Кавказский рубеж 12+1
Аннотация
Заключительная книга цикла.
1991 год. Александр Клюковкин живёт мирной жизнью. Семья, работа и, конечно, вертолёты, которые он день за днём поднимает в небо.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Рубеж
Предыдущие книги этой серии:
Кавказский рубеж 12
Кавказский рубеж 11
Кавказский рубеж 10
Африканский рубеж 9
1991 год. Александр Клюковкин живёт мирной жизнью. Семья, работа и, конечно, вертолёты, которые он день за днём поднимает в небо.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Рубеж
Предыдущие книги этой серии:
Кавказский рубеж 12
Кавказский рубеж 11
Кавказский рубеж 10
Африканский рубеж 9
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Голос командующего в трубке затих. На заднем фоне слышались какие-то разговоры, но разобрать, о чём сейчас совещаются в Моздоке, было невозможно. Сам же Бакланов тяжело дышал, как будто только что пробежал стометровку и восстанавливал дыхание.
— Жди, Клюковкин. Я перезвоню, — сказал Никанор Прокофьевич и повесил трубку.
Положил свою трубку и я, медленно отходя от стола руководителя полётами. Мысли в голове смешались окончательно. Объём событий, который уже произошёл этой ночью, был слишком большой.
Но пропажа Ми-8 с группой инженеров на борту совсем из ряда вон выходящее событие.
— Николаич, дай мне связь со стоянкой, — сказал я, и руководитель полётами передал мне трубку от телефонного аппарата ТА-57.
Крутанув рычаг, он вызвал мне старшего инженера, дежурившего сегодня.
— Да, Николаич. Занят немного, — гаркнул в трубку Николай Ефремович.
Его грубый голос я всегда узнаю.
— Чем? — спокойно поинтересовался я.
— Кхм, извини командир. Разбираемся с «изделиями». Короче, там не всё так просто было… — начал объяснять мой заместитель по ИАС, но я его перебил.
— Вертолёты готовы? Нужен один Ми-8, — произнёс я.
— Эм… да и два Ми-28 готовы. Без блоков правда, но пушки заряжены.
— А Ми-24?
— Одна пара с БК стоит. А что случилось?
— Готовь Ми-8 и один Ми-24. Возможно, полечу.
Надо было быстрее подготовить вертолёты к вылету. Пока будут думать в Моздоке что делать, искать уже в районе Урус-Мартана будет некого. В лучшем случае группа где-то укрылась или их взяли в плен боевики из тех районов.
Страшно представить, что с ними будет. Особенно с Верой.
Ефремович промолчал, но трубку не вешал.
— Саныч, куда ты собрался на ночь глядя? Да ещё и в таком усечённом составе, — спросил инженер.
— Готовь, Ефремыч.
— Ладно, — ответил он и повесил трубку.
В это время на экранах выносных индикаторов системы посадки начал вращаться луч развёртки антенны. В зелёном свете руководитель полётами пытался рассмотреть приближающуюся метку вертолёта.
— Таволга, 715-му, доброй ночи, рубеж 20 от вашей точки, 300 метров следую, — прозвучал в динамике голос командира экипажа Ми-8, вылетевшего из Махачкалы.
— 715-му, подход разрешил. Давление 765.0. Ветер у земли штиль.
— Понял. К четвёртому развороту рассчитываю.
В это же время я подошёл к дивану и взял свой жилет со снаряжением. Пока я его медленно одевал Вячеслав Николаевич смотрел на меня и совсем не моргал.
— Командир…
— Вертушка в районе Урус-Мартана пропала. На борту бригада из КБ Яковлева. Уже 20 минут как закончилась «горючка», — сказал я, проверяя, как закреплён пистолет.
Руководитель зоны посадки переглянулся с РП и достал сигарету из пачки. Я застегнул молнию, и в этот момент дверь в зал управления открылась. На пороге появился радостный Кеша с железной тарелкой, полной бутербродов.
— Сан Саныч, могу угости… етиху мать, — сказал Иннокентий и чуть не подавился куском колбасы.
— Приятного аппетита. Николаич, запроси мне Расписку, — показал я на телефон и присел на диван, чтобы затянуть шнурки на ботинках.
Автомат положил рядом с собой и посмотрел на Кешу. Пока руководитель полётами громко кричал в трубку очередной позывной узла связи, мой постоянный штурман поставил тарелку на стол и подсел рядом.
Я ему быстро обрисовал ситуацию, и тут же от Кеши последовала реакция. Он быстро выбежал из зала управления.
— Интересно отреагировал, — прицокнул языком старший лейтенант, который сидел на месте руководителя зоны посадки.
— Он всегда такой. За обмундированием побежал, — ответил я.
— Серьёзно?! Командир, так разве было указание лете… — удивился старший лейтенант, но я бросил на него суровый взгляд.
Паренёк сразу опустил голову и повернулся к индикатору.
— Таволга, 715-й, точку наблюдаю. Заход. Уточните место посадки? — запросил экипаж.
— Пятый квадрат. Повнимательнее, техники много на стоянках, — подсказал руководитель полётами, отщёлкнув «ключ» выхода в эфир на своём столе.
— Вас понял.
В этот момент Николаевич протянул мне трубку, и я встал с дивана, чтобы её взять. РП шепнул, что с Моздока сами на нас выходят.
— Клюковкин, — взял я трубку.
— Так, Сан Саныч, мы недоговорили, — прошипел Бакланов.
— Согласен. Экипаж ПСО к вылету готов. Записываю координаты района поиска…
Но командующий авиацией меня тут же тормознул.
— Так-так, стоять! Никакого вылета. Ты хоть знаешь, где они сейчас? Правильно, а я знаю. В районе Урус-Мартана несколько договорных населённых пунктов. Боевиков там нет. Да и сам Урус-Мартан нейтральный и… короче нельзя туда соваться и атаковать.
— Какая чушь, — сказал я вслух.
— В смысле?! Клюковкин, я тебя уважаю, но следи-ка ты за языком.
— Слежу, товарищ командующий. Но вы лучше меня понимаете, что если там упал вертолёт, никаких договорных сёл там нет. Они «какой-то там» договор уже нарушили. Ещё раз повторяю, пара Ми-24 готова, Ми-8 тоже готов со спасательной группой. Можем пойти двумя вертолётами Ми-24.
В трубке на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь фоновым гулом штаба.
— Отставить, Клюковкин. Я запрещаю вылет. Новых потерь нам не надо. Ночью ты там всё равно никого уже не найдёшь. Только людей погубим и технику, — тяжело, с хрипотцой ответил генерал.
Сейчас он не кричал и не выражался. Голос Бакланова прозвучал глухо и устало.
— Товарищ командующий, там на борту люди и экипаж…
— Там могли быть люди, Саныч! А экипаж военные. Они знали, на что идут, — отрезал Бакланов и взял паузу.
За большими панорамными окнами в этот момент приземлился Ми-8, сверкая огнями БАНО и освещая перед собой путь фарой. Я взглянул на Николаевича, который слегка сощурился, заметив моё напряжение.
Никанор Прокофьевич на другом конце провода молчал, и только он прокашлялся, как через аппарат громкоговорящей связи вышел на руководителя дежурный синоптик.
— Вячеслав Николаевич, выписано штормовое предупреждение на низкую облачность, туман волнами, видимость 200-300 метров, — услышал я доклад Метео.
— Принял. С какого времени выписано? — запросил руководитель полётами, но «метеошник» промолчал.
Что-то мне вся эта ситуация сейчас напоминает очень серьёзный «договорняк».
— У нас полчаса назад. На территории всей Чечни с 1:30 ночи.
Вот же ситуация! Сначала генерал-полковник Бакланов эмоционально рассказывал о потере связи с вертолётом. А теперь говорит, что люди на борту «могли» быть.
Конечно, никто не хочет иметь серьёзный разговор и отвечать за гибель гражданских инженеров, которых отправили на войну. Всем будет проще, если ситуацию, так сказать «заметут под ковёр».
— Так, Клюковкин, погоды сейчас в районе поиска нет. Там уже два с лишним часа как туман. Вот и метео так прогноз и выписывало. Так что сидите в Кизляре до утра. Если нужно, поднимем ваш вертолёт на ПСО, — спокойно произнёс Бакланов.
Я иронично улыбнулся, поймав следом своё отражение в неработающем экране системы посадки на столе РП. С моей стороны это не выглядело улыбкой, а скорее похоже на злобный оскал. Я прям чувствовал, как у меня вздрагивает уголок верхней губы.
Каждое слово командующего, кажется, било наотмашь. То самое чувство, когда ты слышишь ложь, которой пытаются скрыть правду о гибели людей. Экипаж, инженеры и среди них супруга Серёги Родина. Как ему потом в глаза смотреть будут те, кто сейчас отказываются помочь и спасти её?
— С момента потери связи прошло больше двух часов. При таком раскладе… Ну, что я тебе рассказываю, Саш. Ты не первый день на войне. Сам понимаешь, что в такую погоду лететь экипажу было нельзя, а они полетели, — сказал Бакланов таким тоном, будто он про выдачу формы одежды говорит, а не про упавший Ми-8.
— Вы сами-то верите, в этот бред, товарищ генерал-полковник, — сказал я.
— Не понял, подполковник. А ты на что намекаешь? Что это за вопрос такой, верю я или не верю?
— Ну, судя по всему, это был не вопрос, Никанор Прокофьевич. Я ещё раз прошу разрешить вылет на поиск и эвакуацию. Мы теряем время, разговаривая ни о чём.
— Я не положу ещё три борта и десяток парней, пытаясь найти призраков в ночном лесу. Ждём рассвета. И погоды. Это приказ! — крикнул в трубку Бакланов, и я услышал хлёсткий удар на другом конце.
Похоже, что Никанор Прокофьевич только что бросил трубку на стол. Но связь, однако, не прервалась. За спиной вновь открылась дверь в зал управления.
Послышались аккуратные шаги вошедшего к нам человека, а в телефонную трубку яростно дышал Бакланов.
— Слушай… Сан Саныч, — тихо произнёс командующий.
По его голосу было слышно, что он зажал что-то во рту. Возможно, это была сигарета.
Шаги за спиной были всё ближе. Я даже ощутил запах керосина, которым обычно пахнет форма после вылета на вертолёте. Следом я почувствовал, что кто-то положил мне руку на плечо. Первая мысль, что это вернулся Иннокентий уже в снаряжение и с автоматом.
Я повернулся и показал жестом, чтобы он сел на диван, но это был не Кеша.
Передо мной стоял Серёга Родин в лётном обмундировании и жилете НАЗ, сшитом из авиационного брезента. Только сильно продвинутом и без пистолета в специальном отделении. Карманы для гранат и запасных магазинов тоже были пусты. Зато у него была хорошая радиостанция с маркировкой «Моторолла Сабер». Волосы были взмокшие, а сам он устало улыбался мне, поправляя воротник куртки с нашивкой конструкторского бюро МиГ.
Он смотрел на меня, ещё не зная всей ситуации. В это время вновь вернулся к разговору Бакланов.
— Слушай меня, Александр Александрович. И слушай внимательно. В районе Урус-Мартана нет и не было боевиков. Боестолкновений не было тоже. Испортилась погода и связь с вертолётом пропала. Сплошная облачность была. Надеюсь, ты меня понял? — сказал Никанор Прокофьевич, растягивая слова.
Я смотрел в серо-голубые глаза Сергея и понимал, что сейчас он остаётся один со своей бедой. Командование Объединённой группировки просто заметает следы возможной гибели его жены и ещё десятка человек.
— Да. Я вас понял.
— А уж если понял, то до рассвета никаких вылетов в район Урус-Мартана. Всё!
В трубке раздались короткие гудки, и я медленно опустил её на рычаг аппарата. Выдохнув, я повернулся к Серёге. Он сидел, отклонившись назад, и смотрел на меня.
— Чего хмурый такой? — спросил он.
— Серый, короче, вертолёт пропал. Не исключено, что сбили, — начал говорить я.
— Понял. Ты на вылет?
— Эм… не просто вертолёт. Там на борту была группа Веры. И сама Вера.
Тут дверь в зал управления резко распахнулась. К нам буквально влетел Кеша, поправляя на ходу жилет и свой шлем.
— Автомат взял. Я готов. Куда летим? Ай, это я должен вам сказать… — затараторил Кеша, но тут же прервался, заметив напряжённое лицо Родина.
Серёга на секунду завис. Лицо напряглось, а скулы начали вздрагивать при каждом вздохе.
— Покажи, где пропала отметка, — сказал Сергей и достал из кармана небольшую карту.
Я выдохнул и подошёл к Родину.
— Район Урус-Мартана. Здесь не самые спокойные места. Гехи-Чу, Рошни-Чу и ещё пару мест, где могут быть боевики. Западнее Бамут, а там…
— Всё ясно. Дай мне автомат, магазины, и пусти к телефону.
Родин встал с дивана. Его глаза приобрели несколько иной оттенок. Серёга и резко вырвал у стоявшего рядом Кеши автомат.
— Послушай, остановись, — сказал я, но куда там мне тормозить человека в такой ситуации.
Серёга быстро обчистил карманы Кеши и забрал магазины. Петров даже не успел ничего сказать. Он попробовал остановить Сергея, но тот резко отбил его руку и засунул очередной магазин в свободный карман куртки.
Тут же он повернулся ко мне. Выглядел он пугающе. Кровь отхлынула от его лица, скулы окаменели и стали белыми. Но самое главное взгляд. Столь сфокусированного и жёсткого я никогда ещё не видел ни у одного человека.
Смотреть ему в глаза было тяжело. Он ими действительно прожигал меня насквозь.
Родин потянулся к трубке.
— Это бесполезно. Смысла звонить нет. Не будет…
— Будет, — произнёс Сергей и схватил трубку.
— Да не будет! Официально, экипаж попал в плохую погоду. По тому району выписано штормовое предупреждение. Задним числом, так сказать… Ты понимаешь, это?!
Родин схватил телефон и отшвырнул его в сторону. Его губы настолько сильно сомкнулись, что стали почти белыми.
— Нет, не понимаю. Ты когда-нибудь терял любимого человека? На своих руках держал его в последний момент жизни?! Тот самый момент, когда ты ничего сделать уже не можешь?! Было такое?
Да, похоже в жизни Серёги Родина были вещи пострашнее войны и всех его нештатных ситуаций. Такой ни перед чем не остановится, чтобы спасти свою жену и людей.
Руководитель полётами Вячеслав Николаевич смотрел на меня, не решаясь прервать молчание. Сигарета тлела в его пальцах, осыпая пепел на стол.
И в эту секунду прошёл вызов по телефонному аппарату ТА-57. Тот самый, который связывал нас со стоянкой.
— Да. Понял, — ответил по телефону руководитель полётами и положил трубку. — Пара Ми-24 и один Ми-8 готовы.
Я переглянулся с Родиным и взглянул на Кешу. Заставлять остальных лететь без приказа я не имею права.
— Николаич, мы вниз. Пойдём сами.
— Саныч, ты это… не дури. Вы как полетите-то? — осторожно произнёс руководитель полётами.
— Мы пока никуда и не летим. Так, гонку двигателя сделаем. А вы, спать ложитесь и отдыхайте, — произнёс я и повёл за собой Родина и Кешу.
Мы вышли из здания КДП. Ветер усилился, неся с гор сырость. Кое в чём метео не ошиблось — погода портилась.
Мы быстро направились к стоянкам своей группы. Таким составом мы могли полететь только на одном Ми-24. К одному из них мы и шли.
По пути мне встретился Иванчук и командир прилетевшего вертолёта МСБ, который всё ещё был в обмундировании.
— Саныч, мне сказали вертолёты готовят, — произнёс Иванчук, идя со мной рядом.
Он поздоровался с Родиным, но пока смотрел на нас непонимающим взглядом.
— Я на задачу. Вертолёт пропал с группой инженеров КБ Яковлева. А вы остаётесь.
— На задачу? Одним вертолётом? А бортач? — удивился Иванчук.
— Сергей Сергеевич, в чём дело? — спросил у Родина командир Ми-8 «смежников».
Серый аккуратно объяснил всё. Далее он сказал летчику идти к вертолёту и ждать его здесь в Кизляре. Я же продолжил разговор со своим подчинённым.
— Иди отдыхать. Мы летим на эвакуацию. Возьмём один Ми-24. Приказа нам никто не давал. Ну а дальше по стандартной схеме, Иванчук. Вон, отдай автомат с магазинами Петрову…
— Стой! — пытался тормознуть меня капитан Иванчук, но я не останавливался. — Саныч, ты один не полетишь. Ночь!
— Первый раз что ли. Отдай снаряжение и ложись спать. К тебе у меня претензий нет, — пожал я руку Иванчуку и ушёл к вертолёту.
Через пару минут мы с Кешей забрались в Ми-24, а Серёга занял место в грузовой кабине. Надев шлем, я подключил «фишку» радиосвязи и вызвал Иннокентия.
— Маршрут проложил? — спросил я, запуская вспомогательную силовую установку.
— Да. Выйдем южнее, а потом крутанёмся рядом с Урус-Мартаном. Там я помню были точки, откуда стреляли по нашим.
— Хорошо. Серый, ты как? — спросил я.
Родин сидел в грузовой кабине с надетой гарнитурой и мог меня слышать.
— Нормально. У тебя тут и пулемёт есть?
— Да. Вдруг понадобится.
— К сожалению, сомнений в этом… к нам ещё кто-то идёт, — сказал Сергей.
В этот момент в зеркале заднего вида я увидел, как дверь грузовой кабины открылась и внутрь запрыгнул ещё один человек. Только уже в гражданской одежде.
— Это кто? — спросил я.
После небольшой паузы справа от меня прозвучал крик знакомого мне человека, который потянулся ко мне через проход за спиной.
— Как говорил мой дед, своих не бросаем. Привет, Саня, — услышал я Лёху Карелина.
Тот самый корреспондент из Сирии. Не виделись с ним бог знает сколько.
— Здорово. Ты-то откуда здесь?!
— По работе с Серёгой прилетел. А экипаж Ми-8 мне всё сказал. Так, что давай, Сань. Кое-куда мы уже с тобой летали, — крикнул он.
Я кивнул и положил руку на рычаг шаг-газ, готовясь к взлёту. Несущий винт Ми-24 раскрутился. Оба двигателя были запущены, а техники вытащили предохранительные чеки вооружения.
— Взлетаем, — произнёс я и потянул рычаг шаг-газ вверх.
И тут же слева от меня замерцали огни ещё одного вертолёта.
— 301-й, я 317-й, запустился. К взлёту готов.
Следом ещё и справа начали мигать огни вертолёта. Это был Ми-8, на котором прилетел Родин.
— 301-й, 715-й, готовы с вами по заданию.
Невольно, но я улыбнулся от такого отношения моих подчинённых и «смежников» из МСБ.
— Внимание! Паашли!
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.