Становление зверя
Аннотация
Мальчика больше нет. Нет и наследника, которого пытались растерзать в первую же ночь. Есть человек, который принял то, кем стал, — и перестал защищаться. Теперь он наступает.
На обломках чужих амбиций он строит собственную империю. Старые враги, считавшие его лёгкой добычей, уже усвоили урок — те из них, кто выжил. Но место сломленных заняли игроки его уровня. Умнее. Терпеливее. Сильнее. И, в отличие от прежних, они прекрасно знают, что за зверь сидит по другую сторону стола.
Вопрос только в том, кто в итоге сядет во главе стола — человек или зверь.
Автор: Данте Алигьери
Цикл: Зверь
Предыдущая книга этой серии:
Не буди во мне зверя
На обломках чужих амбиций он строит собственную империю. Старые враги, считавшие его лёгкой добычей, уже усвоили урок — те из них, кто выжил. Но место сломленных заняли игроки его уровня. Умнее. Терпеливее. Сильнее. И, в отличие от прежних, они прекрасно знают, что за зверь сидит по другую сторону стола.
Вопрос только в том, кто в итоге сядет во главе стола — человек или зверь.
Автор: Данте Алигьери
Цикл: Зверь
Предыдущая книга этой серии:
Не буди во мне зверя
Ознакомительный фрагмент
Глава 60
Мы всей нашей изрядно потрёпанной, но не сломленной оравой приближались к Фиуме — второму по значимости порту Австро-Венгерской империи. Изначально мы планировали уходить через Триест, но в начале нашего пути я решил не рисковать. Триест — порт слишком крупный, там пасётся слишком много военных, шпионов и лишних глаз. А после той бойни, что мы оставили позади, светиться, как мне казалось, не стоило.
Дорога заняла пару недель, и за это время я смог добраться до нормального телеграфа и связаться со своими людьми в Канаде. Я отбил Альфреду шифровку с приказом зафрахтовать для нас надёжный быстроходный корабль. Старина Альфред, как всегда, ответил оперативно: заверил, что всё будет организовано в лучшем виде. Единственное, что меня слегка напрягло в его сообщении, — меня, оказывается, искали Охотники. Причём по какому-то очень срочному делу. Мой генеральный директор моих заводов, газет и пароходов (правда, газеты и пароходы пока планируются), будучи человеком рассудительным, кратко обрисовал им, на каком континенте я сейчас нахожусь, и они попросили телеграфировать, как только станут известны сроки моего возвращения. Я дал добро — пусть знают, что я еду домой. С Охотниками лучше поддерживать рабочие отношения.
И вот, трясясь на кожаном сиденье арендованного экипажа, я имел массу свободного времени на подумать.
Мысли раз за разом возвращались к событиям той проклятой ночи, которые я мог сравнить только с одним: кто-то просто взял и с размаху перевернул шахматную доску. Огромное количество моих долгоиграющих планов, хитроумных комбинаций и стратегий можно было смело скомкать и выбросить в утиль. Я оказался в совершенно новых реалиях.
Я вспомнил, как выбрался из замка через тот самый винный погреб. Нагнал свой поредевший отряд уже глубоко в лесу, когда парни, сжимая зубы от боли, тащили раненых по тайным тропам. Мы уходили быстро, как тени, стараясь раствориться в баварской ночи до того, как о нас вспомнят, если вообще вспомнят.
Смерть деда и бабушки… Честно признаться, это стало для меня неожиданным ударом. Я никогда бы не подумал, что буду искренне грустить по двум жёстким циничным старикам, которые плели интриги мирового масштаба и не гнушались вивисекцией. Но где-то там, глубоко внутри, засело паршивое сосущее чувство потери. Они за короткое время стали моей семьёй. Специфической, чокнутой, но семьёй.
Однако, помимо сентиментальной грусти, смерть Иоганна несла с собой одну колоссальную проблему и ворох мелких.
Крупная проблема — это потеря зонтика. Дед был моей невидимой, но важной бронёй от многих крупных хищников, которые уже точили на меня зуб. В первую очередь — от гребаного Клуба Адского Пламени. И теперь я понятия не имел, как эти мутанты-аристократы со мной поступят. Бросят ли они свои ресурсы, чтобы раздавить выскочку, лишившегося защиты? Или кто-то из сильнейших в их круге решит лично заглянуть на огонёк в Канаду? Зачем им теперь меня опасаться, если Иоганн мёртв? Фридрих? Да плевать он на меня хотел. Дядя вряд ли озаботится тем, чтобы впрягаться за канадского выскочку. Да и, если быть откровенным, у Фридриха, при всех его погонах, и близко нет того теневого влияния, которым обладал его отец.
С этим нужно было что-то делать. Готовиться к войне на своей территории. Но это заботы для дома.
Мелкие неудобства заключались в потере нескольких сверхприбыльных проектов, которые мы с дедом планировали провернуть в Европе. Да и ссылаться на имя Штрукера в деловых кругах Старого Света теперь будет не так эффективно.
Но была и обратная сторона медали. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Смерть могущественного родственника окончательно развязала мне руки. Я получил абсолютную свободу от деда-тирана. Будем честны: прошло бы ещё пара лет, и Иоганн обязательно попытался бы посадить меня на короткий строгий поводок. Он бы не позволил мне вести полностью самостоятельную игру. Теперь этот поводок исчез вместе с ним.
Хотя, чего теперь гадать. В историю не впишешь сослагательное наклонение (даже если это мир Марвел, где технически возможно всё). Случилось то, что случилось. Интересно, как на эти новости отреагировала Элизабет? Мои парни наверняка уже доложили ей — я не давал приказа скрывать смерть её родителей.
Под эти тягучие мысли мы и въехали в Фиуме.
Город ударил по чувствам резким контрастом. Адриатический Вавилон — так его называли в газетах, и это было чертовски точное описание. Казалось, кто-то взял кусок имперской чопорной Вены и с размаху бросил его прямо на берег тёплого моря.
Атмосфера здесь была невероятной: гремучая смесь австрийского бюрократического пафоса и грязного портового разврата. Город дышал богатством, шумом и многонациональной суетой. На улицах сталкивались лбами загорелые итальянцы, суровые хорватские докеры, венгерские чиновники в строгих костюмах и прусские военные инженеры. Со всех сторон неслась какофония звуков — от идеального «высокого» немецкого до забористого, грязного портового сленга, в котором смешались десятки языков.
Архитектура поражала воображение. Потрясающие здания в стиле неоклассики, фасады которых украшали затейливые барельефы. Широкие, вымощенные камнем променады вдоль набережной, засаженные пальмами и освещённые модными газовыми фонарями. И всё это великолепие резко контрастировало с лесом дымных заводских труб на окраинах и верфями.
Но для меня Фиуме представлял интерес по другой причине. Это была родина торпеды.
Именно здесь раскинулся гигантский завод английского гения Роберта Уайтхеда — человека, который изобрёл первую в мире самодвижущуюся мину. Сейчас, в конце девятнадцатого века, этот завод стал абсолютным мировым монополистом. Это была настоящая «Кремниевая долина» своего времени. Чертежи новых модификаций торпед Уайтхеда являлись самой охраняемой тайной на планете. Россия, Франция, Британия, Германия — все шпионили здесь, пытаясь перекупить секреты, выкрасть чертежи или завербовать инженеров.
И эта тема идеально ложилась на мои недавние размышления после разговора с Сандро Романовым. Я прекрасно понимал, что строить гигантские броненосцы для защиты своих интересов в Канаде — это утопия. Денег у меня, допустим, хватило бы, но найти верфь, которая согласится построить большой корабль частному лицу, не задавая вопросов, — задача из разряда невыполнимых. А на уровне государства я пока не мог действовать.
А вот небольшие быстрые корабли для охраны водных границ и контрабанды, вооружённые торпедными аппаратами… Это уже разговор предметный. И кто сказал, что нужно строить официальные эсминцы? В моём мозгу уже зрела идея асимметричной войны. Берём обычные неприметные грузовые баржи, ставим на них скрытые торпедные установки, накрываем брезентом — и вуаля! Ультимативный аргумент в споре на воде. Залп в упор — и любой крейсер пойдёт на дно. Надо будет серьёзно покумекать над этим и, возможно, оставить здесь парочку своих шпионов.
— Где остановимся, босс? — хриплый голос Рено вырвал меня из стратегических грёз.
Наш конвой сбавил ход, въезжая на одну из центральных площадей.
Я задумался. Изначально я планировал не отсвечивать и забиться в какую-нибудь неприметную портовую дыру. Но сейчас, глядя на сверкающие витрины и богатую публику, я почувствовал, что мне эта мысль противна. Прошло уже две недели. Если бы Фридрих со всеми своими ресурсами Империи Штрукеров хотел нас найти, он бы уже это сделал. Значит, дедушкино наследство и политика отняли у него всё время.
К чёрту скрытность. Гулять так гулять. Тем более, я банально устал от дорожной грязи, пота и крови. Я обуржуазился, признаю.
— Возьми нам лучшие номера в Гранд-отеле «Европа», — я махнул рукой в сторону самого пафосного здания на площади. — Парням сними что-нибудь качественное, но попроще, желательно поближе к порту. А то они своими рожами будут распугивать местную аристократию.
Рено усмехнулся. Парни действительно выглядели жутковато. Хорошо ещё, что мне удалось поставить на ноги всех раненых. Моя кровь снова оказалась чёртовой панацеей, живой водой. До сих пор вспоминаю, какими глазами на меня смотрели бойцы в том ночном лесу, когда я вспарывал себе запястье и заставлял страдающих пить мою кровь. Раны затягивались на глазах. После этого они смотрели на меня не как на босса, а как на сошедшего с небес мессию. Словами не передать. Пришлось рявкнуть, чтобы не вздумали молиться.
А укушенные… Заражённые вели себя тихо, с тревогой прислушиваясь к своим телам. Но я помнил правила этого мира — первое обращение их ждёт только в следующую полную луну. Хоть в этом сказки не врали. У нас было время довезти их до канадских лесов.
— Босс, — Рено замялся, глядя на сверкающий фасад отеля. — Я, пожалуй, с индейцами тоже к парням присоединюсь. Оставлю вас на попечение Лэнса и Бонни.
— С чего вдруг? — нахмурился я. — Я плачу.
Пожилой негр криво безрадостно улыбнулся.
— Босс, мы в центре имперской Европы. В этом вашем Гранд-отеле публика представительная. Графы, бароны, промышленники. Они не очень обрадуются, увидев в фойе старого черномазого и парочку краснокожих. Нас просто не пустят дальше порога, а если пустят из-за ваших денег, то скандалов не оберёмся. Зачем нам лишние проблемы?
Я хотел было возмутиться, но осёкся. Блядский девятнадцатый век. Рено был абсолютно прав. Как бы меня ни бесил этот расовый снобизм, лезть на рожон и качать права человека сейчас было верхом идиотизма.
— Понял тебя, старина, — я тяжело вздохнул, чувствуя мерзкий осадок. — Думаю, ты прав. Так и сделаем. Держите связь через Лэнса. И пусть парни отдохнут как следует, они это заслужили. На выпивку и шлюх денег не жалеть.
Экипажи остановились. Мы с Лэнсом и Бонни вышли у мраморных ступеней отеля, а остальной конвой двинулся в сторону портовых кварталов.
Заселение прошло как по маслу — толстая пачка доллеров творит чудеса в любой точке мира, стирая вопросы о помятом виде и оружейных кофрах. Нам выделили роскошные люксы на третьем этаже.
Переступив порог, я даже не стал рассматривать лепнину, хрустальные люстры и бархатные портьеры. Сбросив на пол грязный плащ, ботинки и кобуру, я стянул провонявшую дорогой рубашку.
— Босс, ужин заказать? — спросила Бонни, заглядывая в двери; они с Лэнсом, видно, уже свой номер осмотрели.
— Только горячую ванну. И чтобы меня не беспокоили до завтрашнего утра, даже если Австро-Венгрия объявит войну Марсу, — пробормотал я.
Приняв ванну и смыв с себя двухнедельную дорожную пыль, я рухнул на гигантскую кровать с белоснежными хрустящими простынями. Голова коснулась пуховой подушки, и сознание мгновенно отключилось, утягивая меня в спасительную темноту без сновидений. Все проблемы, планы, торпеды и враги остались где-то там, за окном.
*****
Наш корабль планировался к отплытию только через четыре дня, поэтому следующие двое суток я посвятил максимальному бессовестному гедонизму. Я валялся в роскошном номере «Гранд-отеля», отмокал в горячих ваннах и методично опустошал запасы местного ресторана. Устрицы, трюфели, выдержанное вино — я отъедался за все те недели, что провёл в лесах и в дороге. Меня даже занесло на какой-то званый светский вечер, проходивший прямо в бальном зале отеля.
Кроме того, я занялся масштабным шопингом. Всё-таки я в центре имперской Европы, а своим домочадцам и друзьям в Канаде до сих пор не купил ни одного сувенира. В итоге в моём номере выросла гора коробок с тончайшим венецианским кружевом для мамы, сестры и Роуз, швейцарскими часами для моих «генералов» и изящным клинком золингенской стали для Клары. Вдруг понравится. Короче, я отрывался, чувствуя себя нормальным живым человеком с толстым кошельком.
В ночь на третий день я с абсолютно чистой совестью завалился спать на гигантский гостиничный «траходром», планируя, как и в прошлые ночи, хорошенько надругаться над пуховой подушкой и проспать часов десять кряду.
Но моим планам не суждено было сбыться.
Я проснулся. Резко, но без рывка. Зверь внутри лениво приоткрыл один глаз, сигнализируя, что в комнату кто-то проник, и я здесь больше не один. Тело мгновенно напряглось, мышцы приготовились к броску. Я уже мысленно прикидывал, как буду убивать нежданного гостя, но… инстинкты молчали. Ощущения опасности не было. Вместо холодка угрозы в воздухе витал странный щекочущий нервы азарт, исходящий от визитёра.
Слегка приоткрыв веки, сквозь ресницы я посмотрел в сторону окна.
Гость? Нет, гостья.
Она стояла у панорамного окна, повернувшись ко мне вполоборота, и я не сразу разглядел её лицо. Серебристый лунный свет водопадом лился сквозь стекло, создавая вокруг её силуэта сияющий ореол. На ней было платье из какого-то невероятно тонкого воздушного белого шёлка — фасон, немыслимо откровенный для чопорного девятнадцатого века. Ткань струилась по изгибам её тела, как вода. Было абсолютно очевидно, что под этим невесомым шёлком на девушке больше ничего нет. Ночная прохлада, гуляющая по комнате, сделала своё дело: сквозь полупрозрачную материю отчётливо, дерзко выделялись острые бугорки напряжённых сосков.
Густые смоляные чёрные волосы тяжёлой волной спадали на обнажённую спину, контрастируя с алебастровой, почти светящейся в лучах луны кожей. Сцена была настолько пронзительно красивой и порочно-эротичной, что я на секунду забыл, как дышать.
И тут она плавно повернула голову, посмотрев на меня с ехидной кошачьей улыбкой.
Неожиданно. Кого-кого, а её я точно не планировал увидеть на этом континенте.
— Опять ты, Ванесса, — я перестал притворяться спящим и уселся на кровати, не скрывая своего искреннего офигевания. — Ты-то что забыла на этой стороне океана?
Вампирша не ответила. Она лишь коварно, многообещающе улыбнулась и неспешным текучим шагом направилась в мою сторону. Я продолжал молча наблюдать за этим дефиле.
Подойдя к краю необъятной кровати, Ванесса не стала садиться. Вместо этого она грациозно, с пластикой хищной пантеры, опустилась на четвереньки. Белый шёлк задрался, обнажая стройные бёдра. Она поползла ко мне по белоснежным простыням. Каждое её движение было пропитано концентрированным первобытным эротизмом. Ткань скользила по матрасу, тёмные волосы падали на плечи, а в прорези глубокого декольте соблазнительно колыхались идеальные полусферы груди. Воздух в спальне мгновенно наполнился её запахом — дурманящий аромат ночных цветов, смешанный с едва уловимой сладковатой металлической ноткой крови.
«Мне ведь это точно не снится?» — промелькнула мысль. Захотелось ущипнуть себя за руку. Но нет, своим обострённым чувствам я привык доверять безоговорочно. Это реальность. И это стопроцентно была вампирша.
Тем временем Ванесса уже преодолела большую часть кровати, добравшись до моих ног. Ещё пара неуловимых движений, и она нависла надо мной. Её лицо оказалось в непозволительной близости от моего. В её тёмных бездонных глазах плясали смешливые искорки, в которых читалось недвусмысленное приглашение.
«Ну уж нет, дорогая. В эти игры мы будем играть по моим правилам», — решил я, чувствуя, как ситуация начинает меня напрягать своей непредсказуемостью.
Я сработал на инстинктах. Резкий, почти невидимый глазу рывок. Я перехватил её тонкие холодные запястья и единым слитным движением перевернул девушку на спину, подмяв под себя. Теперь уже я нависал над ней, надёжно прижимая её руки к матрасу по обе стороны от головы.
Ванессу это ничуть не испугало. Напротив, она восприняла это как часть прелюдии. Поняв, что оказалась в ловушке, она томно выгнула поясницу, так что белый шёлк натянулся до предела, и плотно прижалась своими упругими холмиками прямо к моей груди. Её дыхание сбилось. Она чуть приоткрыла пухлые красные губки и медленно, провокационно провела по ним влажным языком, глядя на меня снизу вверх.
Внутри меня всё туго скрутилось. Природа брала своё, реакция мужского тела на такую откровенную провокацию была мгновенной и мощной. Вздрогнув, я всё же усилием воли заставил холодный рассудок заткнуть гормоны.
Я резко оттолкнулся от кровати и вскочил на ноги.
— Ну всё, хватит игр, — я скрестил руки на груди, стараясь запахнуть полы распахнутого халата и скрыть свой вполне очевидный физиологический конфуз. Удивительно, но её немёртвое тело вызывало у меня до обидного яркие реакции. — Как ты оказалась в Баварии? А точнее, в Австро-Венгрии?
Ванесса осталась лежать на спине, раскинув руки по подушкам. Но теперь на её потрясающем лице читалось не возбуждение, а откровенное, почти детское разочарование.
— Какой же ты скучный, Хоулетт, — она капризно надула губки и с упрёком посмотрела на меня. — Мог бы и подыграть. Твоей дикой волчицы здесь нет, никто бы не узнал.
Я только закатил глаза к потолку, моля небеса дать мне терпения.
— Ну я же вижу, что ты совершенно не против, — она не сдавалась. Перевернувшись на бок и поудобнее устраиваясь на моём лежбище, Ванесса игриво поманила меня пальчиком с идеальным маникюром. — Может, всё-таки продолжим?
— Ванесса, всё, стоп, — я потёр переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Выкладывай уже. Я никогда в жизни не поверю, что твоё появление в моей постели в Фиуме — это просто забавное стечение обстоятельств.
Вампирша театрально грустно вздохнула, понимая, что романтика окончательно убита.
— Ладно, ладно. Изувер. Не стечение. Мы прибыли в Фиуме сегодня днём.
— Кто это «мы»? — я мгновенно напрягся. Вся эта пикантная ситуация стала нравиться мне всё меньше и меньше. Моя чуйка, словно корабельная сирена, заголосила о приближении нового гигантского айсберга проблем на мою многострадальную канадскую задницу. — Да что ж из тебя всё нужно клещами вытягивать! Рассказывай. Нормально.
Ванесса села, поджав под себя стройные ноги, и поправила сползшую бретельку.
— Всё просто, милый. Помнишь своего невозмутимого британского слугу Альфреда? Когда он любезно сообщил местным Охотникам, что ты собираешься отчалить домой и из какого порта, я прибыла в Европу вместе с этим чёртовым мясником Улиссом Бладстоуном.
— Бладстоуном? — я нахмурился. — А ты-то что забыла в компании фанатиков, которые по идее должны сделать из тебя пепел?
Она усмехнулась, блеснув клыками.
— Политика, Джеймс. Улисс Бладстоун и мой босс, Брэдли, о чём-то очень серьёзно потолковали в Нью-Йорке. Уж не знаю досконально, в чём суть их сделки, но они вроде как договорились о временном перемирии. Теперь они, скрипя зубами, ведут дела вместе. Ну, господин Брэдли и послал меня, вместе с ещё несколькими вампирами сопровождения, в командировку в Старый Свет. Выдал мне древнее кольцо нашей семьи, — она покрутила на пальце знакомы мне массивный перстень, — чтобы я с его помощью помогла людям Бладстоуна безопасно подобраться к Дракуле.
— К Дракуле?! — я чуть не подавился воздухом. Мой мозг выдал классический «синий экран смерти». — Какой, на хер, Дракула?! Он-то тут откуда взялся? И я тут при чём?!
Ванесса захлопала длинными ресницами, изображая крайнюю степень кавайной невинности.
— Ой, а я что, самое главное ещё не рассказала? Охотники почти со всей Европы и лучшая часть отрядов из Америки во главе с Бладстоуном и Ван Хельсингом решили собраться вместе. Они хотят зайти на огонёк к Князю Тьмы в его замок. И наконец-то окончательно решить с ним вопрос. Раз и навсегда.
Я медленно опустился в кресло у окна, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Повторяю вопрос, клыкастая: я. Тут. Каким. Боком?
— А ты должен, — просто ответила она, пожав изящными плечиками. — Ты должен Улиссу Бладстоуну и Абрахаму Ван Хельсингу за помощь в прошлом. Помнишь нашу драку. В их мире долги не прощают. И теперь они просят вернуть должок. Поэтому завтра утром к тебе в этот чудный номер заявится Вечный Охотник лично. Чтобы потащить тебя на войну с королём ночи.
Я сидел и обтекал. Слова этой коварной красивой твари падали на меня, как бетонные плиты. Ван Хельсинг. Бладстоун. Охотники. Дракула. Блять. Я только-только выбрался из одной мясорубки, потерял половину людей, и вот теперь меня втягивают в замес, по сравнению с которым заварушка Штрукеров покажется дракой в песочнице.
— Хорошо, — глухо произнёс я, переварив информацию. — А ты-то что здесь делаешь? Сейчас? Ночью? Ты же должна быть с ними.
Девушка вдруг отвела взгляд. Её игривость куда-то испарилась.
— Мне стало… скучно, — она нервно теребила край шёлкового платья. — И… если честно, Джеймс, мне страшно. Я волнуюсь. Всё-таки я иду войной на своего Князя. На Первого. Это неестественно для нас. Я хотела… хотела просто хорошо провести время перед тем, как, возможно, сгорю заживо. Хотела почувствовать себя живой.
Её голос дрогнул, и в этот момент она показалась мне не роковой соблазнительницей, а просто напуганной запутавшейся девчонкой. Но у меня не было сил на сочувствие.
— Вали из моего номера, Ванесса, — устало, потирая лицо руками, проговорил я.
— Не уйду, — она упрямо вздёрнула подбородок. — На улице почти рассвет. Куда я пойду? Какой же ты после этого джентльмен, Джеймс Хоулетт, если выгонишь слабую красивую девушку в холодную ночь?
Я хотел было огрызнуться, что она монстр, который эту ночь в гробу видал, но у меня просто не осталось моральных сил на споры.
В голове лихорадочно крутились мысли о новых надвигающихся катастрофах. И главное — о моих гребаных снах. Зал Крови, трон, разговоры с Владом Цепешем. То, что я списывал на игры подсознания, имело все шансы стать реальным пророческим дерьмом. И в тех снах Дракула называл себя моей дичью. Но там, в ментальном пространстве, я был гигантским первобытным Зверем, хтонической сущностью. А в реальности я — просто уставший, слегка мутировавший парень из Канады с костяными когтями. Если Цепеш в реальности хоть вполовину так же силён, как я думаю, мы там все можем лечь.
— Да хрен с тобой, — я бессильно махнул рукой на её жалобы. — Оставайся. Кровать большая, места хватит. Только слушай внимательно: не лезь ко мне. Вот вообще. Мне сейчас точно не до твоих вампирских фокусов.
Я подошёл к кровати, бесцеремонно сдвинул удивлённую девушку с центра матраса на самый край и рухнул на своё место, натянув одеяло.
Надо было успокоиться. Паника ещё никому не помогала выжить. «Утро вечера мудренее», — повторил я про себя старую мантру. Решать проблемы с Бладстоуном и Дракулой я буду завтра, когда этот фанатик постучит в мою дверь. А сейчас мне нужно восстановить силы.
Я закрыл глаза и силой воли заставил себя провалиться в сон, полностью игнорируя недовольно сопящую и ворочающуюся на соседней подушке вампиршу. Поняв, что я непробиваем, Ванесса вскоре прекратила свои попытки меня спровоцировать, свернулась калачиком, прижавшись ко мне спиной, и тоже затихла.
Завтрашний день обещал быть исторически паршивым.
*****
Интерлюдия. Селена Галлио
Селена Галлио грациозно, с лёгким шелестом тёмного шёлка, опустилась в своё резное кресло. Внутренний Круг их элитного клуба по интересам, гордо именуемого Клубом Адского Пламени, сегодня собрался вне расписания.
Чёрная Королева обвела присутствующих скучающим взглядом. Инициатором этого внеочередного собрания выступил барон Аделиус Вольфрам. Селена едва заметно поморщилась, глядя на бледного аристократа. Как же ей надоел этот никчёмный суетливый слабак. И зачем она только в своё время отдала голос за его кандидатуру? Сейчас ей хотелось просто щёлкнуть пальцами и выпить его жалкую холодную жизнь до дна, прихлопнуть, как надоедливого комара. Но правила Внутреннего Круга были строги: убивать друг друга за столом — жуткий моветон. Хотя вряд ли кто-то осмелился бы сказать ей слово поперёк, но нарушать этикет было нельзя. Особенно учитывая тот ироничный факт, что Селена когда-то сама была одной из тех, кто эти древние правила и писал.
Скука. Невыносимая тягучая скука бессмертия.
Она сидела, положив подбородок на изящно сплетённые пальцы, и наблюдала, как остальные рассаживаются по своим местам. Сегодня явились все. Пропускать собрания, даже внеочередные, тоже считалось моветоном.
— Зачем ты нас собрал, Барон? — Себастьян Шоу даже не пытался скрыть своего раздражения. Чёрный Король тяжело опустился на своё место. — Надеюсь, это действительно что-то важное, а то ты оторвал меня от крайне интересного проекта.
Барон Вольфрам нервно дёрнул щекой, но тут же натянул на лицо маску уверенности и заговорил:
— Мальчишка. Джеймс Хоулетт. Его дед, барон Иоганн фон Штрукер, который обеспечивал ублюдку защиту от Ордена, недавно умер. Убит в собственном замке. У нас теперь развязаны руки. И надо решать вопрос с этим Хоулеттом немедленно. Выжечь эту заразу раз и навсегда. Подтвердите мои слова, Лиланд.
Лорд Империал, сидящий по правую руку от Шоу, степенно кивнул.
— Да, информация достоверна. Со смертью старого баварского паука нам больше никто не может помешать устранить его отпрыска. Сын старика, Фридрих, вряд ли встанет на защиту парня. Я даже не удивлюсь, если новый глава рода Штрукеров ещё и поблагодарит нас за эту услугу.
— Вот видите! — радостно, обнажая клыки, оскалился вампир. Он победоносно оглядел сидящих за столом, словно уже принёс им голову врага на серебряном блюде.
Остальные участники Клуба слушали его с откровенно скучающим видом. Только Себастьян Шоу всем своим видом демонстрировал, как сильно его злит необходимость отвлекаться от проекта ради чужих комплексов.
Селена же прикрыла глаза. При упоминании имени канадца в её памяти мгновенно всплыл образ молодого мужчины. Точнее, не его лицо, а его суть. Она вспомнила вкус его ауры. Его бесконечная пульсирующая жизненная сила, его дикий первобытный потенциал, спрятанный за человеческой оболочкой. Чёрная Королева непроизвольно, хищно облизнула идеальные губы. Какой же он был вкусный. Настоящий деликатес в мире пресных душ.
«Нет, — подумала она, чувствуя, как внутри разгорается тёмный голод. — Этот мальчишка нужен мне живым. И желательно — здоровым. Я хочу его себе. Моя личная собственность».
— А я против, — мягко, но так, что её голос заполнил весь зал, проговорила Селена.
Она смотрела на Вольфрама с вежливой улыбкой, в которой читалось абсолютное презрение к ничтожеству.
— Мы же на прошлом собрании всё предельно ясно обговорили, уважаемый барон. Вы сами должны были заняться этой вашей маленькой… помехой. Клуб не будет марать руки в вашей личной вендетте. С того момента прошло уже прилично времени, а я что-то до сих пор не вижу результата. Лишь пустые разговоры. Знаете, у меня начинают закладываться всё более явные сомнения в том, что вам вообще место в нашем кругу, Аделиус. Мы не любим слабаков.
За столом повисла тяжёлая тишина. Все внимательно выслушали древнюю мутантку и, не сговариваясь, закивали. Эммалайн Фрост, Белая Королева, элегантно поправила локон белокурых волос и посмотрела на удивлённого вампира с таким ледяным презрением, от которого замёрзла бы и ртуть.
Себастьян Шоу с готовностью поддакнул.
— Селена абсолютно права. Барон, в данный момент вы вызываете лишь жалость. Мы в прошлый раз всё решили: карты в ваших руках — действуйте. И я настоятельно прошу больше не собирать Внутренний Круг по таким личным пустякам.
Шоу подался вперёд, и в его глазах блеснула неприкрытая угроза.
— И добавлю от себя: я больше не желаю слышать фамилию Хоулетт в этих стенах. Слишком много чести для какого-то канадского выскочки — столько раз упоминать его на наших собраниях. Поэтому ускорьтесь с его устранением. Либо, как справедливо заметила Селена, мы просто вышвырнем вас из наших рядов. А вы, барон, прекрасно знаете, как именно у нас происходит процедура исключения.
Чёрный Король улыбнулся так кровожадно, что Вольфрам невольно вжался в кресло.
Селена наблюдала за этим слизняком. Барон пытался сделать всю грязную опасную работу чужими руками, прикрываясь интересами Клуба. Но инстинкты самосохранения у кровососа ещё работали. Он явно понимал, что устранить Хоулетта будет не так-то просто, даже без защиты старика Штрукера. Сама же Селена была абсолютно уверена: у Вольфрама нет ни единого шанса против парня. В её голове даже мелькнула забавная мысль — а не вмешаться ли ей самой? Слегка помочь своей будущей вкусной собственности, чтобы этот клыкастый идиот не испортил её игрушку.
— Голосуем, — прервал тишину Лорд Империал, сухо стукнув костяшками пальцев по столу. — Кто за то, чтобы отказать барону Аделиусу Вольфраму в ресурсах Клуба по данному вопросу?
Селена плавно подняла изящную кисть. Шоу вскинул руку. Эммалайн Фрост чуть приподняла пальцы. Остальные так же последовали их примеру.
— Единогласно, — констатировал Лиланд, глядя на побледневшего барона. — Решайте свои проблемы сами, Вольфрам. Наша организация объединяет усилия только тогда, когда проблема несёт прямую угрозу существованию самого Клуба. Ваша личная вендетта таковой не является. Госпожа Селена абсолютно права.
Барон скрипнул зубами. Он был взбешён, но в его бегающих глазах Селена безошибочно прочитала панику загнанного зверя. Он пришёл сюда, чтобы решить смертельно опасную для него проблему, а в итоге сделал только хуже — показал Внутреннему Кругу свою слабость и лишился их поддержки окончательно.
— Ну, если на этом мы закончили, я пойду, — Шоу резко вскочил со своего места. — У меня ещё куча дел.
Не прощаясь, Чёрный Король покинул зал. За ним, тихо переговариваясь, потянулись и остальные.
Селена поднялась последней. Она бросила прощальный насмешливый взгляд на Аделиуса Вольфрама, который остался сидеть в пустом гулком зале совершенно один, раздавленный своим провалом.
«Пожалуй, стоит проследить за тем, кого он пошлёт за мальчишкой, — подумала Чёрная Королева, скрываясь в тенях коридора. — Будет обидно, если они попортят такую красивую шкурку».
Поделится в соц.сетях
