Жандармъ Его Величества: Золото Империи
Аннотация
Я был агентом внешней разведки, пока не умер во время теракта в Берлине... Теперь я — жандарм в Петербурге 1891 года.
Кто-то подменяет золотые монеты фальшивками. Что это - попытка подорвать экономику России или всего лишь афёра жаждущих нажиться? Мамонтову предстоит в этом разобраться.
Автор: Виктор Глебов
Цикл: Жандармъ Его Величества
Предыдущие книги этой серии:
Жандармъ Его Величества: Полёт "Валькирии"
Жандармъ Его Величества
Кто-то подменяет золотые монеты фальшивками. Что это - попытка подорвать экономику России или всего лишь афёра жаждущих нажиться? Мамонтову предстоит в этом разобраться.
Автор: Виктор Глебов
Цикл: Жандармъ Его Величества
Предыдущие книги этой серии:
Жандармъ Его Величества: Полёт "Валькирии"
Жандармъ Его Величества
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Через две недели после отпуска я сидел в своём кабинете в Третьей экспедиции Отдельного корпуса жандармов. За окном шумел тёплый летний дождь. Погода при этом оставалась для Петербурга необычно солнечной.
Я изучал документы, что составляло рутину жандармской службы. В основном, это были отчёты агентов и филёров, приставленных к разным иностранным гражданам, проживавшим в столице, и тем, кто был с ними так или иначе связан.
При этом я размышлял о своих делах.
Чин мне всё-таки дали. Так что теперь я был штабс-ротмистром. Что означало более высокое жалованье. Плюс мне выдали нехилые наградные за дело «Валькирии», да и от Ланского, ныне состоявшего под следствием, на банковский счёт упала компенсация. Так что с точки зрения финансов я был вполне обеспечен. В свободное от службы время я занимался чертежами автоматического пистолета. Новацкий принимал в этом самое деятельное участие, по первому требованию предоставляя всё необходимое оборудование. Так что в ближайшее время я собирался приступить к созданию рабочего прототипа. Плюс несколько раз наведывался в Адмиралтейство – консультировал тамошних инженеров по поводу шифровальной машины. За неё мне, кстати, тоже выдали премию. И весьма внушительную. Да и вообще, привечали как родного.
Мысли прервал стук в дверь.
— Войдите, — сказал я, отрывая взгляд от отчёта о перехвате контрабанды из Гамбурга.
На пороге появился один из жандармов Третьей экспедиции.
— Андрей Ильич, вас Евгений Антонович к себе требуют, — сказал он, глядя на меня с обожанием. После дел Андертона и Райхенбаха я стал в жандармском корпусе вроде живой легенды. – Кажется, что-то срочное.
— Сейчас буду. Благодарю.
С облегчением отложив отчёты, я отправился в кабинет непосредственного начальника.
Подполковник Огарёв озабоченным. Впрочем, для него это было привычным состоянием.
— Андрей Ильич, вы сейчас чем заняты? – сходу спросил я он, едва я вошёл.
— Изучаю отчёты, ваше благородие.
— У меня для вас новое дело. Требующее вашей хватки.
— Очень рад, Евгений Антонович. А то я, право, засиделся.
— Ну, вот и разомнётесь. Идёмте, я вас с одной особой познакомлю.
Поднявшись, он жестом пригласил меня следовать за ним. Мы отправились к кабинету Джунковского. В приёмной сидела на краешке кожаного дивана прямая и напряжённая, как струна, девушка. В строгом тёмно-синем платье с белым воротничком она напоминала то ли скромную гувернантку, то ли учительницу. Однако в её осанке и взгляде чувствовалась твёрдость. Робкой она, по крайней мере, не казалась.
— Андрей Ильич Мамонтов, — представил меня Огарёв. — Алёна Дмитриевна Воронина.
Я слегка поклонился, здороваясь. Девушка поднялась и ответила мне коротким кивком. Глаза у неё были ясные, светло-карие, с лёгким прищуром.
— Госпожа Воронина обратилась к нам с одним деликатным делом, — сказал подполковник. – Владимир Фёдорович уже в курсе и поручил его нашей экспедиции. Идёмте, сударыня. Изложите господину Мамонтову всё, что говорили нам с полковником. Он будет заниматься этим делом.
Как только мы оказались в кабинете Огарёва, он предложил нам сесть и кивнул девушке.
— Прошу, сударыня, начинайте. И не торопитесь. Тут может быть важна каждая деталь.
Воронина чуть заметно вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы на миг сжались в замок, но тут же разжались, и она заговорила ровным, деловым тоном:
— Я работаю в фирме отца. Это ювелирный дом на Невском проспекте. Вы, возможно, слышали о нём. Мой отец числится в поставщиках Императорского двора. Мы торгуем драгоценностями, но также принимаем и реализуем монеты, слитки, медали. В последнее время отец сильно болен, и ведение дел легло на мои плечи.
— Сочувствую, — сказал я, поскольку девушка сделала паузу.
— Благодарю. Суть дела, господин Мамонтов, в том, что я заметила странность в поступившей к нам партии золотых монет. Это червонцы образца 1885 года с портретом императора Александра. Партия поступила к нам с Монетного двора, по всем документам — законный выпуск. Но когда я лично проводила ревизию, то поняла: они не могут быть подлинными.
— Подделка? — спросил я.
— Именно, — твёрдо подтвердила Воронина. — И это не простые «фальшивки», сделанные кустарным способом. Они выглядят почти безупречно. Почти.
— Можно здесь чуть подробней? Что конкретно вы имеете в виду?
Девушка мгновение помолчала, словно подбирая слова. Когда она продолжила, в её голосе чувствовалась уверенность профессионала, знающего своё дело в мельчайших подробностях:
— Вес монеты должен соответствовать строго установленным нормам: 8,6 грамма. Проба — 900-я. У тех монет, что поступили к нам, вес был идеальным. Проба, проверенная нашими пробирными камнями и реактивами, соответствовала заявленной. Чеканка чёткая, гурт — накатка, как положено. На первый взгляд — деньги как деньги.
— В чём же тогда сомнение?
— В акустике. Мы с отцом не раз проверяли монеты на звук. Настоящий червонец должен издавать при ударе о твёрдую поверхность чистый, долгий, звонкий звук. Он как бы поёт. Золото — мягкий, но тягучий металл. Когда одна из монет упала на прилавок в нашем магазине, звук был глухим и коротким. Это меня и насторожило.
Я нахмурился. Звук? И это всё, с чем она пришла?
— Но как такое возможно? — спросил я. — Проба и вес соответствуют. Если это не золото, то что? Позолоченный свинец? Но тогда вес не совпал бы.
— Не совпал бы, — согласилась Воронина. – Полагаю, какой-то сплав.
Я взглянул на Огарёва. Мысль о подделке монет на уровне Монетного двора звучала невероятно: это же государственное предприятие, там строгий контроль. Если только подделка была внедрена на этапе пересылки. Наверное, подменить монеты вполне возможно. Если имеет место сговор.
— Вы уверены, что монеты поступили именно с Монетного двора? — уточнил я.
— Я проверила сопроводительные документы, — ответила Воронина. — Они подписаны управляющим казначейства. Но я не исключаю, что кто-то из чиновников мог подменить настоящие монеты на фальшивые по пути в наш магазин. Мы получили партию из пятисот червонцев. Пятьдесят из них подозрительные.
Она полезла в сумочку и достала чёрный бархатный мешочек. Развязав шнурок, извлекла золотую монету и, подавшись вперёд, положила её на стол.
— Вот, господа. Оцените сами.
Я взял монету. Она была тяжёлой и приятно холодила ладонь. Портрет государя был выгравирован чётко, гурт — чист и ровен. Я постучал ею по деревянной крышке стола. Звук — глуховатый, короткий, как и говорила Воронина.
— Боюсь, я не эксперт.
— А я – да, — сказала девушка и достала другую монету. – Вот с этой всё в порядке.
Когда она бросила её на стол, я сразу услышал разницу.
— Чёрт возьми! – воскликнул Огарёв. – Вы правы, сударыня! Звучит совершенно иначе.
Девушка глянула на меня.
Я кивнул, признавая очевидное.
— Дело серьёзное, — проговорил подполковник. – Андрей Ильич, приступайте немедленно. Полагаю, первым делом нужно выяснить, из чего сделаны монеты. Если окажется, что это действительно фальшивка – не обижайтесь, сударыня, я верю в ваш слух, но нужно официальное подтверждение – будем выяснять, как и откуда эти монеты взялись. Вы, госпожа Воронина, правильно сделали, что пришли. Сейчас поезжайте домой, а мы со штабс-ротмистром обсудим, как быть. И экспертизу назначим. Полагаю, господин Мамонтов с вами скоро свяжется.
— Благодарю, господа, — девушка поднялась, кивнула нам обоим и направилась к выходу из кабинета уверенной, твёрдой походкой.
Она явно была не из тех барышень, которые ждут помощи — она сама решительно шла к ней.
Я встал открыть ей дверь.
— Что скажете? — спросил Огарёв, когда девушка скрылась.
— Скажу, что дело пахнет не просто кражей, — ответил я. — Похоже на масштабную диверсию против финансовой системы империи. Если таких монет ушло в оборот много — это катастрофа.
— Согласен, — мрачно кивнул Огарёв. — Одно дело – обычные фальшивки, которые делают по подвалам умельцы. Таких много не наштампуешь. Если же червонцы, и правда, с Монетного двора, дело другое. Беритесь за расследование тотчас же. Начнём с экспертизы. Есть у нас один химик-ювелир, очень хороший. Он точно скажет, что это за монета. Зовут его Зиновий Матвеевич Лисевский. Вот к нему и поезжайте. Адрес сейчас вам дам.
Через четверть часа я вышел из жандармерии с подозрительной монетой в кармане. Поймал извозчика и велел везти меня на Невский. Судя по всему, лавка Лисевского находилась не так уж далеко от ювелирного дома Воронина. Если подтвердятся подозрения девушки, сразу после экспертизы к ней и заскочу.
Поделится в соц.сетях
