Первый Предтеча VII
Аннотация
Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни.
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущие книги этой серии:
Первый Предтеча VI
Первый Предтеча V
Первый Предтеча IV
Первый Предтеча III
Первый Предтеча II
Первый Предтеча
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущие книги этой серии:
Первый Предтеча VI
Первый Предтеча V
Первый Предтеча IV
Первый Предтеча III
Первый Предтеча II
Первый Предтеча
Глава 2
Мы гнали по ночной трассе в сторону штаба. Петрович мог бы активировать контур ускорения — благо Ядер у нас хватало с лихвой, да только не хотелось разрывать колонну. Эти места для нас новые, нужно держаться кучно.
Да и демонстрировать всем вокруг возможности своего автомобиля тоже лишний раз не следует.
Святогор каждые несколько минут вызывал Ипподром, как, полагаю, и не только он на нашем направлении.
Но успеха не было.
На мосту через Волгу показался военный кордон. Бойцы в шлемах посветили фонарём на наши жёлтые талоны под лобовыми стеклами.
— Со штабом «Ипподром» связи нет, — предупредил он. — Вы курсе?
— В курсе, — ответил я. — Туда и едем.
Нас быстро пропустили. Я обратил внимание, что все туманы в округе развеялись, по крайней мере здесь ничего подобного не было видно. Шла чистая трасса, фонари вдоль неё появлялись всё чаще.
После тёмных деревень и туманов глаза даже успели отвыкнуть от такого обилия света. А с первыми многоэтажками, потянувшимися вдоль дороги, стало ещё светлее.
Вопреки катаклизму, Казань жила: в домах светились окна, пусть в такое время и редкие. На закрытых магазинах горели вывески — некоторые были на двух языках. А вот гражданских на улицах не было, но оно и понятно — тут же комендантский час ввели.
Зато хватало военных. Одни ходили вдоль домов, другие стояли на перекрёстках рядом с бронетехникой. У одних на рукавах были имперские шевроны, у других белела птица Ширинских. Под командованием князя сосредоточились и правительственные войска и его гвардия.
К слову, гвардейцев других казанских родов на улицах тоже было в достатке.
На одной развязке нам пришлось пропустить пять танков. Они прошли поперёк нашего пути, а следом прокатились две тяжёлые машины с длинными стволами, задранными в небо.
— Ишь ты, — уважительно протянул Петрович. — Иркутском повеяло! Я работающие танки вот так близко последний раз на службе и видел. В мои года они…
Я кивнул, пропустив часть его слов мимо ушей. Был занят более насущными делами — изучением местности. Руна Реакции показывала, что Скверна рассеяна по всему городу мелкими пятнами. Где-то это были почти остывшие следы, а где-то наоборот — свежие.
А вот с юга отдалённо давило что-то тяжелое. И оно совсем не двигалось.
«Первый, впереди стреляют», — раздался в голове голос Руха.
Но мы уже и сами видели, как далеко впереди вспыхивали отблески — стреляли кучно, правда короткими выверенными очередями. Затем две осветительные ракеты повисли над одним из кварталов и залили его ровным белым светом.
— Где-то у самого штаба, — сверился Свят с памяткой. — Или рядом.
Из-за перегородки высунулся Игоша с рацией.
— Антон Игоревич, послушайте, это местные! Общая частота из памятки.
Из рации донёслось:
— Барс-три, я Барс-два. Третий двор чистый, гоним к гаражам.
— Барс-два, принял. Ждём.
Потом подключился Барс-пять и доложил о раненом, и тот же голос распорядился, куда его нести.
«Шестеро тварюг вырвались, — сообщил Рух, летая с Настей уже где-то впереди. — Бегут прямо к вашей дороге».
В рации закричали:
— Барс-два, кузнечики уходят через проспект! Не успеваем!
Монстры на длинных задних ногах с коленями, вывернутыми в обратную сторону, выскочили из арки метрах в пятидесяти перед «Егерем». Первый из них махнул через проезжую часть, остальные понеслись следом. На той стороне проспекта начинался тёмный парк.
Уйдут туда, и ищи-свищи их потом.
— Подниму их, — бросил я Святу.
Он кивнул и сказал в гарнитуру:
— Гвардия! Сейчас цели будут в воздухе. Бить по готовности!
Петрович сбавил скорость. Я высунул руку в окно и пустил восходящий поток ветра — он подхватил тварей прямо в прыжке и потащил вверх. Через пару секунд все шестеро висели над проспектом в нескольких метрах над асфальтом и бестолково сучили ногами.
Из окон наших машин раздались одиночные выстрелы. Кто-то из гвардейцев азартно заорал.
Когда я отпустил поток, на асфальт шлёпнулись шесть изрешечённых туш.
А сразу после этого из всё той же арки запоздало выехал бронетранспортёр с прожектором на башне. За ним двойками выбежали бойцы с фонарями на автоматах. Одна пара сразу взяла на прицел парк, вторая пошла к тушам. Луч прожектора прошёлся по мёртвым тварям и упёрся в «Егерь». Офицер на броне поднял руку.
— Колонна с жёлтыми талонами, спасибо, — сказала рация всё тем же спокойным голосом. — Назовитесь.
— Северские, Ярославль, — сказал Святогор в рацию. — Двигаемся в штаб. Что с ним?
Сперва в эфире помолчали, потом донеслось:
— Отбились. Сами увидите. Штаб прямо за парком, езжайте. Кузнечиков запишем на вас. Барс-два, конец связи.
Обогнув улицу, мы действительно вывернули на Ипподром.
Огромные прожекторы на вышках освещали большое поле. Это напомнило мне футбол, который периодически включали по телевизору в столовой. Только здесь, насколько я понял из объяснений Петровича, до катаклизма проводили конные соревнования.
На въезде красовались два танка. На КПП к нам подошли дежурные, один из них сверил наши документы со списком и махнул рукой — мол, проезжайте.
Чувствовалось, что здесь недавно гремела битва. Даже Руна Ощущения показывала мне воронки, в которых ещё оставалась повышенная температура. Забор, закрывающий ипподром, местами был проломлен или смят.
Мы проехали чуть дальше и увидели лужи кислоты, над которыми ещё вздымался пар. Бойцы с лопатами засыпали эти лужи песком.
Незаметно для остальных я стал выводить Скверну из нашего мира.
На крыше трибун и главного здания возились люди с фонарями вокруг погнутой мачты с антенной. Рядом уже торчала запасная пониже.
— Гляди-ка, даже ПВО пригнали, — присвистнул Святогор.
Он кивнул на гусеничную машину у края трибун. На ней плавно вращалась решётчатая тарелка, а по бокам торчали два пушечных ствола и связка толстых труб.
— Что пригнали? — не понял я.
— Противовоздушную оборону. Зенитный комплекс, — быстро пояснил Свят. — Тарелка ищет в небе цели, пушки и ракеты их сбивают. Делаются они в основном против ракет и самолётов, но летучую тварь такая штука тоже собьёт за милую душу.
Над колонной сейчас как раз неспешно кружил Рух.
— А наших птиц от летучей твари она как отличит?
— Никак, — сказал Свят.
Я призадумался. Рух, конечно, хорошо совладал с невидимостью, но в то же время он выделял большое количество энергии. То же можно сказать и о Насте…
Башня зенитки плавно повернулась, её стволы стали поднимать выше.
«Рух, ну-ка вниз!» — скомандовал я.
«Первый, я веду воздушную разведку, и никакая железка…»
«Эта железка сейчас возьмёт тебя на прицел. Давай постараемся оставить о себе хорошее первое впечатление, а не расходовать казанский боезапас на одну упёртую птицу».
Рух послушно сложил крылья и спикировал к «Егерю», после чего ввалился через окно внутрь.
«Это унизительно», — сообщил он.
Петрович загнал «Егерь» на стоянку за трибунами, где уже теснились десятки машин с самыми разными гербами. Наша колонна запарковалась следом.
Я забрался в грузовой отсек и отыскал свою сумку. Куртка после когтей «простыни летучей» годилась только на тряпки, но хорошо, что Мира велела положить в дорогу тёплые вещи.
«Доехали. Все живы», — отписал я Мире, как и обещал.
Но не успел я убрать телефон, как прилетел ответ.
«Слава Богам! Как дорога?»
Я глянул на часы — было уже без четверти час. По моим расчётам, Мира должна была давно спать.
«Лучше, чем могла бы быть. А ты чего не спишь?»
Подробности я решил пока опустить — печатал на телефоне я всё ещё не быстро, а рассказывать пришлось бы много.
«Теперь уже иду спать, — ответила она. — Галине Сергеевне не спалось, мне тоже. Она достала армейский альбом Михаила Петровича, который он из квартиры сюда привёз. Сидели смотрели».
Пожелав ей спокойной ночи, я вместе со Святом двинулся к штабу, оставив колонну на парковке. Вдоль стен громоздились мешки с песком, у крыльца стоял ещё один танк и два броневика.
Мы зашли в штабное здание. В коридорах на скамейках стонали раненые, мимо них сновали военные с бумагами.
Нас проводили в бывшую судейскую. В ней за ноутбуками сидели операторы в гарнитурах, а над ними светился большой экран с картой города и трансляцией с какого-то дрона. Посреди помещения на длинном столе лежала та же карта, только бумажная, и возле неё толпились офицеры.
Во главе стола стоял невысокий плотный мужчина лет пятидесяти пяти. По бритой голове у него проходил широкий бинт. Китель у него был расстёгнут, рукава закатаны до локтей. Одной рукой мужчина прижимал к уху телефон, а в другой держал надкушенный треугольный пирожок и водил им по карте вместо указки. Рядом с ним худой капитан быстро забивал что-то в планшет.
— …Держи квартал до утра. Утром дам тебе людей, — поморщился он, слушая ответ. — Нет, не дам. И это тоже не дам. Но что-нибудь придумаю.
Он опустил трубку и поднял на нас глаза.
— Доброй ночи! — машинально рявкнул он, оценивая наш вид. Я был без куртки с нашивками — натянул кофту. У Свята знаки отличия были, но наш герб мужик явно не узнал и быстро спросил: — Кто идёт?
— Северский Антон Игоревич, глава рода, — представился я. — Прибыли из Ярославля по контракту СПС. Со мной глава гвардии Святослав Иванович Горцев и пятьдесят бойцов.
— Полковник Сафин Ильдар Фаритович. Начальник оперативного отдела штаба «Ипподром».
Он сунул пирожок в зубы, освободил руку и крепко пожал сначала мою ладонь, потом также поздоровался со Святогором.
— Добро пожаловать, ваше благородие, — проговорил полковник, снова взяв пирожок. — Вижу, вы слегка задержались.
— Мы пытались с вами связаться, — спокойно ответил Свят.
— Все пытались, — отозвался Сафин, махнув пирожком в сторону окна, заложенного мешками. — Срезы здесь ведут себя как чёрте что! Ни рации, ни телефоны связь не брали, дроны попадали, а твари лезли целым роем. Антенну нам свалили, сейчас всё восстанавливаем.
Он откусил пирожок и продолжил уже с набитым ртом:
— Это вы, кстати, кузнечиков добили же? Барс-два доложил. Мои бы их и сами дожали… Но полночи беготни вы парням сберегли. Ядра и Жетоны вам позже передадут.
— Мы, — кивнул я. — А мы задержались в Ясаки… — я замолчал, глядя на его реакцию.
— Знаю, — бодро ответил Сафин. — Валеев доложил. Он мне про вас такое рассказывал, что я уж было решил, что его самого топляк жалом в лоб тяпнул. Спасибо, Антон Игоревич. От меня и от штаба.
— Это ещё не всё, — сказал я. — После Ясаков на нас вышли две твари третьего ранга.
Сафин аж перестал жевать.
— Ещё две? — медленно переспросил он. — Уверены, что третьего?
Капитан, стоявший рядом, хмыкнул и не скрывая скепсиса поджал губы.
— Уверен, — ответил я и, расстегнув подсумок, выложил на стол три оранжевых Жетона.
В судейской стало заметно тише — даже операторы за ноутбуками притихли.
Сафин отложил пирожок, взял один Жетон и поднёс к лампе. Потом сказал что-то по-татарски.
— Кто? — спросил он уже по-русски.
— Гнильник, — ответил я. — И какая-то летучая тварь с широкими крыльями, спокойно пропускающая сквозь себя пули.
— Гнильник, — хмуро покачал головой полковник Сафин. — А вторая… Такой у нас в реестре нет. Как назвали?
— Простыня летучая, — невозмутимо сообщил Святогор.
— Так и пиши, — махнул рукой полковник своему помощнику. — Антон Игоревич, будьте добры описание и повадки. В наших условиях каждая крупица информации на вес золота.
Я одобрительно кивнул и, подробно описав тварь, рассказал о том, как заставить её полностью материализоваться и как не тратить боезапас в пустую. Сказал я и то, что и она пускает туман, похожий на Срезовый… А вот о том, что я побывал в ином мире — умолчал. Не то Сафин бы решил, что и меня топляк в голову ужалил.
Дослушав, полковник сказал:
— Ну, батыр… Вот теперь я понимаю, почему Валеев о вас так хорошо отзывался. И вы, значит, такую тварь без потерь положили… Уважаемо. — А затем он обратился к своему капитану: — Внеси Северским в учёт два оранжевых, и таранника из рапорта Валеева туда же.
Затем полковник подвинул к нам мятый бумажный пакет.
— Угощайтесь, там эчпочмаки. На этих ваших северах, поди, такое и не пекут.
Свят без лишних церемоний взял себе эчпочмак, я тоже не стал отказываться. Внутри он был ещё тёплый.
— Теперь по делу, — Сафин загнул палец. — Склады у нас за конюшнями: патроны, топливо, пайки, медикаменты. Что нужно, получайте. Интенданту покажете предписание, и для топлива — талоны.
— А одежду у вас выдают? — поинтересовался Свят.
Полковник поднял бровь. Свят молча выставил вперёд ногу с разодранной штаниной.
— Топляк попортил, — прокомментировал он.
— За сегодняшний улов оранжевых я тебе, главгвар, хоть генеральские выдам, — усмехнулся Сафин. — С лампасами.
— С лампасами не надо, — серьёзно ответил Свят. — Свои не поймут.
Полковник хохотнул, потом развернулся к карте и стал предельно серьёзным. Он вообще весь наш разговор легко переключался из одного состояния в другое.
Только сейчас я как следует разглядел карту Казани. Весь город был расчерчен на квадраты с номерами. Номера шли по спирали от кремля: чем меньше число, тем ближе к центру. На дальних окраинах значения перевалили за две сотни. А поверх квадратов стояли разноцветные фишки с гербами и значками.
Были и пятна на юге без номеров, там карту закрывало большое пятно чёрной штриховки.
— Утром заступаете на сто сорок седьмой, — ткнул полковник пирожком в северную окраину. — Там зачистки уже проводили, но места тихие и просторные — всякая нечисть со временем всё равно появляется. Ночуете у нас, в гостинице при ипподроме. Раньше там жокеев селили, койки есть, вода горячая. Утром в десять получите предписание и…
Договорить он не успел. Из динамика у операторов сквозь треск очередей прорвался голос:
— Ипподром, я Барс-десять! Шестьдесят второй, прорыв у Чёртова угла! Твари пост на плотине смяли, лезут к жилым кварталам! На Фермском шоссе бойцам тоже достаётся. Запрашиваю подкрепление, у меня двое тяжёлых!
Сафин по-татарски выругался.
— Санитарные машины им живо! — рявкнул он и с силой потёр лицо ладонью. — Резерв я час назад истратил… Барс-два дворы вокруг штаба дочищает, а снять охрану штаба я не могу. Сейчас буду искать, кого туда отправить. Держаться!
Я нашёл на карте шестьдесят второй сектор — он упирался прямо в чёрную штриховку. И тот самый тяжёлый ком Скверны, который Руна Реакции чуяла с самого въезда в город, лежал в тех же краях.
— Чёртов угол, — хмыкнул Свят себе под нос. — Почти как дома.
Мы с ним переглянулись, и объяснять друг другу ничего не пришлось.
— Шестьдесят второй возьмём мы, — сказал я.
Сафин поднял голову.
— Нет, — отрезал он. — Попрошу меня не путать! Туда надо выезжать прямо сейчас, а у вас выезд утром. Спать вам надо, батыр.
— Не проблема, — ответил я. — Мы готовы выезжать прямо сейчас.
Полковник, как и все в штабе изумленно замерли, косясь на нас.
— Но вы из самого Ярославля сюда ехали и уже троих оранжевых прикончили! — выпалил капитан, который ещё совсем недавно в нас откровенно сомневался.
— Вот и размялись, в дороге выспались, — кивнул ему я, затем снова повернулся к полковнику и, глядя ему в глаза, твёрдо произнес: — Ильдар Фаритович, там гражданские гибнут. А мой род людей в беде не бросает. Идём, Святогор.
Я махнул рукой и, развернувшись, направился к выходу.
Пару секунд за спиной стояла звенящая тишина, а затем полковник резко выкрикнул:
— Шестьдесят второй сектор запишите за Северским!
А спустя ещё пару секунд он тихо добавил:
— Спасибо тебе, батыр, и твоему войску.
Поделится в соц.сетях
