Мастер Трав XIII
Аннотация
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав XII
Мастер Трав XI
Мастер Трав X
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав XII
Мастер Трав XI
Мастер Трав X
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Меня буквально затянуло в этот Символ и я даже не сразу понял, что происходит. Сначала я разглядел просто огромные грани Символа, а затем и его целиком. Мощь его подавляла. Даже в Символе Роста было как-то всё иначе. Если во время прикосновения к Символу Роста я ощутил понимание и некое единение, и мне показало образы крошечного семени, из которого вырастает огромное древо, то тут я словно очутился в огромной темнице. Там энергия Символа была направлена вовне, на бесконечное, безудержное расширение, а тут запирала всё внутри. Она была направлена на удержание. Но хуже всего было то, что этот Символ состоял не из одного, — как символ Роста, — а из сотен более мелких символов. Во всем этом был лишь один положительный момент — я мог их рассмотреть и попытаться запомнить. Благо, они были статичны.
Я начал запоминать этот один многосоставной символ. Запоминать мелкие символы, цепляющиеся друг за друга, как звенья цепи.
Да это, собственно, и была цепь.
Миг — и на меня обрушились образы. Я видел как энергия Роста пытается прорваться изнутри через эти линии, через эти символы. Рост хотел поглотить всё вообще, и тут же наткнулся на этот Символ.
ПРЕДЕЛ. — вдруг дошло до меня. — Это Символ Предела.
И плотность этого Символа за счет его многосоставной структуры намного больше, чем Роста. Так и должно быть, ведь Символ Предела необходимо напитывать кратно большим количеством энергии, нежели закладывается в Символ Роста.
Потому что остановить жизнь гораздо сложнее, чем её породить. Я вспомнил то каменное древо, возле которого устроили свое новое жилище гнилодарцы. Оно было воплощением Роста, лишенного Предела. Оно тянуло и тянуло живу, пока не иссушило землю на сотни шагов вокруг. Оно ничего не отдавало, только брало. Не знаю почему Строители не ограничили его, может просто хотели посмотреть, что выйдет, но это было ошибкой. Которую они устранили.
На меня хлынули образы. Понятные и доступные. Клетка, которая разрывается, а потом клетка, которая ограничена. Клетке нужна мембрана, чтобы не растечься слизью. Дереву нужна жесткая кора, чтобы удержать внутри бурлящие соки и направить их вверх.
Образ одного живого существа сменялся другим.
Миру нужны границы.
А потом я увидел, как в черной тьме возник Символ Предела и мягко оплел Символ Роста. Он придавал ему Форму и заставлял дикую энергию течь по строго заданному руслу, превращая хаос в структуру, в гармонию. Задавать формы и границы — вот что самое сложное. Поэтому Символ и состоит из сотен мелких. Я видел их и начинал запоминать. Начинал мысленно повторять их, зарисовывать. Я понимал, что этот Символ основной, а не Рост, как я думал раньше.
Более того, я вспомнил историю Валериана и то, во что он превратился. В бесконечный Рост. Вспомнил как Гнус рассказывал про Первородного Охотника, который стал огромным. Это не было его желанием — он не смог контролировать свой Дар, который вышел за границы.
И так во всем.
Приказывая растениям, я накидываю на их безудержное желание расти и поглощать (как у душильника) четкие ограничения и задаю им путь развития.
Не знаю как именно пришли к этим конкретным символам Строители и почему эти Символы влияли на Мир, но это сейчас не важно. Моя задача — всё это запомнить.
Один символ…
Второй…
Третий…
Я запоминал, понимая, что ошибиться нельзя. Когда-нибудь я смогу сплести всю сотню символов в один, и это будет шаг вперед. Но сейчас моя задача запоминать и вдалбливать это в себя так, чтобы не ошибиться ни одной черточкой.
Четвертый…
Пятый.
**
Я пришел в себя оттого, что голова раскалывалась на части.
Познание Символа Предела просто-напросто в какой-то момент вырубило меня. Я помню, что успел запомнить двадцать пять символов и всё. После этого меня выбросило.
Тяжело застонав, я приподнялся на локтях и сел. Рядом валялись дощечка и угольный карандаш. Я схватил их, и пока образы еще не стерлись из памяти, начал лихорадочно перерисовывать Символ Предела. Вернее, символы. Как я теперь знал, это многосоставной Символ. Рисуя, я вспоминал всё, что произошло во время погружения в кору Древа.
Образы, которые были заключены в сам Символ и связку Рост-Предел.
Очевидно, что это два основных кирпичика, которые задают каркас для всего остального. Скоро место на дощечке закончилось, а я всё еще не был уверен, что зарисовал всё в точности.
Чуть пошатываясь от слабости я вышел наружу.Там нашел палочку и сев, принялся чертить ею символы прямо на земле.
Было утро.
Грэм уже был на ногах. Он стоял у крыльца и упражнялся с секирой. Причем с закрытыми глазами. Услышав меня, он открыл их и хмыкнул.
— Сегодня ты что-то поздновато, — заметил он. — Я уже думал, ты всегда будешь раньше меня вставать, но похоже это была случайность.
Я вздохнул. Знал бы он, как у меня сейчас раскалывается голова. Хотя…учитывая лечение Клыка, наверняка у него вчера она болела даже сильнее.
— Как голова? — прищурился я.
— Знаешь, — приостановил упражнение Грэм, — Уже не болит. Прошла. Может эта твоя Алая Паста так повлияла. Не знаю.
Потом он пристально посмотрел на меня.
— Выглядишь каким-то… побитым, будто пил всю ночь.
Я хмыкнул.
— Это я один ментальный эликсир выпил. И у него побочки. Теперь плачу за это. Голова раскалывается.
— Алхимия — она такая, редко без последствий обходится, — философски заметил Грэм и перевел взгляд вдаль, на верхушки деревьев Кромки.
Я же не терял времени и продолжал быстро зарисовывать символы, и как будто на земле они получались точнее. Собственно, идеальности от каждого из двадцати мелких символов я и пытался добиться.
Грэм подошел, прищурившись взглянул на мои символы и пошел в дом.
У меня же на отработку этих символов ушел почти час. После этого я уже более точные символы перерисовал на дощечку и вздохнул с облегчением.
Головная боль оставалась, но Символы уже были зарисованы, а это главное. Интересно, кто-то еще может так войти в контакт с кусочком коры Древа Живы и погрузиться в него? Или это только мой Дар такое позволяет?
Не знаю. И спросить не у кого. Слишком…опасно.
Я облился холодной водой и это привело меня в чувство. Перестал ощущать себя таким разбитым.
Бросил взгляд на сад и задержался на новом жилище дремликов.
Да уж, вот кто бесценный источник знаний, — подумал я, — Их Матка, которая помнит свой родной ствол. Я зарисовал три символа, но возможно она помнит больше, может она, при желании, может вызвать в памяти более точный, более четкий образ этого упавшего древа? За такое ничего не жалко отдать. Информация о символах стоит того. Я еще не знаю как и где буду их использовать, но уверен, что такой момент рано или поздно наступит.
Ладно, это потом.
Слегка придя в себя, я направился к ящичку с землей, чтобы проверить вчерашний эксперимент — семя душильника, которое я заставил мутировать и адаптироваться к едкому соку железного дуба.
Прикоснулся к отливающему металлом семечку и применил Анализ.
[Объект: Семя Железного Душильника (Мутант).
Свойства: Повышенная крепость растительных волокон (закалка начальной ступени). Абсолютная устойчивость к едкому соку Железного Дуба.
Потенциал роста: Высокий.]
Я улыбнулся. Получилось! Не просто устойчивость к едкому соку, но и закалка. Именно то, чего я и хотел. Это позволяло проскочить этап длительной, мучительной и энергозатратной закалки уже взрослого симбионта и проходить его на этапе семечка. Это открывало любопытные направления.
Можно попытаться заставить семя душильника приобрести свойства не только железного, но и едкого дуба. Или привить ему еще и огненные свойства. И интересно, можно ли подряд привить одному семени несколько закалок, или его структура не выдержит и разрушится?
Вздохнув, я вышел в сад — проверять растения. Рассаженные черенки паслена чувствовали себя превосходно и уже превратились в небольшие, но крепкие кустики. Регенерирующие растения, высаженные вчера в отдельную зону, тоже прижились.
Дремлики окончательно освоились в своем новом доме. Более того, на трухлявом бревне за ночь начали появляться крошечные янтарные цветочки, и оно стало покрываться таким же пушистым зеленым мхом, как и на самих моховичках. Двое моих питомцев были абсолютно довольны жизнью. Сейчас они беззаботно порхали вокруг цветов, особенно задерживаясь возле живосборников. Шлепа, деловито расхаживающий неподалеку, на удивление спокойно реагировал на эту летающую мелочь, лишь изредка косясь на них. Идиллия.
Подойдя к золотому женьшеню, я нахмурился. Приживление отрезанной части шло не так гладко, как хотелось бы. Второй, отрезанный от основного, женьшень неожиданно подгнил. Пришлось доставать кинжал, аккуратно срезать омертвевшую плоть, заново мешать смесь гидролатов с пыльцой дремликов и густо обмазывать рану. Да уж. Ну да ладно, идеально не бывает.
Я на всякий случай еще раз щедро пропитал землю вокруг него восстанавливающей смесью и влил порцию живы, которую он моментально впитал. Да уж, с этого попробуй сделай мутанта — он впитывает столько живы, сколько весь сад не переварит. А ему хоть бы хны.
После рутинной подпитки всех растений провел короткую тренировку. Грэм следил за мной с кружкой чая и прикрикивал, чтобы я выкладывался на полную. Но сейчас меня тренировки не сильно беспокоили. Развитие Дара и Симбионтов важнее. Любой охотник всегда в голой силе будет сильнее, просто за счет того, что его Дар направлен на это. Ну, или не охотник, а Измененный. А вот полсотни закаленных и разросшихся Симбионтов с ядовитыми или паралитическими свойствами этому Измененному никакого шанса не оставят. Виа, которая душит и высасывает жизнь и кровь, душильник, который сковывает, и другие лозы, которые парализовывают или отравляют.
Я хмыкнул. Да уж, размечтался. Пока что у меня одна хищная лоза с такими свойствами, и то совсем небольшая.
Вернувшись в дом, проверил три новых лозы. Закалка всех прошла успешно, поэтому я тут же ее продолжил. Первая, — обычная лоза, — впитала сок полностью и достигла предела закалки. Вернее, ей просто нужно было время, чтобы переварить изменения. Две другие — шипастую и эластичную — мне придется закалять еще и завтра. Но всё равно, это очень быстро.
Я закалил оставшиеся у живой корзины отростки и отставил ее в сторону. Да, живая корзина прошла первый этап закалки почти до конца. Вот только был нюанс: заняло это в ее случае не одну неделю, а у этих хищных лоз — день-полтора. Ничего, все пригодятся.
Затем я приготовил Пепельный Очиститель и Алую Пасту Жизни. Потом вынес их наружу и поставил перед Грэмом.
Кстати, черенки пепельной лозы в огненной зоне отлично прижились и уже выпустили новые жгучие побеги.
Он взглянул на всё это, вздохнул и выпил очиститель.
Я уже держал дощечку и подзывал Виа. Черной Хвори осталось всего-ничего, последние шансы повысить устойчивость. Потому уже не выйдет.
В этот раз пепельный очиститель уменьшил хворь на еще 1,7%
[Черная хворь: 3,8%]
[Устойчивость симбионта «Виа» к Черной Хвори повышена на 1,5%
Потенциал эволюции: 83,5%]
Сразу после этого старик проглотил порцию Алой Пасты и сел ждать, когда боль от ожогов пройдет, а сами они заживут. Как ни крути, а Кровь Чернорука, конечно, невероятная. Мне еще не встречалось ни одного растения с такими мощными регенерирующими свойствами. Так что его поимка — это большая удача. Если бы не это, рассветница бы не выжила, а подобное агрессивное лечение для Грэма было бы недоступно.
Да, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Я быстро позавтракал чем было и задумался. У меня есть семена Костяного Порея, которые вчера дал мне Тран. Для их роста нужны были кости магических животных. Значит придется просить Рыхлого их найти. Кто еще может так легко перерыть землю, как не он? А потом нам с Грэмом нужно сходить на Костяную Тропу — пересадить себе кость-траву и другие растения с подобными свойствами.
Пока мы пили чай, — вернее я, кружка Грэма стояла нетронутой, у него внутри еще не зажили раны от очистителя, — к нам пожаловал гонец от Рыхлого.
Длинный полосатый червь. Как мы и договаривались, полосатый цвет означал, что пиявки Рыхлого разродились, появилось мелкое потомство и можно идти продолжать лечение.
— Что, к Морне? — спросил я, взглянув на Грэма.
— Похоже на то, — ответил он и начал собираться.
Я же перед выходом выставил на крыльце мисочку с ситом, густо покрытым янтарной росой, и поставил рядом мисочку с биомассой для жужжальщиков. Жуки тут же слетелись на всю эту вкусность.
Дремлики видя, что я собираюсь, закружились вокруг меня, тревожно попискивая. Я чувствовал через связь, что им очень неприятно, что Старший уходит.
ОСТАВАЙТЕСЬ. ДОМ.
Они грустно, но послушно опустились на свое бревно, принявшись копошиться во мху.
По пути мы зашли к Железным Дубам. Я привычно сел возле старого дуба. Закрыла глаза, прикоснулся рукой и уже через пару мгновений слился с сетью. Потом принялся открывать канал за каналом. Теперь это стало ежедневной рутиной, а не чем-то особенным.
[Открыт полноценный канал. (21/153)]
[Дар Симбионта: 14,7%]
Секиру я зарядил сразу, оставалось пополнить запас духовного корня и можно идти.
Мы задержались еще на полчаса и двинулись к Морне.
Нас всё это время сопровождали птицы Орлы. Они бесшумно скользили в кронах деревьев, передавая хозяйке информацию о том, куда мы идем и что с нами. Своими птицами Орла может контролировать и разведывать действительно огромную территорию и видеть больше, чем Гнус или Лира через своих насекомых.
Путь к самому дому прошел спокойно. Никаких тварей, никаких нападений. Будто Кромка стала безопаснее. Только Грэм сегодня был чуть задумчивее и мрачнее обычного. Виа всё это время охотилась, а Седой то выскакивал из корзины, то так же стремительно возвращался в нее.
На самом деле вся эта безопасность — не иначе как работа Рыхлого и Орлы вместе с Шуршей, которые своими насекомыми, птицами и огромными пауками разогнали всех вокруг.
Пауков Шурши я, кстати, ни разу не заметил. Либо они скрывались высоко в кронах, либо она уже их отправила на новое место жительства.
Когда мы вошли во двор, нас встретили Рыхлый и Нурл. Оба выглядели предельно серьезными. Чуть в стороне сидел Клык. У него в руке был новый кинжал из кости. Рядом лежало еще три таких же. Все метательные.
— Чего смурные такие? — спросил вместо приветствия Грэм, — Случилось чего?
— Да пока не случилось. — ответил Рыхлый.
Только подойдя поближе я увидел, что он держит в руках кусок пластины камнегрыза, а рядом на бревне лежат еще штук шесть массивных пластин. Выходит, Рыхлый что-то нашел вчера.
— Я вчера с Нурлом пошел в то место, о котором ты говорил, — сказал Рыхлый, обращаясь ко мне.
Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышла Морна. Она посмотрела на меня, кивнула и как-то необычно мягко улыбнулась. Никакой хищности ни в поводках, ни в выражении лица. Да и вообще, по ее лицу, по расслабленным плечам было видно, что за эти дни уединения в лесу она что-то для себя поняла, и ей явно стало легче.
— И что вы нашли? — спросил Грэм, не сводя жадного взгляда с броневых пластин. Видимо уже представлял, как из них ему сделают броню.
— Что мы нашли… — тяжело вздохнул Рыхлый. — Мы с Нурлом нашли еще четыре места, где тоннели, прорытые камнегрызом, выходят прямо под поверхность.
Морна прислонилась к косяку, задумчиво слушая. Было видно, что она уже в курсе этих похождений.
— Вот как, — прищурился я. — И эти пластины вы тоже там нашли? В тех местах?
— Именно, — басом подтвердил Нурл и похлопал по костяному молоту.
Тому самому, который для него делал Клык из костей. Похоже молот уже полностью готов.
— Вам нужны эти пластины? — деловито, с легким напряжением в голосе спросил Грэм.
Рыхлый усмехнулся.
— А что, у тебя есть планы на них?
— Да была одна мыслишка, — честно ответил Грэм. — Из них неплохо бы броню сделать. Если, конечно, там, в тоннелях, найдется еще таких пластин.
— Думаю, найдется, — ответил Рыхлый. — А пластины…забирай. Мне они ни к чему, а Нурл…
— Моя кожа покрепче этих пластин будет. — заявил он.
В этом я, конечно, сомневался, ну да ладно.
Грэм довольно улыбнулся. Как мало человеку нужно для счастья — просто обещание хорошей брони. Вернее, ингредиентов для нее.
— Так вот, Элиас, — Рыхлый подался вперед, понизив голос.
— М? — я напрягся.
— В одном из мест мы наткнулись на камнегрыза. Как и вы с Грэмом.
— И? — спросил Грэм.
— И в нем были закладки. — сказал Рыхлый.
Грэм сразу помрачнел.
— Значит, этой тварью кто-то управляет? Опять Гиблые?
— Управлял, — поправил его Рыхлый. — И вот тут самое интересное. Закладки… вернее то, что от них осталось, очень старые. Часть команд уже не действует, разрушились.Тот, кто ставил эти закладки, был невероятно силен.
— Ты не смог подчинить камнегрыза? — сразу понял я.
— С ходу не смог, — ответил Рыхлый. — Но со второй, с третьей попытки у меня выйдет.
-Это из-за того, что его кто-то контролирует? — уточнил уже Грэма.
-Нет. — покачал головой гнилодарец, -Тот, кто ставил закладки давно мертв.
Повисло молчание.
— Значит, сейчас этим камнегрызом никто не управляет? — уточнил я. — Он сам по себе?
— Пока да. Но это ненадолго, такое существо я не упущу.
Рыхлый ненадолго умолк, а потом продолжил:
— Но вообще, самое интересное не это. Помнишь, ты, Элиас, меня спрашивал, существует ли безопасный ход в Глубины?
Я медленно кивнул.
— Так вот, похоже, что существует.
— Эти тоннели? — прищурился Грэм.
–Не совсем. — покачал головой Рыхлый. — По этим тоннелям человек нормально не пройдет, да и по следам видно, что камнегрыз искал себе пищу в Кромке, и эти тоннели — просто следствие этих поисков. Но мы с Нурлом нашли те тоннели, которые действительно ведут в Глубины и где легко пройдет несколько человек.
Я взглянул на Грэма и у того челюсть таки отвисла.
— Тоннель ведет из Глубин в сторону Янтарного. — добавил Рыхлый.
— Прямо в поселок? — я прищурился.
— Нет, — успокоил меня Рыхлый. — Просто мимо него. Но всё же недалеко.
— Вы проследили, куда именно он выходит? — спросил Грэм.
— Не смогли, — развел руками Рыхлый. — Мы не рискнули приближаться к Янтарному. Там сейчас слишком много патрулей, а ваши охотники… кхм… народ несдержанный. Сначала бьют, потом спрашивают. Я просто проследил направление.
— Как глубоко находится этот тоннель? — уточнил я.
— Сто шагов вглубь, не меньше.
Грэм присвистнул.
Сто шагов под землю! Там не то, что никакой патруль, никакой зверь приручителя никогда такого не заметит. Теперь я почти уверен, что Хабен говорил именно про эти тоннели.
Мы какое-то время молчали. Грэм обдумывал услышанное. Проблема была в том, что тоннель можно использовать просто для контрабанды, как Хабен, а можно для…скрытной атаки. И вот это уже настоящая проблема.
— Это пока всё, что я узнал, — встал Рыхлый, — Но в ближайшее время я собираюсь всю Кромку прочесать своими червями. Скажу честно, так глубоко я никогда не искал. Но теперь…теперь поищу.
Я кивнул.
— Ладно, Грэм, — кивнул Рыхлый ему, — Я позвал-то тебя для чего — пиявки появились мелкие. Пойдем, попробую достать из тебя хворь.
Грэм молча кивнул и прошел за Рыхлым в дом.
Я же подсел на бревно к Нурлу.
— Спасибо, пригодились лианы.
— Да не за что, — буркнул камнеголовый, поглаживая рукоять своего нового молота. — Надо, так надо. Если что — добуду еще, если попадутся по пути.
— Не помешало бы еще парочку, — согласился я, все-таки лишних симбионтов не бывает, — А где Микла и Шель?
Я заглянул в открытую дверь дома, но спасенных гнилодарцев там не было.
–Они решили пройтись тут недалеко, ноги размять. Да и они любят больше сидеть на пасеке, пчел слушать, — ответил Нурл. — Успокаивает. Меня тоже успокаивает.
— Ясно. Значит, они уже окончательно пришли в себя.
— Так и есть. — кивнул Нурл.
В этот момент Морна вынесла нам на подносе кружки с горячим чаем и медом. И сама села рядом.
— Да я уже напился, — поднялся Нурл. — Пока хватит.
Но мед захватил. Я видел, что он отошел просто чтобы не мешать и дать нам возможность поговорить.
— Ты как? — тихо спросила она, передавая мне кружку. — После того… — она красноречиво кивнула в сторону «Черношипа», который за ночь еще больше разросся.
— В порядке, — я сделал глоток. — А ты сама?
Морна вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза.
— Нормально. Я много думала обо всем том, что тебе рассказала. О словах Чернорука, о прошлом… И приняла всё это. Нельзя винить себя постоянно за то, что не в силах была изменить. Это было…непросто.
Я понимал, что Морна имеет в виду ту девушку, свою подругу, которую она вынуждена была оставить и которая не смогла выбраться от Чернобрюхого.
— Хорошо, если так. — кивнул я, — Ты выглядишь сейчас по-настоящему спокойной.
Морна улыбнулась и покачала головой.
— Куда там, спокойной. Просто перестала думать о прошлом.
Мы сидели какое-то время молча. Я иногда на нее поглядывал, она снова была в чистой одежде, волосы были заплетены в косу, открывая ее загорелую шею.
И я не чувствовал никакой опасности от нее, как было раньше.
Прервал это странное состояние, когда вроде и сказать что-то хочется, и боишься прервать момент, Рыхлый.
— Всё, — вдруг раздался из дома его голос.
Он вместе с Грэмом вышли на крыльцо. Старик держался рукой за шею, тяжело дыша.
— Больше мои пиявки ничего не могут вытащить, — Рыхлый посмотрел на меня. — Либо там ничего нет, либо они просто не дотягиваются. Но меньше, чем эти пиявки, просто не бывает в природе. Они совсем крошечные. Это всё, что я мог сделать, Элиас.
Я отставил кружку и подошел к Грэму, который всё еще морщился от неприятных ощущений в горле, где только что копошились пиявки.
Мне надо было проверить, сколько осталось хвори после этого сеанса.
Анализ.
[Черная хворь: 0,6%]
Я выдохнул. Такого честно говоря я не ожидал, потому что боялся, что на этом этапе пиявки будут в принципе бесполезны. Однако видимо совсем крошечные действительно смогли пробраться туда, куда взрослым и крупным ходу не было. Приятная неожиданность. Почаще бы такие.
— Ничего, Рыхлый, дальше мы уже сами справимся. — сказал я и улыбнулся. — Твои пиявки хорошо поработали.
Один сеанс прием пепельного очистителя — и Грэм здоров. Я боялся, что под конец Хворь выдаст что-то неожиданное, но пока ничего подобного я не вижу. Вернее, не видит Анализ.
Поделится в соц.сетях
