Кавказский рубеж 12
Аннотация
1991 год. Александр Клюковкин живёт мирной жизнью. Семья, работа и, конечно, вертолёты, которые он день за днём поднимает в небо.
Но всё меняется, когда очередной «пожар» войны вспыхивает на новых окраинах Великой страны. Александру предстоит отправиться туда, где решается судьба государства.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Рубеж
Предыдущие книги этой серии:
Кавказский рубеж 11
Кавказский рубеж 10
Африканский рубеж 9
Но всё меняется, когда очередной «пожар» войны вспыхивает на новых окраинах Великой страны. Александру предстоит отправиться туда, где решается судьба государства.
Автор: Михаил Дорин
Цикл: Рубеж
Предыдущие книги этой серии:
Кавказский рубеж 11
Кавказский рубеж 10
Африканский рубеж 9
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Небо над аэродромом Кировабада становилась с каждой минутой всё темнее. Громкие шаги бойцов, поднимавшихся по стремянке, звучали в такт с щелчками тумблеров и замками привязных ремней. У нашего левого борта работала машина АПА, а в наушниках были слышны обрывки радиообмена.
— Погром-подход, 77615-й, выхожу из вашей зоны. Прошёл 5200. 1001 подтвердили. С вами до обратного, — услышал я в наушниках спокойный голос командира Ил-22.
— 77615-й, принял 1001. Хорошей работы, — ответил ему офицер боевого управления.
Я посмотрел по сторонам, чтобы оценить, насколько готова моя группа. Время полёта до Грозного 1:20–1:30. К этому времени должны уже быть нанесены удары. Пока что лётчики Су-24 занимали места в кабинах, ожидая своего времени на запуск.
— Внимание, группа 301-го доложить о готовности, — запросил я в эфир.
Все экипажи были распределены по группам. Мой позывной 301 означал, что мы группа 3, а я в ней первый по порядку. Это было сделано для удобства.
Тут и началась перекличка, подобная той, что происходит в строю на физкультуре в школе.
— 2-й.
— 4-й.
— 3-й.
— 301-й, понял. «Крыша»? — запросил я командира боевых вертолётов.
— 301-й, группа 10-го готова к запуску.
— Понял. Погром 301-му, доброй ночи. Группа 3 готовы к запуску, — вызвал я руководителя полётами.
— Доброй ночи! Группе 3 запуск.
В этот момент аэродром погрузился во тьму. Огни полосы выключились, а фонари мачт на стоянке медленно начали гаснуть. Тут же загудели вспомогательные силовые установки наших вертолётов. Следом начали раскручиваться винты, поднимая пыль с бетона.
— Надеваем для проверки, — произнёс я и бортовой техник Макс переключил режим внутреннего освещения на специально адаптированную зелёную подсветку.
Я медленно потянулся к окулярам очков и опустил их. Мир перестал быть цветным в тот же момент. Раздался характерный щелчок фиксатора, и привычная полутьма кабины стала подсвечиваться ядовито-зелёным цветом.
Тяжёлые «бинокли» ОПНВ-89В тут же потянули шлем вперёд, ощутимо давя на лоб. В моём будущем именно такого прибора не было, а в этом времени в ОПНВ я летал всего несколько раз. Так что придётся к ним привыкнуть.
Центр тяжести шлема сместился, мышцы шеи мгновенно напряглись.
— У меня норма, — доложил Кеша, поднимая окуляры.
— Аналогично, — ответил я, и за мной то же самое сказал Максим.
Аэродром через некоторое время вновь включили «по-ночному». Я посмотрел на часы, контролируя наше время взлёта. Оставалась одна минута.
— Готовы? — спросил я у экипажа по внутренней связи.
— Так точно.
— Пассажиры тоже, — вклинился в разговор Сопин, сидевший в грузовой кабине в гарнитуре.
Секундная стрелка на часах продолжал свой ход, приближая нас к моменту взлёта. Уже все экипажи выполнили на месте контрольное висение и выстроились на широкой магистральной. Оставались считаные секунды до начала нашего перелёта к месту боевой задачи.
Левая рука привычно легла на рычаг шаг-газ, а правая нога уже приготовилась компенсировать реактивный момент педалью.
— Внимание, взлетаем, — скомандовал я и потянул рычаг шаг-газ.
Вертолёт слегка вздрогнул, когда я плавно поднял его вверх, одновременно давая правую педаль. Нагруженная десантом машина отозвалась сначала низкой вибрацией, а затем мелкой дрожью, пробежавшей по полу кабины.
Взгляд метнулся на указатель оборотов. Стрелки замерли на значении в 95 процентов. Температура газов была в норме.
— Отрыв, — выдохнул я.
Вертолёт тяжело оторвал колёса от бетона. Поверхность рулёжной дорожки начала превращаться в размытое пятно, уходящее вниз. Я чуть придержал ручку управления, не давая вертолёту развернуться или сместиться.
— Висим. Высота три метра, — произнёс бортач Максим, поглядывая перед собой в нижнюю часть остекления кабины.
— Понял.
— Параметры в норме, гидросистема в порядке, — монотонно доложил Максим.
Его голос перекрывался гулом двигателей модернизированных двигателей ТВ3-117ВМ, работающих на взлётном режиме. Рядом с нами зависли в воздухе и остальные вертолёты. Кто-то из Ми-28 даже сделал пару разворотов на месте, проверяя, как вертолёт висит.
Я пару раз нажал кнопку триммера на ручке управления, снимая нагрузку с кисти. Пора было разгоняться.
— Паашли! — скомандовал я и плавно отдал ручку от себя, одновременно добавляя шаг.
Нос машины опустился, сделав что-то вроде «поклона». Рядом также разгонялся и Ми-28 ведущего группы «Ночных охотников». Тут же по фюзеляжу прошла жёсткой волной тряска от переходного режима. Стрелки приборов на секунду смазались и затихли, как только мы набрали скорость.
— Курс сорок. Набор 1700, — услышал я голос Кеши Петрова в наушниках.
Я снова «щёлкнул» триммером, фиксируя новое положение ручки. Теперь нам предстояло всей группой «перемахнуть» через горы. А там… там уже и Чечня.
Пока что мы пролетали над водной гладью Мингечаурского водохранилища, обходя выступ границы с Грузией. Впереди, в свете луны уже начал виднеться высоченный горный хребет. Но облачность начала натекать, закрывая ночное светило.
— Надеваю, — сказал я, опуская окуляры.
Пилотировать в очках — это адский труд. Поле зрения обрезано, как будто смотришь через две узкие трубки. Бокового обзора нет. Чтобы увидеть, что творится слева, приходилось поворачивать голову всем корпусом. Глубина пространства исчезала напрочь. Деревья, холмы, здания — всё становилось плоским, двухмерным. Ты не видишь расстояния до земли, а «вычисляешь» его по размеру зернистых пятен и показаниям радиовысотомера.
— Справа гряда, выше нас на двести метров, — подсказал Кеша.
Он сидел, постоянно сверяясь с картой в наколенном планшете. Несмотря на высоту в 1700 метров, перелететь хребет было не так уж и просто. Подниматься выше, значит отобрать у себя лишние километры. А у нас и так всё «под расчёт».
Я скосил глаза в окуляры, стараясь не потерять горизонт. Кавказ ночью через ОПНВ выглядел жутко. Горы не были величественными. Это были чёрные, абсолютно мёртвые провалы, которые поглощали даже тот скудный звёздный свет, что усиливал прибор. Там, внизу, в ущельях была непроглядная тьма.
Лишь кое-где на склонах вспыхивали и гасли искорки. Но я это относил к «шуму» электронно-оптического преобразователя, который мозг мог принять за выстрелы.
— Подходим к Аргуну. Начинаем снижаться, — предупредил Кеша.
— 301-й, подходим к голубой ленте. Снижаемся, — произнёс я в эфир, чтобы меня услышали на борту Ил-22.
Впереди блеснула извилистая лента реки. В очках вода казалась расплавленной ртутью, среди угольно-чёрных берегов. Аргун — это фактически пограничная река с Грузией, протекающая по одноимённому ущелью.
— Вижу реку, — отозвался я, чуть подтягивая шаг-газ, чтобы компенсировать потерю высоты на развороте.
Снизившись к земле, я выровнял вертолёт, продолжая держать текущий курс. Но тут же пришлось маневрировать.
— Внимание, провода, — произнёс я в эфир, чтобы передать информацию остальным.
Правой рукой я аккуратно отклонил ручку управления на себя. В поле зрения очков мелькнули тонкие, едва заметные нити ЛЭП, появившиеся прямо перед блистером кабины.
Я взял чуть правее, чтобы пройти над мачтой, стоявшей на горе и возвышавшейся над небольшим посёлком. Вертолёт пошёл в набор и мы перемахнули через препятствие с запасом в десяток метров. Сердце гулко ударило в рёбра, отдаваясь пульсом в висках.
— Чуть не «намотались». И кому взбрело в голову две горы так соединять, — выдохнул Кеша. — Я их на карте не видел.
— Значит, карты старые, — ответил я.
Я размял правую ладонь, сжимавшую ручку управления. Нельзя было не почувствовать, как вспотели пальцы в перчатках. Взгляд бегал по панели приборов, попутно следя за тем, что за бортом.
— Минута до разворота. Далее будет курс 60°, — подсказал Кеша.
Мы ещё снизились к земной поверхности. Высота была 50 метров, но кто-то из нашей группы шёл немного выше. Ми-28 продолжали держаться как можно ближе, прикрывая нас.
— 101-й на боевом. Главный включил, — услышал я в эфире голос командира бомбардировщиков.
— Справа на месте.
Мы развернулись на курс 60°, и перед нами теперь был Грозный, усеянный тусклыми огнями.
— Понял. Готов к сбросу. Внимание! — продолжились разговоры в эфире.
Дальше я уже ничего не услышал, а только увидел. Это был не рассвет. Это было зарево.
Я на секунду оторвал левую руку от рычага шаг-газа и поднял окуляры. В этот момент наши самолёты начали свою работу. Окраины большого города начали озарять вспышки взрывов.
Удары пришлись как раз по аэропорту Грозный-Северный и аэродрому в Ханкале. И взрывы продолжались. Эфир только и успевал наполняться активными переговорами.
— Начинают работать по нам.
— Вижу справа пуск. Ух… мимо пошла.
— «Сварка», ребята! На западе! - докладывал один из экипажей.
Похоже, что прикрытие аэродромов начало работать. Небо начали «расчерчивать» пунктиры от крупнокалиберных пулемётов и ЗУ-23. Но никакой паники в эфире. Только короткие фразы, целеуказания и доклады о сбросе.
- Прибавили обороты, - дал я команду в эфир.
Через минуту мы проскочили зону частного сектора, где дома в зелёном свечении очков выглядели рассыпанными по земле кубиками. Впереди вырастали кварталы многоэтажек со слабо освещёнными улицами.
— Песок, готовность минута, — произнёс я по внутренней связи, предупредив Сопина.
— Понял, — услышал его ответ, продолжая пролетать рядом со зданиями.
Чем ближе мы подходили к точке высадки, тем больше было вариантов нас сбить. В городе огромное число видов оружия и наёмников. Кто-то может попробовать нас атаковать.
— Проходим «Минутку», — услышал я голос Кеши, который показался мне более напряжённым.
Я лишь кивнул, хотя он этого не видел. Улицы внизу казались чёрными провалами, на дне которых могла таиться любая опасность — от ДШК в кузове пикапа, до одинокого стрелка с «Иглой» или «Стингером».
— Вижу Реском, — коротко бросил Кеша, когда мы приблизились к центру города.
— Тридцать секунд, — произнёс я и показал Максиму выйти в грузовую, чтобы открыть сдвижную дверь группе Сопина.
Здание чеченского республиканского комитета КПСС, а теперь Президентский дворец Дудаева, находилось в центре города. В нём сейчас горело несколько окон.
— Нам левее. Вон наша «площадка», — произнёс Кеша и указал рукой чуть в сторону.
Именно это здание и было нашей целью — здание Совета министров Чечено-Ингушской АССР или просто Совмин.
Это было длинное, высокое, с плоской крышей сооружение. Идеальное место для высадки, если бы не одно «но»: мы будем как на ладони. Причём продолжительное время.
— Гасим скорость. Контроль высоты, — скомандовал я в эфир, плавно, по миллиметру прибирая ручку управления на себя.
Вертолёт задрал нос, винты натужно начали гасить инерцию многотонной машины. Вибрация усилилась, отдаваясь в педалях и ручке шаг-газа. Так быстро этот вертолёт ещё не сбрасывал скорость. Нос начало вести из стороны в сторону, но Ми-8 не провалился и не ушёл в левое вращение.
— Двадцать метров… Пятнадцать… Над крышей, — диктовал Кеша, смотревший в блистер.
— Чисто! Антенн нет, мусор по краям.
— Садимся, - ответил я.
— 2й, площадку наблюдаю. Очередным сажусь, - доложил в эфир мой ведомый.
Следом в эфир быстро ответили и командиры оставшихся вертолётов. Им предстояло сесть на дорогу перед зданием. Площадка небольшая, но сесть вполне можно. Сейчас мы все были самой жирной целью в городе. Касаться крыши пока нельзя, так что будем зависать.
— Пошли на тросах, — произнёс Максим по внутренней связи, и из вертолёта начали выбрасывать СУ-Ры.
— Пять метров, — произнёс Кеша, пока я висел над крышей.
Вертолёт начал мелко дрожать. На такой высоте висеть сложно, но садиться ещё опаснее. Десант в это время быстро покидал грузовую кабину.
— Первый пошёл, второй, третий… Группа вышла! Чисто! — доложил бортач.
Теперь всё зависит от них. Я глянул вниз, заметив как несколько человек уже подошли к двери на крыше и начали скрываться внутри.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.