Небесный всадник. 5 том.
Аннотация
Когда легенды становятся реальностью, ты понимаешь, что каждая история — лишь бледный отголосок событий, которые мир отчаянно пытался забыть. Но что это за история? Что произошло в прошлом, что даже спустя века мир продолжает лихорадить? Кто кого предал и что было потеряно?
Настало время для поиска правды, но… действительно ли это будет лучшим решением? Ведь мир не просто так делает вид, что ничего не помнит, и иногда забвение — лучший способ борьбы с кошмаром.
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 4 том
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Настало время для поиска правды, но… действительно ли это будет лучшим решением? Ведь мир не просто так делает вид, что ничего не помнит, и иногда забвение — лучший способ борьбы с кошмаром.
Автор: Кирико Кири
Цикл: На краю эпохи драконов
Предыдущие книги этой серии:
Небесный всадник. 4 том
Небесный всадник. 3 том
Небесный всадник. 2 том
Небесный всадник
Ознакомительный фрагмент
Глава 116
Алкоголь ударил в голову мгновенно. Буквально секунду назад я был трезв как стёклышко, но один такой хороший глоток, и перед глазами мир вдруг начал раскачиваться. Честно признаюсь, я чуть не блеванул, закашлявшись. Это было не похоже даже на водку, что-то крепче.
— Ты как? — спросила Серафина.
— Отпадно… — пробормотал я, отплёвываясь. — Здесь какой градус, стесняюсь спросить?
— Градус? — переглянулись они.
— Неважно, — поморщился я и выпрямился. Кажется, слишком резко, так как мир начал крениться, и кто-то придержал меня за спину.
— Полегче, Самсон, — предупредила Танька.
— С-спасибо…
— Кажется, он уже поплыл, — взглянула она на Серафину.
— Ты как себя чувствуешь? — постаралась заглянуть та мне в глаза. У неё это тоже плохо выходило, потому что её глаза, казалось, смотрят куда угодно, но не на меня.
— Нормально. Как будто выпил.
— Вот и славно, — растянулась она в улыбке, отпила из бутылки и посмотрела на беснующуюся толпу.
Там градус веселья только повышался. В центре под общий одобрительный гул Ирис, грациозно вытянув руку, лила на неё алкоголь, который стекал вниз до самых пальцев, откуда лился прямо в рот какой-то рандомной эльфийке. Блин, я тоже так хочу, но не знаю, в какой роли… и то и то хочется…
Я пошёл шататься среди танцующих всадниц, некоторые из которых считали своим долгом или шлёпнуть меня по заднице, или засосать. И хрен с ним, с агадарками, веелинки тоже так делали! А одна из остроухих и вовсе набрала в рот алкоголя, поцеловала меня в губы и выплюнула мне в рот весь алкоголь.
Какая мерзость… Давай ещё.
Со второй порции меня повело ещё сильнее. Тошнотворное состояние отступило, пришло чувство, когда ты сам вроде бы и понимаешь всё, но как бы на всё пофиг, а тело стало ватным, таким забавным, непослушным и медлительным.
— Самсон, да ты в мякиш превращаешься… — промурлыкал кто-то справа.
Я обернулся и увидел огромную грудь. Нихрена ж себе размеры… блин, а я где-то их видел… так, а где хозяйка?
— Самсон, я чуток выше.
Я поднял голову и встретился с Мелиссой… Блин, какая же она, сучка, красивая… мечта милфхантеров…
— Я немного… выпил, Мелисса… — пробормотал я.
— Да я вижу, — усмехнулась она. — На сколько тебя хватило?
— Два…
— Две бутылки? А ты хорош.
— Два глотка… полных рта… — я поморщился и потёр глаза, а Мелисса удивлённо подняла брови, после чего рассмеялась.
— Не налегай сильно, не хотелось бы тебя потом приводить в чувства.
— А можно?
— Но не нужно без необходимости.
— Тогда… — я посмотрел на свой стакан, который до сих пор держал в руке, и протянул к ней. — Тогда за то, чтобы не было необходимости?
— Ну хорошо, чтобы никогда не было такой необходимости, — посмеиваясь, она чокнулась со мной бутылкой, и мы выпили.
Со третьего раза я осушил его полностью, и вот тут меня как, сука, накрыло! Всё поплыло окончательно, и мир как будто начал слегка светлеть перед глазами. В голове было как-то глухо, будто звуки с трудом пробивались в череп, и общие ощущения были, как если бы мне от души врезали по башке дубиной.
Я смотрел на Мелиссу, которая продолжала улыбаться, и… так, а я на ту же женщину смотрю, с которой разговаривал? Вроде… (взгляд опустился ниже) по размеру груди та же. А чего она так на себя не похожа?
— Ты как? — голос доносился откуда-то издалека.
— Охеренно… — я вроде что-то и сказал, но как будто и не я, а кто-то другой, кто не я…
— Если станет совсем плохо… — стакан из моей руки исчез. Я только сейчас это понял. Каким-то образом он был в руке у Мелиссы, — …бегом ко мне, хорошо? Я помогу.
— Я помогу, — кивнул я.
— Вот и прекрасно, — взъерошила она мне на голове волосы.
Мне помогут… я вроде нормально себя чувствую. Да чего там, я трезв как стёклышко, вообще ни в одном глазу!.. Ох, я, кажется, падаю…
Нет, стоп, я не падал — я шёл! Хах, кто мне говорил, что я неудачник? Я хожу! А куда я хожу… Так, кажется, я куда-то пошёл. Надо было срочно пойти, потому что если бы я не пошёл, то никуда бы не пошёл. Где я? Куча девушек, голых девушек, и кто-то из них на меня смотрит и смеётся, а я улыбаюсь в ответ… Так я улыбаюсь или танцую? Нет, стоп, я танцую.
— Мелисса…
— Что Мелисса? — посмотрели на меня эльфийки.
Так, стоп, а когда я с Мелиссой разговаривал?
— Ну это…
— Да, кажется, он наглотался уже! — весело кто-то воскликнул. — На, выпей!
— Что выпить? — не понял я. Я не понимал, куда смотреть, глаза мешали увидеть.
В моей руке оказалась бутылка. Ну нихрена себе, да бомж Потап с третьего подъезда был прав! Бутылки сами в руке появляются! Блин, да я архимаг! Ну-ка, попробуем…
И я глотнул…
Ох, каеф… вот это ваще нирвана… Войны? Девки? Драконы? Да в жопу их всех! Самсоны! Вот кто правит миром! Самсоны — это круто, Самсоны — это надёжно, Самсоны — это быстро… и очень одиноко… почему люди не любят Самсонов? Обижают, бьют, пытаются издеваться?
— Ты как там?
— Самсонам грустно…
— Так надо ещё выпить! Давай, глоточек за ма-а-аму…
— Пошла мама нахер, — рыкнул я куда-то в пустоту. — В ад этой твари дорога, тупорылой чмошнице, млять…
— Оу… Я… я извиняюсь, что тему затронула…
Я пытался разглядеть, кто передо мной, но получалось с трудом. Что остроухие, что наши ваще на одно лицо. Почему они такие похожие? И уши такие…
— Можно потрогать уши? — спросил я.
— Хочешь потрогать наши уши? — удивилась одна из них. — Точно уши?
— Да, — кивнул я, едва не упав от собственного кивка.
— Ну потрогай, — засмеялись они.
Я протянул руку и осторожно пощупал острые ушки. Жаль, пальцы херово чувствуют, а то был бы ваще каеф. Но тем не менее они были такие упругие и даже гнулись немного. Похожи чем-то на торчащие уши животных.
Они хихикали, а я трогал уши. Уши прям как сиськи, но уши. Я имею в виду, что прикольные.
И всё бы хорошо, но как-то так получилось, что я трогал уже не уши, а сиськи. А на меня немного охреневши смотрела мутными глазами Серафина. Блин, у неё грудь такая мягкая, что я, сука, прямо не могу. Ещё и большая… Почему у всех всадниц идеальная грудь? Прямо не вот стоячая, не оттянутая, мягкая? Сила дракона так влияет?
— Самсон… ты как?.. — негромко пролепетала она.
— Отлично… грудь щупаю…
— Я это вижу и чувствую… — она осторожно отняла мои ладошки. — Кажется, я допустила ошибку…
— Родилась?
— Не-не, тут ошибки не было. Допустила ошибку, что напоила тебя… прости, Самсон, мне так жаль…
— А мне нормально… — пробормотал я. — Я даже счастлив…
— Я счастлива, что ты счастлив… Прости за то, что произошло, но уж слишком ты другим стал… — пробормотала она. — Это прямо чувствуется. Сложно игнорировать…
— Что? — поднял я взгляд на неё…
Так, а как получилось, что мы не в толпе, а в стороне стоим?
— Ну то, что ты стал другим… более… другим… — вздохнула она и убрала волосы с лица. — Я пьяна в край, какой ужас, не могу даже выразить свои мысли…
Странно, я точно помню, что мы стояли и болтали, но почему-то сейчас сосёмся. Блин, я сосусь с неприступной и иногда несправедливой главой, мня её грудь. Это… это круто, словно я одолел главного босса и теперь взял его в рабы, блин! И… стоп, это не Серафина.
Это… Ирис?
Блин, а я думаю, что грудь больше стала… и руки прям утопают в ней. Тут не четвёртый, тут пятый размер… А значит, у Мелиссы шестой?
— Мелисса, у тебя шестой размер груди?
Вновь непонятный скачок во времени, и я стою перед Мелиссой и ещё парочкой всадниц, эльфийками и агадарками. Они переводят взгляд с меня на неё, после чего одна из агадарок спрашивает:
— Слушай, а мне тоже интересно, каких размеров твои булки? Что-то как-то момента не выпадало спросить… Они тебя на драконе и в бою не перевешивают?
— И насколько удобно с ними бегать?
Все заинтересованно смотрят на Мелиссу, которая в ответ лишь рассмеялась.
— Ну и вопросики у вас, девчата, конечно…
— Ну так Самсон прав, интересно! — воскликнула одна из них.
— Ладно… — усмехнулась она. — Короче…
Короче растворилось в тумане, просто провал какого-то серого тумана, и вновь как вспышка. Я шлёпаю по жопе кого-то, и та аж подпрыгивает на месте от неожиданности. По её жопе пробегает волна, и остаётся моя пятерня. Она оборачивается, и я целую её взасос. Сначала всё идёт как-то неуверенно, потом всё активнее и активнее. Я чувствую, что мне отвечают. Неуверенно, но всё смелее и смелее.
— Ну ты даёшь, конечно, Нильефа…
Нильефа? Она же… стоп, она же глава всадниц! Я сорвал джек-пот! Нет, стоп…
Я прямо отшатнулся от неё. Казалось, на её лице было разочарование. Кстати, а эльфушки внизу-то тоже пушистые…
— И-и-извини… я… чёт попутал совсем…
— Это уж точно… — выдохнула она.
Я не сразу обратил внимание, что все разделись вообще догола. Я имею в виду, что ни юбок, ни панталон, ни трусов. В панталонах бегаю.
— Иди-ка сюда, — передо мной появилась Зедринзса. — Поцелуемся-ка, а то я буду чувствовать себя обделённой и обижусь…
Нельзя, чтобы она обиделась…
И вновь поцелуй. Я могу пощупать её жопу. Кстати, она круглая и мягкая…
И поцелуй растворяется в тумане, после чего я опять обнаруживаю себя в непонятном месте. Вернее, понятном — на танцполе. Играет какая-то слегка странная бойкая музыка, и все танцуют, прыгают, извиваются, агадарка целуется с эльфийкой. Об меня кто-то трётся…
Весело… очень весело…
Я чувствую себя счастливым, не грёбаным изгоем. Приятно, когда ты часть чего-то, а не одиночка. Ненавижу одиночество так же сильно, как и людей. Поэтому и танцую со всеми. Может, странно, но всем плевать, совершенно плевать. Все танцуют как могут и как хотят, а у меня на шее виснет Флория и весело смеётся.
— Я помню тот день, когда ты пришёл, Самсончик… — хихикнула она.
— Ага… — я пытаюсь выдавить ещё что-то вразумительное. Так, ща выдам: — Ага…
Да блин.
— Ты забавный, — рассмеялась она, танцуя передо мной.
И я опять проваливаюсь в пустоту, чтобы вынырнуть уже в стороне от всех. И все почему-то смотрят на меня. Что я здесь делаю? Не знаю, не помню, но почему-то уверен, что должен быть здесь, и… я, кажется, держу в руке что-то. Боже, пусть не собственный член.
А нет, пронесло, у меня в руках… как её там, гадинка вроде? Ну типа балалайка или гитара, или внебрачный сын Франкенштейна.
Я наугад перебираю пальцами струны, прислушиваясь к ладам и испортив всем праздник. Девчонки стоят и молчат, глядя на меня, пока я тут тренируюсь, дёргаю струны одну за другой и что-то улавливаю.
Я улавливаю ритм. Улавливаю тон. Вспоминаю, как уже играл одной служанке эту музыку, и как-то само собой получается. Как-то остаюсь я и эта гадинка, а остальных будто и нет, и я с увлечением набрынькиваю вводную
Я хорошо знал несколько песен, и Нирвана была одной из них. Или её по-другому называли? Какая разница, будет теперь Самсорвана, вот! Я даже знал голосовые звуки к ней, которые сейчас летели из моего рта. Это была моя фишка: играл её на всех съездах друзей, меня самого просили сыграть, и я играю.
Но поднимаю взгляд и понимаю, что никаких друзей нет. Я пою незнакомым людям из незнакомого мира, которые слушают меня в недоумении и каком-то замешательстве. Они не понимают ни музыки, ни слов, ничего. Ой, тупые…
Хотя кто-то всё же ловит фишку. Качает головой в такт и оглядывается на других. Некоторые начинают пританцовывать. Всё как-то мутнеет, и музыка играет, но я как будто и не здесь, наблюдаю. Наблюдаю, как хриплю голосом припев, и мне начинают подыгрывать даже местные музыканты. Коряво, просто поддерживая общий шум, но в такт.
Опять я отлетаю в туман, чтобы вернуться обратно.
И я до сих пор играю. Пальцы болят, и я вижу, что вся гадина забрызгана кровью. Но мне плевать, потому что передо мной отрываются девчонки. Общий фон стал походить на пародию концерта, чтобы задать тон, и все отрываются. Моё выступление явно удалось.
Но я опять теряю связь с реальностью и прихожу в себя в компании, где все что-то обсуждают, смеются и спорят. Сидят прямо на траве вокруг костра и продолжают бухать. У меня в руке тоже бутылка. Смотреть тошно на то, что плещется в ней, и поэтому я решаю вопрос радикально — выпиваю залпом. Вот, теперь не плещется…
— Самсон, а что насчёт меня? — пьяный голос едва выговаривает звуки. У кого-то явно заплетается язык.
— У? — только и смог я выдавить.
— Что скажешь, с кем бы попрыгал в кровати из нас? Ты же мужик, явно должен разбираться…
— Я… — мой пьяный взгляд гуляет по толпе. — Я бы поспал…
Мой ответ вызывает пьяный хохот. Все упились, я упился, нам плевать…
Плевать настолько, что я не сразу понимаю, что меня и нет там. То есть костра нет, я стою в стороне, в тени за палатками, и не понимаю, что здесь делаю. Оглядываюсь и никого не вижу, а потом опускаю взгляд и вижу двигающуюся чёрную макушку. И только после понимаю, что чувствую что-то ещё, но…
Отключаюсь.
Включаюсь лишь когда мы опять танцуем. Жарко, душно, вокруг мокрые гладкие тела, все смеются и отрываются. Кажется… а да, я тоже танцую. Весело, очень весело, я прямо отрываюсь, на всё плевать: на смерть, на жизни, на мир вокруг и на ту страхоёбину, которая меня пугает чёрными глазами.
Я знаю, оно вернётся. Оно всегда возвращается, но точно не сегодня.
И я вновь отлетаю в туман, чтобы очнуться в объятиях Мелиссы.
— А ты дерзкий… — пьяно смеётся она. — Ну раз пристаёшь…
Мы как-то отстранились в сторону, и я прижимаюсь к ней, буквально утопаю. Больше двух метров нежности, мягкости и сочности, которая отзывается на каждое касание. Мы просто стоим и целуемся: в губы, в шею, в грудь, опять в губы…
И всё опять закатывается в туман.
***
Жаннель пьяно пошатывалась, гуляя по округе, чтобы немного отдышаться. Ночь жаркая, душная, действительно горячая.
Она наслаждалась возможностью отбросить все правила приличия и просто оторваться. Никто не вспомнит, что делал, а если вспомнит, сделает вид, что забыл. Это их вечер, возможность выпустить пар и поделать глупости.
Да духи её возьми, она даже с Самсоном целовалась! Он так подошёл к ней, обнял, посмотрел в глаза… раздражающий парнишка, целоваться с ним было неправильно, и тем не менее от этой неправильности было очень хорошо… приятно, когда тебя трогают…
О, а вот, кстати, и он лежит.
Покачиваясь из стороны в сторону, она подошла к нему.
— Эй, ты что лежишь? — рыкнула она… или рыгнула… какая разница…
Но Самсон как лежал, так и лежал.
— Эй, пьянь, ты что, не расслышал меня? — рассердилась она, слегка пнув его в ногу. — Я с тобой разговариваю! Не смей меня игнорировать, иначе я тебя тут отпинаю сейчас…
Не реагирует, лежит, не двигается.
Не двигается…
Какой-то неприятный холодок скользнул по её спине, и Жаннель стремительно начала трезветь.
— Самсон? — она присела перед ним на колени. — Самсон, ты меня слышишь? Самсон!
Она схватила его за плечи и затрясла. Его голова безвольно болталась, как у куклы.
— Самсон! Самсон, очнись, блин! — Жаннель хлестанула его по щеке, и тот как будто ожил.
Как будто…
Задрожал всем телом. Изо рта побежала какая-то пена.
И вот тут она окончательно пришла в себя.
— Нет-нет-нет… — забормотала испуганно Жаннель, подхватила его на руки и бросилась бежать, спотыкаясь.
Всадницы опять танцевали и пили. Она ворвалась в толпу, расталкивая всех, и даже одну сбила с ног, но не обратила никакого внимания. Её взгляд лихорадочно искал… искал…
— Мелисса! Мелисса! — она бросилась к самой высокой фигуре, которая болтала с кем-то. — Мелисса!!!
Та лениво обернулась к ней и растеклась в пьяной неадекватной улыбке.
— О как. Если я правильно помню, обычно мужики на руках девушек носят, Жанни.
— Мелисса! — у неё глаза были как монеты. — Самсон! Он… он… он…
Взгляд Мелиссы опустился на Самсона, и её взгляд прояснился. Прямо на глазах она стала выглядеть удивительно трезвой для выпившей несколько бутылок.
— Ох нет… — она выхватила Самсона из рук Жаннель и бросилась бежать к шатру, собирая на себе заинтересованные взгляды.
А следом за ней, будто почувствовав беду, увязались все остальные всадницы их отряда.
Ворвались они в шатёр дружной гурьбой.
— Что с ним?! Он умирает?!
— Мелисса, что произошло?!
— Почему Самсон пускает пену?!
— Его отравили?!
Вопросы повалились со всех сторон. Все начали дёргать парня, как будто это могло ему чем-то помочь. Мелисса осторожно положила его в центре на койку, и парня тут же облепили со всех сторон. Флория схватила его за плечи, после чего посмотрела на Мелиссу.
— Он… он отравился?!
— Перепил, — кивнула она.
— Так сделай что-нибудь! — и начала трясти его за плечи. — Самсон! Очнись, Самсон, ты ещё слишком молод, чтобы умереть от алкогольного отравления!
— Надо прочистить ему рот, чтобы не захлебнулся, — тут же присела рядом Татьяна, засунув тому два пальца в рот.
— Меня сейчас вырвет… — пробормотала Жаннель.
— У тебя же было противоядие, да, Мелисса? — Серафина с трудом выговаривала слова. — Такой бутылёк, он где-то был рядом…
И началась какая-то вакханалия.
Флория трясла его за плечи, что-то крича, Серафина бегала по шатру, причитая и всё переворачивая на своём пути в поисках чего-то известного только ей, Татьяна зачем-то засунула ему почти всю кисть в рот, а Юринь металась туда-сюда, пища. Мало того, какого-то чёрта Лорейн зачем-то кастовала защитные заклинания, но не на Самсона, а куда-то в стену шатра, Ирис истерично трясла Тефею, которая зачем-то читала отходную парню, а Жаннель вообще какого-то хера вовсе блевала в её сундук с личными вещами. Только Эллианора была лапочкой и просто нервно грызла ножку перевёрнутого стула, глядя на всех с испугом.
Кажется, она начинала понимать, какими их видел Самсон.
— А НУ ВСЕ ЗАКРЫЛИ ПАСТИ И УСПОКОИЛИСЬ!!! — рявкнула Мелисса на всю палатку, и все замерли, как восковые фигуры. Даже Жаннель перестала блевать в её сундук. — Отошли от парня! Лорейн, достань из сундука, рядом с тем, в который наблевала Жаннель, пузырёк. Таня, вытащи кисть из его рта, он сейчас задохнётся. Тефея, он ещё не умер, заткнись, пожалуйста. Серафина, хватит бегать и всё громить. Флория, да оставь ты его в покое, у него сейчас шея сломается.
Какой кошмар… Нет, понятно, что они все перепили в край и сейчас ведут себя под стать тому, насколько выглядели, но хоть какой-то разум должен был остаться в их головах?
Мелисса осторожно положила одну ладонь ему на грудь, а другую на лоб, что-то бормоча себе под нос.
— Мелисса… — негромко позвала Лорейн.
— Давай, — отняла она бутылёк и влила Самсону в рот. — Сейчас он придёт в себя, сейчас…
Но приходить в себя он не хотел. И это было плохо. Тогда Мелисса взглянула на Юринь.
— Юринь, нужна твоя помощь. Загляни в его сознание и подтолкни его немного.
Та кивнула, упала на колени у его головы и приложила руки к вискам. Сначала не происходило ничего, и все смотрели на них, затаив дыхание, но в следующий момент Самсон внезапно выгнулся в спине, выпучив глаза и открыв рот, сделав глубокий вдох, после чего тут же опал. Его грудь начала медленно вздыматься.
— Ну, слава духам… — пробормотала Мелисса, стерев пот со лба. — Я так скоро поседею…
Казалось, все выдохнули с облегчением в этот момент, и вроде в шатре наступил мир, как вдруг…
— Интересно, а какой у него длины? — все озадаченно, даже слегка шокированно, посмотрели в сторону Эллианоры, которая от такого внимания покраснела. — Чего? Вам разве не интересно?
— У него полночи колом стоял, ты не насмотрелась? — спросила Татьяна, поморщившись.
— Так я как-то не обратила внимания…
— Я тоже, — негромко заметила Ирис. — Ну как бы голый и голый, я не приглядывалась. Хотя мне теперь интересно, чего ты туда пялилась?
— Я просто увидела, — фыркнула та.
— Слушайте, — вдруг тихо произнесла Юринь. — А если он пока спит, может, заглянем и посмотрим? В память, я имею в виду.
Все переглянулись. Задумались. Посмотрели на Серафину. Она кусала губы, мучаясь от того, что внутри борются два чувства. Ведь, с одной стороны, он об этом и не узнает, но, с другой, после всего, что они прошли вместе, когда много раз речь поднималась о доверии…
Но ведь интересно же!
— Нет, не будем, — покачала Серафина головой. — Пусть отсыпается.
Мелисса кивнула, повернулась к кушетке…
— А ГДЕ САМСОН, МАТЬ ВАШУ?! КУ… КУДА ОН ДЕЛСЯ?!
***
М-м-м… как хорошо… я прямо как будто и не пил особо. Ну то есть опьянение есть, мир кружится, вертится, мигает, а память то и дело подводит, потому что я не помню, какого хера сейчас пью вино с груди какой-то эльфушки, на которую сверху выливают бутылку, но чёрт…
А девочки знают, как оторваться!
И меня это не особо смущало. Что женщины, что мужчины — один хрен, после подобного отрывались бы как в последний раз. Да и такое внимание ко мне… уверен, что соберись столько же мужиков и запусти к ним девушку, было бы аналогично, если бы её сразу по кругу не пустили. А меня не пустили. Жаль, конечно…
Но… так…
— Ме-е-е-елисса? — а где эльфушка? Я же только что… или не только что…
— Всё гуляешь? — усмехнулась она.
— Чуть-чуть…
— Да я вижу, насколько чуть-чуть. Отдохнуть не хочешь?
— Да не… особо-то так отдыхаю сейчас я… — язык заплетался, и всё сливалось в одно предложение. — Здесь классно…
— Я вижу. Но ты лучше больше не пей.
— Уже пил… — я не мог найти взглядом её глаза, но вот огромную грудь видел прямо перед собой. — Мне хорошо…
— Ну смотри, Самсон.
— Смотрю во все глаза…
— Да не об этом я, балда, — рассмеялась Мелисса, и её грудь запрыгала. Блин, завораживает… — Говорю, не упейся вусмерть ещё раз. Не хочу приводить тебя повторно в порядок. Точно продолжишь?
— Угу…
Почему я уткнулся в её грудь, когда успел, хрен знает. Но тут мягко, тепло и уютно. А мир вокруг твёрдый, холодный и жестокий. Так что банкет продолжается… жаль, что я опять проваливаюсь в серость и оказываюсь хрен знает где, в темноте, под чьё-то сопение… мир мягкий, тёплый и вкусно пахнет, а я в нём не один… жаль, он не всегда такой…
Поделится в соц.сетях
