Жандармъ Его Величества: Золото Империи
Аннотация
Я был агентом внешней разведки, пока не умер во время теракта в Берлине... Теперь я — жандарм в Петербурге 1891 года.
Кто-то подменяет золотые монеты фальшивками. Что это - попытка подорвать экономику России или всего лишь афёра жаждущих нажиться? Мамонтову предстоит в этом разобраться.
Автор: Виктор Глебов
Цикл: Жандармъ Его Величества
Предыдущие книги этой серии:
Жандармъ Его Величества: Полёт "Валькирии"
Жандармъ Его Величества
Кто-то подменяет золотые монеты фальшивками. Что это - попытка подорвать экономику России или всего лишь афёра жаждущих нажиться? Мамонтову предстоит в этом разобраться.
Автор: Виктор Глебов
Цикл: Жандармъ Его Величества
Предыдущие книги этой серии:
Жандармъ Его Величества: Полёт "Валькирии"
Жандармъ Его Величества
Глава 2
Дождь только что кончился, и мокрые мостовые блестели на солнце.
Невский проспект, как всегда, был оживлён: лошади цокали по булыжникам, экипажи катились, поскрипывая колёсами, дамы прогуливались с кавалерами, простой люд спешил по делам, сновали министерские курьеры, а мальчишки-газетчики выкрикивали свежие новости.
Извозчик высадил меня перед лавкой, над входом в которую красовалась слегка выгоревшая на солнце вывеска: «Ювелирная мастерская З.М. Лисевского. Оценка, реставрация, экспертиза. Магазин и ломбард».
Толкнув дубовую дверь, я услышал звяканье колокольчика, а затем увидел стеклянные витрины, в которых на бархатных подушечках лежали кольца, броши, серьги, браслеты, ожерелья и медальоны. За прилавком, склонившись над лупой, сидел пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородкой и в золотых очках. Он был одет в тёмный сюртук и белоснежную манишку, а его руки с артистичными тонкими пальцами держали крошечную шпильку, испускавшую мириады разноцветных бликов.
При моём появлении мужчина ловко убрал драгоценность под прилавок и вежливо улыбнулся.
— Добрый день, — сказал он. – Чем могу помочь, ваше благородие?
— Здравствуйте, – ответил я, подходя. — Господин Лисевский?
— Он самый. Как и написано на вывеске.
— Меня зовут Андрей Ильич Мамонтов. Я из Отдельного корпуса жандармов. Мне сказали, что вы лучший эксперт по драгоценным металлам в Петербурге.
Лисевский усмехнулся. В его глазах мелькнуло любопытство.
— Лучший — это громко сказано, — скромно ответил он. — Но я действительно знаю толк в своём деле. Ошибусь ли я, предположив, что вы не колечко для невесты пришли купить?
— Не ошибётесь, — я вытащил из кармана бархатный мешочек и выложил на прилавок подозрительную монету. – Взгляните, пожалуйста, и скажите, что об этом думаете.
Лисевский взял червонец, поднёс к глазам, покрутил между пальцами, а затем постучал монетой по прилавку.
— Хм… — протянул он, нахмурившись. — Акустика странная. Глуховата. Но вес и внешний вид безупречны. Интересно, очень интересно. Вы хотите, чтобы я провёл экспертизу?
— Если возможно. Дело государственной важности.
— Само собой, — кивнул Лисевский. – Когда дело касается денег, оно всегда имеет государственное значение. Мне придётся повредить монету, чтобы понять, что с ней. Не возражаете?
— Делайте всё, что считаете нужным.
— Тогда присядьте, — ювелир указал на диванчик справа от прилавка. – Это займёт время.
Он достал из-под прилавка ящик с инструментами, приборами и реактивами. Надел перчатки. Я наблюдал за его действиями.
Первым делом Лисевский взвесил червонец на точных аптекарских весах, затем проверил пробирным камнем, нанеся на него небольшое количество металла и капнув кислотой.
— Проба совпадает, — объявил он. — Цвет кислотной реакции верный.
Ювелир поместил монету под объектив микроскопа и принялся изучать структуру металла на поверхности.
— Так-так! — проговорил он через пару минут. — Похоже на гальваническое золочение. Чрезвычайно высокого качества. И верхний слой довольно толстый. Кто-то не поскупился.
Лисевский взял скальпель и принялся осторожно соскабливать верхний слой монеты в районе гурта.
— Взгляните, — сказал он мне.
Подойдя, я увидел, что под тончайшей золотой плёнкой показался сероватый металл.
— А вот и основа, — проговорил Лисевский.
— Что это за металл? — спросил я.
— Так на взгляд не определю. Но очевидно, что какой-то сплав. Иначе вес не соответствовал бы. Дайте мне несколько минут.
Лисевский взял маленькую пробирку, капнул туда несколько капель кислоты, затем осторожно положил туда крошечную стружку, которую только что снял. Жидкость мгновенно изменила цвет, став светло-голубой.
Он проделал ещё несколько манипуляций с реактивами и кивнул.
— В основе — медь, есть также никель и цинк а также олово. Плотность почти идеальная: восемь и шесть десятых грамма на кубический сантиметр. Кто бы ни изготовил эту монету, он знает своё дело. И обратите внимание на чеканку. Она не кустарная. Слишком чёткая. Это требует промышленного оборудования. Прессов, которые есть либо на Монетном дворе, либо на крупном производстве. Мне такие великолепные подделки ещё не попадались. Обычно золото вообще не используют. Делают монеты из золотистого сплава. Либо покрывают совсем тонким слоем, но вес при этом отличается. В данном же случае кто-то постарался полностью сымитировать государственный образец.
— Иными словами, это сделал ювелир с опытом, — сказал я.
Лисевский кивнул.
— С большим опытом, ваше благородие. И несомненным талантом. Но, как я уже сказал, для изготовления подобных фальшивок требуется качественное оборудование и труд целой команды.
— И золото.
— И золото. Много у вас таких червонцев?
— Пока обнаружено пятьдесят штук.
Ювелир присвистнул.
— Едва ли это единственная партия. Полагаю, монеты производятся в куда больших объёмах. Значит, требуется много золота. Хотя верхний слой довольно тонок, десять граммов золота могут покрыть десяток таких монет. Экономия огромная, а прибыль — чудовищная. Если такие червонцы пошли в оборот, ущерб государству будет колоссальным.
Я кивнул. Да, это не просто кража. Попахивает прямой диверсией против экономики империи.
— Можете сделать официальное заключение?
— Разумеется, — Лисевский вытащил чистый бланк и быстро, чётким почерком начал заполнять его, фиксируя все результаты: вес, пробу, состав сплава, метод покрытия и заключение о подделке. — Вот, держите, — сказал он, протянув мне документ через несколько минут.
— Благодарю вас, Зиновий Матвеевич, — сказал я, забирая бумагу. — Вы очень помогли. Сколько я должен?
— Нисколько, — махнул рукой ювелир. — Дело государственное, да и с начальством вашим я хорошо знаком. Передавайте привет Евгению Антоновичу. Скажите, Зиновий Лисевский всегда готов помочь.
— Непременно передам.
Распрощавшись с ювелиром, я вышел на улицу и свистнул извозчика.
Теперь у меня было твёрдое доказательство, что монеты — подделка. Делу можно давать официальный ход. Осталось выяснить, как червонцы попали к Ворониной, и кто стоит за этой аферой.
Экспертиза дала сразу несколько зацепок.
Во-первых, фальшивку изготовил ювелир высокого класса. Во-вторых, он использовал сплав. Значит, потребовалась специальная металлургическая печь. В-третьих, изготовитель щедро покрывал монеты золотом, а стало быть, где-то его брал, причём в большом количестве. В-четвёртых, чеканка делалась профессиональным прессом. Если монеты сделали не на Монетном дворе, значит, где-то имелось целое производство. Спрятать его не так-то просто.
В общем, было, с чем работать.
Но начать следовало с того, кто доставил Ворониным поддельные червонцы. Эта ниточка казалась самой короткой. За неё я и собирался потянуть.
Забравшись в остановившийся передо мной экипаж, я велел ехать к ювелирному дому Ворониных.
Он находился всего в квартале от лавки Лисевского. За большими витринами на бархатных подушечках сверкали украшения и серебряные сервизы.
Войдя внутрь, я увидел около десятка посетителей и несколько молодых людей в зелёных жилетках, нарукавниках и белых перчатках. Они показывали драгоценности, упаковывали и производили расчёты. Судя по всему, дела у Ворониных шли отлично.
Я подошёл к одному из приказчиков, дождался, пока он отпустит покупателя, и сказал:
— Мне нужно видеть Алёну Дмитриевну. По официальному делу.
— Одну минуту, сударь, — ответил парень, окинув меня цепким взглядом, и исчез за ведущей в глубь магазина дверью.
Спустя пару минут он вернулся.
— Прошу за мной, ваше благородие.
Приказчик проводил меня в небольшую уютную комнату на втором этаже. Это был кабинет с большим дубовым столом и шкафами с бухгалтерскими книгами. В углу возвышался массивный несгораемый шкаф. За окном между раздвинутыми занавесками виднелась решётка с толстыми прутьями.
Алёна Дмитриевна Воронина стояла возле него, глядя во двор. При моём появлении она обернулась.
— Господин Мамонтов. Не ждала вашего визита так скоро. Есть новости?
— Есть, — я положил на стол заключение Лисевского. — Экспертиза подтвердила ваши опасения. Монеты — подделка. Позолоченный сплав. Слух вас не подвёл.
Воронина взяла бумагу, пробежала глазами, и по её лицу скользнула тень облегчения.
— Так и знала, — сказала она, возвращая документ. — Спасибо, что не сочли мои слова глупостью. В наше время к женщинам редко прислушиваются.
— Мы относимся к делу со всей серьёзностью, — ответил я. — Скажите, кто именно привёз вам эти монеты?
— Наш постоянный поставщик. Илья Григорьевич Еремеев. Он доставляет нам монеты и слитки уже два года. Никаких нареканий не было. Всегда пунктуален, документы оформлены правильно.
— Почему вы сами не забираете золото с Монетного двора?
— Это не безопасно. Требуется охрана.
— Понятно. У вас есть адрес господина Еремеева?
— Само собой. Я была уверена, что он потребуется, так что записала заранее. Вот, держите.
Она протянула мне листок с названием улицы, номером дома и квартиры.
— Вы считаете, Илья Григорьевич замешан?
— Возможно, — ответил я, пряча бумагу в карман. — По крайней мере, подменить часть монет по пути от Монетного двора к вашему магазину было бы проще всего. Но пока это лишь предположение. В любом случае, мне нужно поговорить с господином Еремеевым. Так что сейчас же к нему и отправлюсь. Но прежде ответьте на вопрос: ваши продавцы в состоянии определить фальшивку по звуку?
— Увы, нет. Они не ювелиры и лишь обслуживают покупателей.
— Так и думал. Значит, если б вы не уронили монету, никто не заметил бы, что часть червонцев фальшивые?
Девушка развела руками.
— Полагаю, что да.
— Благодарю, Алёна Дмитриевна. Нам всем повезло, что так вышло. За сим вынужден откланяться.
— Вы будете держать меня в курсе? – быстро спросила девушка.
— Не обещаю подробностей, но вы, как пострадавшая сторона, конечно, ещё будете привлечены к делу.
Воронина кивнула.
— Хорошо. Надеюсь, господин Еремеев тут ни при чём. Хоть и не представляю, как к нему могли попасть подделки.
Ну, это я как раз представлял отлично. Но говорить этого не стал. Откланявшись, вышел на улицу, поймал извозчика и велел везти меня по данному девушкой адресу.
Экипаж прикатил в район Васильевского острова, ближе к окраине города, где стояли невысокие доходные дома. Найти нужный номер не составило труда: здание стояло на пересечении двух узких улиц, и его фасад был выкрашен в обычный для Петербурга светло-жёлтый цвет.
— Подожди немного, приятель, — сказал я извозчику. – Может, дома никого нет.
— Конечно, барин, — кивнул тот, зевнув. – Буду здесь, не извольте беспокоиться.
Войдя в задние, я увидел пожилого консьержа. Несмотря на дневное время, он уютно дремал в старом кресле.
Я кашлянул, чтобы привлечь его внимание. Старик встрепенулся и уставился на меня, растерянно моргая.
— Простите, сударь, — проговорил он, приходя в себя. – Закемарил. Вы к кому изволите?
— Мне нужен Илья Григорьевич Еремеев.
— Увы, нет его. Уехал обедать. Когда вернётся, не сказал. А что у вас за дело? Может, передать что нужно?
— Вы не знаете, где я могу его найти?
— Господин Еремеев имеет обнакновение обедать в «Магнолии», что на Литейном. Это его любимый ресторан. Попробуйте там спросить, коли дело срочное.
— Благодарю.
Кивнув слуге, я развернулся и вышел на улицу, где меня дожидался экипаж.
— На Литейный, к ресторану «Магнолия», — сказал я, забираясь на сиденье.
Мы покатили по мокрым после дождя улицам.
«Магнолия» оказалась приятным заведением с белыми скатертями, живыми цветами на столах и обходительным персоналом.
Когда я обратился к администратору с вопросом, не здесь ли обедает Илья Григорьевич Еремеев, он поколебался всего несколько секунд, затем вежливо улыбнулся и сказал:
— Господин Еремеев в малом зале, за крайним столиком у окна. Проводить вас?
— Будьте любезны.
Администратор повёл меня через зал, и вскоре я заметил сидящего у окна мужчину лет сорока, плотного телосложения и с окладистой русой бородой.
Он как раз приступал к горячему: сосредоточенно нарезал кусок окружённого жареным картофелем ростбифа.
— Илья Григорьевич, — обратился к нему администратор. – К вам-с.
Еремеев поднял на меня взгляд, скользнул им по мундиру и нахмурился.
— Ко мне? По какому делу?
— Разрешите присесть? – спросил я.
— Кхм… Да, разумеется. Присоединитесь?
— Нет, благодарю. Я, вероятно, ненадолго.
Когда я опустился на стул напротив Еремеева, тот отложил вилку и нож, откинулся назад и вопросительно приподнял брови.
— Штабс-ротмистр Мамонтов, — представился я. — Отдельный корпус жандармов. Извините, что отрываю от обеда, но у меня к вам несколько вопросов.
Еремеев снова нахмурился.
— Что случилось?
— Вы доставляли партию золотых монет в ювелирный дом господина Воронина три дня назад. Это верно?
— Да, было такое, — Еремеев кивнул. — Обычная доставка. Червонцы с Монетного двора. Всё чин чином, документы в порядке. В чём дело-то?
В голосе собеседника слышалась настороженность, но это ничего не значило. Появление жандарма вообще мало кого приводит в восторг.
Я достал из кармана подозрительную монету и положил на скатерть.
— Некоторые монеты оказались фальшивыми. Пятьдесят штук. Вес и внешний вид идеальны, но они не золотые.
Еремеев уставился на монету, затем поднял взгляд на меня. Лицо его слегка побледнело, но голос оставался твёрдым:
— Фальшивыми? Это невозможно! Я лично получил их в казначействе, на Монетном дворе. И даже не вскрывал упаковку. Привёз их в Ворониным, расписался в получении. Я ничего не подменял, если вы на это намекаете! У меня репутация, знаете ли!
Я молча выложил перед Еремеевым заключение Лисевского. Он пробежал его глазами. Сказал, скривившись:
— Мало ли что за монета и откуда она взялась! При чём здесь я?
— Монету принесла в корпус госпожа Воронина.
— Она что, обвиняет меня в подлоге?!
Если мой собеседник и притворялся, то получалось у него очень убедительно.
— Она вас не обвиняет. Но монеты поддельные, и в этом нужно разобраться.
— Так разбирайтесь! А я к этому не имею ни малейшего отношения!
Теперь лицо Еремеева пошло красными пятнами. Он схватил вилку, покрутил её в руке и раздражённо бросил.
— Сколько раз вы получали такие партии в последнее время? – спросил я.
— Пару раз в месяц! – неприязненно бросил Еремеев. — Это моя работа — охраняемая доставка ценностей. Я всегда честно работал, и у кого ко мне никогда не было претензий. И господин Воронин был всегда доволен. Жаль, что он болен, и дела ведёт его дочь. Это просто возмутительно – заявить, будто я подменил червонцы!
— Кто ещё имел доступ к упаковкам после того, как они попали к вам?
Еремеев дёрнулся, фыркнул, но всё же задумался. Нервно почесал бороду.
— Никто. Никто к ним не прикасался. Они были запакованы. Понимаете вы это?
— Разве упаковку нельзя открыть и затем снова закыть?
— Они опечатаны. По десять червонцев в упаковке.
— То есть, чтобы заменить пятьдесят штук, вскрывать ничего было и не нужно? Достаточно было изъять пять упаковок и вместо них положить столько же, но с фальшивками?
Еремеев раздражённо вздохнул.
— Как вы не понимаете, что для этого потребовалось бы изготовить поддельные печати?!
Я позволил себе сдержанно улыбнуться.
— Вы, конечно, меня извините, но думается мне, что тот, кто изготовил монеты, с печатями тоже справился бы.
Мой собеседник несколько раз моргнул.
— Ну-у… — протянул он нехотя. – Так-то вы правы, конечно.
— Так кто мог это сделать, господин Еремеев? Не может быть, чтобы вы ни разу не выпустили пачки с червонцами из рук.
— Выпускал, конечно. Но… послушайте, мы с Монетного двора сразу едем развозить золото. Никуда не заезжаем. Все заказы получаем в том количестве, которое должны раздать. Чтобы ничего не хранить.
— Сколько человек это делает? Кроме вас.
— Шестеро охранников, — тут же ответил Еремеев. – И мой помощник, конечно. Но чтобы подменить пятьдесят упаковок, нужно иметь, на что подменить, и куда спрятать то, что украл. Не по карманам же рассовывать.
— Полагаю, вы правы. Поэтому должен спросить: в чём вы перевозите золото?
— В карете. Бронированной. Постойте! Вы что, намекаете, что фальшивки могли заранее спрятать внутри экипажа?!
Я развёл руками.
— Вы сами это сказали. Не я.
— Но… Погодите! Совершенно немыслимо, чтобы Платон мог это сделать! Я ему доверяю, как себе!
— Это ваш помощник?
Еремеев кивнул.
— Кто находится внутри экипажа вместе с золотом, пока карета ездит от заказчика к заказчику?
— Он.
— Один?
— Нет, с двумя охранниками.
— Боюсь, я вынужден просить вас позволить осмотреть карету.
— Зачем? – выпалил Еремеев.
— Если в ней обнаружится тайник, будет ясно, как и в какой момент произошла подмена.
Мой собеседник несколько секунд смотрел на меня, словно переваривая услышанное. Затем сдёрнул с колен салфетку, бросил её на стол и резко встал.
— Едемте! Если вы правы… это скандал! Чудовищный! Но разобраться нужно!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.