Вперед в прошлое 15
Аннотация
Сгорев в ядерном взрыве, я вернулся в себя четырнадцатилетнего. Меняя свою жизнь и помогая близким избежать ошибок, я обнаруживаю, что дата катастрофы отодвигается, когда я делаю правильный шаг, а если ошибаюсь, приближается.
Еще обнаруживается, что мне доступно одаривать тех, кого я считаю достойными, правда, пока не совсем понятно чем.
Во всем этом мне предстоит разобраться.
Автор: Денис Ратманов
Цикл: Вперед в прошлое
Предыдущие книги этой серии:
Вперед в прошлое 14
Вперед в прошлое 13
Вперед в прошлое 12
Еще обнаруживается, что мне доступно одаривать тех, кого я считаю достойными, правда, пока не совсем понятно чем.
Во всем этом мне предстоит разобраться.
Автор: Денис Ратманов
Цикл: Вперед в прошлое
Предыдущие книги этой серии:
Вперед в прошлое 14
Вперед в прошлое 13
Вперед в прошлое 12
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Что это было?
Взрослые вышли из раздевалки, потому что настала пора переодеваться нашим ряженым. Сначала девушки, потом парни. Меня трогать не стали, чтобы не навредить, уложили на ворох курток, а мне на лицо положили мою ветровку, только нос оставили, чтобы не задохнулся. Правда, мешала кровоостанавливающая турунда, и дышал я ртом.
Какая же это мука – головная боль! В обеих жизнях я был на удивление здоровеньким, с отличным иммунитетом, крепкой нервной системой, беспроблемными сосудами и ЖКТ, потому головной болью мучился пару раз в жизни, оба раза во время ковида. Но тогда боль будто бы продиралась сквозь вату в голове, теперь же ощущение было, словно череп протыкают раскаленной спицей во время каждого движения, аж слезы наворачивались и тошнило.
Бедные, бедные люди, страдающие мигренью, только теперь я ощутил, каково это! Единственное желание – забиться в нору, не двигаться, изолировать себя от громких звуков и шумных людей!
Когда девочки вышли, раздевалка наполнилась мужскими голосами, ветровку с моего лица убрали – меня-то парням стесняться нечего – и помогли мне переместиться на лавочку. Сидеть было трудно, и я оперся о стену. Вместе с болью в голове, все нарастая, пульсировала тревога, что я наворотил дел и засветил свой дар. Илона могла и не заметить аномальное поведение людей в зале, нашим, ослепленным победой, тоже не до массовых психозов, охвативших зрителей.
Кому нужно найти доказательства, тому не так уж сложно прокрутить события к точке, откуда все началось, сложить два и два… Чего я раньше об этом не подумал? С чего решил, что никто ничего не заметит?
Пока наши шумно переодевались, по очереди парни подходили ко мне, сочувствовали и рассказывали, как нам рукоплескали зрители и как нас хвалили судьи. Между ними возник спор, что наш сценарий писал крутой взрослый, а не мы сами справились, но профессор этот или как его там доказывал, что, если дети в состоянии так пошутить про бесконечность, сто процентов, никто им не помогал. А потом и Илона осторожно интересовалась, кто нам помогал. Памфилов возмущался:
— Они что, считают нас тупыми, ни на что не способными?
— Наоборот, — улыбнулся я. – Ты не понимаешь, что, когда возникают такие сомнения, а ты знаешь, что все делал сам – это наилучшая похлава… тьфу, пахла… похвала. Голова, блин, болит.
Уже переодевшийся Памфилов ходил по раздевалке туда-сюда и мечтал:
— Прикиньте, если нас заметят, то пригласят в КВН!
— Можно ездить по городам с концертами! – воскликнул Ян.
Я возразил:
— КВН – проект Маслякова, как он скажет, так и будешь делать, шаг вправо, шаг влево – пошел вон, пес. Лучше свое шоу придумать. Или начать сольную карьеру.
— Это как? – навострил уши Памфилов.
Таблетка подействовала, головная боль притупилась, но мысли все равно были медленными и неуклюжими. Тревога немного отступила, но не исчезла.
— В Америке есть такая штука – стендап, — попытался объяснить я. — Он и к нам придет. Потому что все, что модно там, рано или поздно приходит к нам.
— А что такое этот твой стендап? – заинтересовался Памфилов.
— Как Петросян, только смешнее, — ответил я. – Рассказываешь историю с юмором, народ хохочет. Формат чуть другой, чем у Петросяна… потом объясню.
Интересно, можно ли найти записи Карлина? Или Леся Подервьянского? Но все же это немного другое. Или самому придумать стендап для примера? Вдруг Памфилов станет основоположником жанра в России?
В раздевалку вошел Боря.
— Паша, там бабушка ждет, — крикнул он мне, перекрывая гул голосов. – Предлагает тебя отвезти домой, а то как ты пойдешь?
По-хорошему, мне сейчас не надо домой, мне нужно к людям, расспросить, что они чувствовали и чувствовали ли, но проклятая слабость совсем одолела. Поднялся я со второго раза, постоял, пытаясь справиться с головокружением. Сделал шаг, еще шаг. Все окружили меня, заглядывали в лицо.
— Может, все-таки – праздновать? – спросил Илья.
Я мотнул головой.
— Нет, просто сдохну…
И тут меня посетила интересная мысль, как прогнать тревогу. Тут были металлисты, друзья Мановара, сидели они на галерке, по поводу выигрыша не переживали и должны были адекватно оценить то, что произошло в зале. Мне надо с ними поговорить, они – люди беспристрастные, потому я обратился к Мановару:
— Егор, тут были твои друзья-металлисты, да?
Он кивнул, и я попросил его:
— Можешь перехватить их, чтобы они не расходились? Разговор есть.
— Ну-у-у… — Мановар ненадолго задумался и кивнул. – Если не разошлись, сделаю.
— Борис, — я посмотрел на брата, — попроси бабушку двадцать минут подождать.
— Без проблем! Прикинь, меня на сцену вызывали. Представили как декоратора, ученика нашей школы. Потом Наташа выходила. Еще Гаечку вызывали, благодарили за тексты. Так-то!
— Айда с нами праздновать, — позвал его Памфилов. – Будут все наши, кроме Саши, ей плохо, и девчонки из «В» класса.
— А Ян?
— Конечно же, Ян и Илья. И Наташку зови.
— Она не сможет, у нее репетиция. Если Ян пойдет, то и я пойду. Ща только бабушке скажу… А что делать будем?
— Придумаем. На каруселях катнемся, мороженого поедим… посмотрим. Может, в кино сходим, если есть что-то интересное.
— Круто! Без меня не расходитесь!
Боря вприпрыжку побежал к бабушке, а я встал, держась за стену, сделал несколько шагов. Еще несколько – нужно расхаживаться. Кабанов ходил за мной следом, заглядывал в глаза. Вспомнилась история, что ходила по просторам интернета в будущем.
Шагая туда-сюда, уже ни за что не держась, я рассказал ее:
— Мужик звонит другу: «Витек, ты говорил, что вараны тупые и к хозяевам не привязываются, а они умные. Мой меня укусил, так до сих пор ходит и в глаза заглядывает, будто извиняется». Тот отвечает: «Санек, ты тупой, как твой варан. У них слюна ядовитая. Он тебя укусил и ходит следом, ждет, когда ты издохнешь». Вот ты, Санек, как тот варан.
Все засмеялись. Кабанов парировал:
— Я тебя не кусал.
И снова смех. Кабанову понравилось смешить, и он продолжил:
— Я решил, что женюсь на Барановой. Двойное скотство!
Как же мало нужно подростку, чтобы покатиться со смеху! Вот скажи Памфиловскую шутку, ту, про руку, взрослому – максимум улыбнется, а все подростки в зале лежали покатом.
Боря и Мановар вернулись вместе. Егор нашел меня взглядом и спросил:
— Ты как? Парни все здесь, домой собрались, идти сможешь?
Мягко ступая, я прошел до двери. За ней у стены стояли наши девчонки и мама с бабушкой, которая налетела на меня.
— Что случилось? Как ты себя чувствуешь?
— Перенервничал, — слукавил я. – Уже все хорошо, видишь, и ватки в носу нет, кровь свернулась. Сейчас я с ребятами поговорю, и поедем домой.
— Выступление – что-то с чем-то, — не удержалась от похвалы бабушка.
— Как зал реагировал? – спросил я.
Подвоха в моем вопросе она не нашла и ответила:
— Хлопал. Сильно хлопал. За два ряда от меня девушка сидела, стала кричать, что неправильно и нечестно. Но большинству понравилось, очень понравилось.
— Ничего странного не было? – осторожно спросил я.
— Да нет. Обычное дело на конкурсах, кто-то радуется, кто-то расстраивается. Все думали, победит девочка с косой, ее команда, которой завышали баллы. За них многие пришли болеть, вот они и обиделись, болельщики эти, кто-то даже выбежал из зала.
— Ощущение осталось такое приятное! – Мама улыбнулась, поглаживая себя по груди. – Аж жить хочется. Поздравляю тебя, сынок, с заслуженной победой, посмеялась от души!
Наш разговор услышал Памфилов и вклинился:
— А какая шутка самая смешная?
Мама задумалась, но быстро ответила:
— Про свидетелей Иегов... Иеговых!
К ним подбежал Кабанов и похвастался:
— Это моя шутка!
Памфилов лавры уступать не собирался:
— А сцену с ангелами я придумал.
Мановар поманил меня жестом. Я сказал бабушке и маме:
— Ждите на улице, но не прямо сейчас, минут через пять-десять, я скоро буду.
Вслед за Егором я вышел в холл, где подростки толпились возле жвачек и, стреляя глазами по сторонам, — сигарет, пахло табаком и беляшами. Рыжую горгулью я нигде не видел. При мысли о ней стало неприятно. Премерзейшая особа, но не хотелось бы стать причиной ее смерти.
Мирозданию плевать, чего бы мне хотелось, я – всего лишь инструмент, лекарство от рака. Интересно, я один такой на Земле, или есть еще кто-то, кто в ответе за всех? Нужно будет спросить, когда попаду в гости к Ноо в следующий раз.
Дождь на улице закончился, но было слишком свежо для конца апреля, градусов двенадцать, потому народу возле клуба толпилось немного, все стремились поскорее попасть в тепло.
Голова кружилась, но терпимо. Если ступать на носках, то почти и не болела, только сил было мало. Сделал несколько шагов подряд – сердце заходится, приходилось останавливаться.
Как назло, идти на встречу с металлистами пришлось аж к черному выходу – толпа металлистов курила там, собравшись вокруг парня на «Урале», увешанном побрякушками. Последние представители своего движения, все в коже, пусть это и дедовы дубовые плащи, в ботинках с шипами, похоже, самодельными, увешанные цепями, заклепками. Среди них были две девчонки, одна стриженная почти на лысо, с полосой розовых волос вдоль черепа и косичкой на затылке, вторая цивильная, только готическая косметика намекала на ее принадлежность к неформальному движению.
— Мужики! – прокричал Мановар, и все обернулись. – Вот, идейного вдохновителя привел!
— А чего не того, кто рукой дергает? Это не он главный, что ли? – прогудел бородатый армянин, на вид ему было под тридцать, но, наверное, это из-за бороды.
На миг я растерялся, все-таки вид у них устрашающий. Но на самом деле это наши люди, братья по разуму, которые протестуют против того же, что не нравится мне, но вот таким образом.
— Крутое выступление, че уж, — сказал тот же армянин.
Мы знакомились, когда с заводскими воевали, его зовут Арсен, а вот остальных я забыл.
— Проняло? – спросил я и внимательно осмотрел лица, сам не зная, что хотел увидеть. Какую-то странность, блеск в глазах… не знаю.
Цивильная девушка стыдливо опустила глаза и призналась:
— Еще как! Чуть на слезу не пробило.
Еще один парень, низенький и лохматый, тоже то ли засмущался, то ли потупился, но ничего не сказал, лишь кивнул.
Значит, и правда никто ничего не заметил и не заметит. Те, на кого подействовало, просто думают, что слишком пробрало и почему-то стыдятся своих чувств. А может, и на остальных подействовало, просто они менее чувствительные.
— Мы за тебя болели, между прочим, — улыбнулась розовая.
— Слышал, — вернул улыбку я.
— А че тебя срубило-то? – спросил лоснящийся толстячок лет семнадцати.
— Психанул, — ответил я, — сказали, потому что пик роста, сосуды не успевают за костями и все такое.
Пошли похабные шутки про самые важные сосуды, которые корень питают, главное, чтобы они успевали, иначе машинка работать не будет. Гоготали они так, что дрожала земля – явно этим товарищам не хватило кэвээна.
— Вы реально самые крутые, — продолжала цивильная девушка. – Остальные команды – скука и детсад.
— Оленьку не трожь! – не согласилась розовая.
— Ладно: скука, детсад и Оленька.
Парни захотели с Оленькой познакомиться, а я с Мановаром отправился назад, полностью успокоившись, что не поднял панику в рядах загипнотизированных людей. Ничего сверхординарного не произошло. Несколько человек истерили, это списали на несогласие с результатами голосования. Что горгулья на жюри кидалась, тоже за странность не сошло – дура, что с нее возьмешь. А кого проняло уж слишком сильно, те стесняются об этом говорить.
Наверное, дав карты мне в руки, мироздание как-то попыталось меня обезопасить. Вряд ли мне ответят на этот вопрос, но попытаюсь его задать, все-таки свидание с Ноо возможно уже сегодня.
Наши высыпали на улицу. Илона Анатольевна была с ними, дрэк, наверное, уже уехал, как и остальные учителя. Жаль, я не вышел на сцену вместе со всеми и не видел, как радовались нашей победе зрители, как нас хвалили, как смущается декоратор-Боря, как цепенеет от радости Гаечка, все-таки она проделала сложнейшую работу.
Мама, бабушка и Ирина в мини-юбке, одетая, как девочка, нацепившая розовую повязку с бантом, стояли недалеко от ребят и ждали меня, чтобы увезти домой.
Подумать только, вся эта толпа ждет – меня!
Сперва я подошел к ребятам, уверил, что со мной все в порядке, но – слабость, потому гулять я с ними не пойду. В голове прояснилось, потому я спохватился и спросил:
— А декорации где?
— Их дрэк хочет забрать в школу и сделать школьный музей с нашими достижениями, — сказал Илья. – Он домой убежал, на машине приедет и все заберет. Декорации тут физрук стережет.
— Хитрый дрек, — улыбнулся я. – Когда Боря прославится, эти декорации будут стоять миллионы долларов. Давайте, отдохните и за меня тоже!
Затем я помахал бабушке, и мы двинулись к машине. Возле клуба места на парковке не оказалось, и пришлось переходить дорогу.
Давно я так не утомлялся! С какой же радостью я развалился на заднем сиденье рядом с мамой.
Бабушка честно призналась:
— Я половину шуток не поняла. Наверное, потому что старая. Но раз все смеялись, значит, и правда смешно.
Перекрестившись, она завела мотор, тронулась с первого раза и не спеша поехала.
— Марио классный, — повернулась к нам Ирина и, мигом погрустнев, добавила: — Мы с Андрюшей в него играли.
Мне передалось ее настроение.
— Как твой Миша? – сменила тему мама.
Ирина посветлела лицом, поправила бант и мечтательно проговорила:
— Он такой молодец! Все по дому делает, есть готовит, на руках меня носит!
— А он что, не работает? – удивилась мама.
— Не везет ему с работой. Он же авторемонтник у меня. В одном месте неделю отработал – не заплатили. В другом с начальником поссорился, такой козел тот начальник! Подставить его пытался. Он же недавно в наш город переехал, клиентами еще не обзавелся.
Мне думалось, что, сосредоточенная на дороге, бабушка в беседе не участвовала, но оказалось, что она нас слушала:
— Так пусть к Леше устраивается, — предложила бабушка. – Паша, вам же всегда работники нужны, пусть хоть на подмену приходит.
— Если он хороший специалист, то нужен, — сказал я, но мне идея не понравилась, потому что я не знаю того Мишу, вдруг он начнет мутить воду.
— Сам узнаешь у Леши насчет Михаила или мне спросить?
— Ба, спроси лучше сама. Я Алексея не скоро увижу.
Не хватало еще, чтобы я посоветовал какого-то лодыря-альфонса. Я не знаю этого человека, видел один раз, и он меня не впечатлил. Это не мой протеже и не моя просьба. Мне Каналья точно не откажет, поверит сразу, а если бабушка попросит за почти родственника, Алексей будет к нему внимательно присматриваться.
Ехать было недалеко, и мы добрались за десять минут. Бабушка припарковалась на стоянке между двумя машинами. Подумав, что мне предстоит подниматься на пятый этаж, я аж загрустил. В моем состоянии это будет напоминать восхождение на Эверест. Однако мама вышла вместе со мной со словами:
— Паша, не возражаешь, если я побуду с тобой, пока Наташа или Боря не придут? Ну как я тебя в таком состоянии брошу?
— Конечно нет.
Это ее предложение задело струны моей души, стало тепло и спокойно. Именно такого ее отношения мне не хватало в предыдущей жизни. И ведь это не показушное, а искреннее участие! Мама стала другим человеком. Да, у нее куча недостатков и комплексов, да, она многого не понимает и поддается чужому влиянию, но она стала по-настоящему живой.
Обнявшись с бабушкой, я пожелал ей хорошего пути, но не ушел сразу, смотрел, как она пытается выехать, но ей недостаточно пространства до маневра, она упирается колесами в бордюр, при этом, не взяв достаточный радиус для разворота, боится задеть «жигули». Придется помогать с больной головой. Надеюсь, получится. Я подошел к ней, открыл дверцу.
— Бабушка, ты не чувствуешь габаритов машины. Давай я припаркуюсь, а то ты так долго будешь тыкаться, а нервничать тебе нельзя.
Спорить она не стала, запричитала только, чтобы я поосторожнее, все-таки эта машина – память о дедушке. Ирина не поверила, что я справлюсь, но ничего не сказала, просто удивленно на меня таращилась, не выходя из машины. Я снова заехал на парковку, теперь поближе к «волге», крутанул руль и спокойно выехал с первого раза, уступил место за рулем бабушке.
— Где ты так водить научился? – не поверила своим глазам Ирина. – У Ромы же не было машины.
Я отшутился:
— В прошлой жизни я был водителем, меня немцы расстреляли. Вот, реинкарнировал, а память осталась.
Ирина ляпнула невпопад:
— У Миши есть права, он сейчас «двойку» собирает. Руки у него золотые! А предыдущую машину угнали, и концов не нашли.
— Спасибо, что пришли! – поблагодарил ее я.
— Мне очень понравилось, — искренне ответила она, и бабушка тронулась с места.
Кое-как мы с мамой доковыляли до пятого этажа, я весь взмок. Зато застал горячую воду и смыл липкий пот.
Потом я лег, а мама напомнила, что дома скопилось огромное количество газет «КоммерсантЪ», которые я выписал неизвестно когда, и, если они нужны, неплохо бы их забрать. Маме такое читать неинтересно, а Василий Алексеевич любит «Спид-инфо».
Мама заварила чай, принесла мне и села на край кровати, как когда я был совсем маленьким и болел, и принялась рассказывать, как ей нравится работать в частной больнице. Никаких отчетов и глупости, никто просто так не орет, деньги вовремя, людей мало, бабок нет – не работа, а курорт. Призналась, что поначалу не верила в мое начинание, а теперь видит, что дела медленно, но уверенно идут в гору. Я напомнил, что в понедельник в шесть вечера у нас важное родительское собрание, будем говорить о выпускных экзаменах, нашем будущем и выпускном вечере – нужно решать, где праздновать.
Под ее голос меня вырубило, а когда я проснулся, на кухне суетилась Наташа, где-то тихонько рисовал Боря, а за окном было темным-темно. Голова почти прошла, но слабость осталась, и я решил спать дальше прямо так, в одежде. Закрыл глаза – и перенесся в белую комнату, где совсем недавно побывал. Все-таки я поступил правильно, теперь время на таймере точно сместится куда надо…
Или нет? Или нужно сделать кому-то подарок?
Экран и таймер ожили. Все-таки сдвинется время на таймере! Сейчас посмотрим, куда качнется…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.