Повелитель гоблинов. Том 9
Аннотация
Финальный том
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Евгений Лисицин
Цикл: Повелитель гоблинов
Предыдущие книги этой серии:
Повелитель гоблинов. Том 8
Повелитель гоблинов. Том 7
Повелитель гоблинов. Том 6
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Евгений Лисицин
Цикл: Повелитель гоблинов
Предыдущие книги этой серии:
Повелитель гоблинов. Том 8
Повелитель гоблинов. Том 7
Повелитель гоблинов. Том 6
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Луна высадила меня неподалёку от северных окраин Матрассийска и тут же ушла в небо. О том, что я вернулся, никому не следовало знать, иначе моя тайная проверка превратилась бы в фарс.
Часто я видел такое в прошлой жизни… Владельцы миллиардных активов просто не понимали, в чём проблема их отстающего сегмента, пока туда не приходили тайные проверяющиеи на должности младшего персонала не подсаживали опытных спецов, чья задача была вскрыть все мутные схемы, что цветут и пахнут в подразделениях.
Сам я с этим не особо сталкивался, но наслушался предостаточно. Пора было провернуть подобное, использовать знания, полученные на Земле, по полной.
Я притронулся к кольцу на пальце и активировал невидимость. Из глубин моего тела потекла мана, окутывая пространство вокруг меня лёгкой дымкой. Мировосприятие изменилось, картинка перед глазами дрогнула, стало чуть рябить в такт сердцебиению, и сменились тона, будто яркость убавили до минимума.
За небольшую, в сравнении с моим притоком маны, плату я получил удивительное право зваться человеком-невидимкой. Теперь я могу ходить там, где меня не ждут, и слышать то, что при мне вслух не скажут.
Раз доклады и улыбчивые советники завели меня в тупик, придётся поработать ногами и ушами, пройтись по кварталам и узнать, что скрывается за тревогой и недовольством столицы. Ведь по всем прикидкам счастье не должно было опуститься и удерживаться ниже сотни.
Пройдя через ничего не подозревающую стражу и внимательно проследив за тем, как они осматривают проходящих, проверяют документы, не нашёл ничего подозрительного. Конкретно этому орку и хобгоблину концепция взяток была не знакома. Лишь десять минут впустую потратил, шатаясь у врат и слушая разговоры стражи.
Двинулся дальше, беззвучно шагая по ровной мостовой, уклоняясь от толп и безбашенных гоблинов-кучеров, управляющих повозками. Кладка была даже не каменная: этот квартал встречал мраморные караваны, гружённые тяжёлыми блоками, и его пришлось укреплять основательно.
«Мраморная дорога», как её назвал Болт, была сделана вовсе не из мрамора, а из освоенного нами бетона. Была она такой одной на весь Матрассийск: слишком дорогая в создании и обслуживании. Но свою работу она делала. Мамонты и крупные телеги доставляли до центрального северного склада тонны мрамора. Здесь же въезжали телеги добытчиков руды, которая тоже весит немало. А порой горняки ввозили и готовое железо.
Местный бетон – открытие, сделанное нашими учёными едва ли не последним в череде технологий. Он был настолько же хорош, как и его аналог с Земли. Наличие огромных запасов вулканического пепла позволяло производить не просто быстротвердеющее серое месиво, а улучшенный бетон, способный латать микротрещины, и по мере выпадения дождей он лишь крепчал со временем. Болт уже начал переделывать все типовые проекты, укрепляя бетоном сложные каменные элементы зданий с высокой нагрузкой.
У строящегося здания с круглой крышей я задержался. Купольный храм, судя по отметкам на строительном заборе.
Мы расширяем число храмов на территории города, чтобы на ежедневные молитвы не надо было часами добираться по городским улочкам и пробкам. Да и не влезет всё население города на площадь пяти божеств, как ни крути.
Сам храм ещё не строился. Системное возведение начнётся чуть позже. Сейчас же гоблины осваивали мастерство строителей, закладывая фундамент, и спорили о том, не пора ли снимать опалубку и отдать в руки Системы строительство остальной части храма.
— Снимать, чего тут думать! — гнул своё тот, что пониже, постукивая черенком лопаты по свежей кладке. — Фундамент заложили, подсох, солнце вон как шпарит! Дальше Система сама стены подымет, к завтрему храм готовый стоять будет. У нас ещё три фундамента на очереди! Чё тут торчать? Чем больше фундаментов руками положим, тем больше сэкономим материалов и инструментов и тем жирнее премия выйдет.
— Премия, премия, — передразнил его высокий упрямец. — Ты прочность считал? Отдадим стены Системе целиком, она мрамора нажрётся в полтора раза больше нашего! Пусть ещё часок построит, мы за инструментами сгоняем и блоки притащим со склада – сами стены положим! Хотя бы первый ярус руками доведём, парней позовём, и сразу прочность на тридцать процентов вырастет!
— Доведём руками, ага. Стены мы класть ещё не наловчились, провозимся вдвое дольше божественной Системы. А за подрыв сроков Болт нам устроит подрыв задницы. И никакая экономия не поможет! Фундамент – тут да. Тут мы сами аки боги, быстрее Системы кладём и дешевле. А выше пупа не прыгай.
Высокий насупился, но крыть было нечем.
Я слушал этот спор и поставил себя на место этих строителей. Не кладут стены сами – не получают нужного опыта и не развивают мастерства. А с фундаментами – эксперты, каких поискать…
Система строит честно и предсказуемо, стандартный срок, стандартный расход со склада, и плевать ей, гений у неё в подмастерьях или криворукий новичок. А живой мастер меняет уравнение. Где гоблины набили руку, как на этих самых фундаментах, они кладут быстрее и тратят меньше ресурсов. Где не набили, выходит медленнее, иногда кривее и хуже, зависит от их реального мастерства.
Весь фокус в том, чтобы знать, что отдать бездушной Системе, а где попотеть самим. В идеале, конечно, везде самим стараться всё возводить, но столько профессиональных бригад строительных, сколько нужно под наши проекты, у нас просто не существует.
А ведь после возведения внешнего храма его ещё и облагородить нужно будет, и алтарь заложить, и пристройки сделать… В общем, интересно тут, но ничего нового я не узнал. Нужно идти дальше.
Дорога вывела меня на широкую площадь, и я невольно сбавил шаг. Раньше тут топтался кривой рынок, а теперь высилось белокаменное здание с колоннами и распахнутыми дверями. Над входом красовалась художественная надпись, указывающая, что это за место. Возможно, даже Мася или кто-то из её учеников руку приложил.
Это была Академия, сердце изучения технологий. Но сейчас она работала вхолостую. Я заглянул внутрь, прошёл мимо столов с грудами папируса и свернул в крыло, откуда доносились голоса. Сад размышлений, как его громко окрестили, оказался обыкновенным внутренним двориком с лавками и парой чахлых деревцев, зато спор там кипел нешуточный.
— Камень падает вниз, потому что стремится к своему естественному месту, — горячился сухонький гоблин в чернильных пятнах. — У всего тяжёлого место внизу, у всего лёгкого – наверху. Это очевидно!
— Чушь собачья, — лениво отвечал ему второй, развалившийся на лавке. — Если камень стремится вниз сам по себе, отчего он не падает, пока я держу его в руке? Ждёт разрешения? Нет. Его что-то тянет. Невидимая сила. И она тем крепче, чем тяжелее предмет. Вот запишут моё рассуждение в Архив и через сто лет вспомнят, кто первым додумался.
Сухонький аж задохнулся от возмущения, а я тихо порадовался тому, что философский диспут идёт по гоблинским, а не орочьим традициям. Иначе у меня учёные бы дохли, как мухи.
Спорщики с лавки, сами того не зная, нащупывали основу под закон всемирного тяготения и базу гравитации, на которые в моём прежнем мире извели не одну сотню лет. Я едва удержался, чтобы не шепнуть им ответ. Но невидимый подсказчик довёл бы бедолаг до заикания, а может, и чего похуже. Лучше пусть и дальше спорят о законах мироздания.
Их спор прервала женщина, заявив, что, вообще-то, обед давно закончен и пора возвращаться к работе. Они оба развернулись и отправились к камням мудрости, что скрывались за кустами и папоротниками. Надели повязки на лоб и стали синхронно молотить головами, приговаривая с каждым ударом: «Как создать матрас».
Нет, ну это не технологии они изучают, они прикладными науками и чертежами занимаются. Дело хорошее, пусть улучшают своими изобретениями жизнь империи. Матрас так вообще – похлеще ГЧС задача!
От Академии я двинулся дальше, доверившись звукам. Где-то рядом играла музыка и кто-то хлопал в ладони. На краю площади полукругом раскинулся амфитеатр. Каменные скамьи спускались уступами к утоптанной сцене, а народ только-только расходился после утреннего представления, гудя и посмеиваясь. У бокового входа двое актёров стягивали размалёванные маски, а рядом приплясывал тощий гоблин с исписанным свитком. По виду – их драматург.
— Видал, как в конце ревели?! — захлёбывался он. — Полтрибуны платками утиралось! Мася как глянула нашу постановку, так у неё сразу новая идея для статуи родилась. Сама прибегала, благодарила! Культура рулит!
— Посыплются, если завтрашнюю комедию не провалим, — отозвался актёр постарше, отдирая приклеенную бороду. — Трагедией-то всякий до слёз доведёт. А ты попробуй рассмешить народ так, чтобы он домой шёл и ухахатывался!
Наша ставка на культуру, что поначалу казалась чистым баловством, действовала и добавляла очки в общую копилку день за днём. Источников культуры было много, но все давали минимальный прирост, а чтобы Мася стала настоящим монстром в мире творцов с девяноста пятью процентами таланта и мы начали возведение чуда света, требовалось потрудиться.
Сейчас, после всех построек и её культурных изобретений, у Маси было восемьдесят шесть процентов, а чтобы получить заветное значение, в развитие Творца придётся вложить девять тысяч очков культуры. По тысяче за процент. А у нас всего семь тысяч шестьсот тридцать два имеется. Возможно, завершив постройку Поля Дахейцев, мы увеличим базовый талант Маси ещё на процент и тогда станем ближе к нашей цели.
Проблема в том, что, отдав очки культуры, мы ослабим давление на недавно ассимилированных и на приграничье. Замедлится трансформация и принятие нашего языка как основного. Хотелось бы найти какой-то другой выход, но, увы, его нет…
Амфитеатр и Одеон помогают зарабатывать очки, но не так быстро, как Веру, конечно. А ещё они поднимают настроение жителей, и я вообще не понимаю, как с таким приростом числа увеселительных заведений может снижаться счастье. Но тут я, судя по всему, ответа на свой вопрос не найду.
Дальше по улице белел новенький, свежепостроенный храм, и веяло от него покоем, редким для шумного города средь бела дня. На ступенях жрец в простом хитоне провожал прихожан, выходивших просветлёнными и тихими, а сам хмурился и вполголоса переговаривался с молодым помощником о тревогах в душах и головах прихожан. Священнослужители должны приносить им покой, и они это делают, но, судя по всему, кто-то упорно его подрывает.
Ноги сами понесли меня к приземистому дому с распахнутыми ставнями, рядом с которым стояли бочки, чья стоимость была космической: там были чернила. А в ящиках рядом с ними лежали папирусы, только что созданные в бумажной мастерской по соседству. Это было, пожалуй, одно из моих любимейших зданий этой эпохи. Я лично согласовывал чудовищные расходы на его содержание, так как без работы этих спецов у меня могут появиться дыры в обороне, и весь план полетит к чертям.
Это была картографическая мастерская. Внутри над огромным столом склонились двое мастеров. Они разглаживали свежую и крайне подробную карту западных рубежей. Пара их коллег лежала на диване. Все в пыли, только-только вернулись из похода. Картографы должны быть теми авантюристами, что способны выжить в самых экстремальных условиях, и в них принимали только опытных ветеранов самых высоких уровней, заточенных на Скорость, Выносливость и Восприятие.
— Тут застава на семьдесят два жителя была. Может, уже выросла, но ставь отметку в сто гоблинов, а жёлтые точки вокруг – это уже деревни. Там от трёхсот до пятисот гоблинов. С темпом прироста ставь смело от пятисот до тысячи… — водил пальцем один картограф, показывая коллеге то, что он успел выяснить в интересующем их регионе. — Жирное село, кстати, я бы рекомендовал развивать до города, составь повелителю рекомендацию. Там самое место для храма или же Архива.
Я увидел, что работа ведётся прилежно и точность карт лишь немного уступает моим. Мастерство художника и навыки масштабирования у спецов были такими, что я невольно гордился ими.
Следующим на улице было здание архива. Обычного, не тайного, но при этом не менее важного. Совмещая схожие с Архивом Тайн функции, оно позволило разгрузить подвалы и записи. Всё гражданское отправилось в эту обитель знаний из белоснежного камня, в то время как военные и секретные сведения остались под замком в тайных подвалах.
Хронисты архива день и ночь записывали каждое деяние города и его жителей, императора и его наместников. Здание выполняло очень важную роль, поднимая мой авторитет не столько в глазах собственных подданных, сколько перед заезжими гостями, соседями нашей империи, что в конечном итоге помогало сохранять стабильные дипломатические отношения и развивать торговлю.
Именно это здание, когда было построено, помогло наладить торговлю с мохначами на севере, за Мраморной пустыней, и с кланами гномов на востоке, у которых мы за какие-то копейки смогли выкупить права на парочку горных долин и шахт, не отправляя в бой войска. Нам очень повезло, потому что дойти армией к этим горам через болота и воевать с незаметными в горах гномами – глупо и опасно. Эти партизаны много крови выпили бы. А так, получается, тамошние гномы нас теперь ещё и оберегают, ведь мы – единственный источник редких и ценных товаров, которые сами они смогут делать разве что через полгода.
Убедившись, что и здесь всё в порядке, что работа идёт своим чередом, я двинулся вниз по улице и заглянул в чиновничий дом. Или, как его принято называть, ратушу. И рядом с ней же был построен суд – сердце моего гражданского права. Склоки, что раньше решались кулаками и истериками, что подрывало настроение всех вокруг, теперь разбирал магистрат.
С крыльца суда долетел усталый голос, разбиравший тяжбу двух соседей об огородной меже и правилах посадки гороха и морковки. Такая мелочь, но даже с ней занимаются специалисты, чтобы не было несправедливости и вражды. И всё же даже таких тонких манипуляций не хватает.
Ратуша и вовсе оказалась пустой тратой времени. Все работали друг у друга на виду, и не дай Дионис кому-то включить гоблинскую хитрожопость, сидящие рядом шкриняпы с радостью заложат наглеца ребятам, что тихонько сидят на лавочках у храмов Геры. Безопасники особенно пристально следят за теми, в чьих руках есть хотя бы капля власти, чтобы эта власть не действовала в противовес интересам империи.
Чем дальше я шёл, тем яснее видел одно: город не просто растёт, он меняется изнутри, превращается в мегагоблополис, где даже мне, привыкшему к разного рода удобствам человеку из двадцать первого века, хотелось бы жить. И мне хотелось бы увидеть его расцвет!
Я невидимой тенью скользил по улицам своего города и продолжал слушать тысячи слов окружающих в попытке найти то гнилое зерно, что портит эту чарующую атмосферу.
***
Шум с Форума я ожидал услышать. Но не гул толпы, что звучал как-то обеспокоенно и недовольно. Ноги сразу понесли меня туда, на мощёную площадь с каменной трибуной посередине.
Я придумал это место для дипломатов и ораторов, чтобы речи правителя и командиров поднимали народу боевой дух, чтобы объявлять новости и собирать желающих на новые работы, отбирать тех, кто желает стать частью экспедиции в далёкие земли или поселенцем на неосвоенных территориях империи.
Сейчас же на трибуне стоял странный гоблин, и он явно был не из числа тех, кому принято выступать перед толпой. Гоблин выделялся яркой голубой повязкой на лбу и очень неплохо подвешенным языком. Активный, громкий, с честными глазами. Он говорил так, что ему верили, и в этом крылась вся беда.
— …а на западной заставе, братцы, и того хуже! — голос его дрожал от праведного гнева. — Орки пустыни прорвались через дозоры и вырезали целую деревню гоблинов! Всех под нож пустили! И никто не знает, куда они ушли и где в следующий раз ударят! От нас ту правду скрывают, да и от повелителя тоже, что вечно в походах и разъездах. Гниды! Самые настоящие гниды сидят в совете и рушат изнутри нашу империю!
Толпа загудела. Кто-то охнул, кто-то выругался, и даже у меня настроение поползло вниз. Гоблины приходили на площадь весёлыми, а уходили с потухшими лицами, и каждый уносил услышанное домой, в мастерскую, на кухню, где во время обеда передавал новости другим гоблинам. И каждый новый слушатель становился ещё одним звеном, тянущим счётчик счастья вниз. Вот оно!
Вся моя загадка про мёртвые девяносто пять процентов счастья разгадывалась прямо у меня на глазах. Театры и храмовые обряды исправно поднимали народу настроение, культура работала как заведённая, жрецы старались. А кто-то баламутил народ байками о жестоких пустынных орках.
Такие и впрямь есть, но мы с ними торгуем. Они добывают для нас редкие семена пустынных растений, служат разведкой и показывают, что происходит за пределами пустыни и внутри неё. Потому что, когда придёт час, возможно, именно оттуда ударит враг и появится портал, так что с местными аналогами бедуинов нам нужно дружить.
И мы дружим! Кормим их и регулярно устраиваем орочьи дуэли, в которых исправно побеждаем, чем показываем одну простую истину: решите нас грабануть, лишим вас и жизни, и всего остального.
Авторитет среди независимых орков мы держим очень высокий. И чтобы кто-то из них вырезал целую деревню – это нонсенс. Потому что в приграничных деревнях живут не пастухи и крестьяне, а военные, которые сами кого хочешь прикончат, если им дать команду. Это же передний край, первая линия обороны! Так что всё, что этот гоблин заливает на Форуме, – это бред. Осталось выяснить: он сам до такой дурости догадался или ему кто-то подсказал…
Я подошёл к самой трибуне, благо мешать мне было некому, и пригляделся к крикуну. Повязка на лбу с грубо намалёванным глазом изображала знак имперской безопасности, ведомства Тали. Только знак был не тот… Дешёвая, кривая подделка. Причём похоже на то, что сделана по образцу орочьей повязки. Но те её носят на руке, а у них там мускулатура такая, что ого-го! Щуплый гоблин разве что на голову её и мог надеть, что и сделал.
Самое поганое, что парень на трибуне врал не со зла. Я видел это по его лицу. Он искренне верил, что предупреждает народ о беде, что делает доброе дело. Ну, либо он гениальный актёр… Но в его личном статусе никаких профильных актёрских способностей нет, а значит… Дурак поверил непонятно во что и других дёргает своей чушью.
Кто-то скормил этому дурачку байку и отправил разносить её по площадям, прикрыв фальшивой повязкой. Брать его прямо здесь смысла нет. Он – мелкая сошка. Пешка, которая и сама не знает, кому служит. Мне нужен тот, кто его послал. Нужно наблюдать и дальше, благо толпа его слушает небольшая – тридцать жителей.
Я отступил в тень колонн и стал ждать. Оратор довещал своё, спустился под одобрительный гул и зашагал прочь с площади, явно довольный собой. Я двинулся следом, держась в трёх шагах, бесшумный и невидимый.
По дороге к окраине мой простодушный пропагандист сделал пару остановок, и каждая добавляла мозаике новый кусочек. Сначала он завернул к зданию с башенкой и медной полусферой на крыше. Обсерватория, гордость моих звездочётов. Я думал, парень идёт по делу, но он лишь перекинулся словом с астрономом, что чинил порванный балахон у входа, понурый и злой.
— Опять не сошлось? — посочувствовал ему мой провожатый.
— Не сошлось, — буркнул звездочёт. — Обещал магистрату дождь к вечеру, по звёздам всё выходило. А небо чистое, хоть плачь. Засмеют ведь…
Видимо, просто его знакомый, да ещё и сильно смущающийся промашки, так как больно быстро он убежал, чтобы начать новый прогноз погоды делать. Судя по доносимому стуку, бьют чем-то тупым по медному диску. Подозреваю, что что-то тупое – это голова неудачливого звездочёта-метеоролога, что пришёл сюда из научного квартала и продолжал добывать информацию проверенным, «дедовским» методом.
Вторую остановку болтун сделал у длинного низкого строения, из окон которого валил разноцветный дым и доносилась отборная ругань пополам с грохотом. Алхимическая лаборатория. Не успел я подумать, что лучше бы держаться от этого места подальше, как изнутри шарахнуло, дверь распахнулась, и наружу вылетел алхимик с подпалёнными бровями и дымящимся хвостом.
— Получилось! — заорал он в небо, размахивая закопчённой колбой. — Почти! Ещё чуть-чуть – и гремучая смесь сделает меня звездой!
Болтун шарахнулся от психа в сторону, а я мысленно сделал себе пометку: надо наградить контуженого и увеличить меры безопасности. А то ведь он так и впрямь подорвёт бочку под собой и в космос улетит. Станет первым гоблином-космонавтом, и зажжётся на небе новая звезда в его честь. Посмертно…
Дальше дорога свернула в кварталы попроще, где дома жались друг к другу, а окна затягивали бычьим пузырём вместо стекла. Мой провожатый юркнул в крайний покосившийся дом с дверью на одной петле.
Ребят Болта сюда надо бы загнать... Не знаю, кто именно этот дом проектировал, но есть чувство, что он даже месяц ближайший не выдержит и рухнет.
Я выждал, пока внутри стихнет возня, пока зажжётся лучина и гоблин решит, что наконец-то он дома и в безопасности. А потом шагнул следом и тихо закрыл за собой дверь.
Кольцо я снимать не торопился. Сначала послушал, как болтун гремит горшками, бормоча себе под нос обрывки завтрашней речи. Дождался, пока он усядется спиной к двери, и только тогда стянул кольцо с пальца.
Рябь схлынула. Я появился прямо у него за спиной, в полушаге, и негромко кашлянул. Гоблин шарахнулся, опрокинул табурет и вжался в стену, выпучив глаза.
Узнал он меня мгновенно – я сразу понял по его глазам.
— П-повелитель?! — пискнул он. — Как?.. Откуда?..
— Оттуда, — пожал я плечами и улыбнулся ему как можно теплее. От этого бедолага вжался в стену ещё сильнее. — Ты лучше присядь… Разговор у нас будет долгий и душевный. И, поверь, тебе самому хочется, чтобы он остался душевным до самого конца.
***
Раскололся он быстро, и винить парня язык не повернулся. Когда император возникает из воздуха у тебя на кухне, тут и не такое выложишь…
Зовут его Изюм, работает подмастерьем в гончарне. С неделю назад к нему подошёл приятный обходительный кетра, показал повязку имперской безопасности и доверительно поведал страшную тайну. Дескать, на границах творится беда, враги во власти её замалчивают, чтобы не сеять панику, но и императору ничего не говорят. А долг каждого честного гоблина – без шума готовить народ к худшему, чтобы те в случае чего взялись за оружие и защитили свой дом, своих женщин и своих друзей.
Изюму выдали повязку, заучили с ним складный текст про резню на западе и велели вещать на Форуме. За службу обещали со временем взять в настоящие безопасники, с жалованьем и почётом.
— Я ж думал, я Родине помогаю… — чуть не плакал Изюм, комкая в руках замызганную повязку. — Он такой обходительный, господин Микас, всё по полочкам разложил. И знак показал, и про присягу говорил…
— Микас, значит... — Я присел на уцелевший табурет. — Как он выглядит, твой Микас? Где живёт, где встречаетесь?
Изюм описал куратора подробно, со всем старанием и периодически икая от страха. Сухощавый кетра, серая в полоску шерсть, левое ухо рваное. Говорит мягко, вкрадчиво. Встречались они в чайной лавке у южных ворот через день, ближе к закату. Сегодня как раз был такой день, а завтра, по словам Изюма, Микас обещал привести ещё двоих новеньких, таких же простаков, готовых нести в массы доброе слово о вымышленных зверствах.
Я поднялся, потрепал дрожащего подмастерья по плечу и велел сидеть дома, держать язык за зубами и носа на улицу не показывать до особого распоряжения. Парень закивал так, что чуть голову не оторвал.
Использовать его вслепую и взять всю цепочку разом было бы умнее, но Изюм со страху наломал бы дров на первом же слове. Пусть лучше посидит тихо.
Я снова исчез у него на глазах, и от такой картины гоблин не выдержал и потерял сознание. Этот фокус оказался слишком пугающим для неокрепшего разума подмастерья.
Я двинулся к цитадели, на ходу планируя поиск фальшивых безопасников. Картинка, наконец, сложилась, и была она поганее некуда...
Враг не пытается резать моих гоблинов или убить меня, как раньше. Враг решил зайти с другого конца, тихого и подлого. Зачем убивать одного, поднимая на ноги всю стражу, если можно нашептать сотне правдоподобную ложь и обрушить счастье целого города чужими руками. Поняли, видать, в чём секрет нашего успеха, и решили лишить нас его.
Мне нужна моя Тали. Думаю, её и саму будет трясти от злости за такую промашку…
***
Кетру взяли тем же вечером, чисто и без шума. Я не стал светить кольцо лишний раз и поручил дело тем, кому оно положено по чину. Десяток бойцов Тали оцепили чайную лавку у южных ворот, дождались, пока Микас явится на встречу, и спеленали его прежде, чем он успел дёрнуться к ножу. Когда я вошёл в допросную цитадели, кетра уже сидел, прикованный к стулу, и держался нагло, с ленцой в раскосых глазах. Серая полосатая шерсть, рваное левое ухо – всё сходилось.
На столе перед ним выложили его добро. Повязка имперской безопасности, выделанная грубее, чем у бедняги Изюма, зато с печатью. Бумага, удостоверяющая, что предъявитель сего и впрямь служит в ведомстве Тали. Подорожная с гербом Матрассийска.
Я взял документы, поднёс к свету и хмыкнул. Подделки были хороши, на глаз обывателя не отличить. Но печать имперской безопасности несла в себе крохотную руну, которую наносили мои рунные мастера, и без этой руны бумага оставалась раскрашенной тряпкой. На бумагах кетра руны не было. Герб на подорожной увели с настоящего образца, тут не подкопаешься. А вот пропорции щита плыли, как у новичка, что перерисовывал в спешке.
— Знаешь, в чём твоя беда? — бросил я фальшивки обратно на стол. — В том, что ты вообще решил воевать против нас. Твой бог не оценит твои дела по достоинству, а вот за провал – накажет. Как и всех тех, кто приходил до тебя. Я хорошо знаю, что из себя представляет твой Лаки.
Кетра молчал, но наглости в глазах поубавилось. Я выдвинул стул, сел напротив и положил руки на стол. Дверь за моей спиной открылась, и я ощутил леденящую душу ауру смерти, что вошла в это помещение.
— Знакомься, это мой начальник безопасности. А рядом с ней, специально для тебя, мы привезли господина Гробовщика. И, в отличие от Лаки, я щедр и предлагаю выбор. С кем из них двоих ты хотел бы остаться наедине?
В глазах кетра исчезла вся наглость и храбрость. Он испуганно переводил взгляд то на Тали, то на Гробовщика, то на меня.
— Н-н-некромант? — испуганно прошептал он.
— Ну да… У меня даже мёртвые заговорят. Так что смотри и думай, — немного приврал я.
Воскрешать мертвецов Гробовщик не мог, но это не касалось тех, кто погиб перед его глазами. Вот только хвостатому знать об этом необязательно.
К утру Микас выложил всё. Звали его, если по-настоящему, Искитимявшс, и был он не одиночкой, а малой шестерёнкой в большом и хорошо смазанном механизме. Лаки, бог кетр, после прошлых пощёчин сменил тактику начисто. Весьма хитрожопый божок принялся слать своих кетр не в качестве убийц, а в качестве пастырей лжи. Те входили в город под личиной имперской безопасности, обрастали доверчивыми гоблинами вроде моего Изюма и руками этих самых гоблинов сеяли в столице тихий страх. Слух о резне здесь, шепоток о голоде там, намёк, что власти всё скрывают, что правителю плевать… И так по слову, по слуху изо дня в день.
Но самое скверное – Искитимявшс в Матрассийске был никто, простой курьер и вербовщик. Те, кто плёл всю сеть, кто раздавал задания и считал результаты, сидели не здесь. Они окопались в других моих городах, в тех, что разрослись быстрее всех и куда меньше всего совали нос мои контрразведчики.
В Благом на западе, у самого озера, и в Солёном, что южнее столицы. Оба в паре часов пути, оба слишком большие, чтобы знать каждого жителя в лицо, и оба, выходит, давно пустили в себя гниль, пока я занимался столицей и освоением земель империи.
Я слушал, и злость во мне сменялась холодным, рабочим спокойствием. Враг умён, спору нет. Но и мы ничем не хуже.
***
Объяснять моей главе разведки, что делать с гнездом вражеских агентов в двух городах – всё равно что учить дракона дышать огнём. А в случае моей красотки Луны – серебром.
Тали быстро всё организовала и отправила рейды. К рассвету её люди уже заезжали в Благое и Солёное, а сама она осталась распутывать столичный клубок, тянуть с помощью Искитимявшса остальные нити, проверять каждого, кто хоть раз махал на площади самодельной повязкой, и готовить противодействие лживым речам на Форуме.
Её стажёры получили массовое задание по обходу всех мастерских, таверн и домов в городе и по проведению профилактических бесед об опасных действиях мошенников и почему, услышав нечто подобное, надо обязательно сообщать обо всём имперской службе безопасности и гоблиноохранительным органам. А я, наконец, позволил себе перевести дух и поднялся в тронный зал цитадели.
Решая вопрос его отделки, я велел использовать местный дешёвый и крайне прочный гранитный камень, чтобы избавить себя от всякой позолоты и лишней роскоши. Пустые понты, которые никак мне не помогут.
Простых гоблинов сюда водить я не буду, а министров и сенаторов принимать можно где угодно. И вообще, этот зал создан для встреч международных делегаций. А таких у меня не бывает и не будет до тех пор, пока мы не построим портал, не наберём эльфийскую магическую роту, и наши союзники не предпримут сверхусилия, чтобы тоже построить свои Врата цивилизаций.
Помещение выглядело бледновато и пусто. Высокие узкие окна да простые скамьи вдоль стен для редких посетителей. В дальнем конце стоял трон, а на полу лежал тот самый ковёр, что Бруп купил у торговца.
Свои мы тоже делали, но они шли как эксклюзивный товар для продажи и всегда пользовались спросом, так как добавляли чужеземным правителям авторитета. Мой же и так был на высоте.
Трон был ему под стать – такой же простой, каменный и тяжёлый, без бархата и драгоценных камней, без украшений и резьбы. Даже без подушки под пятую точку. Единственное, что здесь было дорогим и богатым, – это витражное стекло.
Я опустился на холодный камень трона, вытянул ноги и впервые за сутки выдохнул по-настоящему. Угроза, что грызла мою столицу две недели, перестала быть загадкой. Скоро она перестанет быть опасной. Теперь, когда эта дрянь вскрыта и за ней начали охоту лучшие разведчики, ничто не помешает нам достроить Врата цивилизаций и подготовиться к финальному испытанию.
Двери в дальнем конце зала отворились, и вошла Тали. Усталая, но довольная, она пересекла зал неспешным шагом и остановилась у подножия трона.
— Повелитель, — склонила она голову. — Пришли первые доклады. Группы начали захват, уже есть первые задержанные и улики.
— Хорошая работа, — кивнул я.
Шпионов всегда сложно вычислять, особенно без современных технологий.
Тали помолчала, и хвост её, обычно неподвижный, чуть качнулся из стороны в сторону – признак того, что разговор для неё непростой.
— Прошу прощения, господин, что это произошло. Также я прошу не брать меня в новое подземелье. Я не смогу составить вам компанию в походе, когда враг у ворот и шпионы готовят диверсии у меня под носом.
— Это ничего, — махнул я рукой. — Я столько плодов Древа Мира сожрал, что мне по силам зачистить его в одиночку. Справлюсь как-нибудь.
— Да, я знаю, — уголок её губ дрогнул в усмешке. — Но это слишком скучно и одиноко, верно?
Я хмыкнул. Кетра видела меня насквозь, как всегда.
— Ты всегда была крайне прозорливой.
— Недостаточно, чтобы выявить эту угрозу вовремя, — отозвалась она, и в голосе мелькнула досада и злость на саму себя.
— Не кори себя. Их боги помогали им, давали советы, подсказывали ходы. Это уже не просто засланные шпионы, это божественные диверсанты. Нет ничего удивительного в том, что они сумели, хоть и ненадолго, спрятаться от нас.
Тали выслушала и снова склонила голову:
— Благодарю, господин. Я продолжу зачистку и выявление вражеских агентов. — Она развернулась к выходу, но у дверей задержалась и бросила через плечо: — А вам хорошей охоты.
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.