Мастер Трав X
Аннотация
Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — пятнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Мастер Трав VII
Автор: Ваня Мордорский
Цикл: Мастер Трав
Предыдущие книги этой серии:
Мастер Трав IX
Мастер Трав VIII
Мастер Трав VII
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я разложил добытые гнилодарцами растения на столе. Редкие ингредиенты, добытые гнилодарцами в Глубинах, уже начали терять свой первозданный вид. Листья слегка поникли, стебли утратили упругость. По некоторым (вроде корня-сердца) было не особо видно, испортились они или нет, но я надеялся, что всё же нет. Ведь если хоть один ингредиент пропадает, тяжелая вылазка гнилодарцев окажется напрасной. Я понимал, что полноценно высадить их сейчас у меня нет ни времени, ни сил, ни подходящей почвы. Придется импровизировать.
Я достал свой нож, протер его, смазал гидролатом (на всякий случай, все-таки он положительно влияет на регенерацию растений) и начал аккуратно срезать черенки с самых ценных образцов, которые в теории можно приживить к растениям из сада.
Да, прививка и черенкование — а что еще оставалось?
Я вышел в сад и, выбрав один экземпляр мяты, сделал аккуратный надрез на толстом стебле взрослой мяты, после чего вставил туда крошечный черенок древнего папоротника и зафиксировал его каплей свежей живицы. Решил, что лишним не будет. Затем прикоснулся к месту среза используя Дар, и начал сращивание. Поначалу всё шло хорошо, стебель (я это почувствовал) врос в мяту, вот только дальше всё пошло не по плану: прямо на моих глазах мята просто смяла, подавила и поглотила чужеродный отросток. Черенок почернел и иссох за секунды.
— Да уж… — почесал я голову, — Неприятно.
Ладно, возможно всё дело в размере. Слишком большой экземпляр мяты я выбрал. Нужно что-то намного поменьше.
Я сразу переключился на молодые, едва проклюнувшиеся ростки мяты и восстанавливающей травы. У них еще не было той агрессивной мощи, которая могла так быстро подавить чужеродное растение. Вдобавок я теперь прислушивался к каждому растению и даже среди мелких выбирал самое «неагрессивное». Я наклонялся к самым листьям, почти касаясь их ухом, и, прикрыв глаза, использовал чутье травника (как его называл Грэм). Я вслушивался в их «голоса», улавливая тонкую вибрацию и резонанс. Я искал те ростки, чья частота живы не конфликтовала бы с черенками.
Пришлось перебрать почти два десятка совсем мелких мят и трав, прежде чем нашел то, что должно было подойти.
Нащупав нужный ритм, я осторожно, по капле, влил свою живу и произвел сращивание. И теперь это сработало. Молодые стебельки приняли чужаков, и жива потекла по общим каналам. Черенки слегка воспряли и выпрямились.
Я некоторое время понаблюдал за ними и убедился, что они не вянут, и их никто не пытается высосать. Посмотрим, что из этого выйдет.
Для части растений я создал в неглубокой плошке гидролатовый раствор и погрузил их туда. Все-таки гидролат обладал сильными регенерирующими свойствами, а с каплями янтарной росы они стали еще мощнее. Был шанс, что в них смогут проклюнуться корешки, а если нет, то это точно поддержит их бодрый вид. Туда же добавил своей живы, и как будто листья чуть распрямились от моего воздействия. К моменту когда я закончил с этими ингредиентами, Грэм успел сделать ходку за водой и за алкоголем.
— Принес, — сказал он ненадолго заходя в дом.
Грэм поставил на стол две пузатые бутылки, очевидно с алкоголем.
— Самый крепкий, как ты и просил.
— Спасибо.
Лишним не будет. Сейчас вообще ничего лишним не будет.
Теперь можно было приступать к главному — к мази.
Я подошел к корзине, где свернулась Виа.
ИДИ СЮДА, — мысленно позвал я.
Лиана высунулась, ее щупальца вопросительно покачивались. Она чувствовала мой настрой и ей это явно не нравилось. Вернее, она понимала, что за этим последует.
ОЧЕНЬ НАДО.
Я перехватил три её небольших отростка и быстрым, точным движением ножа отсек их.
Резкая, но не сильная боль тут же ударила меня через нашу Глубокую Связь.
НИЧЕГО. ТЕРПИ. Я ТОЖЕ ТЕРПЛЮ.
Эти слова немного успокоили Виа. Все-таки она знала, что я делю ее боль. И мне не менее больно, чем ей.
Вдобавок я почти сразу начал обрабатывать ее раны смесью гидролатов, которые начали стимулировать восстановление отрезанных ростков. И напоследок я добавил порцию живы, которая ускорила процесс.
Я бросил отсеченные куски Виа в ступку и начал растирать их пестиком, превращая в однородную смесь. Рядом уже лежали готовые ингредиенты, которые тоже нужно было растолочь. Я занялся и ими, и когда растер их до однородной массы, то начал смешивать. Жаль, Виа за это время не успела поднять устойчивость к черной живе, а только к черной хвори, так что эффективность этой мази будет такая же, как и у предыдущей, но ничего, даже это может сыграть свою роль в выздоровлении двух раненых гнилодацрев.
Смесь приобрела глубокий темно-зеленый цвет и насыщенный аромат трав и смолы. Я выскреб всё до последней капли в глиняную баночку. Получилось не так много — должно хватить впритык на этих двоих. Надеюсь… Но это максимум, который я мог сделать в такие сжатые сроки.
А дальше началась варка.
Процесс был привычный, но оттого не стал менее скучным. Варить одно и то же — то еще удовольствие, а еще и вдобавок, когда ты сильно спешишь.
Почти три часа я непрерывно стоял у огня и следил за всем. Седой первое время бегал вокруг и совал нос в каждый ингредиент, но вскоре ему это надоело и он просто лег на стол свесив лапки и хвост. Рассветница не проявляла особого интереса к моей возне: она лишь изредка поглядывала на меня, приоткрыв один глаз. Что-то она стала менее активной. Видимо всё дело в беременности, о которой Кирос сказал Грэму.
Да, пора бы и Седым заняться, и сбором едких растений — надо снова пойти к речке вонючке и добыть разные ингредиенты. Но вот как всегда навалилось всё то, чего ты не ожидал.
— Ничего… — вздохнул я. — Скоро мы тебя, Седой, сделаем сильнее. Зверем Силы станешь.
— Пи? — приоткрыл он один глаз.
— Ага, рыжего вожака одной левой снесешь.
— Пи!
Да и рассветнице пора делать ванночки, а для этого нужно отправиться в Проплешину.
Я вздохнул.
Ничего, лучше куча забот, чем ни одной. Тем более, все эти заботы мне самому приятны.
Я делал партию за партией и на каждую уходило более получаса. Что-то сегодня как назло процесс наоборот шел медленнее обычного.
Когда я решил, что хватит и пора отправляться к больным, у меня на руках было двенадцать бутылочек с эликсирами восстановления. Какой-никакой, а запас. Но был и неприятный момент. Я бросил взгляд на бутылочки с эссенциями — там осталось эссенций на донышке, даже четверти не наберется. Запас подходит к концу. А в моем саду листья мяты и травы еще не успели отрасти до нужных размеров.
Похоже если не сегодня, так завтра придется идти на луга у Кромки, где я добывал себе первые экземпляры мяты, и срезать там листья, а потом гнать из них эссенцию. Пусть это будет обычная мята, а не улучшенная, как у меня, но выбирать не приходится. Без эликсиров эффективность любого лечения будет снижена, а потреблять эликсиров эти двое больных будут в первое время много.
Я критически осмотрел получившиеся двенадцать бутылочек. Анализ применять не стал — не было сил, — но чутье подсказывало, что из-за спешки и моей внутренней усталости качество получившихся эликсиров ниже обычного. Сейчас, правда, это не столь важно. Я надеюсь, что с помощью трупоедов Рыхлого, живососов Лиры, моей мази и прямой подпитки живой мы вытащим этих двоих с того света.
Я тяжело оперся о стол чувствуя, как гудят ноги. Четыре часа интенсивной работы после тяжелого похода в Глубины и растраты крови Симбионта давали о себе знать. Сегодня я еще ни разу не отдыхал. Надеюсь после лечения гнилодарцев наступит этот блаженный момент и я просто как следует посплю. Тело требовало восстановления и…пищи.
Грэм зашел, взглянул на меня и покачал головой.
— Только не говори, что снова собираешься идти к гнилодарцам?
Я улыбнулся.
— Элиас, ты только сегодня поднялся после полутора недель отключки. Ты и у дубов уже перенапрягся, и я вижу, что после этой варки ты почти падаешь. Давай просто отдадим Рыхлому эликсиры и мазь, и дальше пусть уже сами. Мы останемся дома. К тому же, мы можем не успеть вернутся до темноты.
— Вернемся, дед, не преувеличивай. Еще не настолько поздно. А по поводу больных гнилодарцев…видишь ли, мне надо передать им свою живу — это такая же часть лечения, как и мазь. Если я не поддержу их организмы напрямую, они могут и не пережить «чистку» тел. А вот всё вместе может сработать. Нет, без вариантов — мы должны идти. Ты сам знаешь, насколько помогает подпитка живой.
Грэм обреченно вздохнул.
— Знаю, помогает…
Через минуту мы уже собирались. Грэм загрузил к себе в корзину всё основное, мне же досталась почти пустая корзина.
Шлепа, увидев, что мы снова уходим, недовольно загоготал, расправляя крылья. Не любил он, когда мы уходили. Недовольно проскулил и волк. Даже не знаю, может уже пора сказать Трану, что он может забирать своего старого питомца? Все-таки теперь к нам в дом уже никто не полезет. Все проверки от Марты мы уже прошли. Остается, правда, Эйна, но не уверен, что ее так уж интересуют растения. Скорее я и мой Дар.
А с другой стороны…с волком действительно безопаснее и спокойнее. Так мы точно знаем, что никто не проберется незамеченным мимо. Седой привычно запрыгнул мне в корзинку и свернулся клубком, погрузившись в сон.
— Пошли, — сказал Грэм, — запирая дом и сжимая свою секиру. — Будем двигаться быстро.
— Хорошо, — кивнул я.
Вскоре мы были уже у Кромки.
До дома Морны мы добрались так быстро, как могли. Вернее, как мог я. Все-таки ориентировались больше на меня. Ну а я выжимал из себя максимум. И вновь наш приход не остался незамеченным.
Нас уже ждали.
— Быстро вы, — сказал Рыхлый.
–Торопились как могли, — буркнул Грэм, — Все ради двух мутных гнилодарцев.
— Сам ты мутный, старик, — фыркнула Арна.
— Давно по заднице не получала? — грозно нахмурил брови Грэм.
— Угроз стариков не боюсь, — прищурилась девушка и колючки на ее теле чуть высунулись.
Я заметил, что рубаху — ту, рваную, — она поменяла. Впрочем, раны врядли им тут было чем обработать.
— Где они? — спросил я у Нурла.
Имел в виду я, конечно, больных гнилодарцев.
— Внутри. — коротко ответил камнеголововый, — Перенесли.
Я кивнул и пошел туда.
Грэм остался снаружи.
— Посижу тут, погляжу за буйными девицами.
Рядом с Арной сидел Иглыш, но он только изредка поглядывал на сестру с укоризненным взглядом.
Орлу не было видно, скорее всего где-то на заднем дворе как и Мокрец. Паучков Шурши я видел везде.
Я еще раз бросил взгляд на Грэма, который уселся возле ступеней и поглаживал свою секиру, затем взял корзину с алкоголем и эликсирами и вошел внутрь.
Больных уложили на циновки и сняли с них грязную одежду. Воздух в комнате был тяжелым, спертым. Клык и Морна были внутри. Рыхлый вошел вместе со мной.
Я заметил, что Морна уже приготовила горячую воду. Она кипела в большом котелке. Рядом лежали несколько деревянных тазиков и чистые тряпки. Рыхлый же успел прокалить в огне те кинжалы, которыми я работал в прошлый раз — они запомнили, что я делал.
— Спасибо, — кивнул я им, — Это ускорит процесс.
Морна кивнула. Выглядела она чуть лучше, но всё равно было видно, что старалась особо резко не двигаться. Чуть позже я заметил спящего в углу Лорика. Похоже, после приема того зелья его надолго отрубило.
Я поставил рядом с больным корзину и достал мазь и эликсиры.
— Ты успел найти…жуков? — спросил я Рыхлого.
— Успел.
— Морна, Лира готова?
— Сейчас позову, — ответила она и неспеша направилась на улицу.
Я же подсел к Микле, — гнилодарцу с мутировавшими ушами, — и приложил руку к нему. Через секунду в него хлынул поток живы, который он всосал как губка воду. Похоже, та жива, которую я ему дал перед уходом, вся использовалась больным телом без остатка. Закончив с передачей живы я взял в руки бутылочку с эликсиром, и при помощи Рыхлого влил ее внутрь.
Тоже самое я сделал и с женщиной. Пусть ее лечением я займусь потом, но эликсир лишним не будет.
— Что, — спросил Рыхлый, глядя на меня с кинжалом, — Как в прошлый раз?
— Как в прошлый, — вздохнул я, приступая к этой неприятной работе. — А где твои трупоеды?
Рыхлый пошел к столу и принес крупную миску, накрытую тряпкой. Когда он ее открыл, я увидел мелких, извивающихся белых червей. Трупоеды.
Уже через пять минут работы им нашлось применение. Некоторые части я не мог срезать полностью, слишком много лишней плоти я бы задевал, но эти «личинки» справлялись поразительно быстро. Они сжирали только мертвую плоть, не трогая живую. Но с чем они не могли справиться, так это с черными пятнами въевшейся живы. Как только их жвала впивались в такие участки, черви мгновенно чернели, сворачивались кольцом и погибали.
Я услышал как скрипнула дверь.
Это вернулась Морна с Лирой.
— Я готова, — сказала девочка, без страха подходя к нам, и наблюдая за нашей работой.
— Живососы? — уточнил я.
Она не ответила. Просто в комнату влетели десятки этих насекомых, напоминавших фиолетовых шершней, которые послушно уселись на ее руку.
— Хорошо. Тогда смотри — будешь направлять их в те места, на которые я указываю, поняла?
— Поняла, — с очень серьезным видом кивнула Лира.
— Здесь, — я указал острием на глубокую черную язву на плече, где очевидно было скопление черной живы — Вытяни эту дрянь.
Лира кивнула. Шершни сорвались с ее руки и приземлились на края раны. Они вонзили свои длинные иглы-хоботки глубоко в мышцы и начали качать. Их фиолетовые брюшки на глазах начали наливаться угольной чернотой.
Тянуть темную живу было для них губительно. Один за другим, шершни начинали судорожно жужжать, их крылья опадали, и они замертво валились на стол. Но это происходило намного медленнее, чем в случае с черной хворью Грэма — эта жива не была настолько губительной. Тем не менее, в этот раз Лира собрала действительно много живососов — я насчитал более полусотни этих существ. И это хорошо. Возможно и хватит на этих двоих.
Лира, теперь уже опытная, отправляла своих живососов в огонь, и теперь я не видел ни разу, чтобы ее личико скривилось от боли — Гнус хорошо ее научил.
Когда раны были очищены от видимой черной дряни, я щедро полил их алкоголем. Микла даже не приходя в сознание откуда-то нашел силы и выгнулся дугой от боли, но Рыхлый удержал его. Затем я начал наносить мазь. Едва я открыл ее, как приятный концентрированный запах трав наполнил воздух и перебил неприятный запах гниющей плоти, витавший вокруг мужчины.
Процесс пошел.
Я работал кинжалом, Рыхлый — червями, до конца очищая раны, а Лира — живососами, откачивая черную живу из самых глубоких ран.
После пришел черед мази. Я втирал её не жалея, и уже во время обработки ран понял одно — мази хватит только на мужчину. Женщину подлечить сегодня не выйдет.
А мест с черной живой всё еще хватало. И еще я понял, что переоценил силы Лиры. Живососов не хватит на всё. Да еще и мелких черных ранок тоже хватало.
— Рыхлый, — я повернулся к гнилодарцу. — Доставай мелких пиявок.
Гнилодарец удивленно вскинул брови.
— Да, тех мелких, которые не справляются с черной хворью деда. Нам нужно добраться до его духовного корня. Внешние раны мы зачистили, но если не вытянем ту самоорганизующуюся дрянь изнутри, мы лечим лишь видимую часть черной живы, в то время как там внутри уже очень много этой дряни. Лечение будет как с Клыком.
Рыхлый колебался лишь мгновение. Он кивнул, достал кувшин с пиявками и уселся напротив головы Миклы. Потом извлек из кувшина небольшую черную плакальщицу и начал.
Рыхлый проталкивал пиявку, закрывал глаза, погружался в контроль пиявкой и направлял её к духовному корню больного. Как только он начинал тянуть, я клал руку ему на плечо и вливал в него свою живу непрерывным потоком, компенсируя его энергозатраты. Я знал, что он был истощен еще после лечения Грэма. Благо, сегодня я был полон, хоть с такими тратами даже мой духовный корень неуклонно пустел.
Радовало одно: пиявки не погибали, они раздувались, цепенели, но черная жива, в отличие от черной хвори, не сжирала их.
У Рыхлого было двенадцать мелких пиявок и использовали мы их всех.
Когда последняя пиявка вышла из больного Рыхлый обмяк, тяжело дыша, весь покрытый потом. Он действительно устал.
Я же отнял руку от его плеча и применил Анализ на Микле.
Голова взорвалась болью, но я хотел знать, насколько все стало лучше.
[…Прогнозируемое время жизни: 1.5 недели до разрушения оболочки.]
А что до черной живы, то ее объем в духовном корне снизился на пятнадцать процентов.
Да, это было хорошо. Мы отвоевали для Миклы полторы недели времени. Значит он выживет. Я был уверен, что мы долечим его.
На пошатывающихся ногах я развернулся и вышел наружу подышать свежим воздухом.
Я сел рядом с Грэмом и втянул в себя чистый лесной воздух.
Нурл, увидев меня, тут же встал.
— Ну как? — басом спросил гигант, с надеждой заглядывая мне в глаза.
— Теперь не умрет, — хрипло ответил я, — В ближайшую неделю так точно. Но лечить надо еще не один раз.
— А Шель? — как-то взволнованно спросил Нурл — Что с ней?
— Ей займемся чуть позже. Мази у меня не осталось, всё ушло на Миклу.
— Понятно… — протянул камнеголовоый.
Нурл долго, не мигая, смотрел на меня своим тяжелым, каменным взглядом. Затем он вдруг склонил голову.
— Спасибо, травник, — глухо произнес он. — Ты сильно нам помог. Мы этого не забудем. Я не забуду.
Я лишь устало прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветром.
Даже говорить и то было тяжело. Но внутри поселилось какое-то приятное чувство. Всё потому, что я сумел, пусть и при поддержке других, вытащить Миклу. Дать ему еще времени.
Кажется, сегодня неплохой день. Действительно неплохой.
Дверь снова скрипнула. На крыльцо вышли Морна и Лира, а затем и Клык.
Совершенно неожиданно мне на колени Морна поставила миску с медовыми сотами.
— Ешь. Тебе надо восстановить силы, — сказала Морна. — Ты устал.
Грэм посмотрел на Морну, а затем на меня и хмыкнул.
Я благодарно кивнул Морне, подцепил пальцами кусок сот и отправил в рот. Это было ровно то, что нужно сейчас, после такого тяжелого дня. Я жевал, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не уверен, что чувствовал вкус меда, но зато ощущал, как он наполняет меня силами.
И тут вдруг Лира сказала:
— Мама… Меня мои жуки не слушаются. Они не летят ко мне.
Я посмотрел на Лиру, которая села чуть в стороне. Похоже, девочка перенапряглась.
Точно так же подумала и Морна.
— Устала? — спросила она и сев рядом с девочкой обняла ее.
— Нет, дело в другом. — как-то серьезно ответила Лира.
— А меня не слушаются пчелы, — следом за ней сказала Майя.
Я замер, перестав жевать.
Но «добивочным» стал голос Рыхлого, который сказал:
— Мои черви тоже…не слушаются. Кто-то перехватил над ними контроль.
Грэм мгновенно подобрался. Топор и секира оказались в его руках быстрее, чем я успел моргнуть.
Нурл с Клыком тоже изготовились.
Перехватить контроль над роем существ сразу трех Одаренных? Такое было просто невозможно. И тем не менее это сейчас произошло.
А затем мы услышали шум. Все напряглись. Двигалось в нашу сторону что-то большое и уверенное в себе. Через секунд двадцать из подлеска, ломая кусты и с хрустом подминая под себя молодые деревья, начала выползла совершенно не спеша здоровенная тварь. Жук. Только размером он был с хорошую телегу, закованный в иссиня-черный хитин. Его массивные жвала щелкали, перемалывая ветки без малейшего напряжения. А я подумал, что хорошо, что Виа сейчас в другой стороне.
А на его широкой, бронированной спине, скрестив ноги, сидел человек. Древний-древний старик.
Жук остановился на краю поляны перед домой Морны. Старик медленно, будто со скрипом, повернул голову в нашу сторону, словно принюхиваясь. Его тонкие, бескровные губы растянулись в улыбке, обнажив черные пеньки зубов.
— Нашел, — коротко сказал он.
— Могильщик? — одновременно удивленно и радостно выдохнул Рыхлый.
Меня сразу чуть попустило. Именно про этого человека рассказывал однажды Гнус. Бывший глава деревни гнилодарцев. Однако Грэм как обычно не спешил опускать оружие.
Поделится в соц.сетях
