Мастер Трав XII
Аннотация
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — семнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав XI
Мастер Трав X
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав XI
Мастер Трав X
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— Как давно? — спросил я тихо.
— Несколько часов назад. — ответила Шурша.
Вина — вот что я сразу почувствовал. Из-за того, что опоздал. День рождения Лины; долгая, скрупулезная варка отвара с переборкой состава и пропорций, потом этот внезапный бой с плеточником в лесу — всё это сожрало драгоценные часы.
А ведь я должен был сварить этот отвар еще вчера утром. Вчера Морна была в полном порядке, но я просто забыл об этом и перенес на сегодня.
Грэм выругался и снял со спины корзину.
— Она внутри? — спросил я, останавливаясь в нескольких шагах от крыльца.
Шурша кивнула. А ведь она почти никогда не покидала своего «логова», и что в деревне гнилодарцев сидела скрытая за паучьей паутиной, что тут, чуть вдали от дома. А сейчас вышла наружу, чтобы успокоить детей и помочь Морне. Значит, Морна ей всё же дорога.
— Что значит «сорвалась»? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Совсем? Или как уже было с Черноруком, когда она прошла по грани?
Шурша стояла, словно в оцепенении. Я поймал её расфокусированный взгляд и понял: она сейчас смотрит не на меня, она смотрит сквозь десятки, сотни фасеточных глаз своих пауков, оставшихся внутри дома.
— Сильнее, чем обычно, — глухо ответила гнилодарка. — Очень близко к полному срыву. Превращение продолжается.
Грэм сплюнул, а я стиснул зубы. Новость не из приятных.
— Всё так плохо?
Шурша снова кивнула.
— Так, — резко вмешался Грэм, переходя к сути, — Ты ее сейчас контролируешь?
— Да, —-- выдохнула Шурша. — Я её сдерживаю. Мои пауки ее спеленали и обездвижили. Я вовремя заметила срыв, иначе бы она тут всё порушила в щепки. Или, что еще хуже, сбежала бы в лес. А там… там мы бы её уже не поймали.
— Где Рыхлый? Где Нурл? — нахмурился старик, осматривая двор. — Почему ты одна?
Шурша зябко повела плечами, словно от холода.
— Они ушли еще ночью, отправились обустраивать то самое новое место, у Ребер Земли. Морна тогда была еще в порядке, а утром…утром она снова пошла к яме. Пошла «поговорить» с Черноруком и сорвалась.
Я покачал головой. Да, Морна была и так на грани, а Чернорук точно знал, что сказать, чтобы вывести ее из себя. Снова всплыли те старые травмы прошлого? Или же…она узнала что-то новое?
Неважно, не о том думаю.
— А Клык где? — спросил я, оглядываясь.
Уж его бы помощь не помешала.
— Клык ушел в подлесок собирать травы, которые попросила Морна для мази, — ответила Шурша. — Еще не вернулся.
— Она полностью без сознания? — уточнил я, готовясь входить в дом.
— Нет, — покачала головой Шурша. — Я не могу рисковать на ней так, как на Черноруке. Слишком большое количество парализующего и усыпляющего яда ей может навредить. Если дам слишком много, она может не проснуться. Я вынуждена держать её в полубессознательном состоянии. Ее внутренний зверь пытается пробиться даже через мои яды, а ее регенерация сжигает яд.
Я понимал, что она права. У Чернорука была врожденная невосприимчивость к ядам, поэтому на него яды действовали туго. У Морны же работала агрессивная регенерация Измененной — ее метаболизм работал на пределе, пытаясь очистить кровь, чтобы дать зверю свободу. Но до способностей Чернорукого ей было далеко.
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я посмотрел на Грэма.
— Заходим, дед. Будешь держать ее, если она в сознании, а я волью отвар.
— Ты сделал его? — с надеждой в голосе спросила Шурша.
— Сделал, — кивнул я и достал две бутылочки из корзины, — Вот только отвар должен поддерживать её человеческое состояние, и не давать зверю вырваться, а не возвращать ее из полноценной звериной формы. Посмотрим, хватит ли его силы.
— Поняла, — ответила, погрустнев, Шурша.
Дети же вели себя тихо и испуганно. Я впервые видел их такими.
Снова закинул на спину живую корзину, все-таки она — моя активная защита. Внутри, свернувшись плотными кольцами, пульсировала болью Виа, восстанавливаясь после ожогов ядовитой слизью. Душильник был там же. Если Морна окончательно потеряет человеческий облик и Шурша не сможет её удержать, мне понадобится вся моя защита.
Что-то подсказывало, что симбионты могут внутри пригодиться. Седой выскочил из корзины и с писком забрался на крышу. Я видел, что этот маленький ворюга не горел желанием входить внутрь. Туда, где находился настоящий хищник.
Я взялся за дверную ручку и, тяжело вздохнув, вошел.
В нос сразу ударил тяжелый, густой запах мускуса и дикого зверя. Так тут еще никогда не пахло. Внутри царил абсолютный разгром. Вся тяжелая деревянная мебель была переломана в щепки. Стол опрокинут, десятки склянок и разбиты. А в углу комнаты, спеленатая тысячами нитей паутины находилась Морна — виновница всего этого. В полумраке комнаты нити мерцали, и по ним ползали и копошились тысячи мелких паучков, продолжая свое бесконечное плетение.
Находиться в доме, где ползали тысячи и тысячи пауков мне было физически неприятно и даже немного страшно.
Я на мгновение вздрогнул от этого зрелища, но тут же напомнил себе, что Шурша их полностью контролирует. Мне нечего бояться, это просто инстинктивный страх человека перед насекомыми. Проходил же я гниющий коридор в деревне гнилодарцев и ничего.
Морна вдруг резко вскинулась и уставилась на нас.
Её глаза горели жутковатым желтым светом. И я не видел в этих глазах ничего человеческого. Никакой мысли.
Морна, ну как же так? Неужели ты совсем не можешь себя сдержать? — мелькнула мысль.
Я стиснул зубы, и по моей спине пробежал холодок, когда из горла знахарки вырвался низкий рык. На мгновение я ощутил себя в клетке с пойманным зверем, которым почуял добычу. Слабую добычу, которая сама к нему пришла.
Я сделал шаг-другой и похолодел. Трансформация продвинулась слишком далеко. Тело Морны стало крупнее, мышцы неестественно увеличились, плечи и ключицы покрылись черной шерстью. Когти на пальцах удлинились и уже было заметно, насколько они длиннее обычных. Да они почти как небольшие кинжалы! Только лицо ее все еще сохраняло человеческие черты, хотя скулы уже начали как-то странно заостряться.
А потом я заметил лежащих возле двери Миклу и Шель. Так, их нужно отсюда убрать.
— Дед, надо вынести этих двоих и начинать. Времени нет. Если Морна вдруг вырвется, то она же этих двоих убьет.
Грэм молча кивнул. Он закинул секиру за спину, быстро подошел к лежанкам, подхватил обоих больных — одного под мышку, вторую закинул на плечо, несмотря на их вес — и быстро вынес на улицу. Через десяток секунд он вернулся, с секирой и топором. Я понимал, что если ситуация станет критической и будет опасность для меня или для него самого, это оружие он пустит в ход.
Мы медленно, шаг за шагом, подошли к Морне. Она зарычала громче, обнажая удлинившиеся клыки.
Я заметил, как один из паучков Шурши подбежал к открытому участку шеи Морны — там, где еще не пробилась жесткая шерсть — и вонзил хелицеры в кожу, впрыскивая новую микродозу яда. Морна дернулась, но паутина держала крепко.
Я откупорил зелье и ноздри Морны тут же уловили его запах. Она сразу еще сильнее задергалась. Видимо зверь внутри нее совсем не хотел, чтобы это отправили внутрь него.
Я посмотрел на бутылочку. Качество моего улучшенного отвара Укрощения теперь 82%. А еще у меня есть корень, впитавший паслен. Если и он не сработает… тогда я просто не знаю, что делать. Просто надеюсь, что это сработает. Однако внутри всё дрожало от понимания, что если нет, то эта красивая женщина окончательно превратится в зверя. А этого я совсем не хотел.
Я сделал вдох-выдох, успокаивая себя, и шагнул вперед.
Когда мы подошли на расстояние вытянутой руки, Морна вдруг затихла, а в следующую секунду она порвала правой рукой кокон паутины и нанесла молниеносный удар когтями прямо в лицо Грэму.
Старик даже не дрогнул. Он этого ожидал.
Его рука взметнулась вверх с невероятной скоростью, и он намертво перехватил её запястье, останавливая когти в паре сантиметров от своих глаз. Однако несмотря на показную легкость, мышцы на руках Грэма напряглись до предела. Легко ему не было.
— Притворилась слабее, чем есть, — спокойно констатировал старик, удерживая бьющуюся руку Измененной. — Типичная повадка пойманных хищников. Ждут момента, усыпляют бдительность, чтобы ударить наверняка.
Запах дикого зверя вокруг Морны стал настолько концентрированным, что у меня в голове помутилось.
Виа выглядывала из корзины и была готова если что вдруг перехватить удар. Я чувствовал ее…беспокойство. Она видела в Морне опасного противника, и не зря.
Она дернулась еще раз и уже второй рукой прорвала паутину, после чего попыталась ударить Грэма в живот.
Виа была быстрее.
Миг — и моя изумрудно-черная лоза молнией выстрелила из корзины и обвилась вокруг левой руки Морны, намертво блокируя удар, и тут же впилась в её плоть мелкими шипами, начиная агрессивно высасывать силы и ослаблять ее.
Грэм скосил на меня глаза.
— Спасибо, конечно, но я вообще-то ожидал этого удара.
— На всякий случай, — спокойно ответил я. — Мало ли.
Виа, почувствовав сопротивление, действовала инстинктивно. Она перекинула еще один толстый побег, намертво блокируя уже зафиксированную Грэмом правую руку, а затем скользнула вверх и плотным кольцом обвилась вокруг шеи Морны. Я позволил ей это сделать. Только приказал, не слишком увлекаться.
Позади нас бесшумно возникла Шурша и тихо сказала:
— Сейчас подействует еще один паучок. Это ее успокоит и даст вам несколько минут. Сразу вливай свой отвар, Элиас.
Я кивнул. И действительно, через минуту бешеное сопротивление Морны начало угасать. Её мышцы слегка обмякли, а желтые глаза закатились.
Как только это произошло, я осторожно поднес к губам Морны бутылочку и, чуть запрокинув ей голову, влил густую жидкость ей в приоткрытый рот.
Морна тут же инстинктивно попыталась выплюнуть отвар, но Грэм моментально сомкнул её челюсти и зажал нос. Хотела она того или нет, но базовый глотательный рефлекс сработал.
Отвар ушел внутрь.
Прошла минута. Две.
Ничего не менялось. Шерсть не исчезала, когти не втягивались.
Я положил ладонь ей на плечо.
Анализ.
[Состояние: Активная стадия Озверения.
Процесс незначительно замедлен.]
Замедлен, — с отчаянием понял я. — Не остановлен, не обращен вспять –просто замедлен.
Вливать второй отвар не было никакого смысла.
— Может, еще порцию? — хмуро спросил Грэм, видя мое лицо.
— Нет, я попробую кое-что другое. — ответил я и достал из мешочка на груди темный, маслянистый кусочек Золотого Женьшеня — Корень Укрощения.
С корнем было сложнее. Это не жидкость и проглатывать его она не спешила. Грэм держал ее челюсть открытой, а я протолкнул корень ей глубоко на корень языка и тут же влил следом немного отвара, чтобы жидкость заставила ее проглотить кусок. Можно было водой, но я не хотел ничем разбавлять тот отвар, что был уже внутри.
Грэм крепко сжал ей рот. Морна судорожно сглотнула.
— Если это не сработает, дед, — честно сказал я. — То я не знаю, что делать.
Грэм покачал головой.
— Сработает. Я в тебя верю, Элиас. Раз ты что-то придумал, значит сработает. Ящерицу ты спас и тут спасешь.
Я хмыкнул. Мне бы такую уверенность, как у Грэма. Хотя я понимал, что он просто пытается меня подбодрить.
Прошла минута…вторая…третья.
Я стоял даже не снимая корзину. Просто с напряжением вглядывался в тело Морны и ждал изменений. Конечно же в обратную сторону.
Минут через пять к нам подошла Шурша.
— Не помогло? — обеспокоенно спросила она.
— Еще непонятно, — ответил я.
Виа с тела Морны я не убирал. На всякий случай. Я помнил два удара, которые она нацелила в Грэма и понимал, что она вполне могла пробить его закалку.
Лиана не смущала Шуршу. Похоже, через своих пауков она давно засекла мою лиану и всё поняла, но, как истинная гнилодарка, хранила чужие секреты.
Истинная гнилодарка, — я мысленно улыбнулся тому, как ее назвал. — Да уж, как ни крути, а гнилодарцы умеют хранить тайны других.
Мы втроем молчали, неотрывно глядя на лицо Морны. Дети стояли снаружи, но изредка заглядывали.
Примерно на десятой минуте началось.
Сначала изменилось дыхание, оно стало частым и каким-то болезненным. Затем раздутые мышцы на ее плечах и руках начали буквально сдуваться, теряя неестественный объем. Жесткая черная шерсть посерела, стала ломкой и начала осыпаться на пол, словно иголки хвои. Длинные костяные когти отпали, стукнув о пол.
Я не знаю, заходила ли Морна раньше хоть раз так далеко в своей трансформации, но что-то мне подсказывает, что нет. Сегодня оставались считанные часы до того, как зверь окончательно бы ее поглотил.
Но как только я увидел все эти изменения внутри всё расслабилось от облегчения. Я даже не заметил, как был напряжен все эти минуты.
Виа скользнула обратно в корзину, а Грэм отпустил руку Морны.
И вот еще что странно: во время превращения в зверя она себя не контролировала и нас с Грэмом явно не узнавала, а вот у Чернорука такой проблемы не было. Это из-за того, что он привык к своей Измененной форме? Или дело в чем-то другом?
Морна вдруг глухо, жалобно застонала и с трудом приоткрыла глаза. Желтое свечение исчезло. На меня теперь смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками, а то ощущение присутствия дикого, первобытного хищника исчезло без следа.
Грэм выдохнул с облегчением.
А я понимал, что если бы я сегодня не рискнул, если бы не создал эту экспериментальную выжимку с Женьшенем и пасленом, отваром я бы ее не вытащил.
Морна обвела мутным взглядом разгромленную комнату, посмотрела на паутину, на Грэма, на Шуршу, и, наконец, ее взгляд сфокусировался на мне.
— Спасибо, — прошептала она пересохшими губами. — Ты… успел.
В глазах ее плескалась благодарность, но сил произнести еще что-то у нее просто не было. Борьба со зверем отняла все.
Я покачал головой. Я-то знал, что не успел, но говорить об этом сейчас не имело смысла. Я осторожно прикоснулся к ее руке, кожа на которой еще была красноватой и воспаленной после сошедшей шерсти и дал ей живы.
— Всё закончилось, Морна. — попытался я успокоить ее, — Такого больше не повторится. Запас у тебя будет.
Она как-то вяло кивнула.
Шурша позвала детей, те влетели в комнату, бросились к матери и обняли ее. Морна слабо улыбнулась, прижимая к себе девочек дрожащими от слабости руками.
Вернее…бросились только двое. Малик, похоже, не совсем понимал, что происходит, ну а Лорик просто был испуган.
Шурша, тем не менее, не спешила отдавать паукам приказ убирать нити.
— На всякий случай, — тихо сказала она, перехватив мой вопросительный взгляд. — Пусть еще так немного посидит.
Грэм понимающе кивнул. Он посмотрел на Морну, на плачущих детей, закинул секиру на плечо и молча вышел на улицу, понимая, что его присутствие здесь сейчас лишнее.
Я бросил последний взгляд на успокаивающуюся Морну, развернулся и тоже следом за стариком вышел во двор.
Я тяжело опустился на бревно. Не хотелось ни с кем говорить. Хотелось просто подумать.
Потому что когда я увидел Морну, которая скидывает с себя звериное обличье, в моей голове что-то щелкнуло, какая-то важная мысль.
Важная для всех нас.
Ночной паслен. Он невероятно усилил свои свойства, когда я заставил Золотой Женьшень впитать его сок. Именно поэтому подавление сработало так мощно и быстро. Но Женьшень был лишь губкой, носителем — суть в самом паслене. Это растение и так было эффективно само по себе, но что если заставить его эволюционировать?
Одна эволюция, потом вторая, а может и третья?
Да, это займет время и тут больше зависит от самого растения. Но у эволюционировавших растений свойства возрастают кратно. Несколько этапов эволюции — и обычный ночной паслен превратится в нечто, способное подавлять звериные порывы даже небольшим количеством. А если из такого эволюционирующего паслена сделать эссенцию? Это будет максимально убойная смесь, которая будет глушить абсолютно любые всплески звериной натуры.
И думал сейчас я вовсе не о Морне.
Измененные. Вся стая Чернобрюхого. Вся их чудовищная сила, их регенерация, их способность раздувать мышцы перед атакой — это всё проявление их звериной натуры. Это мутация, выпущенная на свободу.
Я посмотрел на корзину, где пряталась Виа. Что если через нее, или через других симбионтов во время боя ввести такой «усиленный» паслен? Что тогда? Измененный станет абсолютно пассивен?
Если это работает на Морне, это не может не работать на других Измененных. Их сила именно в этой звериной натуре, которую можно подавить.
Это же идеальное биологическое оружие против Измененных. Даже если не через симбионтов, то достаточно нанести такую густую смесь на лезвие секиры Грэма или или другое оружие, и когда через любую, даже небольшую рану он попадет в кровь, то снизит боевые качества такого врага.
На крыльцо тихо вышла Шурша.
— Всё в порядке, — произнесла она, глядя на меня глазами.Всеми. — Кажется, кризис миновал окончательно, она уснула.
Я молча кивнул, поднимаясь с бревна. Впереди было много работы.
Начну с изгороди. Кажется, пора из нее сделать мутанта.
Кромка
Эйна стояла неподвижно. На ней не было привычного платья, а была плотная черная кожаная броня, и волосы были завязаны в пучок. На поясе было несколько кинжалов и короткий меч. Им она владела неплохо. Хотя, всё же, дойди дело до сражения с лесными тварями, она бы предпочла в него не вступать. Чуть позади стоял личный охранник — один из охотников, присланных недавно из столицы вместе с посланием ее Наставника. Надежный и верный человек. Не ей, наставнику. Даже тут он пытался всё контролировать. Он отпустил поводок лишь на несколько недель, не больше, и снова захотел всё контролировать. Или же временно дал иллюзию свободы. Эйна стиснула зубы. К сожалению, это реалии Гильдии. Всегда есть кто-то выше, влиятельнее и сильнее — кто-то, кому ты должен или обязан.
Она покачала головой и шагнула поближе к развалинам старой хижины, поглощенным мхом и ползучими лианами. Крыша давно рухнула внутрь, а прогнившие бревна торчали, как ребра мертвого животного. Лес почти полностью переварил следы человеческого присутствия.
Она медленно обошла руины по кругу, ее полусапожки бесшумно ступали по листве. Глаза сияли ровным зеленым светом, из-за которого выражение ее лица казалось холодным и неприступным. Мысли же ее были не совсем тут, а прокручивали послание Наставника. Там говорилось о новой информации, которую он сумел добыть. От кого — он не сказал, но Эйна предполагала, что опять от кого-то из друидов.
Роща Ушедших.
Скрытое место, куда на протяжении поколений уходили умирать старые сильные травники, чувствуя приближение конца. И уходили они не только из Янтарного, а и из других поселков. Наставник не сказал, что из себя представляет эта роща, но вряд ли просто кладбище, иначе бы оно не заинтересовало ее учителя.
И теперь ее главной задачей было найти это место. Вернее, примерное местоположение она уже знала, учитель дал ориентиры, а вот добираться туда придется ей. Никому другому поручить это дело нельзя. Еще одна задача на ее плечи.
Она перешагнула через трухлявый порог и зашла внутрь обвалившегося дома. Пахло сыростью и грибами.
Ничего. — подумала Эйна, — Я со всем справлюсь. Сначала разберусь с Мартой, потом прижму Хабена через дочерей и он будет работать на меня. А затем организую поход в Глубины. Волю Наставника нельзя игнорировать.
Эйна остановилась посреди того, что когда-то было комнатой. Её взгляд упал на полузасыпанный землей предмет.
Она наклонилась, изящным движением смахнула влажные листья, подняла с земли кусок битого глиняного сосуда и долго смотрела на него. И ее лицо, обычно скрывающее любые эмоции под маской невозмутимости, на мгновение дрогнуло, ожило.
Эйна размышляла обо всем, что происходило вокруг и одновременно поглаживала ободок сосуда пальцем.
— Значит, именно здесь ты жила, бабушка? — тихо, едва слышно спросила она, словно обращаясь к руинам хижины, — До того, как ушла в Рощу Ушедших?
Да, Наставник знал, что она еще и поэтому захочет найти Рощу.
Эйна сжала черепок в кулаке, спрятала его в сумку на поясе и, развернувшись, пошла к поселку. За ней неслышной тенью следовал охранник.
В голове мелькнули последние строки наставлений учителя.
Помни, Эйна, в рощу Ушедших входят двое, а выходит один. Ты должна взять второго травника — того, кого не жалко.
Кто будет этим травником — Эйна еще не решила.
Поделится в соц.сетях
