Рассвет русского царства. Книга 17
Аннотация
Пусть годы сменяют друг друга - я не забуду этот счёт и верну сполна
Авторы: Грехов Тимофей, Ник Тарасов
Цикл: Новая Русь
Предыдущие книги этой серии:
Рассвет русского царства. Книга 16
Рассвет русского царства. Книга 15
Рассвет русского царства. Книга 14
Авторы: Грехов Тимофей, Ник Тарасов
Цикл: Новая Русь
Предыдущие книги этой серии:
Рассвет русского царства. Книга 16
Рассвет русского царства. Книга 15
Рассвет русского царства. Книга 14
Глава 2
Ратмир открыл глаза и увидел над собой месяц*.
(От авторов: В XV веке на Руси Луну чаще всего называли «месяц». Это название было широко распространено в народной речи и фольклоре.)
- «Сколько я пролежал?» – пронеслась мысль у Ратмира.
Он попробовал вспомнить, как тут оказался, и вспомнил нападение татарской конницы. Бегство и как он летит через круп лошади… дальше была темнота.
- «Дмитрий… – огляделся он по сторонам. – Куда он делся?»
Ратмир попробовал подняться, но левую руку в плече так рвануло, что он застонал сквозь зубы.
Полежал. Отдышался. Слева от него, шагах в двух, лежала туша. Его конь, мёртвый, уже задубевший, с торчащей из шеи стрелой. Конь лежал так, что закрыл его от ветра, и Ратмир понял, почему до сих пор не замёрз насмерть.
- «Сдох бы я без тебя, старый рыжий друг», – с горечью подумал он.
Ратмир всё же нашёл в себе силы и через боль принял сидячее положение. Голова поплыла, и он переждал, упершись здоровой рукой в лёд. Левое плечо висело как-то не так. Он ощупал его правой ладонью поверх тулупа и нашёл, что головка кости ушла вперёд и вниз, под ключицу, а на своём месте её нет.
Вывих. Такие Дмитрий вправлял дружинникам очень легко, а Ратмир не раз держал раненого за плечи. Дмитрий упирал пятку лежащему в подмышку и тянул за руку, пока не щёлкнет.
К сожалению, сейчас тянуть было некому.
Ратмир поднялся на ноги. Постоял, пока в глазах не перестало кружиться. Потом подошёл к коню, встал боком к промёрзшей туше, набрал воздуха и ударил плечом в лошадиный бок.
- Ух ты, сука… – прохрипел Ратмир. У него в глазах потемнело от боли, и он опустился на колено.
Когда темнота отошла, он ощупал себя, хотя и так знал, что кость с места не сошла.
- Сука, – выругался Ратмир понимая, что эти незабываемые ощущения ему предстоит испытать вновь.
Он встал ещё раз. Теперь ударил под углом, снизу вверх, так, как тянул Дмитрий. Хрустнуло. Боль полыхнула до самых зубов, потом сразу отпустила. Он пошевелил пальцами, и они слушались.
- Кха, – вырвало Ратмира. Совсем немного, желчью, на лёд рядом с конской головой. Он утёр рот рукавом и постоял немного, приходя в себя.
Потом стал собираться.
Сабля была на нём, никуда не делась. С седла он снял арбалет с колчаном и мешочек с едой, который сшила ему Марфа (жена). В мешочке лежали сухари с салом и соль в кожаном кисете. Пистоль лежал в седельной кобуре, и порох на полке был сухой. Ратмир сунул пистоль за пояс.
Впереди, шагах в трёхстах, чернел распадок и над ним лес. Позади, там, где ударили первые стрелы, на льду лежали тёмные бугорки. Шесть или семь.
Он пошёл к ним. Ноги гнулись плохо, плечо при каждом шаге отзывалось глухой болью.
Из-за левого берега поднимался месяц, он служил единственным источником света.
Первым лежал парень, которого Ратмир знал по имени. Ванька… стрела вошла ему в горло, под подбородок, и он умер сразу. Ратмир закрыл ему глаза. Веки замёрзли, и он придержал их пальцами, пока не остались как надо.
Второй лежал под конём. Ратмир вытащил его за ногу и перевернул. И тот тоже был мёртвым. Третьего он не узнал, потому что лицо было залито замёрзшей кровью. Ещё трое лежали дальше, почти в ряд, где их достал залп, и все были холодные.
И когда Ратмир уже потерял надежду найти хоть кого-то живого, увидел, что последний… седьмой ещё дышит.
Он сначала не поверил. Наклонился, приложил ухо к губам. Дыхание было слабое, с хрипом, но оно было.
Гордей. Из тех сирот, что набрали в Курмыше пять лет назад. Тощий был тогда, а сейчас раздался в плечах, женился по осени. Он лежал на боку, поджав ноги. Шлем на нём был сбит набок, у виска на шлеме зияла вмятина, а из-под края шла и застыла кровь.
Стрела скользнула по шлему. Не пробила, но падение с лошади разбило голову. Ратмир осторожно снял шлем. Под ним, над виском, была рваная рана в два пальца длиной, а вокруг неё шишка с куриное яйцо.
Ещё одна стрела торчала в бедре, ближе к колену. Ратмир потрогал древко, оно качнулось легко. Неглубоко вошла, в мясо, тулуп смягчил.
- «Раны головы самые непредсказуемые, – вспомнил он слова Дмитрия. – Может через час встать и пойти, а может лежать неделю, а потом взять и помереть. За такие травмы даже я не возьмусь!»
Ратмир перекрестился.
- Гордей, – позвал он. – Слышишь меня?
Парень не отозвался.
Ратмир выпрямился и посмотрел на лес. Тащить его на себе он не мог, плечо не выдержит и полсотни шагов. Оставалось мастерить волокушу.
До леса он добрался, полез по надуву на четвереньках, съехал, полез снова, зацепился за корень и вытянул себя наверх.
В лесу было темнее. Ратмир нашёл молодой ельник и срубил саблей две жерди в руку толщиной. Рубил он одной правой, а левую только подставлял. Потом нарубил лапника. Связал жерди поперечинами из ремней, снятых с убитых коней, и настелил лапник.
Волокуша вышла кривая. Зато держала.
Он стащил её на лёд и повёз к Гордею. По дороге собрал то, что нашёл у мёртвых. Два арбалета, оба зарядил. Ванькин пистоль с рогом пороха. Кисет с пулями. Колчан с болтами. Саблю Гордея, потому что она отстегнулась при падении и лежала в трёх шагах от хозяина.
Гордея он перекатил на лапник. Тот застонал, но не очнулся. Ратмир накрыл его тулупом с мёртвого Ваньки, привязал ремнём поперёк груди, чтобы не съехал, впрягся правым плечом в петлю и пошёл.
След отряда при свете месяца читался хорошо. Кони шли к распадку, туда же шла погоня, и лёд между был весь истоптан. Кое-где лежали стрелы, вмёрзшие в наст.
Первого татарина он нашёл шагов через сто. Тот лежал на спине со стрелой под ключицей, и оперение у стрелы было Ивино.
Дальше лежали ещё двое, оба голые до рубахи. У одного за пазухой Ратмир нашёл кошель. Серебро, монет двадцать.
Он поднёс одну к месяцу.
Монета была тонкая и кривая, с вязью по кругу, а посередине стоял знак, похожий на рогатую вилку. Этот знак он видел. В Сарае, когда вскрывали ханскую казну, дьяк при нём разбирал сундук и откладывал такие в отдельную кучку.
- «Астрахань», – вспомнил Ратмир рисунок.
Он ссыпал монеты обратно и сунул кошель за пазуху.
Ратмир сел на волокушу рядом с Гордеем, потому что ноги подкосились. Голова кружилась, второй раз за вечер. Он опустил её к коленям и переждал.
Он помнил, как летел через конскую шею. Откуда-то с края ему запомнилось, как чёрный конь развернулся на льду. К нему. Дмитрий развернулся, чтобы поднять его, и это было последнее, что он видел.
Дмитрий не бросил бы его на льду. Ратмир знал это так же, как знал, что у него две руки. Если Дмитрий жив, он бы дождался темноты и пришёл за ним.
Но он не пришёл.
Ратмир заставил себя встать. Впрягся снова. Мысли в голове были самые поганые… что Дмитрий…
- «Я не видел тела, – сказал он себе. – Пока не видел, не поверю».
Он шёл и повторял это, а плечо дёргало на каждом шагу, и через каждые полсотни шагов он останавливался передохнуть.
До распадка он добирался час.
Под обрывом, у самого надува, татар лежало много. Ратмир насчитал одиннадцать, потом сбился. Их положили болтами и пистолями с гребня, когда те лезли наверх. Ещё троих раскидало гранатой, у этих не хватало рук, а у кого-то половины лица. Все были обобраны, в одних рубахах и штанах.
Рядом лежали четыре коня. С крупов у них было вырезано мясо, большими ровными кусками, и снег вокруг был чёрный.
- «Ушли не сразу, – подумал Ратмир. – Стояли, ели, собирались, не спешили. Значит, хвоста за собой не боялись».
Один из татар застонал.
Ратмир услышал это и замер. Стон повторился. Он снял с волокуши арбалет и пошёл на звук.
Татарин лежал у самого надува, привалившись спиной к мёртвому коню. Молодой, безусый. Ему оставили халат, видно потому что в груди у него сидел болт... свои его добивать не стали, бросили умирать.
Ратмир присел рядом. Татарин поднял веки, увидел его и попытался что-то сделать рукой. Рука не поднялась.
- По-русски понимаешь? – спросил Ратмир.
Татарин закрыл глаза.
Ратмир положил ладонь ему на грудь, рядом с болтом, и надавил.
Татарин заорал.
- Понимаешь? – спросил Ратмир. Сам он немного знал язык бусурман, поэтому спросил на татарском. – Вы кто? Откуда?
- Казан... – выдохнул татарин. – Казанские.
- Казань наша. Кто вас привёл?
- Тимербек... мурза. Айдар... мурза. Мы... ушли. Три зима. Живём... Астрахань. Под хан.
- Что с воеводой? – спросил Ратмир
Но татарин уже не слышал. Он смотрел мимо, в небо и дышал всё реже, а потом перестал.
Ратмир, сплюнув встал. Хоть не удалось как следует расспросить казанца, он понял, что отряд пришёл из Астраханского ханства.
После этого Ратмир пошёл к волокуше.
Наверх он поднимал Гордея долго, тянул волокушу за ремень, упираясь ногами в сосну. Гордей стонал. Это было хорошо, стонать могут только живые.
На гребне Ратмир остановился.
Между сосен, в снег были воткнуты пики и на каждой торчала голова.
Ратмир смотрел на них и не мог сдвинуться с места. Он узнал Елизара по светлым волосам. Узнал Степана, хотя от лица там осталось немного. Потом узнал и остальных.
Тела лежали тут же, под пиками. Без кирас и оружия, в одних рубахах, как татары под обрывом. Снег вокруг был чёрный от крови, истоптанный, и в нём валялись стрелы вперемешку с обломками древков.
Ратмир перекрестился, потом подошёл к первой пике.
Головы он снимал по одной. Клал каждую к телу, к шее, чтобы лежала как положено. Руки тряслись от злости и безысходности.
Лишь одно радовало… Дмитрия среди них не было.
Он обошёл всё, заглянул под каждую ель. Пересчитал дважды. Здесь лежали двенадцать курмышских и Елизар, а на льду остались шестеро. Ивы среди них не было, как и Светозара, здоровяка из новиков.
Копать было нечем, да и земля под снегом стояла каменная. Ратмир это понимал. Он стаскивал тела под большую ель, пока рука держала, и укладывал рядом. Накрыл лапником. Большего он сделать не мог, и бросить их разбросанными тоже не мог.
Потом взял волокушу и потащил Гордея вглубь леса, шагов на сто, туда, где ельник стоял плотнее и куда не доставал ветер с реки.
Там он рубил еловые лапы, пока рука держала саблю. Уложил их в два слоя, положил на них Гордея, укрыл его сверху. Собрал хворост – сухие нижние ветки, которых под елями всегда много. Развёл малый костёр, в ямке, как делал Дмитрий в походах.
Котелок нашёл среди павших коней, под обрывом. Медный, с оторванной дужкой, но целый.
Снег он растопил, дождался, пока вода закипит, и подержал на огне ещё. Потом остудил воду в снегу и поднёс к губам Гордея.
Тот сглотнул. Раз, второй. Открыл глаза.
- Ратмир?.. – выговорил он.
- Я.
- Где...
- Лежи. Не вертись.
Гордей посмотрел вверх, на еловые лапы. Потом снова на Ратмира.
- Боярин? Наши?
- Боярин, вроде, живой, – ответил Ратмир. – Из живых я видел только тебя. Дай Бог, Ива и Светозар живы. – И добавил. – Их тел я не нашёл.
Гордей выпил ещё, закрыл глаза и снова провалился в беспамятство. Ратмир пощупал ему лоб. Жара не было.
Он подбросил в костёр веток и сел, привалившись спиной к ели. Арбалеты положил справа, оба взведённые. Копьё, которое поднял под обрывом у одного из татар, воткнул в снег рядом. Круглый кожаный татарский щит на деревянной основе лежал у ноги.
Спать он не собирался. Волки ходили за войском всю дорогу, и сейчас, когда столько мяса лежало на льду, они точно были близко.
Первого волка он увидел через час.
Тот стоял между двух елей, шагах в тридцати, и смотрел на костёр. Ратмир поднял арбалет, но стрелять не стал. Потому как понимал, что один не полезет.
Но удача в тот день отвернулся от Ратмира. Потому что волк ушёл и вернулся с остальными. Ратмир насчитал тени между стволов, сбился на десятом, начал снова. Пятнадцать, может, больше. Они не подходили близко. Кружили, ложились, вставали, перебегали от ели к ели. Ждали, пока костёр прогорит.
Хвороста было мало. На час, максимум два.
- «Пистоли нельзя», – подумал он. Татары ушли, но как далеко Ратмир не знал. Выстрелит и те придут проверять кто тут живой.
Он поднял арбалет.
Первого он снял, когда тот подошёл к костру шагов на пятнадцать и остановился, поводя носом в сторону Гордея. Болт вошёл в шею, волк подпрыгнул, упал на бок, засучил ногами и заскулил. Остальные шарахнулись назад.
Второй арбалет он потратил на крупную волчицу, что зашла сбоку, от ельника. Попал ей в грудь. Она ушла, волоча болт, и легла шагах в двадцати.
Взводить он не успевал. Одной рукой арбалет не взведёшь, а левое плечо после вывиха годилось только придерживать.
Ратмир бросил арбалет и взял копьё. Щит надел на левую руку, до локтя. Рука не хотела держать, но щит был лёгкий. Правой взял копьё посередине, чтобы можно было бить накоротке.
Круг сжался, и теперь ближние волки были шагах в десяти.
Они рвались к Гордею. Это было видно. Раненый лежал на земле, от него шёл запах крови, и они смотрели на него, а на Ратмира только косились.
Первого, что рванулся, Ратмир принял на копьё. Наконечник вошёл под лопатку. Волк повис, Ратмир наступил ногой на тушу и выдернул копьё рывком, и в это время второй прыгнул на щит.
Ратмира отбросило спиной на ель. Он ткнул копьём наугад, попал во что-то мягкое, волк заверещал и отскочил.
Третий обошёл его сзади и вцепился Гордею в ногу. В раненую, поверх тулупа, и потащил.
Ратмир развернулся, но не успел.
Гордей открыл глаза. Он не понял, где он и что происходит. Гордей увидел над собой волчью морду, и вместо того, чтобы закричать, ударил.
Кулаком, снизу в челюсть, со всей силы, какая у него была.
И Ратмир отчётливо услышал, как что-то хрустнуло. Волк отлетел на два шага, сел в снег и замотал головой. Нижняя челюсть у него висела набок, перекошенная, и он пытался закрыть пасть… а не мог. Потом развернулся и ушёл в темноту, не оглядываясь.
Гордей сел. Схватился за голову, застонал, но сел. Потом нащупал саблю. Поднялся, держась за ель, и встал к ней спиной. При этом его сильно качало. Но быть съеденным в планы Гордея явно не входило.
- Много их? – спросил он.
- На нас с тобой хватит, – ответил Ратмир, следя за волками.
- А чего мы из пистолей не бьём?
- Татар боюсь.
Гордей кивнул.
- Ясно, – отозвался он и ударил саблей волка, который сунулся к нему из-за ели. Попал плашмя, и волк ушёл почти целым.
Дальше Ратмир помнил урывками. Они стояли спиной друг к другу, он бил копьём, а Гордей рубил. Костёр почти прогорел, стало темно, и видны были только глаза.
Раз Гордей осел на колени и сказал, что, кажись, голова кружится.
- Не смей сдаваться, – прорычал Ратмир. – Я тебя сюда час волок. Помрёшь, я тебя с того света достану.
- Кха… – вырвало Гордея, после чего он сказал. – Нашёл чем напугать, – и поднялся.
Потом вышел вожак.
Тот был крупнее других на голову. Седой, с драным ухом. Он шёл прямо, и волки перед ним расступались. Он остановился в пяти шагах и смотрел на Ратмира.
И тот поднял копьё.
Вожак прыгнул раньше, под щит. Челюсти сомкнулись на краю щита, и он рванул так, что вывихнутое плечо отдалось болью и Ратмир упал на колено. А копьё выпало из руки.
Волк рвал щит и дерево трещало.
Ратмир выхватил нож правой рукой и ударил в бок, куда достал. Нож скользнул по рёбрам. Ударил ещё, и нож вошёл под рёбра. Вожак взвыл, разжал челюсти, повернулся к нему всей мордой и кинулся в лицо.
Ратмир закрылся щитом, но щит съехал, и челюсти сомкнулись на левом плече, на свежевправленном. Ратмир заорал так, что сам себя не узнал. Он сунул нож снизу, под горло, надавил всем весом, и они покатились по снегу. Волк рвал плечо, а он давил нож.
Вожак затих не сразу. Ещё дёргался. Потом обмяк.
Ратмир лежал на нём и не мог встать. В какой-то момент Гордей встал рядом с ним сжимая саблю.
- Ушли, – сказал он.
Ратмир поднял голову. Между елями было пусто. Только один стоял поодаль и смотрел, но потом ушёл тоже.
Он перевернулся на спину.
- Живой? – спросил Гордей.
- Ага.
Гордей сел в снег, сабля выпала из руки.
- Голова, – сказал он. – Как колокол.
- Ложись. Не вставай больше.
С этим Гордей не стал спорить и вернулся к сосне.
Ратмир отдышался и поднялся. Лежать было некогда. Костёр он раздул из углей, нарубил ещё хвороста. Рука не слушалась почти совсем, но огонь был нужен, если они не хотели замёрзнуть ночью.
Потом вскипятил снова воду. Соль всыпал из кисета. Попробовал на вкус. Было солоно, поэтому добавил ещё снега.
Стрелу из ноги Гордея он вынул сразу, как вода закипела. Взялся за древко, сказал «терпи» и потянул. Гордей терпел. Наконечник вышел с мясом, но чисто, без обломков. Ратмир промыл рану солёной водой, и Гордей зашипел, потому что соль жгла, но не отдёрнулся.
Голову промывал дольше. Разлепил волосы, вычистил из раны грязь с еловой хвоей. Рана была рваная, с закраинами, но кость под ней, насколько он мог нащупать, была цела.
Замотал тряпицей, оторванной от рубахи Ваньки.
Себя Ратмир осмотрел последним. Тулуп на плече был разодран, в рубахе остались четыре дырки. Клыки дошли до мяса самыми кончиками, дальше не пустила ватная поддёвка. Он промыл их тем, что осталось в котелке, и зашипел не хуже Гордея.
- Спи, – сказал Гордею, хотя тот уже и так спал. Ратмир прекрасно понимал, что караулить придётся только ему.
Ратмир сел к костру. Но усталость взяла своё и … он заснул. Благо больше никто к ним не наведался.
Но утром Ратмир проснулся, услышав треск ветки. Ратмир открыл глаза, не двигаясь. Костёр еле тлел, а Гордей ещё спал.
Ещё хруст. Кто-то шёл. Волк ветками не хрустит, значит, человек или конь.
Ратмир дотянулся до Гордея, зажал ему рот ладонью. Тот проснулся, дёрнулся, увидел лицо Ратмира и затих.
- Татары, может, – шепнул Ратмир. – Держи.
Сунул ему пистоль. Оба арбалета взвёл, упирая ногой, и положил рядом с Гордеем. Себе взял второй пистоль и копьё.
Стали ждать.
Первым из ельника появился конь.
И Ратмир узнал его раньше, чем увидел целиком. Это был Барс. На Барсе сидела Ива, и Ратмир сначала обрадовался, а потом увидел, что руки у неё связаны спереди, а во рту кляп из тряпки.
Повод держал Светозар. И даже издалека он увидел, что на лице от глаза до подбородка шли четыре свежие борозды, как от кошки.
Парень увидел костёр, потом Ратмира с Гордеем. Остановился, и лицо наполнилось радостью.
- Ратмии-ир, – произнёс он. – Живой...
Ратмир поднял пистоль ему в грудь.
- Стоять.
Парень встал. Барс тоже.
Ратмир смотрел на связанную Иву и на то, как парень держит повод. Увёл дочь боярина. Связал. Куда вёз? К татарам продать? Или ещё чего похуже?
- Руки, – сказал Ратмир.
Парень поднял руки. Повод выпустил.
- Ратмир, ты чего? Это же я, Светозар...
- Зачем связал?
- Так боярин! – затараторил быстро Светозар, глотая слова. – Боярин закричал мне… хватай, говорит, Иву Григоьевну, спасай, уводи! Я и схватил! Она меня по роже, вот, – он показал на царапины, – я ей в челюсть дал, потому что не хотела бежать! Сколько бежал не помню. Ночью Барса поймал, он как-то нашёл нас. Утром она очнулась и...
Он замолчал.
- Ну? – сказал Ратмир.
- Душить меня начала, – сказал Светозар и потупился. – Со всей силы. Я и связал. А то бы придушила.
Ратмир опустил пистоль. Не до конца, но опустил.
Ива смотрела на него поверх кляпа, и глаза у неё были такие, что душить она бы и его начала, дай ей волю. Он знал её с малых лет, и такого от неё следовало ждать.
- А кляп зачем?
- Кричала, – сказал Светозар. – Бранила. Она такое знает, чего я не знаю. Уши не выдержали. Да и татары могли услышать.
Ратмир сунул пистоль за пояс.
Он подошёл к Барсу. Тот ткнулся ему мордой в больное плечо, и Ратмир поморщился. Потом поднял глаза на Иву.
У неё по щекам текли слёзы
- Дмитрия среди павших нет, – сказал он. – Живой он. Взяли и увезли.
Ива закрыла глаза. Плечи у неё опустились, и она бы, наверное, сползла с седла, если бы не была привязана к луке.
Ратмир снял её. Одной рукой, кое-как. Верёвка была затянута крепко, он возился с узлом, а Ива стояла и ждала. Потом он вынул кляп, осторожно, потому что тряпка присохла к губам.
- Пойдёмте к костру, – сказал Ратмир. – Еды сготовим. Потом наших приберём. И подумаем, что делать дальше.
Ива кивнула.
Потом повернулась к Барсу, сдёрнула с седла кнут и ударила Светозара по спине.
Тот не ждал. Взвыл, отскочил. Она ударила ещё раз, по плечам, и ещё, и он побежал между елей, прикрывая голову, а она бежала за ним и лупила, куда попадёт.
- ИВА! – гаркнул Ратмир.
Оба не услышали. Голоса ушли за ельник, и оттуда доносилось, как свистит кнут и как Светозар кричит: «Ива Григорьевна, да за что!»
Ратмир покачал головой и пошёл к волчьему вожаку. Туша за ночь промёрзла насквозь, тащить её пришлось за задние ноги до костра. Топорик он нашёл в седельной сумке Барса, Дмитрий возил его всегда.
Рубил долго. Мёрзлое мясо крошилось щепками. Он отрубил заднюю ногу, разделал на куски и нанизал на еловые прутья.
Ива вернулась одна. Кнут бросила у седла, села к костру напротив Ратмира и уставилась в огонь.
Светозар вышел из-за елей чуть позже. Обошёл Иву по большому кругу, за спиной у Ратмира, и сел с другой стороны, между Ратмиром и Гордеем.
Ели молча. Волчатина была жёсткая, но горячая, и после суток на льду Ратмир съел свой кусок в четыре укуса и взял второй. Ива грызла свой и не поднимала глаз.
Светозар доел первым.
- Сотник… – замялся он. – Там я видел тела наших… – он сделал паузу. – Копать не выйдет, земля как камень.
- Знаю.
- Можно на ели поднять, – предложил он. – Привязать. Зверь не достанет. А войско пройдёт они и снимут, да увезут в Казань или до Курмыша. Зима же… довезут.
Ратмир посмотрел на него.
- Верно, – сказал Ратмир. – Так и сделаем.
Ратмир не стал говорить, что о телах он думал в последнюю очередь. Но остальным это было знать ни к чему.
Поднимали тела до полудня.
Сначала подтащили наверх шестерых волокушей, по двое за раз. Верёвок было мало. Распустили волокушу, нарезали ремней из конской сбруи. Светозар лазил на ели, Ратмир с Ивой подавали снизу. Гордей сидел под деревом и вязал узлы на ремнях, потому что стоять не мог, а руки у него работали.
Тела поднимали по одному. Привязывали к стволу на высоте в два человеческих роста, на развилке, где сходятся толстые ветки. Каждого обкладывали лапником, чтобы птица не трогала.
Когда поднимали Степана, Светозар сказал сверху.
- Досталось ему… он гранату грудью накрыл. Я видел.
Ратмир перекрестился, и Ива следом за ним.
К полудню девятнадцать елей по краю гребня потемнели от лапника. Ратмир срубил на каждой затёску на высоте груди, чтобы белое дерево видно было издалека. Потом снял шапку.
- Господи, прими, – сказал он. – Заберём вас ребята… не бросим.
Потом обошли место боя.
Собирали, что осталось. Целые татарские стрелы для Ивы. Пару болтов. Ива нашла свой лук, вмёрзший в наст у сосны. Тетива была цела.
Больше всего повезло Ратмиру. Он нашёл коней. От кромки леса уходили на север две цепочки следов, и он прошёл по ним с полверсты. Кони стояли в осиннике, в низине, и объедали кору. Это были двое их заводных на одном поводу. На одном был вьюк. Ратмир развязал и увидел свёрнутый шатёр.
- «Вот и крыша, – подумал он. – Спасибо тебе, Господи, за коней. И за шатёр», – вспомнив про ночное сражение с волками, он ещё раз поймал себя на мысли, что это Бог их спас.
Выезжать решили сразу, не дожидаясь вечера. Коней было три на четверых. Гордей сидеть в седле не мог, пару раз проваливался в беспамятство. Ратмир посадил его на Барса позади Ивы, потому что Барс один мог выдержать двоих, и привязал ремнём к ней, за пояс. Сам ехал на одном заводном, Светозар на втором.
Шли вниз по реке. Татары ушли на юг, к Астрахани, а войско Шуйского шло с юга, навстречу. Если повезёт, след татар пересечётся с войском, и тогда их можно перехватить, пока те не ушли в свои степи. Если не повезёт, они хотя бы доведут войско до следа.
Ехали шагом.
Ива молчала первый час. Потом заговорила со Светозаром.
- Трус.
Светозар не ответил.
- Ты бросил его. Дима бился один. Ты слышал? Один!
- Боярин приказал.
- Приказал! Тебе приказали, ты и побежал! А если бы ты остался, если бы стрелял...
- Меня бы убили. И тебя.
- Пусть бы убили!
Светозар ехал и молчал, только желваки ходили.
Так продолжалось, пока не встали дать коням роздых. Ива то умолкала, то начинала снова, и с каждым разом слова у неё были злее.
На привале Ратмир отвёл Иву за коней.
- Слушай меня, – сказал он. – Ты дура упрямая, коза бодливая. Ты чего добиваешься?
Ива вскинула подбородок. Таких слов она в свой адрес от Ратмира не ожидала. Но быстро собралась, начала отвечать.
- Он бросил...
- Он приказ выполнил. Дмитрий Григорьевич ему приказал тебя спасти. Он и спас. Ты живая стоишь, глазами хлопаешь. Дмитрий бы этого хотел. Ты поняла? Он хотел, чтобы ты жива осталась, больше ничего. Парень это сделал. А ты его кнутом.
- Он меня в челюсть...
- И правильно. Ты бы обратно к брату побежала, и тебя бы там срубили. Или чего хуже бы сделали! И была бы ты у татар. Этого хочешь?
Ива открыла рот, намёк на насилие она поняла. Дурой она не была. Однако со злостью она совладать не могла.
- Нет… – сказала она еле слышно.
- То-то. Ступай и Светозару чтоб слова плохого больше не слышал.
Она постояла, потом пошла.
Утром тронулись дальше. Ратмир ехал и думал о Дмитрии.
- «Дай Бог, чтобы Шуйский был близко, – подумал он. – Дай Бог догнать».
Часа через два небо с юга затянуло. Ветер бил в лицо, и с ним прилетел колючий снег.
Ратмир сплюнул, поняв, что скоро начнётся.
- К берегу! – крикнул он. – Живо!
Успели. Загнали коней в лощину под правый берег, где ветер шёл поверху. Шатёр ставить было некогда. Расстелили полотнище на снег, завели коней в кучу, а сами легли под полог, укрывшись им сверху и привалив края сёдлами.
Через полчаса снаружи ничего не было видно.
Буран бил в полотнище. Гордея положили в середине, между Ратмиром и Ивой, его било дрожью. Ратмир накрыл его своим тулупом. Светозар лежал с краю и держал полотнище, чтобы не сорвало.
- Как думаешь долго будет буран? – спросила Ива.
- Сколько Бог даст, – с нескрываемым раздражением ответил Ратмир.
- «Замело, – подумал Ратмир. – След весь замело».
Поделится в соц.сетях
