Лекарь Фамильяров. Том 16
Аннотация
Я вернулся на сорок лет в прошлое и решил полностью изменить свою судьбу. Хватит с меня турниров!
Первым делом я открыл клинику для аномальных питомцев.
И тут же понеслось: отказ в лицензии, брошенный барсёнок с парализованными лапами, мажоры, требующие усыпить здоровую огненную саламандру...
С этим я бы справился на голом опыте, но оказалось, что из будущего перенёсся не я один. И проблем резко прибавилось.
Кстати, никто не в курсе, где в этом времени спрятано яйцо Легендарного дракона? Очень надо.
Авторы: Виктор Молотов, Александр Лиманский
Цикл: Мир Фамильяров: Лекарь
Предыдущие книги этой серии:
Лекарь Фамильяров. Том 15
Лекарь Фамильяров. Том 14
Лекарь Фамильяров. Том 13
Первым делом я открыл клинику для аномальных питомцев.
И тут же понеслось: отказ в лицензии, брошенный барсёнок с парализованными лапами, мажоры, требующие усыпить здоровую огненную саламандру...
С этим я бы справился на голом опыте, но оказалось, что из будущего перенёсся не я один. И проблем резко прибавилось.
Кстати, никто не в курсе, где в этом времени спрятано яйцо Легендарного дракона? Очень надо.
Авторы: Виктор Молотов, Александр Лиманский
Цикл: Мир Фамильяров: Лекарь
Предыдущие книги этой серии:
Лекарь Фамильяров. Том 15
Лекарь Фамильяров. Том 14
Лекарь Фамильяров. Том 13
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Дымовая завеса у Феликса защитная и срабатывает при испуге в том числе. Пугаться тут было нечего, и я решил, что сову так же сильно разобрал восторг. Дым пошёл по столу и накрыл переноску.
Я закашлялся и полез к окну открывать форточку. Саня влетел в стационар, схватил со стула полотенце и стал махать им, разгоняя дым к окну. Кувалда в дверях чихнул, попятился и ушёл в приёмную, за стойку.
— Отставить! — каркнул из дыма Феликс. — Это не нападение! Это салют в честь союзника!
— Принято, — донеслось из переноски. — Отвечаю салютом.
Когда дым разошёлся, я увидел, что Юрка держится за решётку одной лапой и отдаёт честь левым крылом. Тем самым, на котором шесть стежков.
— Юрка! — рявкнул я. — Крыло опусти. Немедленно.
Он опустил крыло и сложил его вдоль тела.
— Виноват, доктор.
— Ещё раз махнёшь им, пока не зарос разрыв, я тебе его к телу прибинтую. Будешь висеть как кулёк. Понял?
— Так точно. Как кулёк.
Я подошёл и осмотрел шов. Нитки держали, края разрыва лежали ровно, сукровицы на перепонке не было. Мышь была тёплая и смотрела на меня бодро. За одну ночь она пережила оцепенение и шов без обезболивания, утром получила вдобавок дым от совы и выглядела при этом лучше меня.
— Феликс, — сказал я, не оборачиваясь. — Ещё одна дымовая завеса возле раненого, и твоя грамота отправится в архив.
— Принято к сведению, товарищ главврач, — Феликс уже сидел на своей жерди, распушённый и очень довольный. — Но протокол я составлю. Новый жилец, разведчик, без документов, с ранением. Подлежит учёту.
Из приёмной донёсся голос Любы:
— Шо у вас тут горит? Михаил Алексеевич, вы шо, опять ночевали? Та на вас лица нет!
Любовь Степановна стояла у стойки в пальто, с пакетом в руке, и смотрела на дым, выползающий из двери стационара.
— Ничего не горит, Любовь Степановна. Феликс знакомился.
— С кем?
— С новым пациентом. Летучая мышь. Говорящая.
Люба посмотрела на меня и на Саню с полотенцем и махнула пакетом.
— Ото ж, — сказала она. — Ещё один. Я сырники принесла, на всех рассчитывала, а вас теперь, выходит, больше. Садитесь, ешьте, пока горячие, а то вы опять с утра ничего, я ж вижу.
Сырники Люба жарила толстые, с румяной коркой с обеих сторон, а сметану принесла в отдельной баночке. Три я съел у стойки, не успев снять халат. Саня съел пять. Когда он отломил половинку одного и понёс в стационар, Люба крикнула ему вслед, что мышам творог нельзя, а Саня ответил, что это Феликсу.
Саня вернулся из стационара без сырника и сел напротив, подперев щёку кулаком.
— Ну? — спросил он. — Мих, ты мне обещал. Утром. Сейчас утро, чайник Любовь Степановна поставила, я сам видел.
Я рассказал ему про задание, коротко, пока Люба не начала спрашивать, что за задание и у кого. Саня слушал, забыв про сырники.
— Слушай, — сказал он, когда я закончил. — Так, а кто его послал-то?
— Он не знает. Попросили, сказали, что доверяют, и ему этого хватило. Ему сказали «важно», он и пошёл.
— Как не знает? Его послали, а он не знает кто? Он же разведчик.
— Вот именно, — сказал я.
Павел позвонил ближе к десяти, когда я мыл руки перед вторым пациентом. Номер был незнакомый.
— Доктор? — голос у Павла был усталый, но не слабый. — Это Павел. С отлова.
— Да, Павел, слушаю. Вы где?
— В травмпункте. Как вы сказали, сразу со смены. Посмотрели руку, сказали, правильно, что пришёл. Выписали антибиотики, пить неделю. Полоса уже не растёт.
— Хорошо. Пейте всю неделю, даже если полоса уйдёт завтра. Не бросайте на третий день.
— Понял, — он помолчал. — Доктор, я про тех двоих. Они в восемь приехали, ровно. Я ещё не ушёл.
— Рассказывайте, — я закрыл кран.
— Старший с бумагами, младший в машине. Григорьич как раз пришёл. Старший ему договор показывает, говорит, мышь наша, вчера к вам привезли. Григорьич журнал открыл, а там нет никакой мыши. Ни вчера, ни позавчера. Григорьич на меня смотрит. Я говорю, была мышь, я её в подсобке держал, а ночью форточку открыл проветрить, она и улетела.
— А они?
— Старший в подсобку прошёл, на форточку посмотрел. Долго смотрел. Потом спросил, где доктор. Я сказал, доктор руку мне посмотрел и уехал, а кто такой, не знаю. Григорьич подтвердил, что ночью никакого доктора на пункт не пускал, он про ночь и правда ничего не знает. Старший постоял ещё, ничего не сказал, и они уехали.
Моё имя и клинику Павел им не назвал, хотя визитка с моим номером лежала у него в кармане.
— Спасибо, Павел, — сказал я. — Правда, спасибо.
— Да ладно, — ответил он. — Мышь как?
— Висит вниз головой и требует документ у совы.
В трубке помолчали.
— Какой совы? — спросил Павел.
— Это долго объяснять. Пейте антибиотик.
***
До обеда я принял семь пациентов и думать про мышь мне было некогда. Около часа, как договаривались, приехала хозяйка Муси и забрала её домой.
Ксюша пришла к девяти, услышала от Сани про летучую мышь и про задание, ахнула и всё утро бегала в стационар каждые двадцать минут, то с водой, то с мучным червём на пинцете. Юрка каждый раз докладывал ей о своём состоянии, и каждый раз Ксюша выходила из стационара с таким лицом, что Люба качала головой и говорила «ото ж».
Вэллор позвал меня в начале третьего. Я стоял у стойки и подписывал Любе счёт за корма, когда у меня в голове раздался голос.
«Принеси мышь. Хочу посмотреть, кто ему дал задание».
Я поставил подпись не в той графе. Люба посмотрела на бланк, потом на меня.
— Шо такое?
— Ничего, Любовь Степановна. Подпись съехала. Перепишите, пожалуйста, на новый, я сейчас вернусь.
В стационаре Вэллор лежал на своём месте у стены, головой к двери. Глаза у него были открыты и смотрели на переноску.
— Ты ночью не спал, — сказал я.
«Я слушал. Он говорил правду. Но он не всё помнит. Там есть ещё».
— Ты хочешь посмотреть его память.
«Да».
— Он маленький, — сказал я. — Сорок граммов. Он вчера чуть не умер от холода, а ночью я ему шил крыло.
«Знаю. Я буду осторожно. Позови вашу женщину со шприцем».
Под «женщиной со шприцем» Вэллор с прошлого раза понимал Смолину и только её. После сеансов с Паскалем он слушался её команд без обсуждений и, по-моему, гордился этим больше, чем следовало бы дракону.
Смолина выслушала меня в дверях кабинета и, сказав «через десять минут», ушла мыть руки. Через десять минут она стояла в стационаре с пульсоксиметром и фонендоскопом, а из нагрудного кармана халата у неё торчал шприц.
— Он маленький, — сказала она, разглядывая Юрку через решётку. — У него пульс под четыреста, Михаил Алексеевич. Я на нём ничего не услышу.
— Клипса на ухо встанет?
— Самая маленькая встанет. На честном слове.
— Значит, смотрим на клипсу.
Ксюшу я позвал сам. Задача у неё была та же, что с Паскалем: держать и разговаривать. Юрка, услышав, что его будут держать, смирно повис на решётке.
— Разрешите вопрос, доктор. Это допрос?
— Нет. Это осмотр. Вэллор посмотрит, что ты помнишь. Больно не будет, страшно будет только первую минуту.
— Мне не страшно, — сказал Юрка. — Я разведчик.
Ксюша вынула его из переноски, бережно, двумя ладонями, уложила себе в горсть и прикрыла сверху пальцами, как крышкой. Юрка торчал из её ладоней одной головой с острыми ушами.
— Пушистенький, — выдохнула Ксюша. — Ой, он тёплый. Ой, у него сердечко как моторчик. Юрочка, ты не бойся, я тебя держу, я рядом.
— Я не боюсь, — сказал Юрка из ладоней. — Спасибо.
Смолина приладила ему на ухо клипсу, та качнулась и повисла. На экранчике замигали цифры, пульс там стоял за триста шестьдесят.
— Правило прежнее, — сказала Смолина Вэллору, не повышая голоса. — Я говорю «выводим», вы выводите.
«Принято».
Феликс слетел со своей жерди на шкаф, откуда стационар был виден целиком, и замер там. Из бокса в углу за происходящим следила Нюша. Подходить ближе она не стала: Вэллора она боялась и при нём разговаривала шёпотом. Саня стоял в дверях. Я встал рядом с Ксюшей.
Вэллор поднял голову и посмотрел на Юрку.
Первые полминуты ничего не происходило. Ксюша держала мышь, а мышь с драконом смотрели друг на друга.
— Докладываю, — сказал Юрка из ладоней. — Щекотно. В голове, изнутри.
— Так и должно быть, — сказал я. — Не дёргайся и не докладывай. Он сам всё увидит.
Потом Юрка закрыл глаза и у Ксюши в горсти обмяк, и она тихонько ахнула, но рук не разжала.
— Пульс триста, — сказала Смолина. — Ровный.
— Подвал, — заговорил Юрка. Голос у него был сонный и тихий. — Нет. Раньше подвала. Чердак. Наш чердак, на Химиков. Ночь. Человек стоит на лестнице, я вишу у балки. Он меня позвал. Он знал, что я умею говорить.
«Как он выглядит», — сказал Вэллор. Он говорил всем сразу, и я видел, как вздрогнула Ксюша.
— Не вижу лица. Темно. Фонарик у него в руке. Куртка. Тёмная куртка. Рукав. На рукаве…
Юрка замолчал. Пульс на клипсе прыгнул.
— Триста восемьдесят, — сказала Смолина.
— На рукаве нашивка, — сказал Юрка. — Круглая. Фиолетовая. На ней змея. Голова змеи. Он светит фонариком на меня, и я вижу рукав. Он говорит, надо попасть в отлов. Надо найти тех, за кем не приходят. Он говорит, ты маленький, тебя не заметят, а мы будем знать, кому помочь.
— Кому помочь, — повторил я тихо.
— Четыреста, — сказала Смолина. — Дыхание частит. Ещё полминуты.
«Здесь больше ничего, — сказал Вэллор. — Он не видел его лица. Я выхожу».
Я не услышал, как Вэллор ушёл из его памяти. Я увидел это по клипсе: цифры поползли вниз, Юрка завозился у Ксюши в ладонях и открыл глаза.
— Докладываю, — сказал он слабо. — Я вспомнил больше. Я вспомнил нашивку. Я её раньше не помнил.
— Ты молодец, — Ксюша погладила его пальцем по макушке. — Юрочка, ты такой молодец.
— Пульс триста сорок, — Смолина сняла клипсу. — Всё. Больше сегодня не трогаем.
Ксюша вернула Юрку в переноску. Я повернулся к Вэллору, чтобы спросить про нашивку, но он заговорил первым.
«Я эту змею уже видел».
— Где?
«У совы. И у свинки. Когда я смотрел их память. Тогда я не понял, что это. Это было пятно на рукаве. Теперь вижу, что змея».
На шкафу Феликс медленно, всем телом, повернулся к дракону.
— У меня? — проскрипел он.
«У тебя. Рядом с зелёной лампой. Фиолетовое пятно».
Феликс молчал. Я знал, что из лаборатории он помнит немного: зелёную лампу, клетку с птенцами и картонную коробку под товарняком. Сейчас он сидел на шкафу и смотрел куда-то сквозь стену, и голова у него была втянута в плечи.
— Было, — сказал он тихо, без лозунгов. — Было фиолетовое. Рядом с лампой, внизу. Двигалось. Я думал, это свет так лежит. Это был рукав.
Из бокса донёсся шорох. Нюша подошла к самой решётке, хотя Вэллор был от неё в трёх метрах.
— Михаил Алексеевич, — сказала она шёпотом. — У человека в синих перчатках. Который воду менял. У него на рукаве была змея. Я помню. Я её боялась. Я думала, она живая.
Ксюша прижала ладони ко рту. Саня в дверях перестал жевать.
— Нюш, — сказал он с набитым ртом, — а ты чё раньше молчала?
— Меня про рукав никто не спрашивал, — Нюша не отошла от решётки. — Спрашивали про перчатки. Я про перчатки и сказала.
— Товарищи, — заговорил Феликс, и голос у него снова стал скрипучий и громкий. — Товарищи, я требую занести в протокол! Классовый враг метит своих приспешников змеиной символикой! Змея, товарищи, это ползучая гидра капитала, она проникла в отловы, она шлёт своих агентов по чердакам вербовать несознательных граждан…
— Феликс, — сказал я.
— …несознательных, но честных граждан! — поправился Феликс, покосившись на переноску. — Требую принять меры!
Человек со змеёй на рукаве стоял у клеток в том месте, откуда вывезли Феликса и сбежала Нюша. Тот же человек или такой же, с той же нашивкой, этой осенью стоял на чердаке на Химиков и просил летучую мышь найти в отлове тех, за кем никто не придёт. Если из отлова пропадёт старый пёс, за которым никто не пришёл, о нём никто и не спросит. Нюшу никто не искал. Феликса вывезли в коробке и бросили под нашу дверь.
Ночью я спрашивал Юрку, зачем посылать мышь, если всё это можно спросить у отлова. Теперь у меня был ответ, который мне не нравился. После официального запроса остаётся бумага с подписью.
— Ксюша, — сказал я. — Завтра у тебя задание. Найди мне эту змею. В интернете, где угодно. Фиолетовый круг, голова змеи. Чья это эмблема.
— Найду, Михаил Алексеевич, — Ксюша кивнула так, что очки съехали на нос. — Я найду, вечером ещё поищу, я…
— Вечером ты спишь. Завтра. И второе. Обзвони отловы и спроси, кому они отдают невостребованных. Тех, за кем не пришли. Кто их забирает, куда, по каким бумагам.
— А если спросят, зачем?
— Скажешь, что мы клиника и хотим помогать. Это правда.
Ксюша поправила очки и вытянулась у стола, как на присяге.
— Сделаю, Михаил Алексеевич.
«Он устал, — сказал Вэллор. — Мышь. Дайте ему поесть».
— Дадим, — кивнул я. — А ты?
«Я тоже устал. Я посплю».
Он положил голову на пол и закрыл глаза.
***
В четверг Ксюша пришла на полчаса раньше Любы. Она открыла клинику своим ключом, включила в приёмной свет, поставила чайник и села за компьютер, не снимая куртки.
Вечером Михаил Алексеевич велел ей спать. Она честно легла в одиннадцать и честно пролежала до часу, глядя в потолок и думая про змею. В час она взяла телефон и пролистала картинки по запросу «эмблема змея фиолетовый круг», но на телефоне всё было мелкое, и она запуталась между аптеками, спортклубами и одной татуировкой. Тогда она положила телефон под подушку и решила, что это не считается.
Сейчас она открыла поиск на большом экране и начала заново.
Аптеки она отбросила сразу: у аптек змея обвивала чашу, а на нашивке у Юрки была одна голова, без чаши. Спортклубы отбросила следом, у них змеи были злые, с раскрытой пастью.
Через двадцать минут, на четвёртой странице картинок, Ксюша нашла фиолетовый круг, а в круге змеиную голову в профиль, спокойную, с закрытым ртом. Под картинкой стояла подпись: «Благотворительный фонд помощи животным „Вторая жизнь“».
Ксюша перешла на сайт.
Сайт был красивый. На главной странице сидела лохматая собака в шарфике, рядом лежал рыжий кот с одним ухом, а над ними крупными буквами было написано: «Мы забираем тех, за кем никто не пришёл». Ниже шёл текст о том, что каждый год в городских отловах усыпляют сотни невостребованных животных, а фонд считает своим долгом дать им второй шанс. Дальше стояла кнопка «Помочь» с реквизитами для перевода, а под ней был раздел «Наши подопечные» с фотографиями. Ксюша пролистала его до конца. На всех фотографиях звери были молодые, здоровые и весёлые.
Она вернулась к эмблеме и долго её разглядывала. Змея была нарисована в профиль, и с картинки на Ксюшу смотрел один её глаз.
— Нашла, — сказала Ксюша вслух пустой приёмной. — Нашла, нашла.
Пустая приёмная оказалась не совсем пустой. Со шкафа, где Феликс с утра устраивал себе наблюдательный пост, раздался шорох.
— Доложите, — потребовал Феликс.
— Фонд. «Вторая жизнь». Забирают из отлова стариков, которых должны усыпить.
— Вторая жизнь, — Феликс помолчал. — У меня тоже была вторая жизнь, Мельникова. В коробке. Звоните.
Первым Ксюша набрала городскую службу отлова, по номеру с официального сайта. Ответила женщина, уставшая, судя по голосу, с самого утра.
— Служба отлова, слушаю.
— Здравствуйте, — Ксюша выпрямилась на стуле. — Я из ветеринарной клиники Покровского, это частная клиника на… это неважно. Мы хотели бы узнать, кому вы передаёте невостребованных животных. Тех, за кем хозяева не пришли. У вас же есть организации, которые их забирают?
— Такие сведения по телефону не даём.
— А как можно узнать?
— Официальным запросом. На имя начальника службы. С печатью организации и с обоснованием.
— А обоснование какое нужно?
— Девушка, — сказала женщина. — Это вам виднее, какое у вас обоснование. Пишите запрос, рассмотрим в течение тридцати дней.
Трубку повесили. Ксюша посмотрела на телефон.
— Тридцать дней, — сказала она Феликсу. — Это же месяц.
— Бюрократия, — проскрипел Феликс со шкафа. — Оружие правящего класса. Но мы её обойдём. Мельникова, записывайте легенду. Вы звоните от имени районного комитета по защите прав трудящихся животных…
— Таких комитетов нет.
— Значит, будет первый!
В половине девятого Саня вернулся из пекарни, с пакетом и мокрый от дождя. Пакет он положил на стойку, а из кармана куртки достал футляр и сунул Ксюше в руки.
— Это тебе. Вчера не успел, оптика до семи работала.
В футляре лежали очки в тонкой золотистой оправе. Ксюша сняла свои, с треснутым левым стеклом, и надела новые. Дальний угол приёмной она теперь видела чётко, без двоения.
— Сань, это же дорого…
— Сам сказал, хоть в золотой, — Саня отвернулся к пакету. — Носи. Чё там у тебя?
Он выслушал про фонд, про женщину и про тридцать дней и сел на край стола.
— Ксюх, ты неправильно звонишь, — сказал он. — Ты звонишь как клиника. Клинике никто ничего не скажет, клиника для них непонятное начальство. Звони просто от себя. Типа ты волонтёр, хочешь собаку забрать. Старую. Чтобы не усыпили. Тебе всё расскажут, ещё и спасибо скажут.
— Это же враньё.
— Это легенда, — сверху поправил Феликс.
— Это полуправда, — сказал Саня. — Ты же правда хочешь, чтобы не усыпили.
Ксюша подумала и признала, что хочет.
Из стационара донёсся голос Юрки. Дверь была приоткрыта, и Юрка, судя по всему, слышал всё.
— Разрешите совет. Когда представляешься, называй себя полностью. Имя, кто ты. Тогда верят. Я так контрразведке представлялся.
— Контрразведка тебе поверила, потому что ты сказал «разведчик», — сказал Саня. — Ей было не до проверок.
— Всё равно, — сказал Юрка. — Полностью.
Во второй раз Ксюша позвонила в районный пункт отлова на Выборгской стороне. Номер она нашла в справочнике, гудки шли долго, потом ответил мужчина.
— Да.
— Здравствуйте. Я из районного коми… — Ксюша зажмурилась и выдохнула. — Простите. Меня зовут Ксения, Ксения Мельникова, я волонтёр. — Саня показал ей большой палец, Феликс на шкафу одобрительно щёлкнул клювом. — Я хотела бы забрать собаку. Взрослую, даже старую. Из тех, за кем не пришли. Ну, которых… вы понимаете.
— На усыпление которые, — сказал мужчина без всякого выражения.
— Да. Можно приехать посмотреть?
— Опоздали вы. Нет никого. Забрали.
— Как забрали? — опешила Ксюша. — Кто забрал?
Поделится в соц.сетях
