Жрец Хаоса. Книга Х
Аннотация
Род Угаровых вываливает на меня всё больше скелетов из шкафов. Возрождение легиона идёт семимильными шагами. К тому же в семье теперь целых два архимага. Можно выдохнуть? Как бы не так! Долги я накапливаю быстрее, чем раздаю. А ведь кайдзю и источнику не объяснишь, что мне срочно на Север нужно смотаться и подтвердить права на княжение.
Автор: М. Борзых
Цикл: Зов Пустоты
Предыдущие книги этой серии:
Жрец Хаоса. Книга IХ
Жрец Хаоса. Книга VIII
Жрец Хаоса. Книга VII
Автор: М. Борзых
Цикл: Зов Пустоты
Предыдущие книги этой серии:
Жрец Хаоса. Книга IХ
Жрец Хаоса. Книга VIII
Жрец Хаоса. Книга VII
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— Что «опять»? Давай рассказывай, — создав тут же стакан с водой, я подал его Усольцеву, после регенералки всегда дико хотелось пить почему-то.
Тот выпил стакан, благодарно-удивлённо взглянув на меня. Я лишь криво ухмыльнулся:
— У всех свои достоинства и недостатки.
— Они хоть живы? — скривился Пётр, указав на тела, лежащие вповалку на полу в коридоре.
— Когда я пробирался к тебе, были все в изрядной степени потрёпанности и в разной степени безумия, но вроде бы оторванных голов и конечностей по округе не валялось. Я успел к самому началу светопредставления, — попытался я обнадёжить сокурсника. — Давай рассказывай, что это был за эффект такой.
— А почему тебя-то не накрыло? — растерянно уточнил Усольцев.
— А кто тебе сказал, что не накрыло? Накрыло, ещё как! Моё счастье, что у меня вторая ипостась есть. У неё сопротивляемость магии чуть получше. Поэтому и остатки здравого смысла меня не покинули. Пришлось немного вмешаться, как и в случае с боями на арене. Так что, можно сказать, непоправимого не произошло. И наилучшим сейчас вариантом будет уведомить куратора о всём произошедшем.
— Меня теперь точно на Соловки отправят, — тяжело вздохнул Пётр.
— Это ещё за что? У тебя же вроде бы самооборона была? Или я чего-то не понял? Я слышал, как они тебя прессовали и оскорбляли, — на всякий случай успокоил я Усольцева.
— А толку-то? Магию-то я первый применил, причём массово, на всех.
— Так, массово, что даже блокиратор не выдержал подобного напора. Силищи в тебе, конечно, на зависть многим. А может, и дурищи столько же, — я вынул из кармана остатки блокиратора и положил их возле Петра. — Ты чем нас таким шарахнул? Проникающая способность у этой дряни потрясающая!
Видно, что Усольцев колебался, прежде чем ответить, но всё же решился:
— Сейчас уже без разницы, всё равно узнаешь, когда выгонят, — хмыкнул тот. — Теоретически я эмпат. Но только какой-то неправильный, диикий.
Я напряг память, пытаясь сообразить, что знаю про эмпатию. Выходило, что это люди, способные подчинить себе чувства, руководить чужими, внушать их при необходимости и тем самым едва ли не управлять людьми. Это не легендарный ментализм, но на моих глазах Пётр только что внушил всем боевую ярость и заставить драть друг друга, не глядя на дружеские либо какие-либо ещё взаимоотношения.
— Почему «дикий»? Ты теоретически мог бы им всем благодушное настроение устроить, чтоб отвалили от тебя нафиг, забыв о твоём существовании. Или смех, чтобы их разобрал. Что-то в этом роде.
— Потому и дикий, — выражение лица Усольцева не сулило ничего хорошего. — Потому что выбирать, какие чувства внушать, я не могу. Происходит спонтанный взрыв. Оно накапливается и может рвануть в самый неподходящий момент.
— В смысле, не в подходящий? Они ж тебя провоцировали, — возразил я. — Очень даже подходящий!
— Ну, это сейчас так совпало, — покраснел от смущения Пётр. — А представь — идёшь ты с девушкой на ярмарке в воскресенье, покупаешь ей калач сахарный, и вдруг тебя прорывает таким образом, что все вокруг начинает устраивать форменный разврат, а ты в обмороке валяешься… Ни девушки, ни репутации на выходе. Или приезжаешь с коллегиумом на экскурсию в приграничную крепость, а там бойцы вместо того, чтобы караул нести, вдруг хватаются за оружие и начинают шмалять по солдатам соседнего государства. И получаем на выходе дипломатический скандал и… Ай… — Усольцев горько махнул рукой. — Я тебе таких примеров за неполных девятнадцать лет жизни, знаешь сколько, могу нарассказывать? А ведь раньше хоть блокиратор справлялся. А сейчас… вон. И он не спас.
— Да, невесело, — согласился я. — А что наши светила науки и магии говорят? Как-то можно обучить тебя контролировать приближающуюся вспышку? Стравливать эмоции на что-нибудь более мирное?
— Пока ничего не говорят, кроме того, что меня проще прикопать где-то по-тихому, как бесконтрольного маньяка, — невесело улыбнулся Усольцев. — Никаких ведь признаков для вспышек нет — хожу, живу, улыбаюсь, дышу, и в следующий момент происходит что-то подобное. И оно же разное всегда, не всегда такое… у меня как-то в приступе человеколюбия охранный приказ за бабочками вместе с преступниками гонялся.
— Это ты зря насчет вспышек, — не согласился я. — Перед взрывом я видел, как вызревала твоя эмоциональная гроза. Минуты две где-то прошло, пока они тебя оскорбляли… то есть вспышка у тебя произошла не сразу, а с некоторым запозданием. Поэтому чисто гипотетически отследить процесс можно, не всё так безнадёжно. Другой вопрос — каким образом стравливать.
— Да какая теперь разница? Одно дело — на ярмарке людей заставить свальному греху предаваться, совсем другое дело — заставить высокородных дворян драть друг друга когтями, зубами да магией. Такого мне точно не простят.
— Если узнают. Пошли к Капелькину, будем разбираться, как тебе прикрыть тылы. В крайнем случае, всегда можем сказать, что сработала система защиты в академии, когда дворяне перешли, так сказать, черту. Она же всех вырубила и магию выкачала. А уж о том, что они тебя сами прессовали, никто из них не расскажет, ибо это запрещено в стенах академии. Пойдём.
И, чуть поддерживая под локоть шатающегося Усольцева, мы отправились в кабинет к куратору. Как ни странно, но тот оказался на своём месте и, услышав нашу версию событий, тихо выругался:
— Хорошо, что сразу сообщили. Будем знать, как выкручиваться. А ты… — Капелькин смотрел на Петра в некоторой растерянности. — Хорошо бы, чтобы они, живые, все остались. Тогда прикроем тебя от Соловков. Но как тебе контроль поставить и как хотя бы предугадывать взрывы — пока не понимаю.
Усольцев взглянул на меня с надеждой. Пришлось высказывать собственное наблюдение по поводу всё-таки не мгновенного выброса магии, а нагнетания и продолжительности процесса в несколько минут.
Капелькин неимоверно заинтересовался моим наблюдением.
— Угаров, возьми под крыло Петра. Вам бы потренироваться как-нибудь вместе, или поприсутствовать на его тренировках, чтобы ты смог подсказывать, когда близится выброс. Может, что-нибудь получится — попробуем на месте преобразовать чувства и перевести их во что-нибудь другое.
— Почему бы не помочь? Правда, у меня задач выше крыши. Но, так и быть, помочь товарищу мы всегда рады. Только вы уж сделайте внушение остальным лоботрясам высокородным, чтобы не лезли к Петру, а то ведь в следующий раз рвануть может и похлеще.
— Сделаю, — кивнул куратор. — А сейчас марш с моих глаз. Хотя нет… Сколько у тебя, Пётр, обычно перерыв между выбросами?
Тот задумался, чуть взглядом скользнув по потолку, а после, зажимая пальцы на руках, перевёл взгляд на куратора — взгляд этот не предвещал ничего хорошего:
— Раньше было дольше. Сейчас сроки сокращаются. Последний был… месяц назад. И мы думали, что у нас в запасе ещё месяц есть, но как-то не срослось.
— Понял, — кивнул куратор. — И вот ещё что, Пётр…
Капелькин, не вставая, протянул щупальца к одному из дальних стеллажей, на котором красовался аквариум с прозрачной медузой, флегматично плавающей между водорослей. Вынув из-под аквариума небольшую шкатулку из красного дерева, он передал её Петру:
— Здесь новый блокиратор. Возьми. Если Угаров успел среагировать и спасти наших высокородных говнюков, значит, часть удара блокиратор всё же поглотил. А потому носи, не снимая.
***
На выходе из кабинета куратора Пётр ещё раз искренне поблагодарил меня за помощь и, заглянув в глаза, тихо произнёс:
— Спасибо, что помог. Без тебя я точно оказался бы на Соловках.
— Э, нет. На Соловки у нас уже полетел представитель Вороновых. Не будем увеличивать представительство столичной Академии магии на севере. Да и ты, в отличие от него, хотя бы не редкий засранец, — хмыкнул я.
— И всё равно спасибо. В том числе за согласие попытаться разобраться с моей силой.
— Все мы маленькие бомбы на ножках, — пожал я плечами. — Только взрываемся все по разным причинам и с разной интенсивностью. В моих интересах, иметь за спиной надёжных людей с разносторонними силами, которые всегда смогут прикрыть в разных ситуациях. Поэтому лучше считай меня благодетелем, а практичным засранцем… А, кстати, а у твоих родителей какие магические силы были?
— Отец — энергомант. А у матери была пассивная способность… ограниченная, но она была щитом.
— Это как? — не понял я.
— Она в состоянии была отразить удар любой магии где-то ранга до шестого, до седьмого не дотягивалась, но… делала это за счёт жизненных сил. Собственно, так и погибла. Удар был слишком сильным, и жизненные силы в какой-то момент просто закончились. Мы нашли абсолютно целое, невредимое тело, но безжизненное.
— Прости, не хотел бередить старые раны.
— Да ничего, это было давным-давно.
— Есть предложение на выходных съездить на полигон и там потренироваться вдалеке от чужих глаз.
— На какой полигон? У вас есть собственный полигон? Или ты академический имеешь в виду? — заинтересовался Усольцев.
Я же едва не прикусил себе язык — я-то имел в виду полигон архимагов, где у меня теперь имелся собственный купол, но о котором нельзя было особо распространяться. Потому пришлось поддержать идею Усольцева:
— Академический. Нужно будет арену забронировать. Попробовать побесить тебя, что ли?
— Ну, с выбешиванием у тебя вряд ли что-то выйдет. Для этого нужна толпа засранцев, вроде наших одногруппников.
— Нет, ну если ты так настаиваешь, можем на тренировку пригласить и их, — рассмеялся я. — А пока нам бы просто понять, проанализировать, в каких случаях у тебя происходили всплески, вспомнить, что предшествовало за несколько дней тем или иным событиям, и попытаться отыскать закономерности. Кстати, знаешь, для этих целей, думаю, нам пригодится парочка интуитов. Есть у меня такие на примете. Так что, пожалуй, бронировать мы с тобой будем не арену академическую, а навестим библиотеку.
— Договорились. Спасибо ещё раз, Юр…
— Пока не за что. Вот когда ты сможешь одним желанием чужие армии разворачивать вспять и оборачивать их против самих себя, вот тогда и скажешь спасибо, а заодно и вся империя, — рассмеялся я.
Усольцев побрёл в общежитие, я же отправился к загону с ездовыми питомцами. С Эльзой у нас была договорённость, что она отправляется домой с охраной на автомобиле, а вот я вполне себе могу путешествовать под присмотром химер. Тем более что весь путь от академии до столицы я не проделывал, сворачивая в ближайший лесочек, при этом проверяя, чтобы никого не было поблизости, и уходил порталом.
А тем временем у меня на вечер была назначена ещё встреча с Каюмовой, причём не где-то, а у них дома. Уж очень давненько я обещался нанести визит Каюмовым ещё с момента моего осознания себя в этом мире, и пусть с опозданием, но обещание следовало выполнять.
Прихватив с собой две колбы с образцами крови Эльзы и Анастасии Николаевны, я отправился на встречу с Динарой Фаритовной. Поскольку визит был официальный, отправлялся я с боевым десятком химер — всё же глава рода, да и положение обязывало. Чай, не к любовнице ехал, а с деловым визитом.
Особняк Каюмовых не выделялся чем-то особенным в череде иных особняков дворянского квартала — двухэтажный, построенный буквой «П», с готическими башенками, стрельчатыми высокими окнами, кованой оградой, оплетённой не то диким виноградом, не то чем-то вьющимся, но нынче багровеющим осенними красками.
Что немного меня удивило и в какой-то мере порадовало, так это наличие у Каюмовых в магическом спектре защитного артефакторного контура. Что-то похожее устанавливал нам и Юматов, а потому я был удивлён — немногие решались сотрудничать с артефакторами в этом вопросе, предпочитая полагаться на собственную службу безопасности и собственную родовую гвардию. Но и наглых нападений в столице, в дворянском квартале последнее время не случалось. Империя жила достаточно мирно, и счёты между собой дворяне давненько не сводили, чтобы затевать военные действия в городской черте.
А потому, стоило мне приземлиться у кованой ограды, как ко мне направилась охрана. Узнав о цели моего визита, меня пропустили внутрь, однако же не деактивировав охранный купол, а лишь приоткрыв в нём небольшую дверцу. Что ж, логично — мало ли кто мог бы воспользоваться временной слабостью хозяев. А так мы с химерами прошли через небольшую калитку и направились к крыльцу.
Местный конюх с лёгким ужасом взирал на моих созданий и робко поинтересовался:
— Ваша светлость, у нас обычные лошадки и автомобили… Ваши наших не схарчат?
Я только улыбнулся и погрозил пальцем крылогривам. Те возмущённо заклекотали и вернули мне взгляд, в котором читалось: «Обижаешь, создатель. Будем паиньками».
Передав примерный ответ химер местным конюхам, я отправился на встречу с Динарой Фаритовной. А магический спектр выдавал всё больше интересных подробностей об особняке Каюмовых. К примеру, защита под землёй у особняка была кратно лучше, чем защита надземных этажей. А это означало, что в подвалах или подземельях у Каюмовых хранилось нечто для них гораздо более ценное, чем привычная аристократическая роскошь интерьеров.
Память услужливо подбросила словосочетание «библиотека крови». А вслед за этим голову пронзила вспышка боли, сквозь которую я рассмотрел просто огромное помещение со сводчатым потолком, сплошь заставленное высоченными стеклянными стеллажами, внутри которых хранилось множество образцов крови в самом разном виде и объёме — от одной капли на носовом платке либо салфетке до вполне приемлемых объёмов в колбах-пробирках, вроде тех, которые я прихватил с собой на встречу. И образцам этим не было конца и края, стеллажи нумеровались и имели указатели не только с фамилиями, но и с названиями стран!
Если у Каюмовых имелось нечто такое, то с ними однозначно следовало дружить, а ещё лучше — породниться. Конечно, обмен клятвами с Динарой Фаритовной несколько улучшил ситуацию между нашими родами, но это была исключительно личная инициатива. Нам же необходим был союзный договор поколений на пять, а лучше на семь, для того чтобы не иметь Каюмовых во врагах.
А между тем магичка крови ожидала меня в малой гостиной, уютной комнате, заставленной тёмным дубом и задрапированной тяжёлыми бордовыми портьерами. Воздух пах старыми книгами, воском и слабым, но устойчивым ароматом медовых трав. Она расселась в кресле-качалке у пылающего камина, игра огня отбрасывала причудливые тени на её покрытое сетью тонких морщин, но необычайно живое лицо.
— Здравствуй, князь, — ухмыльнулась она, протягивая мне руку для поцелуя. Я прикоснулся губами к тыльной стороне ладони, ощутив сухую, прохладную кожу. Ало-черные гранаты глаз магички крови сверкнули искоркой любопытства и усталой иронии. — Весьма заинтригована. Несколько месяцев мы не могли тебя вызвать к нам в гости, а сегодня ты сам к нам являешься. У нас здесь с утра переполох — все девицы на выданье и хоть сколько-нибудь привлекательной внешности бегают в поисках шмоток и украшений, чтобы очаровать тебя на ужине. Но я всё же решила тебя пока оградить от этого цветника и поговорить сперва о деле.
— Благодарю, Динара Фаритовна. Вы знаете, как угодить мужчине, — ответил я с улыбкой.
— О да, делу время, а потехе час. Да и, получив желаемое, многие мужчины становятся значительно сговорчивее, — подмигнула мне Каюмова и расхохоталась неожиданно молодым, хрипловатым смехом. При этом она взяла дрогнувшей старческой рукой бокал с рубиновой жидкостью, который отбрасывал кроваво-алые отсветы на отполированный паркет. И что-то мне подсказывало, что это был ни разу не вино, а если и вино, то явно смешанное кое с чем другим. Энергетическая ценность этого напитка была хоть и слабее выданных недавно Петру Усольцеву регенеративных и восстанавливающих эликсиров, однако же имела несколько иную основу и воздействие конкретно на магов крови. — Тебе такое не предлагаю, боюсь, не оценишь. Но вот старка у нас хороша, угощайся, — показала жестом Каюмова на небольшой столик из тёмного ореха, где стояли пузатые бутылки и подходящие бокалы.
Хоть и не в моих правилах было увлекаться алкоголем, но всё же отказывать магичке я не стал, тем более что просящей стороной в данном случае был я. Потому следовало уважить хозяйку. Посему, я подошёл к столику, налил себе на два пальца старки и чуть пригубил напиток, ощутив обжигающую теплоту, сползающую в желудок. Воздав должное вкусу и возрасту напитка, я всё-таки перешёл к делу:
— Динара Фаритовна, если я не ошибаюсь, то где-то в подвалах у вас спрятана библиотека крови на многие дворянские семьи нашей империи, а возможно, и не только нашей.
Динара Фаритовна замерла, и в комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Сама магичка колким взглядом попыталась заглянуть вглубь меня.
— Вспомнил или увидел? — холодно, почти без эмоций, поинтересовалась она.
— Скорее сопоставил кое-какие данные: вашу артефакторную защиту, фонящую так, что у меня на затылке волосы дыбом встают, и кое-какие воспоминания, — спокойно парировал я, не отводя глаз.
— Ну вот, а говоришь — не наш. Ещё и как наш, — произнесла она медленно, и в её улыбке появилось что-то хищное, оценивающее.
Несколько секунд она молчала, нежно поглаживая пальцами ножку своего бокала.
— Пока не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твои предположения. Но суть не в этом, — я сделал ещё один небольшой глоток, давая ей понять, что время игры в намёки для меня прошло.
— А в чём же?
— Я к вам с личной просьбой прибыл. Не в службу, а в дружбу.
— Ну уж после нашего с тобой союза, думаю, ты имеешь право на ответную любезность, — сдержанно улыбнулась магичка, и её взгляд смягчился, потеплев на градус.
— Причём я бы хотел, чтобы об этой любезности не узнали иные представители вашего рода.
— Вот даже как? — брови её поползли вверх, а в уголках глаз собрались новые морщинки. — Надеюсь, не против наших что-то замышляешь?
— Ни в коей мере. Скорее, вынужден копаться в грязном белье и в грязном прошлом собственной семьи. И не хотел бы, чтобы это стало достоянием кого-либо, кроме нас с вами, — я говорил ровно, но внутренне собравшись, всем видом показывая серьёзность своих намерений.
— Что же, резонно, — кивнула магичка после короткой паузы, словно взвешивая мои слова и вновь приложилась к собственному бокалу. — И какова же просьба?
Я неспешно достал из внутреннего кармана пиджака две колбы с образцами крови и положил их на стол возле Каюмовой. Стекло тихо звякнуло о полированную поверхность.
— Я бы попросил вас попытаться отыскать родственные связи между носителями этой крови и дворянскими родами нашей империи.
— Насколько дальнее родство нужно определять? — поза древней магички изменилась: она наклонилась вперёд, а её взгляд прилип к стеклянным сосудам с тёмно-красной жидкостью. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и она облизнётся, будто разглядывая воздушные кексы или пирожные в витрине пекарни.
— Прямое родство, одно колено. Максимум два. С одной стороны, естественно. Наша часть крови, разумеется, мне известна, а вот вторую часть родни… хотелось бы знать.
Каюмова, недолго думая, с ловкостью, не соответствующей её возрасту, откупорила сперва одну пробирку и окунула в неё кончик мизинца. А после, медленно, с явным сладострастием облизав его и с нескрываемым наслаждением прикрыв глаза, сделала глубокий вдох. Ноздри её затрепетали, и она едва сдержала стон удовольствия.
— Надо же, какой чудесный привкус магии смерти, — прохрипела она с закрытыми глазами, и на её лице на мгновение отразилось почти блаженное выражение.
Из чего я сделал вывод, что речь идёт об Анастасии Николаевне, ведь та, как никак, была погонщицей костяных гончих и обладала разновидностью магии смерти.
Вторая пробирка была откупорена и опробована тем же образом. Но здесь лицо Дианы Фаритовны исказила гримаса отвращения. Она скривилась и даже едва удержалась, чтобы не выплюнуть кровь. Резко распахнув глаза, в которых полыхал гнев и оскорблённое профессиональное самолюбие, она зло процедила:
— Предупреждать надо о таких вещах!
И тут же, резким, почти яростным движением, магичка закупорила обе пробирки.
— Позволите забрать образцы? — спокойно, но настойчиво протянул я ладонь.
И с ноткой сожаления Динара Фаритовна вернула мне обе колбы.
— Признаться, я думал, это будет выглядеть несколько иначе. Что, возможно, придётся делать некие манипуляции либо смешивать образцы с регентами, — пробормотал я, пряча пробирки обратно в карман пиджака.
— Юрий Викторович, мне чуть больше трёхсот лет, — отвела Каюмова взгляд в сторону камина, и в нём мелькнула тень усталости от долгой жизни. — Образцы большинства живущих в Российской империи аристократических семей были собраны мною лично и также лично продегустированы. Поэтому быстрее, качественнее и точнее, чем я, определить родство не сможет никто.
— Ну, и с кем же нас судьба связала? — спросил я, затаив дыхание.
— Не судьба, Юрий Викторович, а узы крови, — произнесла она торжественно, возвращая взгляд ко мне. — И в первом случае — с Керимовыми, а вот второй образец… со Светловыми.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.