Двадцать два несчастья — 16
Аннотация
Финал первого сезона! Теперь серьезно! Мы не шутим!
В общем, «сказочке конец, а читатель — молодец». Дубль 2.
Чтобы окончательно расставить все точки над «ё», Сереге нужно закрыть несколько важных вопросов: разобраться с санаторием, выяснить, зачем в его жизни появилась бедолага Алиса, что за силы заинтересованы в его научных проектах, — а главное — понять, чего же от него хочет Система.
Ну и остальное, по мелочи: наказать врагов, помочь друзьям, провести время с красивой женщиной.
Но что-то в этот раз Система явно чудит…
Авторы: Данияр Сугралинов, Фонд А.
Цикл: Двадцать два несчастья
Предыдущие книги этой серии:
Двадцать два несчастья — 15
Двадцать два несчастья – 14
Двадцать два несчастья – 13
Двадцать два несчастья – 12
В общем, «сказочке конец, а читатель — молодец». Дубль 2.
Чтобы окончательно расставить все точки над «ё», Сереге нужно закрыть несколько важных вопросов: разобраться с санаторием, выяснить, зачем в его жизни появилась бедолага Алиса, что за силы заинтересованы в его научных проектах, — а главное — понять, чего же от него хочет Система.
Ну и остальное, по мелочи: наказать врагов, помочь друзьям, провести время с красивой женщиной.
Но что-то в этот раз Система явно чудит…
Авторы: Данияр Сугралинов, Фонд А.
Цикл: Двадцать два несчастья
Предыдущие книги этой серии:
Двадцать два несчастья — 15
Двадцать два несчастья – 14
Двадцать два несчастья – 13
Двадцать два несчастья – 12
Глава 2
— Сашка, — обрадовался я. — Привет, пропажа! Что-то о тебе ни слуху ни духу. Совсем потерялся в этой Казани. Случилось что? Рассказывай.
— Да нет, Серег, в основном все нормально, — ответил Сашка. — Мне Ева сказала, что ты тоже в Казани, вот я и решил позвонить.
— Ну так рассказывай давай, — поторопил его я, усаживаясь в машину.
— Да вот такие дела, значит. Мы же заказали несколько единиц реабилитационного и диагностического оборудования. Список ты видел. В общем, основная партия пришла. Все нормально, но тут такая штука…
Сашка сделал немного театральную паузу и продолжил:
— Короче говоря, у двух аппаратов при приемке обнаружилось несоответствие комплектации.
— И что? — не понял я.
— А то, что оборудование пришло под российскую сеть и с документами. Но главные модули и датчики у них оказались другой модификации, не той, что в регистрационном удостоверении. Китайщина.
— Они не работают? — упавшим голосом спросил я.
— Нет, физически аппараты работают, — пояснил Сашка, — но вводить их в эксплуатацию в медучреждении нельзя: модификация не та, что в удостоверении, и серийные номера не сходятся с документами поставки. Михаил предлагал потом бумаги дослать, но я категорически отказался. Просто сам подумай: после проверки Изотовой нам сейчас только нелегального оборудования не хватает для полного счастья. Она же баба ушлая, потом всех собак на нас за это спустит. В общем, я заставил Мишу менять модули с датчиками и переоформлять накладные, — сердито выдохнул Сашка. — И замена приедет аж в понедельник, а может, даже вообще во вторник. Поэтому буду сидеть в Казани до тех пор, пока они не привезут, и лично приму поставку. Каждый винтик проверю.
— Ну, сы… дружище, спасибо тебе, — сказал я, обрадованный такой его позицией и чуть не назвав сыном.
— Да не ссу, не ссу, — не так меня понял Сашка и рассмеялся.
Все это время я специально не звонил, прекрасно зная, что он объявится сам, когда сочтет нужным. Сын всегда был несколько отстраненным, четко выстраивал личные границы и не любил, когда кто-то начинал эти границы задвигать. Решение о том, сблизиться или нет, всегда принимал только Сашка, поэтому я на него и не давил, а все общение вел исключительно через Еву, раз уж он с ней так сошелся.
— Хорошо, — сказал я. — Я в Казани, у меня вечер свободный. Может, встретимся, пивка попьем?
— В принципе, можно, — сказал Сашка, но потом как-то сник. — Только дело в том, что Ева тоже в Казани, и она когда-то приглашала меня сходить на выставку. И тут такая возможность. Но, если хочешь, пошли с нами?
— Нет-нет, вы сами идите, мы потом когда-нибудь с тобой пива попьем, — отмахнулся я, понимая, что третий там точно будет лишним.
— Слушай, Серега, еще такой момент, — сказал вдруг Сашка, когда я уже решил, что мы закончили разговор.
— Что там?
— Понимаешь, когда я принимал оборудование, Миша в разговоре проболтался: мол, зря я так цепляюсь, у нас же все равно запуск перенесли. Я еще тогда не понял, спрашиваю его: кто это сказал? И знаешь, что мне ответил этот Миша?
— Что? — спросил я.
— Говорит: а мне, мол, ваши сказали. Я пытался из него вытянуть, кто именно, а он сделал вид, что не помнит, но, скорее всего, просто не хотел выдавать. Официально о переносе запуска поставщику никто не сообщал, то есть получается, что кто-то сливает информацию из санатория?
Я задумался над словами Сашки.
— Эх, надо искать, значит. Какая-то дичь прямо творится: сначала кто-то написал в министерство про мои операции в райбольнице. Теперь кто-то рассказывает этому Михаилу о переносе запуска. Если это один и тот же человек, то проблема уже отнюдь не в сплетнях.
— Да, надо искать, — согласился Сашка.
Распрощавшись, я задумался, куда лучше отправиться: к родителям Сереги или же встретиться с Танюхой, поболтать. В конце концов я остановил выбор на Танюхе, потому что если к родителям Сереги сейчас придешь, то это надолго, а у меня часа через полтора встреча с Наилем по поводу документов. Лучше я после юриста махну к ним.
Я позвонил Танюхе.
— О, Серега, — обрадовалась она. — Какими судьбами? Че хотел?
— Ты сейчас где, Тань? — спросил я. — На работе?
— Нет, я щас типа дома сижу. Вот вареники решила слепить с вишней. У меня типа выходной сегодня просто. А что такое?
— Вот и замечательно, — сказал я. — Дело в том, что я сейчас в Казани, по делам тут надо было срочно появиться. Сейчас планирую заскочить домой. И заодно забегу к себе. Так что давай пересечемся ненадолго.
— Слушай, Серега, так давай сразу ко мне, — сказала Татьяна. — Я же вот вареники как раз делаю, а у тебя там че, типа шаром покати. Заодно и переговорим. А в квартиру свою ты всегда сможешь заглянуть после вареников.
— Договорились, — улыбнулся я и посмотрел на часы, — минут через двадцать пять у тебя буду. Ставь чайник.
Я завел мотор и погнал домой. Забежав в квартиру, которая была хоть и отремонтированная, но какая-то словно не моя, а без Пивасика и Валеры так и совсем чужая, я оставил вещи, переоделся в домашний спортивный костюм и поднялся к Танюхе, прихватив деревенские гостинцы, которые передали тетя Нина и Полина с Райкой.
— Ну что, Танюха, — сказал я, протягивая ей пакеты, — это тебе наши девчата передали. Держи.
— Ой, — обрадовалась она, — домашние яйца, сыр, молоко. А это что?
— А это от Гришки Рыжего, рыба горячего копчения, — сказал я. — Чем-то ты ему, видимо, приглянулась, раз он тебе лично гостинцы теперь передает.
— Да ладно, скажешь тоже, — покраснела Танюха и махнула рукой. — Просто я ему для бизнеса одну деталь нашла и в Морки передала, вот он теперь и решил отблагодарить.
— Понятно, — сказал я. — Как твои дела?
— Да все так же, — сказала она. — Хотя я сейчас дистанционно прохожу курсы на дизайнера и буду скоро уже пробовать сама делать проекты. Вот только не знаю, — она посмотрела на меня и задумалась, — с чего начать.
— Ну, мы же с тобой вроде договаривались, — сказал я. — Приезжай ко мне в санаторий и вперед: учись, переделывай, работай. С Евой я переговорю, она в смету все твои хотелки, какие там надо будет: на краску или на что там еще, — включит.
— Ой, Серега, — всплеснула руками просиявшая Танюха, а затем резко пригорюнилась: — Я бы могла, но, ты знаешь, боюсь. А вдруг напортачу? Все-таки санаторий — такая махина. А я рукожопая, да еще и троечница в придачу.
— Слушай, Танюха, во-первых, ты будешь не одна. Я хочу также попробовать привлечь Алису. Если согласится, пусть занимается выставочным пространством, заодно и тебе все подскажет, чтобы было как в лучших домах Парижа. Опыт у нее в этом деле — ого-го. Это во-первых, — сказал я. — Во-вторых, ты же можешь вовсе не с главного корпуса санатория начать. Можешь взять сперва флигель и там что-нибудь поменять, приукрасить, переделать, потому что все равно этот флигель мы будем сдавать для сотрудников под жилье, поэтому там тоже красиво надо.
Так, переговариваясь, мы прошли на кухню, где вкусно пахло варениками.
— Угощайся, — хвастливо сказала Танюха, поставив передо мной глубокую миску с варениками. — Вот здесь с творогом, а здесь с вишней. Конечно, творог не такой, как у вас в Морках, но все равно я по знакомству на рынке беру — хороший такой, жирненький.
— Помню, помню, — сказал я, вспомнив наш поход с Танюхой на рынок и ароматные продукты, которые мы там брали. — А я тебе привез творог. Тетя Нина лично делала из молока козы Афродиты.
— Помню я вашу Афродиту, — засмеялась Танюха. — Кстати, как там Валера с Пивасиком?
Я стал рассказывать про питомцев, а первый вареник, прежде чем отправить в рот, по привычке проверил.
Вареники с вишней
Содержание в пересчете на 100 г:
Крахмал: 25 г; сахара (сахароза, глюкоза, фруктоза): 10 г; белок пшеничный: 4 г.
Яблочная кислота: 0,5 г; антоцианы: 12 мг.
Взаимодействие с организмом носителя:
— Крахмал и сахара дают около 140 ккал энергии и быстро поднимают уровень глюкозы в крови.
— Антоцианы, пигменты вишни, при регулярном употреблении защищают стенки сосудов и уменьшают воспаление.
— Яблочная кислота дает кислый вкус и усиливает слюноотделение.
Токсичных примесей в опасных концентрациях не обнаружено.
Вареники оказались просто варениками, и я принялся за еду.
Мы переговаривались, и тут зашел Степка. При виде меня он просиял и бросился обниматься.
— А чего это ты такой любвеобильный вдруг стал? — нехорошо прищурилась Танюха. — Небось двойку опять по математике получил и решил, что я не пойму?
Судя по вспыхнувшим ушам Степана, именно так все и было. И маневр не удался. Поэтому он прекратил со мной обниматься и быстро спрятался за мою спину, по дороге схватив вареник с моей тарелки.
— А ну бегом иди переодевайся и руки мой, чучело! — возмутилась Татьяна. — Руки грязные, и еще в тарелку дяди Сережи лезешь. Давай дуй отсюда, а то ща получишь у меня!
Степка был с позором выдворен с кухни, а мы остались с Татьяной наедине.
— Сереж, ты в последнее время вообще как другой человек. — Я аж внутренне напрягся, а Танюха продолжила: — Раньше тебя матери позвонить заставить было невозможно, а сейчас ты и чужих старух лечишь, и детей спасаешь, и с Наташиными родителями вон сам помирился.
— Может, подменили? — фыркнул Степка, который заглянул на кухню, чтобы стащить еще один вареник.
— Ты руки вымыл? — свирепо рявкнула Танюха, и Степана моментально сдуло.
А я чуть вареником не подавился. Да, для них это, конечно, хиханьки-хаханьки, а вот для меня совсем нет.
Танюха принялась выведывать у меня, как я ездил к Наташиным родителям. Оказывается, Наташина мать ей сразу же позвонила и все подробно рассказала, а то я все думал, откуда она знает. И тут Танюха неожиданно посмотрела на меня и сказала:
— А знаешь, Серега, а ведь ты все правильно сделал. Когда-то мы с твоей Натахой сидели внизу на лавочке и болтали, и она сказала мне такое… — вспомнила Танюха. — «Серега все время думает, что должен кого-то спасать. Когда-нибудь он на этом точно сломается».
Я аж замер, потому что эта формулировка описывала именно меня самого сейчас, а не только прежнего Епиходова. А Танюха, продолжая с аппетитом наяривать вареники, макнула очередной в сметану и сказала:
— А потом она еще сказала: «Он думает, что если он врач, то просто обязан всем помогать. А людям иногда не врач нужен. Иногда надо просто вовремя рядом оказаться».
Я вздохнул, потому что весь мой путь здесь именно об этом. Райку я спас не операцией, Борьке помогал не лекарством, Смирнову лечил не «Вазорелаксином», Алису сегодня — тоже не лекарствами. Я начал складывать кусочки этой нелепой мозаики и вспомнил, что Система дает очки социальной значимости как награду за изменение чужих судеб.
Вспомнил я и то, что Система особенно активно реагирует не просто на какие-то медицинские успехи вроде сложной операции, а на предотвращение критических угроз. И на изменение жизненных траекторий тех людей, которые меня окружают или попадают в поле моего зрения.
И тогда я применил к Системе научный метод и сформулировал такую гипотезу: может, ей вообще не нужен был великий врач, академик Епиходов? Может, ей требовался человек, который способен исправлять чужие сломанные жизни?
И отсюда возник следующий вопрос: а почему для этого понадобилось тело именно Сергея Епиходова?
Не знаю, до чего бы я еще сейчас додумался, но тут Танюха сказала:
— А помнишь, как мы сидели во дворе, и ты сказал тогда Эдику Брыжжаку, что если бы тебе дали еще одну жизнь, ты бы прожил ее совсем по-другому?
Я перестал есть.
— Когда я это говорил?
— Да почти постоянно, особенно когда бухал, — вздохнула она и вдруг добавила: — «Лучше бы вместо меня кто-нибудь нормальный жил». Так ты тогда сказал.
Вот теперь стало неприятно, потому что кто-нибудь нормальный действительно сейчас живет вместо этого казанского Сереги.
Я собрался придумать повод и уйти — нужно было все это обдумать, — но рядом уже скромно мялся Степка.
— Дядь Сереж, — сказал он, — я хочу тебя что-то спросить.
— Говори, — сказал я.
— Понимаешь, мне задали в школе рассказать классу про профессии моей семьи или кем я хочу стать. Ну, я же не буду говорить, что мама уборщица.
При этих словах Танюха вспыхнула и опустила голову.
Я сперва хотел сказать ему что-то в стиле «все профессии важны, все профессии нужны», но, взглянув на Танюху, промолчал: может, хоть так она быстрее решится сменить работу и уйдет в дизайн.
— Короче, я решил вторую тему выбрать и рассказать про врача. Я хочу рассказать про тебя, дядь Сереж.
Танюха ехидно рассмеялась:
— Все, академик, дождался. Теперь про тебя в Степкиной школе будут знать.
Я улыбнулся и сказал пацану:
— Только не говори им про величайшего хирурга современности, попроще рассказывай.
— А можно мне написать, что ты людей спасаешь? — спросил Степка, что-то отмечая в альбомчике карандашом, совсем как взрослый: видимо, где-то в кино увидел.
После этих слов я на секунду завис.
— Можно, только ты там расскажи, что врач не всегда спасает операцией.
— Хорошо, — просиял Степка. — А вот еще смотри, что я в интернете нашел.
Он открыл на планшете ссылку и показал скрины старых материалов, вышедших после передачи «Люди говорят», с фотографиями санатория.
Я присмотрелся. Это был чат какого-то местного телеграм-канала, где обсуждали всякое. Глаза резанула фраза: «“Лесная сказка” открывается не раньше весны, а то и летом». И дальше шло обычное экспертное обсуждение диванных экспертов, в основном хейт.
Но от этой фразы я аж обалдел.
— Откуда это? — спросил я Степку, видимо, излишне резко, потому что он покраснел и испугался.
— Дядь Сереж, да я ж ничего, просто в интернете нашел.
А я задумался. Ведь поставщик Михаил тоже сказал Сашке: «У вас же запуск все равно перенесли». То есть по сети эта информация гуляет, и гуляет давно.
Я пролистал дальше. Информации в чате было немного, но нашлась ссылка на какой-то то ли канал, то ли блог. Я его открыл, и там было написано: «По слухам, широко разрекламированный санаторий Епиходова столкнулся с проблемами. После проверки открытие, вероятно, откладывается». Но меня заинтересовало отнюдь не это. Имелась там маленькая деталька: этот пост был опубликован раньше, чем до нас дошли первые результаты проверки Изотовой. То есть слух пошел очень быстро. Практически раньше, чем я, как руководитель, получил официальный акт проверки.
Я тут же вспомнил обращение в министерство о моих операциях в райбольнице и подумал: ведь похоже, что кто-то знает и мои врачебные дела, и внутренние дела санатория. Может, это разные люди, а может, кто-то один.
С трудом доев вкуснющие вареники, я сказал:
— Слушай, Тань, а давай потом переговорим. Я только что вспомнил, что мне сейчас нужно срочно ответить на письмо.
— Ну, давай, — немного разочарованно сказала она. — Так-то я весь день дома, только хотела в ЖЭК сходить, но раз ты тут, не пойду.
— Нет-нет, ты иди, если что, созвонимся, — сказал я. — Вечером я ночевать домой приеду, пересечемся.
— Хорошо, — обрадовалась Татьяна. — Тогда приходи на ужин. Я сегодня буду плов делать. Очень уж охота все санаторные новости узнать.
— Вот и отлично, — улыбнулся я и спустился к себе.
Это было не бегство, а тактическое отступление. Мне нужно было хорошо это все обдумать. В голове вертелись слова Пашки Мельника, которые пересказала его мать на кладбище: «Если можно было бы вернуть ему жизнь, я бы свою отдал». И слова прежнего Сереги: «Лучше бы вместо меня кто-нибудь нормальный жил». Слова Наташи: «Людям иногда не врач нужен. Иногда надо просто вовремя рядом оказаться». И реакция Системы на кладбище: «Условия доступа не выполнены».
Слишком уж много совпадений.
И я, не раздумывая, обратился к Системе напрямую. Только не командой. Просто спросил вслух:
— Система, скажи, зачем я здесь?
Ничего. Никакого ответа.
Я горько усмехнулся:
— Ну да, конечно, будет она со мной говорить.
Я начал одеваться, чтобы ехать к Наилю, и тут перед глазами внезапно появилось окно. Но было оно нестандартное, не такое, к каким я за все это время привык. Такого интерфейса я раньше не видел. Там было написано:
Зафиксирован запрос носителя.
Доступ к информации о назначении: закрыт.
Причина: основная задача не идентифицирована носителем.
Прогресс идентификации: выполнено условий 1 / 3.
Я аж на стул уселся. Вот это уже настоящий переворот, потому что до этой секунды я даже не знал, что существует основная задача. И громко спросил:
— Какие условия?
Передо мной высветилось новое окно Системы:
Условия идентификации основной задачи
Условие 1: выполнено. Установлена причина разрушения исходной жизненной траектории биологического носителя.
Условие 2: не выполнено.
Условие 3: недоступно.
И я мгновенно понял: Наташа. Смерть Наташи разрушила жизнь прежнего Сергея. Вчера я увидел в протоколе вскрытия сорок пять минут между поступлением и операцией, сегодня услышал от Сони, в чем признавался ей пьяный Пашка, и вся цепочка произошедшего наконец сложилась. Поэтому Система так и отреагировала. И я опять спросил ее:
— А в чем второе условие?
После долгой паузы развернулось новое окошко:
Условие 2: установить первопричину смерти предыдущей личности носителя.
Я нахмурился. Я же прекрасно знаю, что погубило казанского Серегу. Но в ответ моментально получил уточнение:
Условие не относится к смерти Епиходова Сергея Николаевича, уроженца города Казани.
Вот здесь мне прям стало холодно. Я перечитал строку и переспросил:
— Тогда чьей?
Пришел ответ Системы:
Условие относится к вашей смерти.
И следом предупреждение:
Смерть носителя до переноса сознания не являлась случайной.
— Я прекрасно это знаю, — сердито пожал плечами я. — Меня под видом операции по поводу аневризмы сосудов мозга зарезал Роман Александрович Михайленко. А помогала ему в этом моя вторая супруга — Ирина. А также мой коллега — Казимир Сигизмундович Лысоткин.
Система опять ответила:
Смерть носителя до переноса сознания не являлась следствием самостоятельных действий установленных лиц.
Требуется установить лицо, инициировавшее вашу смерть.
О как! Приехали.
Поделится в соц.сетях
