Небесный всадник. 6 том.
Аннотация
Кажется, последнее приключение должно было окончательно отбить любое желание вновь соваться в события давно забытых дней. Будто сама история решила откупиться от назойливого человека, подарив ему и нового небесного всадника, и спокойную жизнь в кругу друзей и близких. Впереди лишь светлое будущее, блестящая карьера и шанс увековечить своё имя в веках.
Но вопросы никуда не делись. Отголоски прошлого не дают покоя по ночам. Это маниакальное желание докопаться до истины — всего лишь проявление человеческих пороков? Или той самой черты Защитников, что однажды их и погубила?
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 5 том
Небесный всадник. 4 том
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Но вопросы никуда не делись. Отголоски прошлого не дают покоя по ночам. Это маниакальное желание докопаться до истины — всего лишь проявление человеческих пороков? Или той самой черты Защитников, что однажды их и погубила?
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 5 том
Небесный всадник. 4 том
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Ознакомительный фрагмент
Глава 139
Сборы домой.
Я бы сказал, если бы у меня не было толком своих вещей, что это скорее плюс, чем минус. Нет вещей — не надо собираться. Помню, ещё в детстве любая поездка куда-то — это какие-то безумные сборы, сопровождающиеся криками и руганью. С тех пор я предпочитаю путешествовать налегке: несколько запасных трусов, футболка, ветровка, и мне вполне достаточно.
Правда, в этот раз у меня помимо запасных трусов была ещё и собственная прислуга в лице пленницы, которую я притащил с самой пустыни и сейчас не знал, куда деть. Вернее, знал: надо отвезти её домой, а там ей работа точно найдётся.
— Веселее немного, — пощёлкал я пальцами перед её носом, привлекая внимание карих глаз.
Как там говорят, восточная красота? Ну вот здесь восточная красота была в полном объёме. Совсем не уродина, особенно когда волнистые волосы спадают вниз, да и глаза выразительны благодаря длинным ресницам, а чёрная тушь, которой они любят обмазываться вокруг глаз, добавляет образу какой-то изюминки. Правда, она уже потекла от слёз…
— Тебя как звать? — спросил я на своём языке, после чего тыкнул на себя. — Самсон.
Тыкнул на неё. Потом тыкнул опять на себя, назвав своё имя, и опять на неё. Мой интерактивный перевод сработал, и девушка выдала что-то нечленораздельное.
— Что? Как Рай-Хан?.. — попытался повторить я.
— Райхас… — уже громче повторила она и опустила взгляд.
— Райхас… — протянул я за ней, и девушка кивнула. — Короче, Райхас, я тебя понимаю, а ты меня нет, и это прекрасно, потому что я могу говорить что угодно. Не чувствую себя сумасшедшим, когда кто-то рядом.
— Я вас не понимаю, — тихо произнесла она.
— Я знаю, но достаточно, что понимаю тебя я. А теперь потопали, — я схватил её за локоть и потащил за собой. Она не сопротивлялась.
Почему я не болтаю на её языке? Ну, во-первых, как я говорил, зачем палить контору. Если она подумает, что я её не понимаю, можно будет послушать, что она там про меня говорит. А во-вторых… ну не знаю, по прикалываться, что ли. Её братец так-то меня чуть не убил, и раз она его защищала, то и ей нести ответственность.
На Бегемота уже накинули седло, поэтому мне оставалось лишь проверить ремни да кое-как закрепить на его спине Райхас, чтобы не потерять в дороге. Правда, пришлось её буквально заталкивать и даже прикрикивать, но мы кое-как справились. После этого я вывел Бегемота на драконью площадь и уже по привычке нырнул с трамплина вниз, подхватив нас громадными крыльями и поднявшись в воздух.
Надо было слышать, как обвизжалась в этот момент моя подопечная, пока Бегемот падал на город. Я чуть не оглох, реально. И визжала она ещё несколько секунд уже после того, как мы нормально летели, пока я не просадил ей лечебного леща.
Поднявшись над городом, я взял курс в сторону графства Нойхельского, где недалеко располагалось и моё скромное баронство Хертвёрд, которое я не посещал уже хрен знает сколько. Райхас успокоилась минут через десять, пытаясь собрать свои развевающиеся на ветру волосы, но бросила это бесполезное занятие. Она даже начала оглядываться по сторонам, щурясь и прикрывая глаза рукой. Ну да, это мы, небесные всадники, не боимся встречного ветра, а для обычных людей ты хер откроешь глаза, когда в рожу бьёт ветер со скоростью чуть ли не сто пятьдесят километров в час.
Путешествие к моим родовым землям, которые, наверное, уже пришли в упадок, прошло без заминок и происшествий. Никаких нападений, никаких приколов, разве что под дождь попали разок, но на этом всё.
Что касается земель, то, во-первых, я изучал карты, чтобы понимать, куда и сколько лететь, во-вторых, определил их по двум озёрам и реке, которые было видно даже с высоты птичьего полёта. Отличный ориентир, чтоб не заблудиться и не пролететь мимо. К реке мы и решили спуститься.
Сели прямо на воду в лесу, где не было лишних глаз: по обе стороны лишь густой лес, вплотную подходящий к реке, и всё бы хорошо, но она оказалась ну очень мелковата для жирного, буквально по пояс. Можно, конечно, поплавать вперёд-назад, чтобы найти место поглубже, но был вариант и попроще.
— Значит, река отменяется… — пробормотал я, оглядываясь.
— Мы прилетели? — тихо спросила Райхас.
— Не-а, не прилетели, хотя ты и не поймёшь, — пробормотал я. — Так, жирный, перебазируемся на озеро. Я сразу говорю — людей не жрать, если только это не люди наших соседей. Понял?
Тот фыркнул и медленно начал вылезать на берег, ломая прибрежный кустарник, после чего медленно затрусил между деревьями, забавно переваливаясь с одного бока на другой и оставляя за собой просеку.
Вот озёра оказались ему более подходящим местом обитания. Достаточно большие и глубокие, чтобы полностью уйти под воду. Одно было полностью диким, а второе уже облюбовано людьми. Естественно, я оставил его у дикого озера, чтобы он купающихся между делом не жрал, спешившись на землю перед тем, как тот заполз в воду.
— И никого не жрать! — предупредил я, хотя по большей части отпечатал приказ ментально. — Узнаю, что люди стали в округе пропадать — хвост отрежу!
В ответ услышал «пф-ф-ф», и тот ушёл под воду.
Мы остались на берегу одни.
Пока я инструктировал дракона и отдавал приказы, Райхас оглядывалась по сторонам. Она села на корточки, потрогала траву, после чего сорвала какой-то цветок и понюхала его. Подошла к кустам, потрогала ветки и зачем-то нарвала себе немного листвы и начала её мять, продолжая оглядываться по сторонам.
Ну да, дитя пустыни… Хотя она зелень и видела в оазисе, но явно не в таком количестве, так что её шок можно было понять.
— Райхас, — позвал я, после чего поманил рукой. — Идём.
Она поняла без слов и, высыпав листву на землю, понурив голову, поплелась за мной.
Вскоре мы вышли на дорогу. Земли за моё отсутствие ни капли не изменились. Как было здесь туманно и пасмурно, как в Сонной лощине, так и осталось. Дороги были, но всё такие же грунтовые, с двумя колеями, а мост, который вёл через реку и на который я выделял деньги, опять ветшал и частично разваливался.
Эх, я уже предвкушаю будущую работу…
Деревня встретила меня какой-то сонной, угрюмой жизнью. Нет, она не разваливалась, не вымирала и не лежала в руинах — вполне себе ухоженная и живая, с людьми на улицах, шумом будних дней, но, конечно, в пасмурный день (которые тут не редкость) всё выглядело, мягко скажем, пессимистичненько.
Когда мы вошли, жители поднимали головы и сразу замирали. Уверен, многие с удивлением узнавали меня даже по прошествии восьми лет. Они, позабыв о своих делах, поворачивали головы вслед, чтобы проводить нас взглядом. Другие даже выходили на дорогу за нами, смотря в спину, что выглядело, мягко скажем, крипово.
Ну, кстати, без меня деревня цвела и пахла. Я разговаривал по этому поводу с Каталиной, и она заверила меня, что больше никто наведываться ко мне не будет. А Серафина вроде как должна была повторно отправить сюда прошлый состав, который уже помогал мне наводить порядок. Как раз сейчас и посмотрю, здесь ли они или нет.
Райхас тем временем быстро семенила за мной.
— Они странно смотрят на нас. Всё будет хорошо?
Я, естественно, не ответил, направляясь прямиком к воротам и ловя дежавю. Подошёл к воротам, где была калитка, и постучался. Через несколько секунд смотровая щель открылась, и я встретился взглядом со стражником.
— Я слушаю, что нужно? — спросил он.
— Самсон фон Хертвёрд, я здесь живу. А нужно мне, чтобы ты открыл ворота и впустил меня.
— Вы фон Хертвёрд?
Блин, реально, повторяется тема с моего прошлого приезда. Точно такой же недоверчивый голос и взгляд, то же самое сомнение, а сейчас…
Вот! Вот, он открыл калитку, впуская меня внутрь, чтобы, когда я пройду на территорию, сказать…
— Ждите, я вызову главу стражи.
Я же говорю, словно попал в прошлое.
— И леди Ценст позови. Она же приехала, да?
Он удивлённо посмотрел на меня, после чего кивнул и ушёл, оставив меня со вторым стражником. А я тем временем окинул взглядом округу. Где-то в стороне таскал поленья какой-то парнишка. Я сначала просто скользнул по нему взглядом…
А потом узнал.
Тот самый сирота, которого я принял на службу, это же он. Блин, прикол, до сих пор работает здесь. Хотя почему прикол? Работать в замке, даже пусть барона, престижно. И крыша есть, и деньги неплохие по местным меркам. Капец, а ведь если для меня здесь всё изменилось за те… сколько для меня месяцев прошло, что-то около восьми-десяти, в этом диапазоне? Ну, короче, нормально так, то для них все восемь лет!
Тот внимательно разглядывал меня издали, даже забыв, что до сих пор поленья держит. И лишь после окрика вздрогнул и быстро засеменил ногами прочь. Кстати, этот голос я тоже узнал, и не могу ничего поделать с улыбкой, когда увидел два знакомых лица.
— Леди Ценст, вы почти не изменились, — кивнул я, глядя на свою экономку. Или служанку. Или как её правильно, надо бы выучить. — Выглядите столь же шикарно.
— Благодарю вас, господин, — поклонилась она.
Хотя женщина передо мной таки изменилась. Нет, всё то же чёрное платье и белый передник, пучок волос и овальные очки — строгая учительница, ни дать ни взять. Но возраст — он уже давал о себе знать. В её чёрных волосах я уже видел седину, у глаз стали отчётливее морщинки, да и лицо постарело, хотя своего шарма милфы она так и не растеряла. Всем бы так стареть.
— Мистер Ярбёк, — кивнул я уже постаревшему воину, у которого седина была более отчётлива, хотя воинственности он не растерял. — Вы только крепчаете, смотрю.
— Благодарю, господин фон Хертвёрд.
— Потом как-нибудь боёк на мечах, а?
— Если будет угодно, — кивнул он.
— Угодно. А, и да, представляю вашему вниманию нашу новую подопечную, — отошёл в сторону, поманив Райхас. Та как-то не спешила подходить, и пришлось её подтащить под локоть. — Это Райхас, и она у нас… наверное, можно сказать, что рабыня. И ещё она ни слова не понимает. Мисс Ценст, рассчитываю на вас.
— Слушаюсь, — поклонилась она, после чего подошла к Райхас, схватила её за руку и потащила за собой, оставив меня со стражниками.
— Вам тут не скучно живётся? — спросил я, глядя им в спину.
— Скука лучше, чем жить слишком весело, — прогудел глава.
— Тоже верно. Есть новости какие-либо?
— За восемь лет?
— Не, за последнее время. Соседи там, может, лезут куда не надо или какие-нибудь твари пожаловали. Убийства, насилие, разборки — вообще всё, что происходит.
— Много происходит, господин, но никаких проблем с соседями. Разбойники объявились на дорогах предвосхода (северных), иногда налёты делают. В деревне Трейлвёд открылся небольшой трактир, куда они иногда и захаживают.
— Наших достают?
— Я слышал, что деревенские имеют с ними дела, но не более. Что до остального: мост ветшает, мужики дерутся, опять проблемы на мельнице, дальше по реке ручей есть, там тварь какая-то завелась, — перечислил он.
— Короче, скучно.
— Кому как, господин.
Мне. Учитывая, как меня имела судьба в последнее время, поместье выглядело тихой гаванью, где можно было спрятаться. И вроде бы мне этого и хотелось, но, с другой стороны, я понял, что здесь банально нечем заниматься. Сидеть и решать проблемы: у одного сарай покосился, у другого сортир забился? На фоне призрачных городов и нападения духов это теперь звучало как-то мелко…
Ладно, я уверен, что найду чем заняться.
Замок ни капли не изменился внутри (хотя чему там меняться?). Пустые коридоры из булыжника, пустые комнаты, редкие масляные лампы ровно столько, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, и почти полное отсутствие мебели. По пути ко мне присоединилась и Ценст, следуя за мной по пятам.
— Всё так же охраняешь? — бросил я на неё взгляд из-за плеча.
— Моя работа делать вашу жизнь лучше, господин, — ответила та смиренно.
— А как там наша новенькая поживает?
— Я передала её в руки своих подчинённых. Они её помоют, приведут в порядок, оденут и дадут работу. Бездельничать она не будет.
— И тебе даже не интересно, откуда я её достал? — полюбопытствовал я.
— Интерес — не лучшая черта для слуги.
— А для человека?
— Интерес ведёт к ответам, которые могут нам не понравиться, — ответила Ценст. — Мне достаточно, что она может работать руками, а её экзотическая внешность и незнание нашего языка уже не моего ума дело.
— Она из пустыни, — ответил я. — Из далёких земель, где есть только песок, слышала о таких местах?
— Однажды от других людей, — кивнула служанка. — Те места подобны морю, только вместо воды жёлтый песок.
— Верно. Только песок и ни воды, ни растительности на тысячи километров, — кивнул я. — Оттуда девушка.
Зачем я ей это рассказал? Да хрен знает, разговор поддержать. Ну всё же ей хоть что-то должно было быть интересно, верно?
— Ей, должно быть, интересно оказаться там, где так много зелени, цветов и рек, — ответила Ценст. — Но мне кажется, она не рада своему прибытию сюда в качестве рабыни.
— Её могли убить, — пожал я плечами. — Пусть радуется, что отделалась принудительными работами. Возможно, она даже привыкнет к этому месту.
— Я буду внимательнее следить за ней, — не в тему пообещала Ценст, хотя её осторожность как раз-таки была правильной, мало ли что восточной красавице взбредёт в голову.
— Кстати, а здесь всегда так пасмурно? — спросил я. — Аж стены влажные.
— Сезон, господин.
— Сезон дождей?
— И туманов. Скоро должно стать теплее и суше.
Уже обойдя почти весь замок, я пришёл к хозяйской спальне (то есть своей), заглянув внутрь. Ничего особо не изменилось, и более того, выглядело так, будто здесь проживали только вчера. Пыли нет, постель застелена чистая, пахнет свежестью, явно проветривали. А вот мебель оставляла желать лучшего.
— Надо бы немного обновить всё… — протянул я.
— Я могу заказать мебель, если вам угодно.
— Было бы неплохо. Кстати, у меня же там контакты оставались от людей… — припомнил я. — Можно будет у них всё заказать. Хотя восемь лет прошло… А, леди Ценст, а что там насчёт лошадей, которые мы хотели заказать?
— Как вы правильно заметили, прошло восемь лет, господин фон Хертвёрд, — смиренно произнесла она. — За это время мы успели покинуть замок, поработать в других местах и вернуться обратно. Боюсь, лошадей теперь у нас нет: каких-то пришлось продать, какие-то просто пропали.
— Пропали? — прищурился я.
— Нет хозяина — нет твёрдой руки, господин. Сам замок ветшает, требует ремонта и, боюсь, без вас этот вопрос не решить.
— Я решу.
В конце концов, надо же чем-то заниматься.
Вообще, забавно, что я в этом мире уже ровно год. Год с того момента, как попал сюда: как ехал на мотоцикле и залетел в какие-то края, где меня сначала взяли в рабство, а потом украл дракон. Вроде совсем недавно всё это было, а такое ощущение, что я прожил здесь уже гораздо больше. Все эти события, кардинально изменившие жизнь, опасности — они, конечно, заметно растянули год. Да и на этом фоне моя прошлая жизнь теперь просто меркла.
***
Утро начинается с того, что тебя будит твоя экономка, а за окном льёт дождь, из-за чего всё вокруг сырое, даже твоя собственная кровать. Не помогал просушить комнату даже камин, который я приказал растопить. Что ж…
Первым делом, естественно, надо звать каменщика, который был здесь и архитектором, и прорабом, и проектировщиком. Так, кто мне там обещал лучшего каменщика подогнать…
И вот работа-забота завертелась: я черканул письмо своему знакомому, после чего внезапно вспомнил про Ди Фореза (если он ещё жив), который обещал мне подогнать товары для дома. А там ещё один виконт вспомнился, который мог мебель достать…
Короче, всё утро и до обеда я писал письма, после чего кипой отправил их по адресатам. После этого обед и вновь осмотр замка, а именно его хозяйственной части. Скотный двор был почти пуст, а значит, ещё одно письмо, но уже с заказом животины. Кстати, у нас же есть ферма, вернее, две фермы. И технически они мои, так как на моей земле!
Так что после этого я отправился туда с ревизией. К тому же требовались туда работники, и не простые, а знающие своё дело — это опять надо нанимать людей. Короче, я за день особо вроде ничего и не сделал, хотя без продыху работал и вымотался. А на следующий день приключения продолжились.
Кое-как разобравшись с собственным замком, пришёл черёд деревень, и тут у меня был опять день открытых дверей, где каждый считал своим долгом прийти и пожаловаться. И жалобы были разные: от действительно серьёзных, как разрушающийся мост, который так нормально и не достроили, до соседской склоки, где одна баба другую поварёшкой ударила, а та отомстила и переспала с её отцом, мужем, сыном и любовником.
— В следующий раз фильтруй такое, лады? — попросил я Ценсту, когда эти двое ушли.
— Хорошо, господин, но посмею заметить, что судебные разбирательства ведёте тоже вы, как хозяин земли. В этом случае вам стоит передать эти полномочия кому-то другому, чтобы заниматься более важными делами.
— Да, точно…
Я же как хозяин земель заменяю здесь и судебную власть…
Короче, ещё один день я выслушивал жалобы и кое-как разгрёб самые насущные дела, выделив деньги в таких количествах, что можно было купить ещё раз те два арбалета, хотя, с другой стороны, за те два арбалета можно было решить кучу вопросов — тут с какой стороны посмотреть.
Что у нас было дальше на повестке дня? Верно, дороги, надо было привести некоторые в порядок, и здесь вопрос решался довольно просто — заплати деньги мужикам, и они хоть окопы тебе выкопают. Жаль, что настолько просто решались и столь же простые задачи, как расчистка домов или починка крыш в общественных зданиях.
Куда сложнее решался вопрос там, где требовались специалисты, как починка мельницы, у которой сломался деревянный вал. Тут надо было искать плотников, которых в моих краях не водилось. А почему?
— Их всех переманили, — ответила Ценст на мой вопрос, когда я обедал.
— Плохо… — вздохнул я и отпил чай. — Очень плохо… Но думаю, можно будет попросить помощи у Нойхельйских, у них-то точно должны быть плотники, как-никак город имеют. Да и мы служим вместе… Если мы перекупим у них парочку специалистов, они сильно обидятся?
— Уверена, что довольны они не будут. К тому же вряд ли мы сможем предложить больше, чем они имеют в том городе. Осмелюсь предложить искать подмастерьев без опыта, которые будут готовы взяться за любую работу ради опыта и денег.
— Да хотелось бы с опытом, конечно… — пробормотал я.
И понял, что сейчас дико похож на тех самых работодателей, которые хотят молодого специалиста с двадцатилетним стажем, опытом во всех сферах деятельности, готового работать по шесть дней в неделю двенадцать часов за щедрую зарплату в двадцать косарей и пакетик растворимого кофе.
— Ладно, согласен, подойдёт пока любой.
В этот момент в зал тихо зашла… о, какие люди! Райхас с собственной персоной! Я как три дня назад приехал, так и не видел её, был занят своими делами.
Девушка преобразилась.
Первое, что бросилось в глаза — её талия. Фигура… мощная, скажем так. Грудь была самой обычной, талия нормальной, но вот задница и бёдра, там прямо моё почтение. Даже в платье и фартуке служанки они прямо выпячивались, привлекая взгляд. Охренеть, конечно, она что прятала под своими балахонами, на грушу похожа…
Волосы её собрали в косу, оставив чёлку и несколько прядей, а вот от косметики отмыли, хотя страшнее она от этого и не стала. Девушка выглядела всё такой же печальной, стараясь лишний раз не поднимать глаза.
— Привет, Райхас, — поздоровался я.
Услышав своё имя, она подняла взгляд, изобразила подобие вежливой улыбки и опять погрустнела. Забрала грязные тарелки и отправилась прочь.
— Что скажешь о ней? — кивнул я вслед девушке.
— Она ни слова не понимает, и это плохо. Сложно объяснить, что от неё требуется, приходится показывать, и иной раз неясно: она не понимает или не хочет. С другой стороны, если берётся за работу, то не отлынивает, и это хорошо. Думаю, ей найдётся место.
— Пробовала с ней говорить?
— Она не понимает, что ей говорят, — повторила Ценст терпеливо.
— Так дело же не в том, понимает или нет. Иной раз человеку просто приятно слышать человеческую, пусть и незнакомую речь, и разговаривать самому, даже если его не понимают.
— Она старается держаться рядом с девушками, если это важно, — сказала экономка. — На обеде, на работе, во время помывки.
— Не стесняется вас?
— Не думаю, что ей есть чего стесняться, — логично заметила та.
— Долго сопротивлялась ходить без балахона?
— Нет, почти сразу переоделась. Проблем со сговорчивостью я за ней не наблюдала.
Ну вот и славно, пристроили девушку. Конечно, это не свобода и пустыня (хотя я бы такую свободу и даром не пожелал), но пусть радуется, что и не какое-нибудь сексуальное рабство, как сами хотели сделать. Времена и нравы здесь такие, умеют иной раз удивить в неприятную сторону.
Но бёдра с жопой у неё, конечно, моё почтение…
Но хорошее всегда заканчивается, и мы вновь возвращаемся к проблемам. В первый день я писал письма и разбирался с фермами, во второй выслушивал жителей и на скорую руку принимал решения, определяя фронт работ. А потому третий и четвёртый прошли точно так же — приём людей и решение проблем.
В этот раз Ценст действительно отфильтровала обращения, оставив только самые важные, где моё участие было если не обязательно, то хотя бы желательно. Чаще всего финансовые вопросы, потому что в этот край требовалось вливать и вливать, чтобы вывести на уровень тех же виконств, например.
Амбары, поля, лошади, плуга, зерно — с чем-то крестьяне могли справиться сами, с чем-то надо было помочь, но люди всё равно исправно приходили в обоих случаях. Почему? Ну а кто откажется, если за чужой счёт ему починят тот же сарай? Зачем тратить свои деньги, если можно попросить? И в то же время своих не хватает, и без помощи не справиться. И тут уже я должен был сам решать, что куда вкладывать, а иначе бюджет улетит со скоростью света.
Короче, два дня ада, и вроде стало немного полегче. А значит, можно было заняться ещё чем-то, кроме жалоб, которые не заканчивались.
— Ты сегодня принимаешь, — предупредил я Ценст.
— Вы куда-то собираетесь, господин?
— Гулять.
— Я могу…
— Разбирать обращения, — кивнул я. — За дело.
А то такое ощущение, что она отлынивает от этой работы. Я же оседлал единственную лошадь, что была у нас, и двинулся в обход своих владений.
Всё же нет ничего приятнее, чем ехать по дороге, окидывать взглядом округу и понимать, что она принадлежит исключительно тебе. Конечно, пасмурная погода делала это место совсем непривлекательным, но тут как с золотом — красивый слиток или просто руда, всё равно глаз радует.
И пусть я постарался одеться неприметно, люди конкретно в моей деревне, что рядом с замком, меня всё равно узнали. Наверное, потому что я был единственным на лошади в округе и выехал из ворот. Уровень скрытности — божество. Штирлиц ещё не был так близок к провалу.
Тем не менее я всё равно с любопытством разглядывал дома, улицы и людей вокруг своего замка, их быт и повседневность, которой они были заняты… до той поры, пока я не проезжал мимо, потому что они тут же бросали всё и кланялись мне.
Моя деревушка, кстати говоря, считалась достаточно крупной по местным меркам, я имею в виду, меркам империи. Конечно, до города далеко, но среди деревень большая считалась многочисленной. Правда, чтобы получить статус крупной официально, не хватало ни каменщика, ни плотника, ни кузнеца. Гончар только и остался.
Среди людей, которых я встречал на улице, с удивлением увидел уже знакомое лицо одной девушки, как её там… Арика, вот! Арика Амстейн! Это та самая девушка, которую я спас восемь лет назад. Сейчас она подросла, пышные формы стали пышнее, лицо стало взрослее, и рядом появилось трое детей.
Она меня тоже узнала. Улыбнулась так широко, что зубы блеснули, после чего поклонилась, дав подзатыльника двум сыновьям, чтобы те последовали примеру. Дочка поклонилась сама.
И знаете что? У меня на душе стало теплее.
Вот ты смотришь на эту девушку, ставшую уже женщиной, и понимаешь, что тогда, вмешавшись, возможно, изменил её судьбу. Не дал оставить мерзкий отпечаток, который мог бы повлиять на её жизнь, оставив после себя боль и слёзы с травмой. И теперь это была на вид счастливая женщина с детьми, которая никогда не узнает, как могло всё сложиться в тот день.
И вот ты смотришь и понимаешь, что сделал всё правильно. Что видишь, к чему привели твои труды, и чувствуешь, что всё не зря. Сразу настраивает на нужный лад даже в пасмурный день.
Проехав деревню, я посетил мельницу, которая пока не работала, и заглянул почти в каждую деревню, после чего наконец приехал в трактир, который был открыт уже за время моего восьмилетнего отсутствия в самой дальней деревне Трейлвёд. Она находилась на окраине моих владений. Сразу за ней — дикие леса, которым не было видно ни конца ни края, и дорога, петлявшая между деревьев.
Я так бросил дальше взгляд и поёжился. Дорога дальше выглядела совсем глухой, укрытой тенью крон, которые образовывали туннель. Казалось, что даже сейчас в кустах и тенях кто-то прятался. Представляю, как приятно было через неё ехать каким-нибудь купцам, и не удивлён, чего там разбойники облюбовали место.
Кстати, стоило выехать из своей деревни, и узнавать меня почти перестали. Кто-то, конечно, приходил ко мне на приём и запомнил в лицо, кто-то просто догадался, но остальные или считали обычным приезжим, или вовсе не обращали внимания. Эх, господина своего не узнают…
Что касается таверны, то она была прямо на выезде из деревушки. Такое двухэтажное здание, больше похожее на амбар, чем на трактир. Здесь же рядом были конюшня, скотный двор и небольшой склад.
Я помню, ещё в начале своей жизни посещал подобные места в составе каравана Крамера. Там можно было переночевать, но чаще всего это выглядело как огромный зал, где все спали ктогде. Иногда, конечно, там развешивали гамаки, иногда там были даже комнаты, но надо понимать, что удовольствие было тем дороже, чем комфортнее.
Кстати, я даже заглянул внутрь. Ну… типичный трактир. Большой зал, несколько длинных столов с лавками, по центру очаг, который служил и главным источником света. Людей здесь было немного, шесть, включая официантку и хозяина заведения.
Едва я вошёл, как она тут же устремилась ко мне. Чуть ли не бежала, отчего её грудь подпрыгивала в простом крестьянском платье.
— Добро пожаловать, присаживайтесь, у нас сегодня в меню есть тушёное мясо с бобами и вино, — тут же затараторила она, тут же оттесняя собой меня от двери.
От такого гостеприимства я немного охренел и поддался, дав себя усадить за стол.
— Советую также суп из бобов или кашу из бобов. А ещё только для вас у нас есть хлеб из бобов!
— А есть что-то без бобов? — спросил я.
— Ну… — женщина виновато улыбнулась. — Как сломалась мельница, хлеба стало мало, но ходит молва, барон вернулся, а значит скоро всё поправят! Хотите рулет из сладких бобов?
— Просто тушёное мясо.
Не знаю, почему, но во мне прямо взыграла ностальгия по моим путешествиям с караваном. Этим бесконечным поездкам по дорогам, деревушкам и городам, где что ни остановка, то маленькое путешествие. И, естественно, было за счастье остановиться в трактире, где можно было нормально поесть.
Наверное, потому я и остановился здесь. Вспомнить старое…
Блин, так говорю, будто сотню лет назад это было, хотя по факту конкретно для меня год только и прошёл.
Она вернулась быстро, поставив передо мной тарелку с мясом.
— У вас тут немноголюдно, — заметил я, оглядевшись.
— Ещё не вечер, — улыбнулась она. — Да и местная шайка немного отпугивает посетителей, честно признаюсь.
— Сильно мешают?
— Не сильно, но ведь сами знаете как. Достаточно двум караванам попасться, чтобы два десятка решили выбрать иную дорогу.
— А в трактир к вам заходят?
Вместо ответа она просто улыбнулась и ушла, что и было ответом, собственно.
Ишь ты, совсем охренели, разбойничают тут у меня перед территорией. Надо будет потом пройтись и почистить округу от сброда, чтобы не мешались. Мне так-то плевать было на бандитов, не будь они у меня перед воротами. Ну как плевать, если есть возможность, естественно, всех переловить, но прямо-таки специально охотиться я бы не стал. Но сейчас ситуация другая — если они есть на дороге, то ею меньше пользуются. А если меньше пользуются, экономика баронства хромает — элементарную экономику я понимал, а потому, если уж наводить порядок, то не отделываться полумерами.
Однако, как говорится, на ловца и зверь бежит. Или моя удача просто выкручена в какие-то неадекватные значения, потому что шайку искать не пришлось — она сама пришла. Не вся, судя по всему, но некоторая её часть, позволяя оценить силу противника.
Я обернулся.
В зал ввалилось пятеро потёртых мужиков.
Такое ощущение, что они перед тем, как войти, намеренно повалялись где-то на земле и даже на фоне грязного пола трактира выглядели не ахти. Грязные, местами порванные, в заплатках рубахи, точно такие же штаны, двое и вовсе босиком. Из оружия у одного дубинка, двое имели топоры, ещё двое ножи. Типичное оружие тех, у кого нет денег на настоящее.
Они были похожи на тот самый шумный пьяный сброд, который вваливается в тихое место, после чего начинает орать, буянить и кричать, что здесь они мужики, а все остальные говно, приставая с подобной заявочкой ко всем присутствующим.
Ну и эти не сильно отставали от моих представлений. Шумные, нарочито громко разговаривающие и смеющиеся, они прошли мимо прямиком к хозяину таверны, который тут же и готовил, и разливал выпить. И там, у барной стойки, они и остановились, что-то перетирая с ним.
Я искоса следил за придурками, жалея только об одном — мой меч, он был в замке. Хотя я небесный всадник или кто?! Будут лезть — голыми руками сломаю! В конце концов, надо пользоваться тем, чем природа одарила, а не строить из себя правильного!
Но это только если лезть ко мне будут.
И они стали. Естественно, стали, ведь количество всегда решает у тех, кто ведёт себя как мудила обоссанная. Я был здесь не единственным, но самым дальним от них, поэтому трясти они начали сначала других.
Впятером подходили то к одному, то к другому, и всё проходило по одной схеме: они сначала просто панибратски разговаривали, обнимали за плечи, словно лучших друзей, смеялись и просили монету. Если не давали монеты, начинали медленно наезжать в плане «да ты чё жопишь», «мужик, нехорошо жлобом быть», «чё, зажал монетку» и так далее. Ну а дальше угрозы, что не поздоровится, и красование тем, что они считали оружием.
Кстати, теперь я понимал, насколько корёжило Серафину, когда она от меня постоянно слышала вот эти «чё», «типа» и прочее, приправленное «э-э-э». Реально, звучит по-ублюдски и уши режет. У меня, конечно, такое до сих пор проскакивает, но уже в меньшей мере.
Ну а потом они направились ко мне. Возможно, в их глазах я выглядел самым перспективным, потому что одет был лучше остальных, чего стоил один плащ. Но вот чего на мне не было, так это броши, которая говорила бы, что я барон. Будь она, они бы даже не приблизились, но так…
— Эй, дружище! Ты чё такой одинокий сидишь?! Слышь, а у тя монетки не найдётся честным работягам?
Но так им очень везло в последнее время, ровно до того момента, пока они не повстречали меня.
Блин, всегда мечтал на пафосе это произнести!
Поделится в соц.сетях
