатор сел в нужную прорезь.
Задержал дыхание, вокруг тишина, и только огонек на наконечнике потрескивает, рассыпая мелкие искры. Целиться мешает, да, но благо все-таки отнесли факел к мишени, его хоть как-то видно.
*Шурх!*
Болт сорвался с места с коротким глухим щелчком, и тетива хлестнула словно плеть. Снаряд ушел вперед со свистом и жужжанием, словно жирнющий шмель рванул в небо, и огненная точка растворилась в ночи быстрее, чем я успел моргнуть. Понял, принял, поправку по высоте надо было брать поменьше! Огонек перемахнул через завалы бревен и пропал где-то далеко за ними, черт знает где.
Некоторое время мы просто глядели вдаль. Подмастерья вытянули шеи, Ольд приложил ладонь козырьком ко лбу, хотя солнца никакого не было, а лысый стражник выбрался из ворот и тоже уставился в темноту. Только сейчас вспомнил, как этого стражника зовут, а то из-за лысины и не признал сразу. Клавус, вроде… А чего он побрился вдруг? Может, тут какая-то новая мода, а я все как обычно на строке пропустил?
Огонек спустя какое-то время снова стал заметен, причем ярко, значит пакля не потухла. Собственно, и не должна была, могла разве что свалиться в полете. Зажигательные стрелы маслом пропитывать вполне допустимо, можно дегтем или смолой, главное чтобы горючая смесь не испарялась, ведь в полете для этого созданы идеальные условия, ветер еще тот. Вот бензин, к примеру, горит ярче масла, но для зажигательных снарядов не годится, потухнет еще в воздухе. Спирт по той же причине бесполезен, а вот масло держится, горит неторопливо и ветра не боится.
[Путь Созидания II: 52% → 59%]
[Путь Разрушения II: 21% → 22%]
— Не, ну вот это уже можно отпраздновать! — обрадовался Ольд и хлопнул в ладоши. — Вот это я понимаю, вот это полетело!
[Путь Разрушения II: 22% → 23%]
Гм... Я нахмурился и посмотрел вдаль, потому что огонек там не просто горел, а заметно вырос и разгорался все ярче.
— Праздновать потом! — рявкнул и рванулся к воротам. — Ведра хватайте, там пожар начинается! Мы же в завалы бревен зажигательным снарядом попали!
***
Человек пятьдесят стояли посреди просеки и молча смотрели на догорающие остатки того, что еще недавно было аккуратно сложенным стогом прутьев. По земле стелился дым вперемешку с паром от пролитой воды, и по обе стороны от нас тянулись мокрые, зачерненные сажей полосы вытоптанной травы. Все мы просто молча стояли и смотрели, и вся эта картина выглядела последствием крупного праздника, только без еды и музыки. Да и без праздника, чего уж тут скажешь.
Народ устал, это видно без всякого анализа. Перепачканные сажей лица, мокрая одежда, и у половины собравшихся выражение из разряда «разбудили, заставили бегать, а теперь еще и стоять заставляют». Но при этом никто не ушел, и я примерно понимаю почему, потому что после такого хочется хотя бы посмотреть на виновника.
А виновник, стоит признать, я. И ведь смотрят же, причем молча, что гораздо хуже, чем если бы орали.
— А чего на меня-то уставились? — возмутился я, — Это все Ольд вообще сделал!
— В смысле Ольд?! — плотник аж подпрыгнул от возмущения. — Это ты предложил поджигать! И стрелял ты! Я тетиву даже не трогал!
— А ты не сразу побежал тушить, оно потому и разгорелось! — парировал я. — И вообще, когда я поджигал, ты ни слова против не возразил, стоял молча и лыбился!
Ольд открыл рот, закрыл и уставился на меня так, будто ему на язык положили что-то кислое и одновременно несправедливое. Формально крыть нечем, и он это понимает, но признавать категорически не собирается. Ну и правильно, он тут ни при чем, конечно, но зато как забавно оправдываться начал, аж покраснел от усердия, хотя под слоем сажи этого, может, и не видно.
А если серьезно, то кто же знал, что оно так далеко улетит? Целились в завалы бревен на двухстах шагах, а снаряд перемахнул через них и ушел куда-то к горизонту. Вопрос только в том, почему перемахнул, ведь прототип летел от силы метров на двадцать, а тут вдруг четыреста, не меньше. Поправку по высоте я взял с запасом, и это моя ошибка, но дальность все равно не объясняет одна только поправка.
Не связано ли это с тем, что в момент выстрела я почувствовал легкий толчок в ладонях, будто капелька Основы выскочила наружу и ушла вслед за снарядом? Прямого подтверждения нет, но других объяснений пока тоже не наблюдается, а вещи в этом мире просто так далеко не летают, если им в этом не помочь.
Впрочем, жаловаться грех, потому что четыреста метров дальности для деревянного орудия без единой руны это фантастический результат. Завтра хоргами перемерить можно, для статистики и понимания, на что мы способны.
— Ну что, поздравляю! — улыбнулся я и обвел взглядом собравшихся. — Сегодня эта деревня получила первое орудие!
Тишина повисла ровно на три удара сердца, не больше.
— Не, ну новость-то и правда неплохая, — проговорил какой-то перемазанный в саже мужик из задних рядов. — Так-то нам даже праздничный костер устроили.
Из толпы донесся одинокий смешок, за ним второй, и через несколько секунд хохотали уже все. Посреди ночи, перепачканные и мокрые, с ведрами в руках и сажей на физиономиях. Забавно, наверное, со стороны выглядит, но иначе никак, потому что ситуация ровно из тех, когда либо смеешься, либо начинаешь кого-нибудь бить, а бить пока некого, враг еще не подошел.
Разбудили всю деревню посреди ночи, заставили побегать с ведрами, пожар устроили знатный. Но ведь я правда не знал… Да и кто вообще в здравом уме складывает сухие ветки вот так, стогами? Впрочем, понятно, что это хорговские работяги, пока запасали бревна для частокола ветки просто складывали в кучи, вот и всё. Да и пусть бы горело, если уж так подумать, просто тогда бы выгорело вообще все вокруг, возможно даже вместе с лесом.
А может и правда не стоило тушить? Ну сгорел бы лес, да, плохо и к природе надо относиться бережнее. Но в этом лесу жилы, так бы и они сгорели. Мыслишка грязная, но выглядит, кстати, здраво. Вопрос только что потом делать без этого леса. Лично я нацелен на победу, частокол выдержит и никто не пробьется внутрь, а вот после всего этого лес еще очень даже пригодится. В любом случае, пожар нам здесь сейчас не нужен, ведь огонь мог искрами перекинуться уже на саму деревню и пойти не в ту сторону.
Зато, кстати, наконечник не потеряли, нашли в золе почти сразу, а металл у нас хоть и стал появляться в приличных количествах, но все равно не бесконечный. Древко можно новое выстрогать за час силами подмастерий, а вот железный наконечник ковать заново куда дольше.
Отсмеялись, и народ начал расходиться. Кто-то побрел к реке отмываться, кто-то предпочел ковшик дома, а некоторые просто сложили ведра у ворот и пошли досыпать, потому что утро наступит независимо от наших подвигов, и работу никто не отменял.
Ольд с подмастерьями и двумя добровольцами из стражи подхватили баллисту и потащили обратно в мастерскую. Там ее скорее всего снова разберут, снимут мерки с каждой детали и будут использовать как образец, а уже по нему делать остальные экземпляры.
— Да, и распредели сразу задачи, — догнал я его на полпути. — Пусть каждый занимается отдельной деталью и ничем другим, так процесс пойдет быстрее. Одни вытачивают ложа, другие строгают станины и заказывают у кузнецов нужную фурнитуру. А ты на сборке и контроле качества.
— Ну да, примерно так и планировал, — буркнул Ольд и понес баллисту дальше, не оглядываясь.
Контроль качества, конечно, в конечном итоге будет на мне, плюс руны тоже никто кроме меня не нанесет. Но Ольд теперь знает каждую деталь механизма, прочувствовал ее руками, и если кто-то и способен организовать поточное производство в деревенской мастерской, то только он. Доверяю, в общем, а доверие в нынешних условиях дороже любого контракта.
Развернулся и зашагал к воротам, потому что самое время упасть спать, завтра работы хватит на троих, а я пока один. Но прямо в проходе под решеткой наткнулся на Гундара и едва не впечатался ему в нагрудник.
Не заметил его раньше, и это нормально, потому что Гундар обладает удивительной способностью стоять неподвижно и молча наблюдать, сливаясь с любым окружением. Пока мы тушили пожар, он наверняка стоял где-нибудь здесь же, скрестив руки и прикидывая в голове что-то свое. Ну, или просто сделал шаг вперед, чтобы преградить мне дорогу, и второй вариант даже вероятнее.
— Ольд к тебе направил, — проговорил он вместо приветствия. — Мне нужно знать, сколько баллист вы сделаете за неделю.
— Ну... — почесал затылок и начал прикидывать в уме.
Рессора делается из целой стопки тонких пластин, и вот тут первое узкое место, потому что лиственница материал капризный и с ней работать может не каждый. Ольд освоился, подмастерья тоже кое-чему научились, но посадить за эту работу случайного мужика с топором не выйдет, испортит заготовку на первом же проходе. На одну такую у Ольда уйдет день, если с утра до ночи, и ускорить это некуда.
Станину и ложе можно делать параллельно из обычного дерева, тут квалификация нужна пониже, подмастерья справятся. Треногу сколотить и стойки поставить тоже день, но это уже можно поручить другим рукам.
С металлом отдельная история, Борн с Дагной обеспечат всю начинку, от втулок и осей до храповика с собачкой, но двум кузнецам на один комплект уйдет как минимум полдня, и это если подмастерья возьмут на себя грубую обработку заготовок. Тетиву плести из готовой веревки недолго, но и веревка не бесконечная. Правда недавно ведь добыли хороший моток, этого хватит с лихвой.
Сборка и подгонка еще полдня, если не больше, потому что каждая деталь должна сесть без люфта, иначе после десятка выстрелов механизм разболтается и начнет промахиваться мимо собственного ложа.
Итого, если наладить конвейер и каждый будет заниматься своим, выходит примерно одна штука в сутки. Может чуть больше, если кузнецы подналягут, а может и меньше, если лиственница начнет капризничать, а она начнет, в этом можно не сомневаться. Тем более, что у нас есть еще один плотник из валунковских, его тоже вполне можно обучить и он будет затыкать дыры в производстве.
— Думаю, если выделить побольше толковых людей, по одной баллисте в день можно делать, — выдал результат вычислений. — Прототип соберем обратно, он тоже в строю. Итого за неделю будет восемь баллист. В лучшем случае.
Может и больше удастся, кто знает, но лучше готовиться к худшему и получить приятный сюрприз, чем обещать золотые горы и потом ломать голову, как закрыть недостачу.
— Восемь... — Гундар нахмурился и помрачнел еще сильнее обычного, хотя казалось бы, куда уж сильнее. — Плохо. Надо расставить баллисты максимум через пятьдесят шагов друг от друга, а это минимум двадцать штук. Может, получится как-то упростить конструкцию и делать быстрее?
— Можно Машку за ляж... кхм, — прокашлялся, потому что рот опередил голову ровно на полсекунды, и ляпнул я явно не то, что собирался. Но это вечная проблема с заказчиками, они всегда хотят «побыстрее и попроще», и от этой святой простоты каждый раз тянет ляпнуть лишнего.
— Чего? — Гундар уставился на меня с искренним непониманием.
— Говорю, не получится упростить, и так упрощено до предела. Я бы с радостью расставил мелкие баллисты блочного типа хоть каждые три шага и наклепал бы арбалетов впридачу. Построил бы за периметром частокола укрепления из жидкого камня, от которых шли бы подземные ходы в деревню. Много бы чего сделал, Гундар, если бы у нас было на это время! — развел я руками.
— Но какой смысл от твоих баллист, если их всего восемь штук на тысячу шагов частокола?
— Ну, как минимум северные ворота будут защищены, а южные и так не пробить. Установим баллисты на тех участках, откуда скорее всего ждать нападения… — задумался я.
— Жилы не идиоты, Рей, они нападут именно там, где у нас будет слабее всего, — отрезал Гундар, и возразить тут нечего, потому что он прав. — Баллиста у вас получилась лучше, чем я рассчитывал, это хорошо.
Он замолчал на пару секунд, и по его лицу было видно, что в голове прямо сейчас перестраиваются какие-то планы, сдвигаются фигуры на воображаемой карте.
— Ладно, будем разбираться. Расположим как-нибудь, но если что, от восьми штук пользы будет мало.
— Увы, — пожал я плечами. — Тоже подумаю тогда, что можно сдела...
Осекся на полуслове, ведь в этот момент в голове щелкнуло что-то. И мысль, которая секунду назад не существовала, вдруг оказалась на месте, будто ждала именно этой секунды.
— Придумал, что ли? — прищурился Гундар.
— Да, но... Нет, ну бред, конечно. Но может и не бред...
— Говори уже. — он машинально положил руку на рукоять меча, и жест этот вряд ли был угрозой, скорее привычка, но выглядело внушительно.
— Да вот, подумалось просто деревенский бронепоезд сделать и пустить по рельсам, — махнул я рукой, и по глазам Гундара понял, что ни одно из этих слов ему ничего не объяснило. — Ну, смотри. Построить из бревен направляющие, такие длинные гладкие полозья, по всему периметру стены, поверху. И по ним пустить небольшие тележки на колесах. Колеса входят в пазы полозьев и катятся по ним, никуда не сворачивая, всегда по одной линии.
Гундар молчал, но не перебивал, а это у него означает, что слушает.
— И уже на эти тележки устанавливаем наши баллисты. Враг появился с севера, все восемь катим на северную стену и лупим по нему в упор. Выскочил с запада, откатили две или три на запад, туда палим. Суть в том, что баллисты не стоят на месте, а перемещаются туда, где нужнее.
— Гм... — Гундар нахмурился. — Звучит как полный бред.
— Ну так в том и суть! — я даже усмехнулся. — Лучший бред, который у нас есть.
— Делай. — он кивнул коротко, без лишних раздумий, и от такого быстрого согласия я даже слегка опешил. — И тележки твои заодно смогут перевозить запасы болтов, если расход будет большой.
— Точно! Разместим склад на юге, прямо у ворот, и построим там загрузочную площадку! А от северных ворот через центральную улицу пустим еще одну дорогу, прямую, для быстрой доставки снарядов с юга на север...
— Рей, — Гундар мотнул головой, но я и не подумал останавливаться, потому что идея разворачивалась в голове сама, одна картинка цеплялась за другую и тянула третью.
— И два подъемника установим! Чтобы спускать пустые тележки со стены и поднимать груженые обратно! Простейшая система на противовесах, как на воротах!
— Рей! — рыкнул Гундар так, что даже стражник на ближайшей вышке вздрогнул и выронил факел. — Успокойся. У нас неделя. Какие подъемные механизмы? Сделай эти свои направляющие, а там посмотрим на эффективность.
А ведь еще паровой механизм можно было бы приспособить, котел с водой на тележке, давление пара толкает поршень, поршень крутит колеса... Даже глаза прикрыл от предвкушения, и картинка нарисовалась такая красивая, что аж зубы свело. Но Гундар прав, и я это прекрасно понимаю, мечтать можно сколько угодно, а времени у нас ровно неделя, и в эту неделю надо уместить только то, что реально успеть.
— Но если честно, — вздохнул, возвращаясь на землю, — дорога по стене это хорошо, но восьми баллист все равно не хватит. Надо бы заняться ловушками вокруг деревни, накопать ям и придумать как доставить негашеную известь на голову врагу. Вариантов много и прорабатывать надо каждый.
— Насчет ловушек не твоя забота, — оборвал Гундар. — Работы ведутся, разведка докладывает, что время пока есть. А вокруг стены ходят люди, потому с ловушками рано начинать, своих покалечим. Как только будет пора, все будет сделано, Хорг в курсе. Все, иди, отдыхай. — он кивнул. — Завтра работать, ресурсы выделю.
Гундар развернулся и зашагал прочь, но через пару шагов замер и обернулся, будто вспомнил что-то второстепенное, хотя по голосу было понятно, что второстепенным он это не считает.
— Кстати, мне доложили, что ты утром не явился на обязательную тренировку.
— Обязательную, простите, чего? — скривился я, потому что слово «обязательная» всегда вызывало острую аллергию, причем еще с прошлой жизни.
— Осталась примерно неделя, — Гундар произнес это ровно и спокойно, но за спокойствием угадывалось железо. — Со вчерашнего дня каждый житель деревни обязан обучиться азам обороны. И тебя это касается ровно так же, как и всех остальных.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.