Первый Предтеча IV
Аннотация
Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни.
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущие книги этой серии:
Первый Предтеча III
Первый Предтеча II
Первый Предтеча
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.
Авторы: Элиан Тарс, Игорь Нокс
Цикл: Первый Предтеча
Предыдущие книги этой серии:
Первый Предтеча III
Первый Предтеча II
Первый Предтеча
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Самым ценным из имеющихся у меня сейчас ингредиентов была регенеративная сердцевина плетевика. Именно она являлась ключом к восстановлению здоровья моей гвардии хромающих подранков.
«Второе сердце червя» позволяло плетевику отращивать отрубленные щупальца за секунды. При правильной обработке эту способность можно частично переложить на организм человека, заставляя тело восстанавливать повреждённые ткани, каналы и деформированные кости.
Но «правильная обработка» — задача трудоёмкая и требующая индивидуального подхода. В зависимости от недуга человека, понадобятся разные концентрации и методы приготовления лекарства.
Начал я с «разведки» — прежде чем браться за зельеварение, нужно было понять, с чем именно предстоит работать. В помощники я взял себе Игошу с блокнотом и ручкой.
В качестве первого подопытного я пригласил Лапу. Здоровяк протиснулся в лабораторию и сел на табурет, который жалобно скрипнул под его весом.
— Дай мне руку, — велел я.
Без лишних слов и сомнений он протянул мне свою медвежью лапу.
Я прижал пальцы к запястью гвардейца и пустил диагностический импульс по его каналам.
Этого мне хватило, чтобы увидеть много всего «интересного»: во-первых три сросшихся перелома правого предплечья — кости срослись криво, и каналы Силы в этом месте образовали петлю, теряя до трети проходящей энергии. Во-вторых — на левом плече был застарелый разрыв сухожилия, компенсированный мышцами, но ограничивающий подвижность.
Ну и печень, подсаженная какой-то дрянью, которую Лапа явно принимал не от хорошей жизни.
— Боевые стимуляторы? — прямо спросил я.
— Было дело, — буркнул он, отведя взгляд. — У Мещерского раненым выдавали, чтобы строй не ломать. Пару месяцев на них сидел, пока капитан Горцев не отобрал и не выбросил в канаву.
— Правильно сделал, что отобрал, — кивнул я. — Свободен.
— А чего делать-то со мной будете, командир? — осторожно поинтересовался Лапа, поднявшись на ноги.
— Кости перестраивать, — пожал я плечами. — Ну а еще каналы выправлять. Печень чинить.
— И это всё одним зельем? — изумленно выпалил здоровяк.
— Тремя, — ответил я и взглядом показал, что прямо сейчас не могу выделить ему большего внимания.
Лапа поклонился и быстро ушёл, ну а следом потянулись и все остальные. Каждого я осматривал по той же схеме: пропускал диагностический импульс через каналы, оценивал состояния Источника, проверял кости, мышцы, внутренние органы. И у каждого находил свой набор повреждений, запущенных и наслоившихся друг на друга.
У Клина, например, помимо простреленного в недавнем бою плеча обнаружилась деформация коленного сустава, из-за которой он хромал. Хрящ стёрся почти до кости, а канал Силы в этом месте был пережат настолько, что энергия шла через ногу рывками.
Ко мне шли боец за бойцом — незалеченные переломы, повреждённые суставы, проблемы с сердцем, почками, сосудами…
К середине дня я осмотрел всех гвардейцев и даже «наблюдателей», которых экстренно вызвонил Свят. Заодно в ходе диагностики я бегло познакомился со всеми новенькими.
Результаты Игоша записывал в блокнот. Следуя моим указаниям, он разбил гвардейцев на три группы по степени тяжести. Затем я надиктовал Игоше, какие ингредиенты мне понадобятся под все задачи.
— Мне нужна кора дуба, — задумчиво изрек я. — Знаешь, где в Чёртовой Лапе растут дубы?
— У ручья, кажется, стоят, — кивнул Игоша.
— Нарежь кусков десять размером с ладонь, — произнес я и серьезным тоном добавил: — Только с внутренней стороны, где кора ещё светлая и влажная.
— Понял! — решительно кивнул малец.
Он рванул выполнять поручение, а я приступил к алхимической перегонке сердцевины плетевика. Процесс занимал часы — и, увы, его нельзя было ускорить повышением температуры. Да и вообще постоянно приходилось присматривать за капризным ингредиентом.
Если слишком перегреть — регенеративные белки свернутся, просто превратятся в бесполезную слизь. Наоборот не догреть — и экстракция затянется настолько, что куски сердцевины успеют деградировать.
Пока основа томилась, я, постоянно поглядывая на нее, взялся за вспомогательные компоненты — растёр корень аира, приготовил белый шалфей…
А еще открыл для себя берёзовую чагу, которую на днях притащил откуда-то Цицерон «на всякий случай». В эпоху Предтеч мы не использовали этот компонент, а меж тем она на поверку работала как энергетический фильтр, синхронизировала разные потоки энергии внутри самого зелья, не давая им конфликтовать между собой.
Следом я использовал ещё несколько подходящих трав из своих запасов, а после и кору дуба, которую спустя полчаса принёс Игоша.
Перегонный стол гудел, колбы нагревались, вещества вымачивались и отваривались.
Работа шла не прекращаясь.
***
Первым на лечение пришёл Лапа. Я вручил ему плошку с густым отваром тёмно-коричневого цвета.
— Это отвар для костей, — пояснил я. — Кости у тебя срослись криво, и отвар запустит процесс их перестройки. В первые дни можешь почувствовать ломоту в костях — это нормально, так и должно быть.
— Пахнет как дёготь с полынью, — настороженно принюхался Лапа.
— Примерно так и есть, — кивнул я.
— Понял, — Лапа взял плошку обеими руками, зажмурился и опрокинул в себя содержимое одним глотком.
— Теперь это, — пододвинул я к нему стеклянный пузырёк. — Настой для каналов. Пьёшь через час после первого.
— Понял, — Лапа бережно принял пузырёк.
— И третье, — я поставил перед ним закрытую колбу. — Настойка для печени. Это не разовое лекарство. Будешь пить по глотку утром и вечером в течение десяти дней.
Следом за Лапой бойцы прибывали один за другим. Временами я останавливал поток пациентов и возвращался к зельеварению. В итоге, два дня я почти не покидал лабораторию. Лишь пару раз в день выбирался наружу — глотнуть свежего воздуха, перекусить да размять затекшие мышцы. Ну и, разумеется, находил время поспать.
Обязательный ритуал утренней зарядки тоже никуда не делся — я поднимался первым, умывался, подпитывал Силой Петровича и Игошу, разминался с ними и с Мирой, а затем после завтрака уходил обратно в лабораторию.
— Старый, — во время одной из передышек я окликнул Петровича, тащившего из кухни стопку тарелок. — Вечером видел, что кузов «Егеря» пустовал. Вы с Игошей где теперь спите?
Поскольку в тот момент, когда я это обнаружил, на территории все было спокойно, раскидывать Руну Ощущения по округе я не стал. У нас тут неподалеку семейные живут… Не хочется совсем уж лезть в вечернюю личную жизнь своих людей, когда можно просто спросить.
Петрович замялся и покосился в сторону дома бабы Гали.
— Так это… Галина позвала, — пояснил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. — Говорит, негоже ребёнку в кузове грузовика ночевать, когда у неё две комнаты пустуют. Я сперва отнекивался, мол, нам и в «Егере» привычно. А она говорит: «Михайло, ты не дури, я вам кровати приготовила, бельё чистое постелила». Игошка обрадовался. Мальчишке-то, конечно, на нормальной кровати сподручнее.
— А тебе? — усмехнулся я.
— Мне тоже, — признался старик. — Но это ж временно, Антон Игоревич. Как казармы достроят…
— Не торопись, — хмыкнул я. — Галине спокойнее, когда рядом кто-то есть.
— Да я ей и по хозяйству помогаю! — выпалил он, краснея. — Вчера забор подлатал, а сегодня вон — крышу осмотрел, говорю: Галина, у тебя шифер в трёх местах треснул и сыпется, течёт небось по весне? А она говорит: течёт, Михайло, ещё с позапрошлого года. Ну, я Николаю-плотнику уже передал, он обещал завтра прийти с ребятами перестелить.
— Цена? — спросил я.
Петрович удивленно моргнул глазами:
— Так это… Заплатим уж, — проговорил он. — Зарплата мне назначена. Даже Галине Мирослава Сергеевна за работу на кухне тоже жалование назначила, — он усмехнулся и добавил: — Хотя Галина сперва отказывалась.
— Понял, — кивнул я и через пару секунд продолжил: — Расскажи про крышу и договоренности Мирославе Сергеевне — пусть в бюджет восстановления Чертовой Лапы внесет.
Несколько секунд старик недоумевающе на меня смотрел на меня.
— Антон Игоревич… мы сами можем… — неуверенно проговорил он. — Это же…
— Это недвижимость моего рода, на которой живут мои люди и платят мне ренту, — обрвал его я. — Старый, как выражется Муха — не крути мне мозги. Сказано — делай. Пусть я не могу мгновенно навести порядок во всей Чертовой Лапе, но к этому порядку стремлюсь.
— От души, Антон Игоревич… — поклонился он.
— И еще, — я назидательно поднял палец. — Если у кого из местных есть проблемы с жильем — пусть староста подаст список Мирославе Сергеевне. А то ишь… крыша у них протекает.
Старик еще раз сердечно поблагодарил меня, поклонился и побежал искать Миру.
Ну а я вернулся к работе.
В лаборатории я трудился с предельной сосредоточенностью, ловко перемещаясь между столом, склянками и бойцами. Время от времени сверялся со Структурой, точно подбирая дозировки. Каждому гвардейцу требовался особый подход.
У кого основной проблемой были кости, я готовил густой отвар из основы с добавлением вытяжки из хрящей ветрового монстра. Хрящи я сохранил ещё после разделки, и сейчас они пригодились.
Для лечения повреждённых каналов Силы подходил настой на основе сердцевины плетевика с добавлением шалфея и чаги. Концентрация эликсира подбиралась индивидуально — в зависимости от степени повреждения каналов. Так Цицерону, у которого каналы были просто загрязнены, хватило слабого раствора. Совсем иная ситуация сложилась с одним из новичков — крепышом Муромцем: у него три узловые точки практически утратили жизнеспособность. Поэтому мне пришлось готовить настой тройной концентрации — а кроме того, вливать Силу лично, чтобы целенаправленно направлять действие эликсира изнутри.
Ко второму дню процесс наладился и вошёл в чёткий ритм. Я работал с небольшими группами — принимал по три‑четыре бойца за раз, выдавал им необходимые лекарства, а затем сразу варил новые партии, чтобы своевременно пополнять запасы. Вечером я проводил контрольный осмотр тех, кто уже приступил к лечению, — проверял динамику восстановления.
Осложняло ситуацию то, что Свят тоже не сидел без дела — он продолжал принимать новых гвардейцев, и список задач рос у меня прямо на глазах. Но это не могло меня не радовать — нет ничего лучше, чем сразу поставить на ноги свежих бойцов, которые укрепят мощь рода Северских.
Результаты проявлялись быстро. Клин перестал хромать — мучившее его много лет колено восстанавливалось не по дням, а по часам. Муха доложил, что стал слышать левым ухом звуки, которых не слышал с Хабаровского рубежа.
Но случались и накладки — у бойца с позывным Бирюк после приёма костного отвара поднялась температура, и несколько часов его жутко лихорадило. Пришлось вливать дополнительную порцию Силы напрямую и корректировать дозировку.
Другой гвардеец — Сыч, после настойки провёл ночь в сортире, а утром был бледный и дерганный.
— Командир, — виновато пробормотал он. — Меня раз двадцать…
— Значит, двадцать порций дряни из тебя вышло, — невозмутимо ответил я. — Вы ж до меня чего только в себя не заливали, — я хлопнул его по плечу и заверил: — Завтра будет легче.
— А если нет? — тихо простонал он.
— Тогда послезавтра, — подытожил я.
На третий день, выйдя на улицу, я в очередной раз для себя отметил, как же похорошела Чёртова Лапа при Северских! Дорожка от ворот к крыльцу была выровнена и присыпана гравием. У дома Савельевых, где разместились гвардейцы, появилось отдельное крыльцо с навесом, а на стене висел фонарь. В наш дом уже провели воду из скважины.
— Мне нужен белый шалфей, — поздоровавшись с Мирой сказал я. — И ещё корень валерианы.
— В таком объёме, как ты используешь, валериану в аптеке не продадут, — задумчиво проговорила она, покосившись на кошку, которая вдруг навострила уши. — Пошлю людей на Сенной рынок, там должна быть. И про шалфей заодно спросят
— Спасибо, — кивнул я.
— Кстати, — Мира подняла на меня взгляд. — Михалыч привёл двух местных женщин. Одна — Вера Васильевна, жена Степаныча. Но она только на полдня согласилась работать, у неё курятник. Вторая — Людмила, вдова, живёт на краю Чёртовой Лапы. Тоже согласилась помогать Галине на кухне. Я им назначила оплату чуть выше средней, как ты велел. И новую кухню начали делать.
— Хорошо. Какао заказала? — спросил я.
— Ещё нет, — потупилась Мирослава.
— Закажи.
— Закажу, — буркнула она и развернувшись, потопала в дома.
— Мира! — окликнул я ее.
— М? — вопросительно спросила она, обернувшись через плечо.
Я обвел взгдядом наш двор и ответил:
— Красиво тут стало. Спасибо.
Она смешно хлопнула ресничками, а ее щеки немного покраснели.
— Пожалуйста! — быстро произнесла девушка. — Я просто делаю то, что ты велел.
И бодро ворвалась в дом.
Глядя на ее сзади, я улыбнулся, подумав, что без нее, с одними мужиками хрен бы мы тут подобие уюта навели.
Так…, а кошка-то не за хозяйкой пошла!
Я быстро вошел в дом и спустя секунд пять оказалась в лаборатории.
— А ну кыш! Мара! — рявкнул я, увидев, как эта зараза хотела откусить фрагмент сырой печени ветрового монстра. — Едрить тебя!
— Что за шум? — в летела в лабораторию Мирослава и замерла на входе.
Некоторое время она обречённо смотрела за тем, как стащив ценный ингредиент, Мара марает не пол, а лапы и морду.
— Я заберу ее, — быстро проговорила девушка, поймав мой недовольный взгляд.
Подхватив грязную и шипящую кошку, она попыталась вырвать из ее лап и когтей мясо.
— Оставь ей, — вздохнул я.
— Но…
— Оставь, пока она тебя не исцарапала. Или пока с дуру не сиганула в Место Силы. Надо бы подумать над тем, как отгородить лабораторию.
— А ей можно такое… есть? — с подозрением спросила Мирослава.
— Звери, в отличие от людей, крайне редко жрут то, что им может навредить, — отозвался я, с головой погрузившись в дела, но потом добавил: — Этот ломоть уже был обработан через перегонный стол, в нем нет ничего особо вредного.
Больше Мира ничего не спрашивала, и никто мне не мешал.
К вечеру третьего дня основная работа по лечению была завершена. Я повторно осмотрел каждого бойца и убедился, что процесс восстановления идёт штатно. Иронично, но «рекордсменами» по длительности лечения стали мои приближенные — Свят, Игоша и Петрович.
Святу предстояло месячное употребление настойки для закрепления, а после и усиления эффекта его предыдущего лечения. Петровичу — «сбитень омоложения» на постоянной основе. Игоша получил отвар для восстановления каналов — первый из двух этапов полной победы над проклятием. Браунштейна тоже ждал его сюрприз…
— Лечение как ощущаешь? — спросил я Свята, только что выгнавшего гвардейцев на вечернюю пробежу.
— Топор легче стал, — ответил он.
Это был максимум красноречия, на который Святогор способен в вопросах собственного здоровья. Зато он не мог не поделиться наблюдениями за своими товарищами:
— Ребята другие стали, Первый. Я когда гонял их на полосе, Бирюк пробежал дистанцию быстрее Мухи. Бирюк! Он у нас в наблюдателях числился, потому что спина не разгибалась последние лет пять.
— Тело вспоминает, каким было, — спокойно ответил я.
— Знаешь, что самое странное? — произнёс Свят тише. — Они не просто крепче стали. Злее тоже — в хорошем смысле. Когда тело перестаёт болеть, человек вспоминает, что он воин, а не инвалид. Я вижу это по глазам. Утром встают и рвутся на тренировку, а не ковыляют с кислыми мордами.
— Именно так и должно быть, — ответил я.
Некоторое время Свят стоял рядом и порывался что-то сказать. Я тяжело вздохнул и произнес:
— Слушай, ну ладно старый мнется и политессы разводит, или мелкий — тем более. Но не ты же. Ну? Чего хотел?
Свят усмехнулся и покачал головой:
— Уел. Короче, Первый… Злость бы эту в ближайшее время дело направить не помешало бы. Что-нибудь солидное, эпичное — чтобы всех привлечь.
Он глядел на меня не мигая, ожидая ответа.
Я медленно кивнул:
— Будут вам эпичные дела, дружище. Но позже. Пока твоя задача обеспечить охрану так, чтобы даже графская, а то и герцогская гвардия не смогла бы взять Чертову Лапу.
— Будет такая охрана, — твердо ответил глава моей гвардии.
Преисполнившись, Святогор ушёл к бойцам, ну а я налил себе чайю и решил пройтись по территории, поглядывая по сторонам.
Петрович общался с бабой Галей возле её забора. Оба смотрели на тренирующихся гвардейцев. Галина что-то говорила старику, тот кивал и хмурился. Потом она хлопнула его по плечу и подтолкнула в мою сторону.
Петрович поймал мой взгляд, замешкался, стушевался…
А потом неуверенно зашагал ко мне.
— Чего, старый, кислый такой? — хмыкнул я. — Гвардия не нравится?
— Да нет, что вы, — Петрович встал рядом и посмотрел вдаль. — Гвардия что надо.
— Ну так и хорошо, — сказал я.
— Хорошо, — согласился он, но как-то без огонька. Потёр подбородок и продолжил: — А ещё хорошо, Антон Игоревич, что обновляется деревня-то наша, что ни говори. Теплицы те заброшенные народ чутка подлатал. Дорогу грунтовую подсыпали гравием, до самой трассы. Каждый день новшества. А бойцы — так это вообще что-то с чем-то…
— Я слышу «но», — заметил я.
— А есть оно, Антон Игоревич, — неуверенно вздохнул Петрович. — Люди шепчутся… Вся Чёртова Лапа видит, как наши парни из калек в здоровых мужиков превращаются. Михалыч вчера спрашивал, мол, а ваш барин только своих лечит, или и нашим бы помог? У Степанычевой жены спина не разгибается, у семьи Нифёдовых суставы.
Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. Но я видел, что дело не только в деревенских. Не ради Степанычевой жены старик так долго подбирался к разговору.
— Понятно, — кивнул я. — Будет и местным лечение. Я как раз думаю, как подойти к этому вопросу. Гвардейцам готовлю индивидуально, под каждого отдельно. Для мирного населения такой подход не подойдёт — их слишком много, а я один. Нужно что-то универсальное. Общеукрепляющие настойки и восстановительные отвары. Попробую унифицировать рецептуру.
Петрович кивнул, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд у него был такой, будто он хотел сказать что-то ещё, но не решался.
— Старый, — негромко произнёс я. — Я помню, что обещал, не мнись ты так. Привози Машеньку, теперь уже можно. Осмотрю, разберусь, что с ней. Но когда поедешь встречать — охрану возьми с собой. Минимум четверых бойцов. А лучше больше — согласуешь, со Святом, скажешь я велел.
— Да зачем же, я и сам…
— Петрович… — хмуро протянул я, глядя ему в глаза.
Старик осёкся, ну а я продолжил:
— Враги рода Северских прекрасно знают, кто в моём ближнем круге. Если кто-то из недоброжелателей захочет ударить по мне через тебя или твоих родных, а ты будешь один и с ребёнком, мне это будет сильно не по душе. Ясно?
— Ясно, — тихо ответил Петрович и прижал кулак к груди. — Спасибо, Антон Игоревич. По гроб жизни не забуду! Спасибо!
— Не за что пока, старый. Не за что.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.