Там, за туманами. Часть 2
Аннотация
Там, за туманами, война выглядит совсем иначе.
Холодный октябрь 1941 года.
За Полярным кругом стремительно приходит зима, но война, наоборот, только набирает жар.
Другие самолёты. Другие люди. Другой край страны, куда Лёха Хренов совершенно не просился и где даже привычные правила будто перестают работать.
Казалось бы, после Балтики удивить его уже трудно.
Казалось бы.
Потому что война не собирается оставлять Лёху на одном месте. Где-то впереди уже ждёт совсем другое море, другое небо и земля, за которую очень скоро придётся цепляться зубами.
А самое странное — прошлое, которого Хренов не помнит, постепенно перестаёт быть просто пустым местом.
«Никогда не говори никогда».
Автор: Алексей Хренов
Цикл: Никогда не говори «никогда»
Предыдущая книга этой серии:
Ровно в четыре утра
Холодный октябрь 1941 года.
За Полярным кругом стремительно приходит зима, но война, наоборот, только набирает жар.
Другие самолёты. Другие люди. Другой край страны, куда Лёха Хренов совершенно не просился и где даже привычные правила будто перестают работать.
Казалось бы, после Балтики удивить его уже трудно.
Казалось бы.
Потому что война не собирается оставлять Лёху на одном месте. Где-то впереди уже ждёт совсем другое море, другое небо и земля, за которую очень скоро придётся цепляться зубами.
А самое странное — прошлое, которого Хренов не помнит, постепенно перестаёт быть просто пустым местом.
«Никогда не говори никогда».
Автор: Алексей Хренов
Цикл: Никогда не говори «никогда»
Предыдущая книга этой серии:
Ровно в четыре утра
Ознакомительный фрагмент
[bГлава 1. Рыбалка не удалась[/b]
«Никогда не говори никогда»
Книга вторая. «Там, за туманами»
Осень 1941 года.
Лето закончилось вместе с надеждой, что война оставит Лёху Хренова в покое.
Он привык к тому, что приказы командования обладают странным свойством отправлять его именно туда, где нормальный человек предпочёл бы не появляться вовсе.
Балтика осталась позади, впереди начинается новая история — холодное море, тундра, ледяные аэродромы и места, где зима уходит с календаря совсем ненадолго, но война от этого почему-то становится только жарче.
О прошлом своём Лёха не помнит ничего.
Зато настоящее у него богатое — старший сержант, комплект лётной формы и пёс Шарик, который почему-то считает его своей собственностью.
А где-то далеко всё ещё помнят человека по имени Алекс Кокс.
Если вы, уважаемый читатель, только подлетаете к этой истории, можно начать с первой книги цикла:
«Ровно в четыре утра»
https://author.today/work/643822
А если хочется разобраться, как советский лётчик вообще смог стать английским, обзавестись несколькими фамилиями и превратить половину Европы в свидетелей своих приключений, предыдущие циклы находятся здесь:
«Лётчик Лёха. Испанский вояж»
https://author.today/work/series/39227
«Лётчик Лёха. Иероглиф судьбы»
https://author.today/work/series/45319
«700 дней капитана Хренова» и «300 дней взаймы»
https://author.today/work/series/48901
Хронология книг:
https://author.today/post/773054
Можно читать по порядку.
Можно, как обычно, сразу нырнуть в приключения с головой.
На этот раз они начинаются там, за туманами.
Середина сентября 1941 года. Военно-морская разведка, Адмиралтейство, Лондон.
Лили Кольтман выдернули с аэродрома совершенно неожиданно и приказали явиться в Лондон к начальству по основному месту службы.
Всю дорогу до Лондона она гадала, что именно успела натворить.
За последние три месяца поводов хватало. Она несколько раз летала во Францию, высаживала агентов, забирала людей с побережья, совалась на разведку над Ла-Маншем и вообще делала достаточно вещей, за которые, в зависимости от настроения начальства, полагались либо благодарность, либо хороший разнос. Иногда — и то и другое одновременно.
К моменту прибытия Лили окончательно решила, что её собираются выгнать, и на всякий случай заранее приготовила миллион веских причин, почему этого решительно нельзя делать.
Она не угадала.
— Как у вас с русским языком? — неожиданно поинтересовался Флеминг, когда все необходимые формальности были соблюдены, чай одобрен, а погода за окном признана скверной и англичанин наконец получил моральное право перейти к делу.
— Языком я хорошо владею. Только слов мало знаю, — ничуть не смутившись, ответила Лили.
Флеминг чуть приподнял брови, выразив тем самым максимальную доступную ему степень удивления.
— И много вы слов знаете по-русски?
— Конечно! Трындец, нахрен, блять! — Лили радостно заулыбалась. — А! Ещё там есть одно совершенно универсальное слово.
И она с безупречным произношением произнесла короткое русское слово из трёх букв, с «у» посередине. И не подумайте, что это был «душ».
— К нему, насколько я понимаю, надо только правильно приделывать предлоги, приставки и всякие окончания, — продолжила она уже почти профессиональным тоном. — Направление, действие, отрицание… Очень удобный язык.
Флеминг, владевший русским несколько лучше, некоторое время с интересом разглядывал сидевшую перед ним молодую женщину.
За плечами у него были две поездки в Москву, а во время первой он даже имел наглость попросить интервью у самого Сталина. Вождь народов на удивление вежливо отказался, прислав записку с извинениями, что не располагает временем для встречи. И всё же ни в Москве, ни позднее Флемингу не приходилось слышать столь своеобразного и уверенного изложения основ русского языка.
— Чувствуется влияние командера Кокса, — произнёс он наконец. — Боюсь только, в Би-би-си вас с таким словарным запасом не возьмут. Впрочем, для «Daily Express» вы, пожалуй, уже почти готовы.
— О! Я тоже всегда покупаю эту подтираловку… — оживилась Лили и тут же осознала сказанное. — Ну, в смысле, бумага у них хорошая. Даже читаю иногда.
Флеминг несколько секунд молчал. Потом задумчиво стряхнул пепел с сигареты и снова посмотрел на Лили.
— Мисс Кольтман, а вы курите? — неожиданно спросил Флеминг.
— Нет. Меня Кокс обещал сразу выпороть, — строго ответила Лили. — А теперь я как-то втянулась в жизнь без этих ваших вонючих палочек.
Флеминг затушил сигарету в пепельнице.
— Мне начинает казаться, что отправить вас в Советский Союз — это не задание. Это почти диверсия.
Лили аж задохнулась от восторга.
— В Советский Союз?!
Флеминг отодвинул пепельницу и некоторое время подбирал слова, словно пытался решить, сколько именно из предстоящего разговора ей действительно следовало знать.
— Несколько дней назад в Архангельск пришёл наш первый конвой. За ним пойдут другие. Британия намерена отправить русским массу дорогостоящих вещей и хотела бы знать, в каких именно направлениях всё это исчезнет.
Лили на секунду задумалась и изобразила такую серьёзность, что в другую эпоху вполне могла бы претендовать на место в элите троллинга.
— О! Я всегда в таких случаях сначала изучаю карту!
Флеминг пропустил такое здравое замечание мимо ушей.
— Нас интересуют порты. Сколько судов они способны принимать, как быстро разгружают, куда девается груз после разгрузки, состояние железных дорог и складов. Нас интересует противовоздушная оборона Мурманска, минная обстановка, Северный флот и его реальная способность сопровождать наши суда.
Лили прищурилась, словно в рассуждениях Флеминга обнаружилась какая-то подозрительная дыра.
— И русские нам этого не рассказывают?
— Рассказывают. У нас есть военная миссия, военно-морские представители и достаточно людей, которые официально задают официальные вопросы и получают официальные ответы. Именно поэтому мы хотим знать ещё и правду.
Лили тряхнула рыжими кудряшками и снова заулыбалась.
— А-а. Тогда это точно ко мне!
Флеминг на мгновение прикрыл глаза и покачал головой.
— Вы будете корреспондентом «Daily Express». Владелец газеты, лорд Бивербрук, вскоре отправится в Москву во главе британской делегации. И не забывайте время от времени действительно что-нибудь писать. Молодая женщина, путешествующая с владельцем газеты и ничего не публикующая, довольно быстро перестаёт считаться журналисткой.
Лили чуть подалась вперёд, приоткрыла рот в полуулыбке и распахнула свои большие голубые глаза.
— Правда?!
Флеминг почувствовал совершенно иррациональное желание наклониться к ней ближе и тут же сообразил, что именно она сейчас сделала.
— Прекрасно, мисс Кольтман. Я уже понял принцип действия. Поэтому пишите обязательно.
Она невинно моргнула и соорудила удивлённый взгляд.
— Правда? Хорошо, что вы не в моём вкусе, босс.
Флеминг помолчал, снова покачал головой, затем всё-таки придвинул к ней лежавшую на столе тонкую папку.
— У меня для вас будет ещё одно задание.
Лили открыла папку и замерла.
С фотографии ей ухмылялся Кокс.
23 сентября 1941 года. Аэродром Левашово, северные пригороды Ленинграда.
После обеда в Левашово готовились встречать очередной налёт. Первыми в воздух ушли восемь МиГ-3 из 124-го полка ПВО с другого конца аэродрома и почти сразу взяли курс на Кронштадт.
Моряки из тринадцатого полка тоже приготовили звено из трёх И-16. Машины уже стояли с прогретыми моторами, лётчики развалились на траве возле кабин, поглядывая то на небо, то в сторону командного пункта.
Через несколько минут над КП с коротким хлопком взлетели две ракеты.
— По машинам! — заорали над ухом придремавшего Хренова, вызвав желание придушить такой будильник.
Первым должен был идти командир звена лейтенант Васильев, однако его «ишак» решил внести собственные поправки в боевое расписание. Мотор завёлся не с первого раза, несколько секунд поработал с таким звуком, будто внутри перекатывали ведро гаек, выплюнул клуб сизого дыма и окончательно привлёк к себе нехороший интерес механиков.
Васильев выругался и махнул оставшимся двум, чтобы уходили без него.
Так в воздух они ушли вдвоём. Ведущим оказался немногословный лейтенант из тринадцатого, с которым Лёха за последние дни несколько раз пересекался на земле, но почти не разговаривал. Фамилию его Хренов совершенно точно слышал и теперь, пристроившись справа сзади и немного выше, некоторое время честно пытался её вспомнить.
«Ладно. Склероз всё-таки лучше, чем маразм. Если обоих не собьют, то глядишь и познакомимся». Лёха решил не напрягать мозги излишней работой.
До Кронштадта добрались быстро. Дым от взрыва «Марата» всё ещё висел над базой тяжёлой чёрной шапкой, но теперь налёт шёл уже на крейсер «Киров».
Зенитки били почти непрерывно, над кораблями распускались тёмные разрывы, и где-то выше мелькали истребители.
Лёха различил взлетевшие раньше МиГи. Восьмёрка машин сцепилась с «мессерами» и крутилась заметно выше. Немцев оказалось явно больше. Они навязали бой и не давали МиГам вырваться к пикировщикам, раз за разом перехватывая тех, кто пытался уйти вниз.
А сами «юнкерсы» ниже уже начинали вытягиваться перед атакой в длинную цепочку самолётов.
Ведущий Лёхи качнул крылом и начал плавно доворачивать навстречу немцам, видимо выбрав одну из машин ближе к середине строя — третью или четвёртую.
Хренов привычно потянулся следом, однако первая «штука» легла в прицел настолько удобно, что проходить мимо было бы просто неприлично.
«Начинать надо с начальства». Наш герой почему-то ухмыльнулся.
Он чуть подправил курс, расходясь со своим ведущим, и поймал головную «штуку» в прицел.
Расстояние таяло с пугающей быстротой. Немец рос в прицеле, подставляя длинный капот и фонарь кабины. Хренов выдержал ещё мгновение и вжал гашетки.
И-16 наполнился сухим тяжёлым грохотом. Пулемёты били почти непрерывно, мелкая дрожь прошла по ручке и педалям, а перед винтом вытянулись и засверкали светлые нити трасс. Первые легли по капоту «юнкерса», следующие скользнули дальше, к основанию фонаря, и Лёха успел заметить, как брызнули в стороны белёсые осколки.
«Штука» с рёвом проскочила под ним.
Последним, что увидел гауптман Эрнст-Зигфрид Штеен, командир III группы «Иммельман», был заходящий сверху тупоносый И-16. Пулю калибра 12,7 миллиметра, пробившую фонарь кабины, он не заметил — как раз в этот момент глаз моргнул.
Командир Руделя, самолёт Руделя и стрелок Руделя на этом окончательно завершили своё участие в войне на Востоке.
Хренов потянул ручку на себя, прицел пополз дальше по немецкому строю, и очередь легла уже по следующему «юнкерсу».
Лёха снова чуть дотянул ручку, переводя огонь на третью машину, но к этому моменту немец уже стремительно заполнял собой стекло. Пришлось резко бросить И-16 в левый вираж, уходя от столкновения.
«Таран сегодня в программу не входит», — мелькнула мысль.
Самолёт тяжело перевалился через крыло, а немецкий строй с грохотом пронёсся справа и ниже.
Выведя И-16 из виража, Лёха первым делом нашёл глазами головную «штуку». Та уже уходила вниз к кораблям, но вместо нормального пикирования она всё сильнее заваливалась на крыло, теряя управление и высоту.
Несколько секунд он ещё следил за ней, пока «юнкерс» не сорвался почти отвесно и не врезался в воду. Над заливом вспух высокий белый фонтан, на мгновение закрывший место падения.
— Третий! — радостно прокричал Лёха.
Своего ведущего Лёха нашёл чуть в стороне. Тот уже выходил из своей атаки, когда сверху, пересекая их курс, пронёсся горящий МиГ с длинным чёрным хвостом. Машина заметно кренилась, из-под капота било пламя, а следом за ней почти отвесно валился «мессер».
Лёха резко задрал нос и дал короткую очередь в сторону немца, но спасти сам МиГ было уже невозможно. Фонарь МиГа отлетел, из кабины выбросило тёмную фигурку, и через несколько секунд над ней распустился парашют.
Горящий МиГ продолжил падать к заливу, а «мессер», проскочив мимо раскрывшегося парашюта, начал выводить машину из атаки вверх.
Ведущий Лёхи тут же потянул свой самолёт наперерез, не давая немцу спокойно уйти вверх. Лёха последовал за ним, заходя чуть сбоку.
«Мессер» обнаружил новую неприятность уже на горке. Ведущий дал длинную очередь издалека, заставив немца шарахнуться в сторону, а Хренов подхватил его уже на развороте и прошёл трассами вдоль крыла. Попал он или нет, разглядеть не удалось, зато желание добивать парашютиста у немца исчезло окончательно. Он резко нырнул вниз, набрал скорость и ушёл к своим пикировщикам.
Пара И-16 развернулась и снова легла на курс к «Кирову».
Наверху бой по-прежнему кипел. МиГи, связанные превосходившими их числом немцами, раз за разом пытались прорваться вниз, а «мессеры» упорно затягивали их обратно в карусель.
Тем временем уже и замыкающие «юнкерсы» переваливались через крыло, уходя в пикирование над «Кировом». Ведущий И-16 снова зашёл в атаку, выбирая ближайшую «штуку», и Лёха пристроился чуть выше, прикрывая его сзади.
Первый немец успел сорваться в пикирование, зато следующий получил очередь ещё до переворота и резко отвернул, разрушив строй. Лёха добавил ему вслед, потом перевёл огонь на другую машину, но та тут же нырнула к крейсеру.
Внизу один за другим вставали огромные белые столбы. Бомбы ложились совсем рядом с бортами, зенитки били непрерывно, и несколько секунд над кораблём невозможно было разобрать ничего, кроме дыма, воды и переплетавшихся трасс.
Ведущий качнул крылом и потянул машину вверх. С «юнкерсами» здесь уже было почти покончено, зато выше всё ещё крутилась свалка МиГов с «мессерами», и помощь там могла оказаться нужнее.
Лёха практически лёг ему в хвост.
До общей карусели они не добрались — один из «мессеров» сам вывалился из боя вниз, преследуя МиГ. Ведущий довернул ему навстречу, заставив немца бросить добычу, а Лёха прошёл чуть сбоку и дал очередь вдогонку. «Мессер» резко ушёл вверх и снова нырнул к своим.
К этому времени «штуки», сбросив бомбы, уже растягивались к югу. Немецкие истребители один за другим выходили из боя следом, прикрывая отход пикировщиков, и МиГи наконец получили возможность оторваться.
Когда брызги и дым вокруг «Кирова» немного разошлись, крейсер оказался на месте и выглядел целым, насколько это вообще можно было определить с трёх километров.
До Левашово возвращались уже без приключений.
Только после посадки Лёха наконец выяснил фамилию человека, с которым успел слетать в бой. Лейтенант оказался Дмитрием Потаповым, и фамилию его Хренов на всякий случай повторил про себя несколько раз, решив, что второй приступ склероза за один день излишен.
На стоянке пятого полка тоже было неспокойно. Возле только что вернувшегося ЛаГГа собралась небольшая компания, с интересом разглядывавшая здоровенную пробоину в консоли крыла.
— Немцы угостили? — поинтересовался подошедший Лёха, кивнув на пробоину.
Лейтенант Каберов, стоявший рядом с машиной, покачал головой и ткнул пальцем в расщеплённую вокруг пробоины фанеру.
— Свои. Ленинград привет передал.
— Ого. Хорошо хоть промахнулись. — Лёха представил, что было бы с его «ишаком» после такого привета.
Каберов усмехнулся.
— Это они по «юнкерсу» промахнулись. По мне-то как раз попали.
Когда выяснилось, что и его напарник Бабернов жив, настроение на стоянке сразу заметно улучшилось. Каберов махнул рукой в сторону залива и продолжил:
— Машину возле Лахты посадил, там мелко. Мы с Мясниковым над ним прошли — Як из воды торчит, а Бабернов рядом стоит, шлемофоном машет. Показал, что к берегу своим ходом пойдёт.
Лёха представил себе лётчика, бредущего по мелководью Финского залива. Для полной победы над религиозными предрассудками не хватало только нимба над головой.
Самого Бабернова он встретил на аэродроме часа через два. Лейтенант уже порядком подсох, но выглядеть от этого сильно лучше не стал. Лётный комбинезон пошёл пятнами, волосы торчали в разные стороны, сапоги всё ещё предательски похлюпывали, да и выражение лица ясно давало понять, что оздоровительную прогулку от Лахты он рекомендовать не собирается.
Лёха проводил его взглядом и не удержался:
— Ну как, рыбалка удалась, товарищ лейтенант?
Бабернов остановился и несколько секунд изучал Хренова с таким выражением, будто прикидывал, а не утопить ли сегодня ещё одного сержанта.
— Козёл ты, Хренов. Сегодня не клюёт.
После этого он, не добавив больше ни слова, снова двинулся к землянкам, а Лёха, вполне довольный результатом, благоразумно не стал уточнять, на какую именно наживку.
Про головной «юнкерс» он написал в рапорте без особых сомнений. Очередь он видел, падение наблюдал, фонтан воды тоже был, а потому считал вопрос закрытым и уже собирался заняться чем-нибудь действительно важным, выбирая между добыванием продовольствия и сном, когда его отловили возле стоянки.
— Хренов, тебя к командиру. И поживее. Там Романенко приехал.
Выбор, похоже, сделали за него.
Командир 61-й бригады сидел в штабе вместе с полковым начальством и просматривал свежие донесения. Когда Лёха вошёл, Романенко оторвался от бумаг, узнал его и весело усмехнулся.
— А-а, «ворошиловский лаптёжник». Проходи, Хренов. Опять ты мне в донесениях попался. Какой на этот раз — «кировский»? Головной «юнкерс» перед атакой на «Киров» ты атаковал?
— Так точно. Сверху бил и чуть в лоб. Прошёлся по мотору и кабине, потом он завалился вниз и в воду вошёл.
Романенко кивнул.
— Кстати, косвенное подтверждение у нас есть. Лётчик сто двадцать четвёртого видел, как И-16 прошёл навстречу головному «юнкерсу» и дал по нему очередь.
Лёха невольно расплылся в довольной улыбке, но Романенко тут же слегка умерил его радость.
— Только есть один нюанс. Этот «юнкерс» уже записали зенитчикам «Кирова».
Улыбка у Хренова стала заметно уже.
— Товарищ подполковник, я же ему фонарь раскрошил. Вот и пэвэошники видели.
Романенко чуть качнул головой.
— Скорее всего. Но с «Кирова» по этой же машине тоже стреляли и видели, как она свалилась в воду. Для них всё тоже выглядит совершенно убедительно.
Лёха задумался, переваривая неожиданную несправедливость военной бухгалтерии, и тяжело вздохнул. Положенная за сбитый самолёт тысяча рублей уже успела в его воображении превратиться в жирки и углеводы. В основном — в кости для Шарика и кусок мяса для самих лётчиков. А теперь весь этот продовольственный рай стремительно испарялся вместе с победой.
— Эх. Хороший был «юнкерс», — грустно протянул Лёха.
Поделится в соц.сетях
