Двадцать два несчастья – 4

Аннотация

Может ли победа стать поражением, а поражение — победой? Может ли человек наплевать на все несчастья и неудачи и просто двигаться дальше? Можно ли, умерев и возродившись в новом теле, вернуть хоть кусочек прежней жизни? Серега Епиходов еще всем покажет.
К тому же Валера явно что-то затевает…

Авторы: Данияр Сугралинов, Фонд А.
Цикл: Двадцать два несчастья

Предыдущие книги этой серии:
Двадцать два несчастья – 3
Двадцать два несчастья – 2
Двадцать два несчастья

Ознакомительный фрагмент

Глава 1
Домой я возвращался уже в полной темноте, когда фонари на улицах зажглись и город погрузился в спокойный вечерний ритм. Пришел уставший, но воодушевленный, потому что завтра Филиппова будет на моей стороне. По крайней мере, очень хотелось ей верить.
У подъезда я столкнулся с Танюхой, которая возвращалась, выкинув мусор.
— Сереж! — просияла она, увидев меня. — Ну как там?
— Нормально. Завтра узнаем.
Она кивнула с облегчением, потом помялась. Когда мы начали вместе подниматься, она сказала:
— Слушай, ты типа обещал… со Степкой поговорить. Он у меня в комнате сидит, в телефон залип. Может, сегодня? А то я уже не знаю, что делать.
Я вспомнил фингал под глазом мальчишки, и кивнул. Обещал — надо делать.
— Давай зайду к вам.
— Поужинаешь?
Подумав, я покачал головой, решив не злоупотреблять ее гостеприимством.
— В другой раз, Тань.
Мы пошли к ней, а там она сразу скрылась на кухне, демонстративно громыхая посудой. Мол, занята, не слушаю.
Я разулся, прошел по коридору и постучал в дверь детской.
— Степ, можно?
Спустя пару мгновения я услышал настороженное:
— Ага.
Открыв дверь, увидев комнату типичного первоклашки: машинки на полу, стол с пластилином и раскрасками. Степка сидел на кровати, уткнувшись в телефон, плечи подняты. Под правым глазом желтел старый фингал.
При виде меня он напрягся, убрал телефон, сгорбился сильнее. А я проверил его эмоции.
Сканирование завершено.
Объект: Степан, 7 лет.
Доминирующие состояния:
— Ожидание нотации (71%).
— Тревожность (64%).
— Стыд (58%).
Дополнительные маркеры:
— Защитная поза (скрещенные руки).
— Избегание зрительного контакта.
— ЧСС 86.
Ага, значит, догадывается, зачем я здесь. Что ж, я не стал начинать с нотаций. Просто сел на край кровати молча. Дал ему время.
Степка тяжело вздохнул. Он ковырял дырку на джинсах, не поднимая глаз.
Я его поддержал и тоже вздохнул.
— Мама сказала, да? — буркнул он наконец. — Про школу.
— Сказала. Но я хочу от тебя услышать.
Помолчав и только сильнее вцепившись в дырку, он все-таки тихо проговорил:
— Там один есть… Пашка. Из второго класса…
Я молчал, давая ему говорить.
— Сначала он меня… ну, просто толкал, — продолжил он отрывисто. — В коридоре. Обзывал. Потом стал бить. На переменах. А один раз после школы поймал.
Он сжался еще сильнее, будто хотел провалиться сквозь кровать.
— Мария Петровна… ну, она же не его классная. А мама ходила к директору, и теперь Пашка меня маменькиным сыном называет. И еще хуже бьет.
Я медленно выдохнул. Классика. Взрослые их проблемы решают, как слоны в посудной лавке.
— Степ, посмотри на меня.
Он нехотя поднял глаза — серые, с застывшим страхом.
— Тебя бьют не потому, что ты плохой. И не потому, что слабый. Понял?
Степка моргнул, не веря.
— Тебя бьют, потому что Пашка — трус. Он выбирает тех, кто не дает сдачи. Это про него, а не про тебя.
— А если дать сдачи? — тихо спросил он. — Их же двое еще с ним. Я не смогу.
— Верно. Трое — это много. А один на один ты бы справился?
Он пожал плечами.
— Не знаю… Пашка здоровый.
Я достал телефон, нашел короткое видео с детских соревнований по самбо. Маленький худенький мальчишка повалил здоровенного противника, прижал его к ковру приемом.
— Видишь? Маленький победил большого. Знаешь почему?
Степка смотрел не отрываясь.
— Потому что умеет бороться. Не драться — бороться. Повалить, удержать, пока тот не сдастся. Когда умеешь, уже не страшно.
— А это… это где учат?
— В секции борьбы. Например, самбо или бразильское джиу-джитсу. Там учат не бить, а контролировать. Чтобы тебя больше не трогали.
Степка смотрел на экран, но по всему его виду было понятно, что он во все это не верит.
— Ладно, пойду, — попрощался я и вышел. Степана нужно было срочно мотивировать.
Танюха, маясь от нетерпения, стояла у кухни и вопросительно смотрела на меня.
— Есть одна мысль, — заговорщицким голосом сказал я. — Ручка и бумага имеются?
Татьяна кивнула.
Я усмехнулся и набросал записку:
«Степан!
Пишет тебе Человек-паук из далекой галактики. Я решил взять тебя к себе в помощники. Давай вместе будем бороться за мир на вашей планете! Ты, Степан, очень ловкий и сильный, и только ты мне подходишь. Я давно хотел именно такого помощника, как ты. Потому что один я не успеваю.
Если ты согласен, то сегодня, ровно в восемь часов вечера, влезь на дерево, которое растет у вас во дворе возле клумбы. Ты должен подняться на две ветки, затем завязать вокруг ствола белую ленточку или бинт, или бантик. Это важно. Это будет сигнал.
И тогда я пойму, что ты принял мое предложение.
С уважением,
твой друг и соратник, Человек-паук».
— Чего это? — спросила Танюха.
— Куда ему подбросить так, чтобы сразу нашел? — спросил я. — Прямо сегодня.
— Так в рюкзак, — ответила Танюха, — ему же еще стих Маршака учить.
— А как подбросить так, чтобы не заметил?
— Тю! — хихикнула она. — Сейчас он мультик смотреть пойдет, я и подложу.
— Только не забудь, — предупредил я, — и незаметно. Иначе толку не будет.
Танюха подмигнула мне и беззвучно сложила руки в молитвенном жесте, а глаза у нее заблестели от сдерживаемого смеха.
Я кивнул и вышел на лестничную площадку, спустился к себе.
Ключ повернулся в замке легко, и едва я переступил порог, как из-за угла выскочил Валера, громко мурлыкая и потираясь о мои ноги. Я поднял его одной рукой, почесал за ушком, и он довольно зажмурился, выставив морду навстречу ласке.
Скинул пиджак на вешалку, стянул ботинки и прошел на кухню, где сразу открыл холодильник. Там обнаружились вчерашняя куриная грудка, помидоры, огурцы и пара яиц — вполне достаточно для легкого ужина после такого дня. Я нарезал овощи, слегка обжарил курицу на сливочном масле с чесноком и выложил все на тарелку, щедро посыпав зеленью. Валера сидел у моих ног, выжидающе поглядывая и время от времени издавая требовательное «мяу».
— Сейчас, сейчас, — пообещал я ему и достал из шкафчика пакетик с кормом.
Насыпал в миску, поставил рядом свежую воду, и серо-полосатый разбойник с энтузиазмом принялся за еду, громко чавкая и размазывая корм по краям посуды. Я усмехнулся, глядя на его мордашку, перепачканную соусом, и сам сел за стол. Ужин съелся быстро — усталость давала о себе знать, но в теле ощущалась приятная расслабленность. Как ни крути, день был хорошим.
Когда поставленный мной будильник зазвонил в восемь вечера, я, встав в тени, принялся наблюдать с балкона.
Степан вышел из подъезда и, воровато озираясь, подкрался к дереву. Это была самая обычная яблоня, к тому же старая. Ветви на ней располагались не очень высоко от земли, но и не близко, так что Степану предстоит помучиться, пока он туда влезет.
Мальчишка подошел к стволу и перво-наперво пошатал дерево. Удостоверившись, что то воткнуто в землю крепко и в неподходящий момент не упадет, попытался подтянуться и влезть.
С первого раза не получилось.
Не вышло и со второго.
А также — с третьего, четвертого и восьмого.
Больше Степан гневить судьбу не стал, развернулся и ушел обратно в подъезд. А я печально вздохнул: что ж, моя затея не удалась, видимо, нынешние дети кардинально отличаются от пацанья нашего поколения.
Ну что ж, значит, буду думать дальше. Но Татьяне я обещал помочь — и помогу…
Однако не успел я додумать мысль до конца, как у двери подъезда снова показался Степан. И с собой он тащил табуретку. Явно прихватил из дома.
Я невольно восхитился его смекалкой: мы бы в своем детстве не додумались до такого.
Тем временем Степан подошел к яблоне, поставил табуретку у ствола и преспокойно влез сначала на первую ветку, затем — на вторую. После чего с довольным видом завязал вокруг ствола кусок Танюхиной косынки. Гордый Степка слез, забрал табуретку и ушел обратно в дом.
Ладно, тогда мы поступим так: я вернулся в комнату и подтянул к себе листок бумаги, где написал:
«Степан!
Человек-паук и остальные супергерои тобой очень довольны. Мы в тебе даже и не сомневались и хотим принять тебя в нашу команду. Но для этого ты должен пойти на секцию борьбы или бокса, поучиться там и победить Пашку и Рената на соревнованиях.
Это такое тебе первое задание.
Мы все, супергерои, будем за тебя болеть и ждать в нашей команде.
С уважением,
твой друг и соратник, Человек-паук».
Завтра с утра на пробежке отдам записку Танюхе, пусть подбросит незаметно в рюкзак.
Я улыбнулся. Даже не сомневаюсь, что к концу дня Степка уже попросится в секцию борьбы. Или бокса, тут уж от склада характера зависит. Кому-то нравится бить с расстояния, а кто-то не прочь войти в близкий телесный контакт.
После еды я вымыл посуду, вытер руки и прошел к столу. Открыл ноутбук, перечитал последний абзац реферата для аспирантуры и принялся дописывать раздел про современные методы нейровизуализации. Пальцы скользили по клавишам почти автоматически, мысли текли ровно, без суеты, и через полчаса я добавил еще две страницы текста. Осталось вычитать, согласно требованиям ВАК, список литературы — и этот кусок реферата я практически закончил. Валера тем временем забрался ко мне на колени, свернулся клубком и задремал, негромко урча.
Когда стрелки часов подобрались к одиннадцати, я сохранил документ, закрыл ноутбук и аккуратно переложил котенка на диван. Он недовольно пискнул, но тут же устроился поудобнее и снова захрапел. Я прошел в ванную, открыл горячую воду и стал ждать, пока набежит полная ванна. Пар поднимался густыми клубами, оседая на зеркале и кафеле. Я с облегчением опустился в горячую воду, чувствуя, как напряжение уходит из мышц.
Полежал минут двадцать, прикрыв глаза и позволяя себе просто ни о чем не думать. Потом вылез, вытерся махровым полотенцем и, накинув старую футболку с домашними штанами, вернулся в комнату. Валера уже перебрался на мою подушку и занял там стратегически важное место, раскинувшись во всю ширину. Я усмехнулся, осторожно подвинул его к краю и лег рядом, натянув одеяло до подбородка.
Он сонно мурлыкнул, ткнулся мне в плечо мокрым носом и снова затих.
А я закрыл глаза, и сон накрыл меня быстро, мягко, без тревожных мыслей и ночных кошмаров — просто теплая, спокойная темнота.
***
— Встать! Суд идет!
Ситуация напоминала вчерашнюю один в один: так же заверещала длинноносая секретарь суда, так же все повскакивали с мест, так же влетела Филиппова в своем черном одеянии с развевающимися полами, похожая на летучую мышь.
Даже женщина-бобер и козлобородый журналист были на своих местах.
Возможно, я был под впечатлением от вчерашнего разговора, но начало для меня вышло смазанным. А может, это из-за того, что впечатления уже притупились.
Первым дали слово Караяннису.
Сегодня мой адвокат был явно в ударе: он вышел на середину зала, остановился перед столом судьи и, умильно глядя на нее своими невозможно жгучими глазами, произнес:
— Достопочтенный суд! Мой подопечный, Епиходов Сергей Николаевич, долгое время работал в больнице № 9 города Казани. Он происходит из семьи, где священные тайны хирургии передаются по наследству уже много поколений! Еще его дед — светлая ему память! — делал такие операции, слава о которых гремела на весь Советский Союз. И внук, мой подопечный, пошел по стопам деда. Он тоже может проводить уникальные, поистине виртуозные операции! Такие, какую он провел юной Лейле Хусаиновой — той самой пациентке, которую доставили в критическом, я подчеркиваю, в критическом состоянии в отделение неотложной помощи после страшного, чудовищного ДТП. Все материалы по этой операции — а они впечатляют! — прилагаются к делу.
Караяннис сделал паузу, чтобы отпить воды, а Судья Филиппова кивнула, символически перелистала папку — она явно ее уже не раз смотрела.
А я смотрел на Филиппову. Сегодня она выглядела уже получше, но под глазами тени залегли глубже, усилились, и даже дорогие очки их не скрывали. Что ж, соли кадмия и свинца отнюдь не подарок для организма. Надеюсь, в следующий раз она будет более осмотрительна и сто раз подумает, прежде чем мазать на лицо всякую несертифицированную дрянь.
Караяннис сделал паузу, дав словам осесть, и продолжил с нарастающим пафосом:
— И только благодаря моему подопечному, доктору Епиходову, эта девушка жива! Только он один взял на себя ответственность! Он практически в одиночку провел сложнейшую операцию на черепе и головном мозге — операцию, от которой все остальные врачи отказались!
Адвокат повернулся к Хусаинову и посмотрел на него с легкой печалью и упреком:
— И что же мы видим в результате? Мы видим черную неблагодарность! Вместо того чтобы руки целовать доктору Епиходову, вместо того чтобы отблагодарить его! Дать ему премию! Почетную грамоту! Да хватило бы и простого человеческого спасибо от отца! Но нет! Вместо этого Епиходова с позором увольняют из больницы!
— Протестую! — подскочил юрист, и от негодования у него очечки запрыгали на переносице. — Епиходов уволился сам! В подтверждение — материалы дела номер 129-а! Там копия его заявления по собственному желанию и приказ!
Судья торопливо принялась пролистывать папку. Наконец нашла искомый документ и посмотрела на Караянниса с недоумением:
— Действительно, в материалах дела есть такие документы. Епиходов сам написал заявление по собственному желанию. В чем тогда ваше возмущение, Артур Давидович?
— А в том! В том! — демонстративно закручинился Караяннис, и горе его было так велико, что он чуть слезу не пустил, а остальные вместе с ним. Какая-то сердобольная бабушка даже зашмыгала носом. С видом фокусника, который вытащил из цилиндра вместо кролика бутылку коллекционного коньяка, громко и воодушевленно мой адвокат провозгласил: — Я прошу пригласить первого свидетеля! Андрееву Нину Илларионовну!
Я не знал, кто такая Андреева и зачем Караяннис ее сюда приволок, но, когда в зал вошла, грозно нахмурившись, тетя Нина, я невольно восхитился — вот так пройдоха Караяннис, вот так ловкач!
— Представьтесь, пожалуйста, — велела ей судья и скороговоркой добавила: — За распространение недостоверной общественно значимой информации штраф до ста тысяч рублей, за клевету и оговоры, которые повлекут за собой тяжкие последствия, — срок до пяти лет.
— Я знаю, — степенно кивнула тетя Нина.
Сообщив общепринятые сведения и отдав на сверку паспорт, она начала обстоятельно рассказывать:
— Сережа Епиходов — врач от бога! Знали бы вы, как он ловко диагнозы умеет ставить. За все время в неотложке ни разу не ошибся. А вот в бюрократических этих игрищах он дитя дитем. Как и все талантливые люди.
Она посмотрела на меня слегка укоризненно и покачала головой.
Я улыбнулся ей в ответ, хотя улыбка получилась вымученной.
— Я в тот день мыла полы и все слышала!
— Что именно вы слышали? — хищным вороном набросился на нее Караяннис. — Рассказывайте!
— Я слышала, как Мельник сказал Сереже, что его уволят по статье за былые прегрешения и что есть вариант тайно написать заявление самому, а они приказ потом подделают!
— Протестую! — взвился юрист. — Это бездоказательные инсинуации! Свидетель не могла видеть, как подделывали приказ, поэтому ее слова являются домыслом и предположением!
— Протест отклоняется, — невозмутимо произнесла судья и бросила взгляд в мою сторону.
Я намек понял и слегка кивнул. Мол, долг отдан.
Среди рядов, где сидели Хусаинов, Харитонов, Мельник, Бойко и другие (в том числе я заметил и бледное лицо Рамиля Зарипова), прошелестело волнение.
— Я еще раз повторяю! — четко и громко произнесла тетя Нина. — Это Мельник сказал Сергею написать заявление по собственному желанию, чтобы его не увольняли по статье! А Сережа у нас как ребенок — сразу поверил и написал.
— Здесь есть Мельник? — спросила судья. — Ага, вот в списках вижу. Где Мельник?
Поднялся Мельник. Он был бледный, руки его заметно дрожали.
— Представьтесь и поясните свои действия, — строго велела судья.
Мельник отбарабанил хриплым от волнения голосом свой адрес и год рождения. А потом и вовсе умолк.
— Позвольте провести допрос? — лучезарно разулыбался Караяннис, который, словно мой Валера, не мог выдержать, если не находился больше четырех минут в центре внимания.
— Проводите, — разрешила Филиппова.
Караяннис бросил на нее восхищенный взгляд, в котором отчетливо звучало «вай, какой дэвушка, прямо пэрсик!», и начал задавать вопросы:
— Андреева Нина Илларионовна говорит правду?
Мельник шумно вздохнул, трясущимися руками вытащил носовой платок, сложил его вчетверо и вытер взопревший лоб.
— Отвечайте! — гаркнул вдруг Караяннис, в один момент превратившись из доброго дядюшки в злобного палача.
Мельник вздрогнул и прохрипел:
— Н-нет.
— А вот свидетельница Иванова Ольга Романовна из отдела кадров больницы № 9 подтверждает, что вы велели ей сделать приказ задним числом и подписали его факсимиле Харитонова в его отсутствие!
Мельник побагровел.
— Отвечайте! — опять крикнул на него Караяннис.
— В-возможно, я… в-возможно, я забыл… и действительно такой приказ мог быть…
— То есть вы сейчас заявляете, что никакого поручения Ивановой не давали? — Рык Караянниса был подобен раскату майского грома.
— Может, и давал, — почти под нос еле слышно пробормотал Мельник. — Разве все уже упомнишь?
— Хороших руководителей вы назначаете, если они даже таких простых вещей не помнят! — едко заметил громокипящий Караяннис в сторону Харитонова.
— Протестую! — подскочил юрист. — Анализ профессиональной компетенции Михаила Петровича Мельника не относится к рассматриваемому делу!
— Протест принят! — произнесла судья и бросила Караяннису: — У вас все?
— Да какое там все! — с оскорбленным достоинством всплеснул руками Караяннис. — Я ведь еще даже не начинал. Прошу пригласить Иванову Ольгу Романовну! Она даст пояснения, и мы вернемся к показаниям Мельника.
— Пока присаживайтесь, — велела судья багровому от переживаний Мельнику. — Потом продолжите. Пригласите Иванову!
С сотрудницей отдела кадров разговор провели быстро. Она, то краснея, то бледнея и поминутно заикаясь, поведала, что она новенькая и специфику делопроизводства в больнице знает поверхностно. И что Мельник сказал ей сделать приказ задним числом. Мол, Епиходов — алкаш и забыл написать заявление вовремя. И что нужно сделать так, а то он все выплаты потеряет.
— Та-а-ак! — протянула судья Филиппова. — Теперь и у меня появились вопросы к Мельнику.
Мельник, который все это время сидел весь красный, стремительно побледнел и подскочил на ноги.
— Я же хотел как лучше! — взвизгнул он, заламывая руки. — Епиходову грозило увольнение по статье, и я всего лишь хотел, чтобы он не получил запись в трудовую и не был уволен по статье! У него же вся жизнь впереди…
Голос Мельника сорвался, и он умолк, умоляюще глядя то на Филиппову, то на Харитонова. Смотреть на меня он избегал.
— Все ясно, — проговорил Караяннис, глядя на Мельника с брезгливой жалостью. — А приказ оперировать Лейлу Хусаинову разве не вы отдали Епиходову? При этом будучи уверены, что Епиходов — алкаш и в данный момент находится в запое? И отсюда еще один вопрос: а как вы допустили врача к работе, если сами же считали, что он вышел на работу пьяным? С какой целью?
Мельник не ответил, низко опустив голову.
— У меня вопросов больше нет, — развел руками Караяннис с видом «хотел как лучше, а вы же сами видите, что тут творится».
— Прошу садиться, — обратилась судья к Мельнику.
— У меня есть вопрос! — вырвалось у меня еще до того, как я понял, что ляпнул.
Мельник вздрогнул.
В зале и так было тихо, все боялись пропустить хоть слово, но после моего заявления все словно закаменели. Было даже слышно, как жужжит у кого-то вентилятор в ноутбуке и как шумно дышит Мельник.
— Задавайте, — кивнула Филиппова.
И я задал:
— Михаил Петрович, — тихо произнес я, в упор глядя на Мельника, — зачем вы так поступили?
Он громко сглотнул, побледнел, пошатнулся и вдруг осел на пол.
— Врача! Где врач?! Человеку плохо! — завопили присутствующие.
К Мельнику бросились Олег, Рамиль и Харитонов. Они принялись хлопотать вокруг него.
Я же не сдвинулся с места. Просто стоял и тупо смотрел, словно сомнамбула.
Суд пришлось прервать на двадцать минут. Мельника увезли на скорой. Остальные вышли кто в коридор, кто на перекур.
Я чувствовал себя неловко, ведь именно после моего вопроса Мельник упал. Он был багровый, дышал с натугой… Симптомы ладно, но, что интересно, Система молчала. Испортилась? Или же новая функция по распознаванию ядов аннулировала старую, по постановке диагнозов? Ну нет, это вряд ли. Мое оздоровление повысило функциональность Системы до 5%, значит, дело не в Системе. Дело в Мельнике.
В коридоре я протолкался к кулеру. От всего этого в горле пересохло, и пить хотелось зверски.
Когда я пил, заметил, что меня поманила длинноносая Матильда, секретарь суда. Хм, странно.
Заинтригованный, я пошел в ее кабинет. Думал, что она по поручению Филипповой, но в кабинете судьи не было.
— Что? — спросил я, прикрыв за собой дверь.
— Анна Александровна просила передать, что вы зря так переживаете. Мы за время суда на такие вот представления ого-го насмотрелись. Даже название дали — «апофеоз праведного возмущения». — Она заговорщицки хихикнула. — Так что не принимайте на свой счет. Ему нужна была причина сорваться. Любая. Вот и все.
— Анна Александровна? — недоуменно посмотрел на нее я, пропустив мимо ушей все остальное.
— Ну да. Филиппова Анна Александровна, — пояснила Матильда и вернулась к своей работе.
А я вышел в коридор с дурацкой улыбкой.
Анна Александровна, значит.
Зато теперь я знаю, как ее зовут.

Поделится в соц.сетях

Страницы: 1 2

Новые книги

Master от 25-12-2025, 17:56