Вперед в прошлое 19
Аннотация
Мое влияние растет, бизнес процветает, крепнет сообщество единомышленников, но время на грядущей катастрофы, которую удалось здорово отодвинуть, начало двигаться вспять. Мне предстоит выяснить причину и устранить ее.
Автор: Денис Ратманов
Цикл: Вперед в прошлое
Предыдущие книги этой серии:
Вперед в прошлое 18
Вперед в прошлое 17
Вперед в прошлое 16
Вперед в прошлое 15
Автор: Денис Ратманов
Цикл: Вперед в прошлое
Предыдущие книги этой серии:
Вперед в прошлое 18
Вперед в прошлое 17
Вперед в прошлое 16
Вперед в прошлое 15
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Родственные узы
Разум взрослого утешал меня, что нет причин для расстройства. Все как было, так и есть, то есть хорошо. Мама какой была, такой осталась, надо понять и простить. Однако мысли снова и снова возвращались к ее поступку, как считывающая головка проигрывателя – в выщерблину, так верх брали мои настоящие чувства. То ярость накроет и желание Квазипупа посадить, то обида, что никому мы, сиротинушки, не нужны…
Нет, нужны. Вот бабушка в руль вцепилась, шею вытянула, глаза круглые, вторая рука переключает передачи. Одного водителя обругала, второго обругала, но ничего, уверенно так едет, все-таки научилась. Остановилась на дороге напротив гаража, возле него все было заставлено машинами, не припарковаться.
На звук выбежал Юрка, помахал нам и рванул докладывать о визитерах. А вот и Каналья идет, улыбается, вытирает руки о промасленную тряпку.
— Привет, партнер! Здрасьте, тетя Эльза! – поздоровался он, посмотрел на руки, на черного «опеля-омегу» на яме, кивнул на него. – Прокурорский. Вне очереди взяли гидрач перебирать, потек. Так что торчать мне тут до ночи.
— Переносим? – спросил я, косясь на бабушку, она ответила вместо меня:
— Давай на обратном пути сюда заедем? Часов в пять-шесть, да, Паша?
— В шесть вечера, — кивнул я. – И Юру заберешь.
Каналья показал «класс».
— Делаете успехи, Эльза Марковна! – оценил ее водительский подвиг Каналья. – Жду вас в шесть.
Развернувшись, он хлопнул Юрку по спине, и тот вприпрыжку побежал в гараж, к любимым железякам. Бабушка перекрестилась, глядя на иконку Николая Угодника. Еще раз перекрестилась и завела мотор. Предстояло самое сложное: левый поворот, съезд в Васильевку, где надо пропускать встречный поток.
В сложной ситуации Бабушка ожидаемо занервничала, растерялась, заглохла. Опять заглохла. Сзади посигналил опытный водитель. Когда бабушка заглохла в третий раз и из «москвича» вылез злющий водитель и выстроилась очередь из машин, я сказал:
— Бабушка, меняемся.
— А справ…
— Меняемся. Справлюсь.
Я вылез из машины, выставив руки ладонями вперед, крикнул злому водителю:
— Сейчас все исправим.
— Лет-то тебе сколько? – усмехнулся он.
— От козявки слышу, - буркнул я себе под нос, сел за руль, тронулся с первого раза и снова остановился, пропуская встречных и выискивая удобный момент. Есть! Сцепление – вторая передача - газ – третья - поворот… Есть.
Припарковавшись у обочины в безопасном месте, я пустил бабушку за руль. Злюка-водитель аж притормозил возле нас, но понесся дальше.
***
У бабушки дома меня встретил Боцман, полез обниматься-целоваться, а бабушка пригласила меня в дом выбирать белье, занимавшее две полки. Она подавала мне комплекты, приговаривая:
— Это тебе. Это Боре. Наташеньке. Бери-бери, мне куда это все девать? Надарили и лежит.
Накрахмаленное белье хрустело и пахло свежестью.
— И покрывало, вот, синее возьми, пригодится. Полотенце раз, два. С полотенцами сложнее.
Бабушка слезла со стула, закрыла шкаф.
— Матрас в гараже, потом заберешь. Теперь посуда. – Она переместилась к другому отделению шкафа, придвинула стул. – Давай ты, там на самом верху сервиз на четверых: чашки, тарелки, ложки, вилки ножи.
Я взобрался на стул и достал позвякивающую коробку. Спустился, уселся на пол, открыл ее. Там были белые чашки с синим ободом и синими блестящими ручками, тарелки для супа, большие, маленькие, такие же, с синей каймой, и столовые приборы.
— Какой красивый! – восхитился я. – Спасибо, бабушка.
— Кастрюлю одну могу отдать, чайник, сковородку. Идем в кухню. Холодильника у тебя нет?
— Нет пока.
— Значит, продуктов много не дам. Холодильник надо тебе купить в первую очередь.
Бабушка сложила вещи в мешок, и мы переместились на кухню, где мне перепала ухватка, половник, лопатка. Ну все, живем!
— Давай чаю попьем! – предложила бабушка и выставила на стол блинчики, оладьи, клубничное варенье.
Я жадно уставился на угощение.
— Да! Безумно скучал по сырникам, м-м, а по блинчикам как скучал!
— Стой! Да ты ж голодный! Значит, сперва отведай мою фирменную окрошку на сыворотке.
Минута – и передо мной тарелка с окрошкой и еще горячая лепешка.
Наблюдая, как я жадно ем, бабушка сказала с сожалением:
— Ни супчика детям никто не сварит, ни блинчика не приготовит, ни котлетки с пюре. Сосисками, небось, перебиваетесь да пельменями?
Самый страшный кошмар любой бабушки – голодные внуки.
— Бывает. Так-то я сам суп варил из твоей курицы. Омлеты, опять же. Ты не переживай, мама не сильно баловала нас вкусным. А жирным был, потому что на макаронах распух. Так что за блинчиками – к тебе. Стимул будет чаще в гости ездить.
Бабушка налила мне кизиловый компот, чтобы запивать сладкое, сама съела сырник, мы поговорили о том о сем, я рассказал про лагерь, о Наташиной учебе и работе, о поездке Бори в Москву и о том, что сегодня планирую заскочить к Лялиным, как только разгружусь. Бабушка изъявила желание пойти к ним со мной – как-никак бизнес-партнеры.
— И что взять с собой? – спросила она. — Так-то в гости покупаешь сладости…
— Понимаю, такой подарок будет выглядеть издевательством.
— Колбаски домашней прихвачу! – сообразила она. – И себе оставишь. Когда Боря возвращается?
— Тридцать первого, пропадет колбаса к тому моменту.
Я вымазал сметану блинчиком, встал.
— Ща спою. Спасибо тебе, бабушка!
— Поехали? – спросила она и добавила жалобно: — Так не хочется за руль! Но надо.
Через сорок минут мы были в Николаевке. Поскольку грозовые тучи надвигались на город, над нами, наверное, висела радуга. При съезде на бездорожье я сменил бабушку за рулем, доехал до калитки, выгрузил вещи и отогнал машину на асфальт. Если хлынет ливень, тут можно застрять.
Хмурая бабушка ждала меня у калитки, внутрь не заходила, вещи Сергею не давала.
— Бабушка, Сергей не только мой прораб, но и сосед…
— Здесь, — бабушка нервно раскинула руки, — ты собрался жить? Тут же ветер свищет и шакалы воют. Если позовешь на помощь, кто услышит? Господи, два ребенка – на пустыре.
Бабушка у меня в гостях уже была, нормально реагировала на дом и место. Сейчас же наступил момент переезда, очень быстро наступил! И она тревожилась за нас.
— Не переживайте, — попытался успокоить ее Сергей. – Я тоже тут живу, с женой. Присмотрим за ребятами.
В этот раз бабушка его услышала, отдала вещи, Сергей затащил их в мою квартиру, бабушка осмотрелась и воспрянула. В кухне ахнула и принялась щупать шкафы.
— Это Сергей сделал, — сказал я. – Видишь, как у нас хорошо, уютно? Даже телефон провели, вот тут будет стоять, осталось его у хозяйки квартиры выкупить.
— Тут же пустырь. Некому присмотреть за домом, растащат все.
— Мы тут не одни, — продолжил я. – Света, жена Сергея, работает кондитером на нашей пекарне. Они взрослая серьезная пара. Тебе не о чем волноваться.
— У тебя же деньги! – прошептала она. – Огромные деньги! Как, где ты будешь их хранить? Сергей – чужой человек, не стоит ему так слепо доверять. Сердце не на месте. Надо бы к вам переехать, но куда девать хозяйство?
— Бабушка, успокойся, пожалуйста! Мы переезжаем, прими как факт, другого не дано. Скоро я закажу щебень, отсыплю дорогу. Люди посмотрят, что тут уже живут, и начнут селиться по соседству. Несколько лет – и вырастет целый район, вот посмотришь!
Она тяжело вздохнула, покачала головой и повторила:
— Волнуйся теперь за вас. На пустыре, одни, и супчику некому приготовить.
Приговаривая, она принялась раскладывать вилки-ложки по ящикам, поглаживая шкафы. Я догадался, чем ее задобрить:
— Хочешь себе такую же кухню? Сергей может сделать совсем недорого.
— Да куда мне, — махнула рукой она. – Кухня-то у меня совсем деревенская, низкая. Не дом – мазанка. Надо ее сносить и новую строить, только тогда этот гарнитур будет там смотреться. Я не готова.
Вроде отвлекающий маневр сработал, и я продолжил:
— А Ирине не нужно? Может, ей смастерить специальный столик для пеленания младенца, я могу сделать чертеж.
Бабушка оживилась, забыла о бедных несчастных сиротинушках и переключилась на Ирину, рассказала, что беременность проходит гораздо легче первой: тетку не тошнит, нет угрозы выкидыша. Ну да, спит постоянно, быстро устает и грызет мел, но ведь это мелочи! И вообще, зря бабушка была против позднего ребенка – Иринка расцвела, другим человеком стала. Что Миха? Да ничего, растаял в тумане. К Ирине пару раз приходили его кредиторы, она предъявила им живот, и претензии закончились. Не исключено, что этот гад с камнем на шее уже кормит рыб.
Успокоившись, бабушка пригласила на чай Сергея, угостила блинами, которые дала мне с собой, сметаной, и открыла баночку клубничного варенья. Прораб пообещал брать мои продукты в холодильник, пока я не куплю свой, чем расположил бабушку к себе, и они долго разговаривали о том о сем.
Уходила бабушка довольной, с уверенностью, что отдает нас в добрые руки.
— Хороший дядька, — оценила она прораба, когда мы шли к машине.
Громыхнуло. Сорвались первые капли дождя, и мы побежали к «Победе», чтобы не хлынуло и не смыло нас с холма. Хоть до АПТ, где базировалась кондитерская, было рукой подать, решили туда ехать, и не ошиблись: только тронулись, как ударил дождь! Словно кто-то наверху перевернул миллионы бочек. Дождь не просто шел – хлестал, стоял стеной. Видимость стремилась к нулю, стекла запотели, и мы остановились. Грохот стоял такой, что мы не слышали друг друга.
Вспомнился Гаечкин стих: «Озябшие зонты дрожали, друг к другу жались, доносилась брань, а слезы все бежали и бежали – до грани, и стекали через грань.
Ругались люди, требовали света, не зная, что сегодня радость спит. О безвозвратно уходящем лете надрывно небо плакало, навзрыд».
Ливень чуть успокоился только через полчаса, позволив нам тронуться и переместиться к кондитерской. Если у Вероники выходной, поедем в общагу. Но партнерша оказалась на месте, и не одна, с Ликой, Анной и Дианой, спящей в коляске. Они пришли навестить бабушку, а тут как ливанет! Пришлось задержаться.
И снова чай, теперь пакетированный, как в кафе. И белый воздушный шедевр от Вероники, которая торжественно объявила:
— Я нашла квартиру. Здесь, в Николаевке. Трехкомнатную в доме на четверых. Продается прям полдома! С туалетом и титаном внутри. Шесть пятьсот! Я наконец накопила.
— Что-то дорого, — высказала мнение бабушка. – Это где такие цены? А главное, за что? За эти сараи? В селе?
— Так там сразу две квартиры продаются как одна, — повторила Вероника обиженным тоном. – И еще четыре сотки земли, свой сад с абрикосами, черешней, инжиром и виноградом. На двухкомнатную я накопила, потом вторую выкуплю, и получится целое имение. По этому поводу мы и собрались. Света! Иди к нам!
—Спасибо, - откликнулась она. — Но нет. План еще не выполнен.
Вероника рассказывала об этой квартире, говорила, что денег не хватает. Накопила. Молодец.
— Что юристка говорит? — поинтересовался я.
— Все чисто, там дедушка умер, дети продают. А однокомнатная давно продается, она совсем маленькая, нет на нее желающих, там туалет и душ на улице, в сарае, без двухкомнатной она неполноценна.
Анна сказала:
— Посмотрите на Лику, самого счастливого человека на земле!
Сестра сделал умильное лицо и сложила руки на груди.
— Не могу поверить в свое счастье! У меня будет виноградная беседка! И алкаши перестанут будить.
— Так дядьЖеня преставился, — сказала Анна, и я вспомнил алкаша, валявшегося в майке-алкоголичке поперек коридора, спросил:
— А его парализованная бабка-жена?
Ответила Вероника:
— Она два дня страшно кричала. Но так часто бывало, потому никто не реагировал. Отреагировали, когда в дверь полетели предметы. Вскрыли дверь, а там труп и все загажено. Бабку забрали в дом престарелых, не дай Бог никому так доживать! Уморят ведь.
Я передернул плечами, а Анна безэмоционально начала рассказ о большой любви Евгения и Валентины, которая в молодости была очень красивой, играла в театре и пела. Женя рисовал, влюбился в нее и ходил тенью. Ей тридцать пять, ему восемнадцать. Сошлись они, когда он вернулся из армии и сразу – к ее окнам с розами. Счастливо жили семь лет, богемно жили, гостей принимали. А потом карьера Вали закатилась, и женщина запила. Что случилось дальше, все видели.
— А мне его жалко, — вздохнула Лика. – У меня целая коллекция портретов. В смысле, он меня рисовал, когда я просила.
Перекрывая шелест дождя, заворочалась, закричала Диана. Лика и Вероника переглянулись и будто бы обменялись мыслями. Лика расстелила на полу покрывало и объявила:
— Случилось чудо! Сегодня Диана Батьковна поползла! Сейчас она вам это покажет.
Малышку положили на живот, она скривилась, хаотично задергала руками-ногами, потом вдруг сгруппировалась, подтянула ноги, подняла зад и толкнула себя вперед. Еще и еще раз.
Умилившись ею, поговорили о бизнесе, о том, что кондитерской всего хватает – и оборудования, и мощностей. Продавцы работают хорошо, иногда их сменяет Лика, но скоро школа, и понадобится кто-то на подмену.
Вспомнилась мама Гаечки, оставшаяся без работы. Вернется Саша, поговорю об этом.
Дождь все лил, и я решил встречу с Канальей перенести на завтра, чтобы не мокнуть.
А если совсем откровенно, хотелось остаться и почувствовать, как это – засыпать и просыпаться в своем доме.
Поделится в соц.сетях
