Надуй щеки! Том 12
Аннотация
Вы же всё ещё требуете дораму, что ж...
Поэтому мы берем что-нибудь потоньше, но чтобы тянулось.
Такое, чтобы внатяг.
Запихиваем туда главного героя. Обязательно необычного! От военных будет горчить. Шпионы воняют, а свежего бизнесмена вы днем с огнем не сыщете! Смотрите не прогадайте!
Аккуратно, насколько позволяют размеры, проталкиваем туда учебу в школе, бизнес и до треска набиваем туда странную соседку, повернутую на сексе.
После этого, берем морковь покрепче и трамбуем все это. С чувством, с толком и расстановкой.
Прищуриваться и поминать чеболей обязательно!
Вуаля!
У нас прекрасная дорама!
Только не забудьте надуть щеки!
Авторы: Дмитрий Дубов, А. Никл
Цикл: Чеболь за партой
Предыдущие книги этой серии:
Надуй щеки! Том 11
Надуй щеки! Том 10
Надуй щеки! Том 9
Надуй щеки! Том 8
Поэтому мы берем что-нибудь потоньше, но чтобы тянулось.
Такое, чтобы внатяг.
Запихиваем туда главного героя. Обязательно необычного! От военных будет горчить. Шпионы воняют, а свежего бизнесмена вы днем с огнем не сыщете! Смотрите не прогадайте!
Аккуратно, насколько позволяют размеры, проталкиваем туда учебу в школе, бизнес и до треска набиваем туда странную соседку, повернутую на сексе.
После этого, берем морковь покрепче и трамбуем все это. С чувством, с толком и расстановкой.
Прищуриваться и поминать чеболей обязательно!
Вуаля!
У нас прекрасная дорама!
Только не забудьте надуть щеки!
Авторы: Дмитрий Дубов, А. Никл
Цикл: Чеболь за партой
Предыдущие книги этой серии:
Надуй щеки! Том 11
Надуй щеки! Том 10
Надуй щеки! Том 9
Надуй щеки! Том 8
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Юми сидела возле кровати спящего отца и внимательно всматривалась в его черты. Она хотела запомнить его настолько точно, насколько это вообще было возможно. И пускай за последние дни у него появилось гораздо больше морщин и седины, чем было до этого, всё равно это было самое родное лицо из тех, что у неё существовало.
Последние дни прошли в бессмысленных метаниях по врачам. Пока девушка ещё не вышла на специалистов из других стран, но корейских врачей перебрала практически всех. И все, ознакомившись с анализами, говорили практически одно и то же:
— Чудес не бывает, уважаемая Юми Нам. Опухоль находится в таком месте, где до неё просто не дотянуться.
И таких фраз за последнюю неделю было не десяток, а больше сотни.
Но Юми не отчаивалась. Да и не была бы она дочерью своего отца, если бы отступала. Перед ней уже лежал список специалистов из Германии, Израиля, США, Великобритании, России, Испании и Японии.
Через Чхве Сонъюна и его связи она вышла и на профессоров медицины. Вся её жизнь сейчас сосредоточилась вокруг отца, который по большей части спал, или читал, если хорошо себя чувствовал. Либо на созвонах с незнакомыми людьми, которые могли привести к излечению Ду Бон Нама. И каждый раз разговор шёл по одному и тому же сценарию.
В какой-то момент Юми даже стало казаться, что она оказалась в «дне сурка», бегает по замкнутому кругу и никак не может из него выбраться. Но как действовать иначе она пока просто не понимала.
Девушка даже не заметила, как отец открыл глаза и улыбнулся, увидев рядом с собой любимую дочь.
— Ты совсем не отдыхаешь, — проговорил он, протянул руку и убрал прядь волос, свесившуюся ей на правый глаз.
Юми тяжело вздохнула, оторвавшись от экрана телефона, на котором у неё был список контактов, распланированных по времени. Затем вымученно улыбнулась и склонила голову набок.
— Всё нормально, отец. Мне вполне хватает сна. Тем более, что фирмой пока управляет Чхве Сонъюн.
— Не боишься?
— Чего?
— Что он попробует забрать твоё агентство. Или увести профессионалов?
— Нет, папа, — теперь Юми улыбалась вполне искренно. — Я уже достаточно хорошо его знаю. Он за последнее время сильно изменился, и не станет подобным заниматься.
Ду Бон Нам ничего на это не ответил, лишь покачал головой. И в его глазах было ясно видно, что он не очень-то верит словам дочери, считая их наивными. Но что он ей сейчас мог посоветовать?
— Не переживай, пап, — добавила девушка, кладя ладонь на грудь лежащего мужчины. — Это всё ненадолго. Вот поднимем тебя на ноги, и сразу вернёмся к работе. И я, и ты тоже.
Ду Бон поднял свою ослабевшую руку и легонько сжал кисть дочери.
Юми вздрогнула. Снова и снова она поражалась, как мужественный и сильный человек внезапно стал слабым и совсем непохожим на себя самого. Нет, нужно было срочно что-то делать. Необходимо вернуть ему силы, пока не стало слишком поздно.
— Я бы хотел, чтобы ты присмотрелась к моему бизнесу. Он тоже не столь примитивен, как могло бы показаться, — отец Юми улыбнулся, и на этот раз очень легко и по-доброму. — В конце концов, СМИ — четвёртая власть. Мы можем формировать общественное мнение. По сути, это совсем недалеко от того, что делаешь ты.
— Давай, мы займёмся этим в более благоприятной обстановке? Вот встанешь на ноги…
— Может статься, что я уже не смогу встать на ноги, а ты не будешь иметь представления, как именно управлять…
— Отец, прекрати! Ты обязательно поправишься, и вот тогда будем разбираться с работой! Я всё сказала.
Ду Бон Нам понял, что в данном случае настаивать бессмысленно. Он знал свою дочь, и если она уж что-то решила, то изменить её мнение могло только что-то очень весомое.
В дверь постучали.
Юми оглянулась с неудовольствием. Она вообще не хотела, чтобы её отца видели в минуты слабости. Ни прислуга, ни тем более помощники. В глазах других людей он должен был по-прежнему быть громадой, который заправляет столичными средствами массовой информации.
— Войдите, — голос Ду Бон Нама на удивление не дрожал и был почти такой же твёрдый, как и до болезни.
На пороге стоял ближайший помощник Ду Бон Нама, который выполнял функции младшего компаньона и частично секретаря, Мок Даон. Ему оказалось достаточно обменяться взглядами с лежащим, как тот весь подобрался и даже сел на кровати, словно готовился встать.
Юми поняла, что даже ей далеко до такого молниеносного понимания с отцом.
— Что?
Всего лишь одно оброненное Ду Боном слово подвесило в комнате напряжение. При этом лицо Мок Даона практически ничего не выражало.
— Как сказать, — с явным сомнением проговорил вошедший. — Пока ничего определённого, но тенденция очевидная.
— Пронюхали, да?
— Без сомнений. Почти во всех неподконтрольных нам СМИ появились недвусмысленные намёки на вашу болезнь. Более того, даже кое-кто из наших партнёров аккуратно начинают об этом упоминать.
— Выглядит так, как будто они ищут новых покровителей, — заметил на это Ду Бон Нам.
— Именно, — согласился с ним Мок Даон. — Но ещё хуже, что Ём Аин собирает всех на закрытую вечеринку. Полагаю, мы знаем, что там будет обсуждаться.
— Кто такой Ём Аин? — спросила Юми. — Этот, с телевидения что ли?
— Так точно, — повернувшись к ней сказал Мак Даон.
— И что всё это значит? — поинтересовалась девушка, обращаясь к отцу.
— Прежде всего передел влияния, — спокойно, словно его это не касалось, ответил ей Ду Бон Нам. — Я полагаю, почувствовав мою слабость, они сначала захотят заполучить моих партнёров. Затем, если я или кто-то вместо меня не отреагирует, — он многозначительно посмотрел на Юми. — То мои СМИ постепенно дискредитируют в глазах читателей. Скорее всего перекупят инсайдеров, а затем уже по кускам постараются скупить мои активы.
— Перед тем обесценив их, — без какого бы то ни было выражения проговорил Мак Даон.
— Совершенно верно, — кивнул ему лежащий на кровати.
— Но подождите, так же нельзя! А как же кодекс чеболей?
Мужчины переглянулись, а Ду Бон Нам после этого усмехнулся.
— Кодекс написан сильными для сильных. Если чувствуют, что один из группы слабеет, то сначала у него постараются забрать добычу, а затем разорвать и самого. Причём для всех со стороны это будет выглядеть очень даже благородно.
Юми сжала кулаки.
Она поняла, что прямо сейчас столкнулась с ещё одной проблемой. И эта проблема будет не менее серьёзной, чем предыдущие. В конце концов, она рассчитывала на то, что империя отца будет приносить доход, на который она сможет заниматься его лечением у самых высококлассных специалистов в мире.
— Что мы можем сделать? — спросила она.
Мужчины снова переглянулись. Юми подумала, что годы выработали у них некий ментальный канал, в котором они, словно телепаты, могли общаться без слов. Причём, тут не было никакой магии. Просто у обоих информация была одна и та же, а соответственно и выводы были те же.
— Самое лучшее, что мы могли бы сделать, — негромко проговорил Мак Даон, переводя взгляд с Ду Бон на Юми, — это вернуть здоровье вашему отцу, чтобы он своей твёрдой рукой продолжил управлять своей корпорацией. Кроме этого есть ещё несколько выходов, но почти все они гораздо менее действенные.
— Ну например?
Теперь слово взял Ду Бон Нам. Он больше смотрел в потолок, словно боялся реакции дочери на свои слова.
— К примеру мою корпорацию могла бы возглавить дочь и заранее предотвратить любые поползновения в нашу сторону. У Мак Даона достаточно знаний и квалификации, чтобы провести тебя между всех подводных камней. И, если мы всё-таки решим идти по этому пути, то это надо делать немедленно. Раз Ём Аин начал действовать, то просто так он не остановится, можешь мне поверить. В своё время мы с ним достаточно конкурировали.
У Юми кружилась голова. Вместо того, чтобы ставить на ноги своё агентство, ей приходилось заниматься ещё столькими вещами, что становилось сложно сосредоточиться на чём-то одном. Но она не зря состояла в совете ЮЧП. Не зря она была знакома с Гису, который владел поистине уникальной многозадачностью.
Она справится! Она сможет всё организовать, как надо.
В этот момент завибрировал её телефон. Юми уже хотела скинуть звонок, но увидела, что это звонок от Сонъюна.
— Да, что? — резко, хоть и вполголоса спросила она.
— Юми, это срочно. У нас тут небольшой форс-мажор. Тебе надо приехать, как можно быстрее.
— Хорошо, — ответила девушка и коснулась красного кружка.
Затем она встала, посмотрела на отца, на Мак Даона и кивнула.
— Я сейчас к себе, после этого буду готова обсудить, что нужно сделать.
С этими словами она слабо кивнула и пулей выскочила прочь.
Ду Бон Нам посмотрел на своего младшего компаньона.
— Она стала совсем взрослой, шеф, — проговорил тот, словно отвечая на невысказанный вопрос.
***
Я понял, почему они ничего не нашли.
В детстве, когда читал сказки, я никак не мог понять, как герои могут бродить вокруг нужного места и не находить то, что ищут. Потом, уже в юности, я увлекался различной фауной и меня привлекали животные, которые умели маскироваться так, что другие их просто не могли найти.
А уж если вопрос касается какой-нибудь божественной энергии, то тут замаскироваться можно так, что никто и никогда вообще не догадается о твоём существовании.
Удивился ли я избе, стоящей посреди леса, дойдя до неё по дороге, скрытой мохом? Ничуть. Скорее, я удивился отсутствию куриных ножек. Даже специально пытался найти, но нет, обычные венцы, срубленные из вековых лиственниц, уходили глубоко в почву.
Брёвна, к слову сказать, позеленели то ли от времени, то ли от мха, и я заметил избу лишь подойдя к ней вплотную. Совершенно неудивительно, что люди, незнакомые с нашим фольклором ничего не нашли. Они могли нарезать круги тут годами, но ничего не найти.
В воздухе пахло сыростью и прелью. Можно сказать, что вокруг витал аромат осени, хотя календарно до неё было ещё далеко. Но присутствовало и ещё кое-что кроме этого. Некая энергетика, которую я почувствовал очень чутко.
Я даже вспомнил свои первые часы в этом мире. Тогда, когда Белькьяу ещё не лишился всех своих сил и дал мне способность ощущать намерения людей. Здесь я чувствовал примерно то же напряжение и старался сконцентрироваться на нём. Но оно ускользало, хоть и витало везде вокруг.
Пока я стоял у двери и разглядывал тяжёлые бревенчатые стены и крышу, крытую несколькими слоями то ли покрытых мхом досок, то ли выросшую над стенами, словно шляпка гриба, хотя второе, конечно, было вряд ли возможно, но выглядело при этом именно так, меня одолело довольно ироничное настроение.
— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а к И… к Гису передом.
И тут же атмосфера вокруг как будто бы разрядилась. Я мог поклясться, что практически услышал чей-то смех. Более того, я и сам развеселился. Ну и правда: я же стоял напротив двери, а лес был со всех сторон, поэтому поворачиваться избушке никуда не требовалось.
Однако, войти я почему-то ещё не мог. Не то, чтобы не решался, а как будто не получил ещё разрешения.
— Я пришёл с миром, — проговорил я, когда ирония из настроения ушла так же резко, как и появилась.
Секунда. Две. Три.
На меня явно смотрели. Меня оценивали. Меня анализировали.
По крайней мере я так чувствовал. Воздух вокруг сменился на более сухой с лёгким привкусом грибов и тления, но не напрягал, а наоборот, расслаблял. Совсем исчезли комары, а птичий гомон удалился и слышался теперь где-то довольно далеко.
Никакого голоса не было, просто я понял, что мне можно войти. Может, сам придумал, но всё же склонялся к той мысли, что меня и в самом деле пропустили.
Я подошёл к двери и дёрнул её.
Никакой реакции. С тем же результатом я мог дёрнуть столетний дуб за его самый толстый сук. И мне показалось, что я вновь слышу хохот. Не ушами, а всем своим естеством.
— А ты шутник, оказывается, — проговорил я, понятия не имея, к кому обращаюсь.
Но зато, когда я в следующий раз потянул ручку на себя, массивная дверь, сколоченная из толстенных досок, подалась и распахнулась. На меня пахнуло пылью и вечностью. Уж не знаю, как именно должна пахнуть вечность, но, если она как-нибудь и пахнет, то именно так.
И не мешкая ни секунды, я вошёл внутрь.
Не знаю, чего я ждал увидеть внутри. Может быть, разрушенный временем, заросший храм. Или просто покинутую избу. А возможно, нечто находящееся на стыке миров.
Но то, что открылось мне внутри полностью не соответствовало моим ожиданиям. И вместе с тем непостижимым образом совмещало их все.
Внутри избы было только одно окно, расположенное прямо напротив двери. Никаких следов печи, стола или лавок, как это можно было бы ожидать даже в покинутом доме, не было. Впрочем, одна из стен, а именно с правой руки, была скрыта свешивающимися с потолка позеленевшими ветвями, поэтому я не мог полностью проанализировать помещение.
Стена с левой руки оказалась довольно чистой. С этой стороны массивных брёвен видно не было. Они были скрыты от глаз ровной поверхностью, на первый взгляд напоминавшей коричневый бархат.
Но самое интересное заключалось в том, что несмотря на достаточно ограниченный доступ света в помещение, внутри было хоть и сумрачно, но нормально всё видно. Так я смог разглядеть и подобие ковра под моими ногами.
В любом случае то, куда я попал не было обычным домом или избой. Я даже больше мог сказать: я видел лишь то, что придумало, а точнее интерпретировало моё воображение. Не хочу думать, что я оказался в паутине у какого-нибудь огромного паука, попутно фантазируя себе крепкий сруб, но и домом это не было. В привычном для человека понимании этого слова.
Я прошёл несколько шагов, даже забыв на некоторое время, что мне нужны ответы. И зависело от этих ответов достаточно много. По крайней мере моя жизнь. А вполне вероятно, что и не только.
Оглядевшись, я притронулся к коричневому бархату стены. И тут же началось движение. Словно миллионы крохотных пауков из-под моей руки хлынули частички этих самых импровизированных обоев, открывая мне, что на самом деле было скрыто на стене.
Сначала, возможно из-за сумрака, возможно потому, что мне было так ближе, я увидел дерево с раскидистой кроной, на котором виднелись какие-то изображения. Но приглядевшись, я понял, что передо мной фрактальная структура, одинаково похожая, как на дерево, так и на молнию, и на следы, что оставляет на воде уходящая вода отбоя.
Много-много тонких линий наверху, постепенно сливающиеся в более толстые «ветви» к середине и переходящие в мощный «ствол» к самому полу.
И у каждой из этих линий было изображено какое-то животное. Кое-каких я знал, других же видел впервые. И мне не надо было находить глазами Белькьяу, чтобы понять: никакие передо мной не животные. Это боги. Этого мира. А скорее всего многих миров. Не зря Хомяк перетащил меня из одного в другой.
Я лихорадочно пытался запомнить все переходы и сплетения, но, кажется, человеческому глазу это было недоступно. И дело было даже не в том, что их было невероятное количество, но ещё и в том, что я боковым зрением буквально видел, как все эти нити переплетаются и расплетаются вновь. Картина, если можно было так назвать барельеф передо мной, была живой.
Но мне нужна была информация, которая была на нём! Я знал, что она мне каким-нибудь образом поможет. Однако, сколько я не сосредотачивался, никак не получалось запечатлеть всё это божественное «древо» в памяти.
Единственное, на что меня действительно хватило, это на то, чтобы реально на самом верху и почти с самого края отыскать Белькьяу. Этого крайне мало!
И вот тогда я сделал несколько противоречивый шаг. Я вытащил телефон, чтобы сфотографировать великолепие и невероятно тайную информацию, раскинувшуюся передо мной.
Только вот в объективе ничего не было, несмотря на мощную подсветку. Хуже того, и для моих глаз картина уже пропала.
А за спиной кто-то чётко и ясно, хотя и негромко сказал:
— Нет!
***
Йонг не сказать, что был ошарашен. Но неприятный осадок после разговора у него остался. Нет, он не собирался примерять розовые очки и прекрасно знал, что подобного рода разговоры ждут его в сфере бизнеса ещё не раз и не два. Тут дело было в другом.
Ему не понравилось, что именно и как именно говорил этот человек До Кён. Он явно упомянул, что угрожал его отцу, и вот тут крылось сразу несколько важных деталей.
Во-первых, мало кто мог посметь угрожать Пак Вон Шику. В конце концов, тот входил в элитный клуб чеболей. А раз До Кён так просто разбрасывается реальными моментами, о которых и сам Йонг знал, то выходит, что у него либо действительно есть необходимые возможности, либо он просто безумец.
Во-вторых, этот странный человек был невероятно уверен в себе и своих словах. Это снова отсылало к предыдущим двум выводам.
В-третьих, то, как он походя упомянул Мун Хё На было вообще невиданным хамством. Такие вещи говорят лишь в одном случае, если хотят вывести человека из игры.
И До Кёну это могло бы удасться.
Весь вечер Йонг обмозговывал случившееся. Ему было не по себе. Он как никогда стал беспокоиться об отце и своей девушке, чуть ли не визуально видя, как над ними нависла опасность.
Произойди подобное ещё год назад, он конечно бы отступился. Но прошедший год принёс ему слишком много знаний и умений. Точнее, принёс, конечно, не год, а Гису Хегай. И вот теперь хотя бы из-за одного него нельзя было сдаваться. Пак должен был доказать, что он достоин своего наставника.
— Да что с тобой сегодня? — спросила его Мун Хё На, когда они добрались до квартиры. — Ты мрачнее тучи весь вечер, и из тебя слова не вытащишь.
— Прости, но сегодня у меня трудный вечер, — с трудом улыбнувшись ответил ей Йонг. — Ты пообщайся пока с подружками, или займись чем-нибудь другим, а мне нужно кое с кем пообщаться.
— Случилось что-то серьёзное? — поинтересовалась девушка, но не настаивая, а проявляя свою заботу. — Это связано с Гису?
— Частично, — не стал отрицать Йонг. — Но и с нами это тоже связано. Извини, мне нужно побыть одному.
— Не против, если я позову Ким Ю Джин?
— Нет, конечно, зови.
Но ответил он уже на автомате, потому что его заботили совсем другие вопросы. Он перекопал свой телефон и едва нашёл забытый телефонный номер. Кое-кто из нижних слоёв общества. Этот контакт требовался Йонгу ещё до того, как он познакомился с Гису, чтобы решать кое-какие не очень законные вопросики.
Пак даже усмехнулся, когда наконец нашёл этот номер. Он-то думал, что тот ему никогда больше не понадобится. Но вот же, наступили новые времена. Вдохнув, он набрал номер.
— О, золотой мальчик, — донёсся из трубки насмешливый голос. — Сколько лет, сколько зим. Думал, что ты меня уже забыл. Как там в ваших облаках?
— Да, как видишь, Хван Идын, — хмыкнул Йонг, не ожидавший такого приветствия. — И в наших облаках иногда требуется помощь.
— Я рад, что ты ко мне обратился. Кого-то припугнуть надо? Или что-то серьёзнее?
— Боюсь, что серьёзнее, — ответил Пак, холодея от собственной решимости.
— Ого! Но это, сам понимаешь…
— Да подожди ты! Сначала мне нужна информация. Как можно больше информации по одному человеку.
— Всё, что скажешь, бро! Пробьём любого от Сеула до Пусана.
— А, если придётся за пределами страны?
— Постараемся, но это будет дороже.
— Порядок цифр какой?
— Пятизначный, друг мой.
— Не вопрос.
— Я тебя услышал. Кто нужен?
— Некий До Кён, вероятно всего работающий на «Дэ Сан».
Собеседник даже присвистнул, но при этом и хохотнул.
— Высоко же тебя демоны таскают! Но ничего, я смогу найти любого. Возможно, это просто будет стоить дороже.
— Надбавки зависят от качества информации, — Йонг не собирался платить за воздух.
— Разумеется, бро. Жди, за сутки постараюсь управиться.
Закончив на этом разговор, Йонг вздохнул с облегчением. Но всё равно его что-то тяготило. Как будто он не всё сделал, что нужно.
Он прошёл к себе в кабинет, посидел в кресле, выпив лёгкой настойки.
Из-за стены доносились беззаботные девичьи голоса. Значит, Ким Ю Джин уже пришла. Быстро она однако.
Пак оглядел кабинет и понял, что остро нуждается в компании. Почему-то разговор с До Кёном встряхнул в нём глубинные, давно забытые эмоции, от которых хотелось всей душой избавиться.
Но Йонг привык за последнее время стойко принимать любые испытания.
Он вышел из кабинета и застал, как Ким Ю Джин рассказывала его девушке какую-то увлекательную историю. Увидев его, певица и актриса прервала себя на полуслове.
— Если я мешаю, могу вернуться к себе, — сказал на это Йонг.
— Нет-нет, что ты, — смутилась девушка. — Просто боюсь, что быстро надоем своим щебетанием.
— Да нет, что ты.
Он сел рядом с Мун Хё На, которая вложила свою кисть в его ладонь и расслабился. Впрочем, расслабился он только внешне. Мозг продолжал соображать, составлять план, какие именно меры необходимо принять, чтобы обезопасить всю ту жизнь, которой он живёт. Именно поэтому он даже не услышал, чем кончилась история Ким Ю Джин.
Они посидели ещё, а потом девушка встала и попрощалась. Йонг едва отметил про себя этот факт, помахав ей на прощание рукой.
А затем его потянуло в сон. Сказалась бурная работа мозга практически на грани возможного.
— Пойдём спать? — предложил он Мун Хё На.
— С удовольствием, — отозвалась та.
В три часа ночи Йонга разбудил звонок с неизвестного номера. Неохотно он нажал «принять».
— Алё! — быстрым и взбудораженным голосом проговорил Хван Идын. — Если ты нашёл меня только для того, чтобы подставить, я тебе этого не прощу и отомщу тебе. Если же нет, то запомни: ты меня не знаешь, я тебя тоже! Больше не звони мне и забудь мой номер.
После этого в трубке послышались звуки отбоя.
Йонг, не успевший сказать ни слова, ошарашенными глазами смотрел на трубку, как на гадюку только что попытавшуюся его укусить.
Поделится в соц.сетях
