Жрец Хаоса. Книга ХVII
Аннотация
Когда мы направлялись в Стамбул, спасать Алису Тенишеву, то и представить не могли, чем это обернётся...
Автор: М. Борзых
Цикл: Зов Пустоты
Предыдущие книги этой серии:
Жрец Хаоса. Книга ХVI
Жрец Хаоса. Книга ХV
Жрец Хаоса. Книга ХIV
Автор: М. Борзых
Цикл: Зов Пустоты
Предыдущие книги этой серии:
Жрец Хаоса. Книга ХVI
Жрец Хаоса. Книга ХV
Жрец Хаоса. Книга ХIV
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Прекрасно осознавая, что даже у султанской библиотеки будут глаза и уши, следящие за мной в контексте нахождения рядом султанши, я отправился изучать корешки фолиантов и всевозможные попытки разобраться в особенностях расстановки книг. Каково же было моё удивление, что я смог отыскать даже полку с легендами, мифами и местным эпосом. Собственно, он-то мне и нужен был, ибо любые упоминания о человеческих оплотах, твердынях, переживших нападение прошлого вала, прошлой войны между Таджем и Пустотой, явно должны были дойти к нам исключительно не в виде достоверных источников информации, а в виде эпоса. Та же Сага о Долгой ночи подтверждала мою теорию. А посему я с удовольствием сел читать османские сказки.
Султанша пару раз переводила на меня взгляд, пристально вглядываясь в заинтересовавшие меня источники информации, и единожды не сдержалась:
— Князь, почему именно сказки?
— Михримах-султан, скажите вам ответить честно или дипломатично? — решил я попрактиковаться в красноречии.
— Пожалуй, честно, даже если ответ мне не понравится.
— Потому что сейчас для меня это самое полезное времяпрепровождение. Достойных источников информации самостоятельно я не найду. Ведь библиотека не в моём доступе, а в доступе вашего хранителя. Всё, что представлено здесь, либо прошло тщательнейший отбор на бесполезность, либо же находится под вашим неусыпным взором. Вы просто, ну, своим словом можете запретить доступ мне к тому или иному источнику. Потому сказки для меня — наиболее практичный вариант. Я недавно обзавёлся супругой и надеюсь, что у нас с ней вскоре появятся дети. Русские и скандинавские сказки я знаю, поэтому изучение османских сказок для меня сейчас весьма полезное занятие — будет чем разнообразить досуг детей долгими зимними вечерами.
Султанша окинула меня нечитаемым взглядом. Что-то такое в нём было, как будто бы на меня из глубин её источника посмотрела сама тьма.
— Неужто вы, князь, сами собираетесь рассказывать сказки своим детям?
На секунду мне показалось, будто меня окутала жадная тьма, ожидающая ответа на свой вопрос. Будто бы от моего ответа зависело жить мне или умереть прямо в это мгновение. Но в следующее мгновение тьма отступила, и я увидел мужчину с алыми и посеребрёнными висками одновременно, глазами, в которых плескалась кровь. И который с мягкой улыбкой сидел на краю огромной кровати и рассказывал сказки толпе ребятни, среди которой был и я. А было нас много, очень много: тройняшки, маленькая девочка с розовыми волосами, светловолосая, с белоснежной кожей, словно фарфоровая куколка, малышка. И все мы, словно заворожённые, слушали сказки, которые буквально оживали перед нами стараниями иллюзионистки с раскосыми глазами, вишнёвыми лисьими ушками и хвостиком. При взгляде на эту женщину меня накрыло волной любви и безусловного обожания.
Воспоминание схлынуло так же внезапно, как и накатило. Даже пришлось тряхнуть головой. Это был едва ли не первый раз, когда память вернулась столь цельным фрагментом с указанием родных мне в прошлом лиц и не сковала обручем боли голову. Напротив, я почувствовал внутри себя эхо тоски. Я помню, что говорил мне Адамантий на тестировании в академию. И помнил взгляд отца из прошлой жизни. В прошлом я вырос в любящей семье. И то, что я видел, я надеялся перенести в свою вновь созданную семью.
— Да, Ваше Султанское Высочество, собираюсь. И надеюсь, что моих детей воспитывать будут не по царским обычаям с гувернантками, а с моим непосредственным участием. Как ни крути, а лучше всего детей воспитывает личный пример. А вам, госпожа, рассказывали в детстве сказки?
Лишь на секунду сквозь вежливую маску проскользнула гримаса тоски.
— Мы воспитывались на попечении служанок и валиде-султан, нашей бабушки. Мать погибла, давая нам жизнь. А отец больше интересовался троном и возможностью его удержать. Бабушка же рассказывала нам истории про наших великих предков-тенемантов. Отец навещал нас по возможности, больше времени проводя, конечно, с братом, пророча его себе в преемники. Но поскольку я таскалась за Баязедом хвостиком, часть внимания доставалась и мне.
Не знаю, что меня подтолкнуло к последующему решению, но я улыбнулся и предложил:
— А хотите, расскажу вам сказку? Одну из тех, которые рассказывали мне в детстве.
— Что-то из прошлого? — султанша спустила ноги с подоконника, позволив им свободно болтаться, и стала похожа на юную девчонку.
— Нет, просто выдуманную сказку, не имеющую никаких связей с нашим миром и нашей действительностью. Одну из тех историй, которые создаются для того, чтобы воспитывать в детях стержень.
— А давайте, — согласилась султанша.
Даже Инари отложила в сторону фолианты по магии иллюзий и прислушалась к моему тихому голосу.
— Если позволите, госпожа, я могу визуализировать её.
— А вы можете?
— В меру собственных возможностей постараюсь не разочаровать вас и князя.
Получив утвердительный кивок, Инари пересела поближе, закрыла глаза и принялась вслушиваться в мои слова. Я же рассказывал сказку из прошлой жизни, которая столь неожиданно всплыла в памяти.
Я поведал о юной магичке-иллюзионистке, которую своя родня, подсадив на алхимию, уничтожающую личность, продала в зарубежный бордель, чтобы та не предъявляла права на главенство в семье. Про молодого мага, который спас девицу и восстановил ей систему энергоканалов, вытянув из пучины боли и безумия. Про их общий путь. Про то, как девушка вернулась домой и ввязалась в войну за собственное наследие. Про мать девушки, которая продала её похотливому, жестокому старику якобы ради спасения рода. Про дитя, которое находилось во чреве юной иллюзионистки и которое должно было стать будущим азиатского рода. Про богиню, которая играла свою собственную игру, толкая свой род к власти в империи. Про войну, кровь и предательство. Про долг и честь, которые толкнули одинокую наследницу иллюзорного дара, обладавшую правильными родовыми установками, защищать престол. Про то, что сам престол её предал и едва не упёк в гарем. Про чудо, сотворённое малышом во чреве девицы, едва не стоившее жизни самому ребёнку. Про отца ребенка, вовремя вернувшегося, спасшего свою любимую женщину, своего сына и добывшего любимой не только статус и главенство в роду, но и получившего незыблемые клятвы безопасности от императорской семьи. И про игру богини, не смирившейся с уходом наследника из её рук в дом отца, и решившую испортить отношения между своей последовательницей и её мужем.
История развивалась рывками, кульминации своей она достигла, когда главная героиня, ставшая княгиней, удерживала на руках тело матери с отсечённой головой и опускалась в бездну ужаса, ненависти, боли, оставшись одинёшенька на белом свете.
— Как?..
Султанша не удержалась от возгласа. Видимо, не зная собственной матери, отрывок с вероломным убийством чужой стал для неё знаковым.
История закончилась иллюзией, которую малыш показал всей империи, демонстрируя связь поколений, и доказывая маме, что она не одна, что у неё есть любимый муж и сын. И даже если боги и весь мир, император и страна её предали, у неё есть всё равно осталось существо, любящее её безусловной любовью. Сын.
Лицо Михримах-султан на мгновение скрыла Тьма. Много позже я узнал, что сам того не зная, оттоптал султанше все больные мозоли, заставив ту проявить эмоции, зачастую глубоко ею скрываемые. Пока же я добавил:
— На таких историях меня воспитывали, госпожа. Меня учили, что несмотря на все перипетии политические и военные, нам нужно не забывать, что, кроме всего прочего, мы остаёмся чьими-то родителями и чьими-то детьми. А ещё, как любит повторять моя бабушка, княгиня Угарова, женщина по своей натуре существо уникальное, являющееся зеркалом того окружения, которое сложилось вокруг неё. Если её холят и лелеют, она вырастает нежной, податливой, следующей своей женской природе — давать жизнь, мирить, улаживать дипломатические конфликты. Но если же её раз за разом закалять предательствами, ненавистью, болью и постепенно, словно крысу, загонять в угол, то более изощрённого, жестокого, продуманного врага сложно отыскать. Две грани одной сущности. Маятник при рождении, застывающий в равновесии, а после сдвигающийся на протяжении всей жизни то к одной, то к другой стороне.
— Вы так говорите, князь, как будто женщина не является самостоятельным субъектом принятия решений, а лишь последовательно отвечает на удары судьбы. Вы не считаете женщин самостоятельными личностями, а лишь приложениями к супругам? — превратно истолковала мои слова султанша, видимо, задетая за живое.
— О нет, Ваше Султанское Высочество. Напротив, я считаю, что женщины — самые лучшие творения природы, они впитывают всё, как губка. И там, где мужчина ломается, женщины гнутся и адаптируются, выдерживая запредельные нагрузки. Более того, вы же знаете про последнюю аватару тьмы — Сахибу-Ханум, ханшу Казани?
Михримах-султан осторожно кивнула, будто я поднёс ей на лопате змею, предлагая погладить и уверяя в полной безопасности.
— Так вот, изначально она не была такой. Лишь предательство самого близкого её окружения, убийство родных заставило её встать на путь мести. А ведь всю свою жизнь она держалась в тени супруга и лишь после его смерти взяла бразды правления в собственные руки, защищая трон для собственного сына. Примерно то же самое сделала нынешняя вдовствующая русская императрица Мария Фёдоровна, она же в девичестве Мария-Теодора Орциуис, которая всеми силами удерживала империю для того, чтобы передать её нынешнему императору. И поверьте, чуть ближе узнав вдовствующую императрицу, я могу с уверенностью сказать, что та ради своих детей грызла глотки и прямо выражаясь, и фигурально.
— Благодарю вас, князь, за историю и за пояснение к ней. Здесь есть над чем подумать, — склонила голову в поклоне Михримах-султан и уставилась задумчивым взглядом в окно, по которому били косые струи дождя.
Я же вновь вернулся к османскому эпосу, не без удивления уже обнаружив и в нём следы Долгой ночи, но оформленные на свой лад.
***
До ужина я планировал создать и разослать в ночи собственных маленьких химер-паучков, чтобы они искали Алису, точно так же, как до того в Хофбурге искали Франца-Фердинанда.
Потому библиотеку мы покинули для отдыха, так и не дождавшись обещанных раритетов. Пока Инари отдыхала, я в собственном Ничто принялся за работу. Проблема крылась в том, что женские и мужские покои располагались в совершенно разных крыльях дворца. Добраться из мужского царства в женское было сложно. А паучки и вовсе не подходили с учётом бушующего вторые сутки за стенами Топкапы декабрьского шторма с ледяным дождём и ураганным ветром и наличия множества артефактов, обеспечивающих комфорт дворца от всевозможных насекомых и прочих вредителей, вроде крыс.
Потому пришлось адаптироваться под текущие реалии и женскую психологию. Котята, вот кто обычно вызывал наиболее умильную реакцию у человека. К тому же кошки в женских сердцах занимали почетное второе место после младенцев.
Крошечные, пушистые, с непропорционально большими головами и глазами-блюдцами — такие вызывают желание погладить и накормить, а не вышвырнуть в бурю или ударить магией.
Потому я усердно создавал почти безобидные копии Мурки, разве цвет пришлось чуть подправить на угольно-чёрный ради лучшей маскировки в ночи.
Каждый котёнок имел максимально прочные когти, способные вцепиться даже в камень и позволяющие, словно пауку, подниматься едва ли не по потолку. Я специально поработал над этим: коготки, почти невидимые в мягких лапках, при необходимости выдвигались и твердели до состояния алмазной крошки. Мои малыши могли забраться куда угодно — по отвесной стене, по резному карнизу, по шёлковым драпировкам. К тому же все котята были одинаковы: чёрная шёрстка, малахитовые глаза и бездна умиления. Если кто-то заметит одного на первом этаже, а через минуту другого на третьем — спишет на игру теней и собственное воображение, а не на вторжение армии маленьких разведчиков.
На создание дюжины у меня ушло около полутора часов. Я сидел, скрестив ноги, прямо на одном из валунов из малого алтаря Махашуньяты, а вокруг меня один за другим материализовались крошечные пушистые комочки. Они потягивались, разминали лапки, пробовали коготками хвост Гора и забавно шипели на горга.
Под конец творения даже Гор и Войд не удержались и во всю играли с мелочью.
Перед уходом на ужин, я выглянул на балкон, заодно выпустив в грозовую тьму своих разведчиков. Они скользили в тенях, просачивались сквозь узкие щели, карабкались по водосточным трубам и прятались за портьерами. Дюжина чёрных котят отправилась исследовать женскую половину дворца.
Поделится в соц.сетях
