То-Рек. Великая охота. Том 4. Каменный Век
Аннотация
Зима всё ближе, народу в племени прибавилось, а еды больше не стало. Жилища ещё не построены, охотники почти все сопливые подростки, зато беременных столько, что хоть роддом открывай!
Но главная неприятность — Великий Предок. То ли бог, то ли могущественная потусторонняя сущность, которая давно за мной наблюдает и явно ведёт собственную игру.
Сначала подсунул охотника с замашками прапорщика. Потом — ритуальный топор с чужой душой внутри. Следом объявилась бабка — первобытная некромантка.
Совпадения? Как бы не так!
Самое поганое, что этот деятель знает, кто я, откуда взялся и почему оказался здесь. А вот чего добивается — молчит.
Он помогает мне спасти Гордов или готовит нас к чему-то гораздо более страшному?
И если Великий Предок рассчитывает, что я стану послушно играть по его правилам, его ждёт неприятный сюрприз.
Автор: Катэр Вэй
Цикл: Каменный Век
Предыдущие книги этой серии:
То-Рек. Шаман
То-Рек. Охотник
То-Рек. Новая жизнь
Но главная неприятность — Великий Предок. То ли бог, то ли могущественная потусторонняя сущность, которая давно за мной наблюдает и явно ведёт собственную игру.
Сначала подсунул охотника с замашками прапорщика. Потом — ритуальный топор с чужой душой внутри. Следом объявилась бабка — первобытная некромантка.
Совпадения? Как бы не так!
Самое поганое, что этот деятель знает, кто я, откуда взялся и почему оказался здесь. А вот чего добивается — молчит.
Он помогает мне спасти Гордов или готовит нас к чему-то гораздо более страшному?
И если Великий Предок рассчитывает, что я стану послушно играть по его правилам, его ждёт неприятный сюрприз.
Автор: Катэр Вэй
Цикл: Каменный Век
Предыдущие книги этой серии:
То-Рек. Шаман
То-Рек. Охотник
То-Рек. Новая жизнь
Глава 2
Вел всё ещё сидел у очага, сонно моргая и время от времени пошевеливая палочкой догорающие ветки. Судя по тому, с каким упорством парень боролся со сном, держался он исключительно на силе воли.
Я выбрался из-под шкуры, потянулся и подошёл к нему.
— Вел, иди спать. Я сменю.
Тот поднял голову и посмотрел на меня покрасневшими от недосыпа глазами.
— Уже? — удивился он. — Ты рано.
— Не спится. Давай, ложись.
Вел зевнул так широко, что едва не вывихнул челюсть, и протянул мне палочку.
— Дров мало осталось. Скоро погаснут.
— Подкину.
Он уже собирался подняться, но вдруг задержался и внимательно посмотрел на меня.
— То-Рек, ты болен?
— С чего взял?
— Лицо странное. И мокрый весь.
Ага. Ещё бы! После ночной беседы с верховным распорядителем человеческих судеб и не так вспотеешь.
— Сон плохой приснился, — отмахнулся я. — Иди отдыхай.
— Звери?
— Хуже. Очень разговорчивый старик.
Вел недоумённо нахмурился.
— Барк?
Невольно хмыкнул.
— Нет. Этот постарше будет.
— А-а… — протянул парень, хотя по лицу было совершенно ясно, что ничего он не понял.
Впрочем, расспрашивать не стал. Положил палочку возле очага, поднялся, ещё раз зевнул и побрёл к спальным местам.
— Разбуди Лиора, когда твои дрова догорят, — напомнил он через плечо.
— Помню. Спи.
Подбросил в очаг несколько сухих поленьев. Огонь нехотя принялся за новую пищу, зашуршал, затрещал и постепенно разгорелся. По пещере поползли тёплые отблески, выхватывая из темноты знакомые лица.
Барк спал, раскинувшись на лежанке, и выводил носом такие рулады, что любой пещерный медведь от зависти удавился бы. Шунайя, устроившаяся неподалёку, на его кровати, старательно вторила нашему шаману.
И ведь нашли друг друга! Прямо семейный хор имени Последней Тропы. Надо будет как-нибудь намекнуть Барку, что у него появился серьёзный конкурент в борьбе за звание главного храпуна племени.
Возле стены, укрывшись одной большой шкурой, спали Айла и Эйо. Рыжеволосая девчонка обнимала младшего брата, а тот уткнулся ей носом куда-то под подбородок. Даже во сне Айла не выпускала мальчишку из рук.
Нэра с Таш занимали самую широкую лежанку. Между ними, в мягком гнёздышке из шкур, мирно сопели младенцы. Нэра лежала на боку, повернувшись к малышам, а Таш раскинула руку поверх края их общей подстилки, точно тоже пыталась кого-то обнять.
Тин спал рядом с матерью, но отдельно, на собственной лежанке. Мальчишка очень гордился этим обстоятельством и при каждом удобном случае напоминал, что уже большой.
Большой-то большой, а во сне опять шкуру ногами спихнул. Теперь замёрз, свернулся калачиком, коленки к животу подтянул.
Я тихонько подошёл к Тину, поправил сбившуюся шкуру и укрыл его как следует, стараясь не разбудить.
Лиор и Майен устроились вдвоём, уступив освободившееся спальное место Кану. Белоголовый охотник спал отдельно, завернувшись в шкуру и положив рядом своё оружие. Даже во сне выглядел так, что будить его без крайней необходимости совершенно не хотелось.
Сам Вел, добравшись до освободившейся после меня подстилки, рухнул на неё, натянул шкуру до ушей и почти сразу затих.
Вот ведь счастливый человек! Лёг, закрыл глаза — и никаких тебе вопросов мироздания. Учиться у него надо.
Убедившись, что огонь разгорелся как следует, направился к источнику.
В глубине пещеры из узкой трещины в скале сочилась вода. Тонкая струйка стекала по каменной стенке в небольшое естественное углубление. Иногда с выступа срывалась тяжёлая капля и с тихим плеском падала в воду.
Присел на корточки, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо.
Ух!
Вода оказалась холодной. Настолько, что остатки сна мигом вылетели из головы.
Ну, почти.
Умылся ещё раз, растёр лицо ладонями и жадно напился. Затем задержался возле источника, наблюдая, как очередная капля медленно набухает на каменном выступе.
А в голове по-прежнему крутились обрывки недавнего разговора.
Великий Предок. Мать. Яр. Его дети. Топор. Шунайя. Светящийся шрам.
И самое главное — собственное поведение.
Вот уж чего никак не мог понять.
Вернулся к очагу, уселся на свободную шкуру и протянул ладони к огню.
Ну и чего ты, Егор Белов, устроил?
Вопрос был вполне закономерный.
За прежнюю жизнь довелось побывать в самых разных передрягах. И в ситуациях, когда одно неверное решение могло стоить кому-нибудь жизни, тоже. Но даже тогда удавалось держать голову холодной.
Паника? Нет, спасибо.
Истерики? Не по адресу.
Сначала оценить обстановку, определить угрозу, просчитать возможные последствия. Затем действовать.
Именно такой подход не раз помогал выжить и самому, и тем, кто находился рядом.
Да и здесь, в каменном веке, от него отказываться не собирался. Наоборот, привычка думать прежде, чем действовать, уже не раз выручала Гордов.
А сегодня?
А сегодня, дорогой товарищ Белов, ты устроил форменный скандал существу, которое щелчком пальцев способно уничтожить целый мир!
Причём прекрасно понимал, с кем разговариваю.
Передо мной стоял не зарвавшийся начальник, которому можно высказать всё накопившееся, а нечто совершенно непостижимое. Существо, способное вытащить душу из одного мира и забросить в другой, управлять пространством и менять судьбы целых поколений.
И что сделал разумный, образованный взрослый человек?
Нахамил.
Обвинил во всех смертных грехах.
А под конец ещё и высказал всё, что думает о его великом плане!
Твою ж дивизию! Ну ты и дипломат, Егор! Прямо чрезвычайный и полномочный посол каменного века! С такими талантами тебя только на межмировые переговоры отправлять!
От досады захотелось стукнуться головой о ближайшую стену.
Но голова мне ещё пригодится. По крайней мере, хотелось на это надеяться.
Почему?
Вот что не давало покоя.
Почему не сумел сдержаться?
Да, Великий Предок говорил загадками. Да, явно чего-то недоговаривал. И временами обращался со мной как с несмышлёным ребёнком.
Но разве это повод терять самообладание?
Сколько раз за прежнюю жизнь приходилось разговаривать с людьми, после первых же слов которых хотелось взять что-нибудь тяжёлое и объяснить им основы хорошего воспитания? И ничего. Сдерживался. Улыбался. Даже вежливые слова находил.
А тут…
Тут меня просто понесло.
Обида, злость, возмущение. Какой-то нелепый, совершенно неоправданный героизм. Ни малейшей попытки подумать, чем всё это может закончиться.
Вёл себя как мальчишка!
И вдруг замер.
Как мальчишка?..
Медленно опустил взгляд на собственные руки.
Небольшие ладони. Коротковатые пальцы. Тонкие запястья, уже успевшие окрепнуть от постоянной работы. Мозоли, царапины, следы старых порезов.
Руки двенадцатилетнего пацана.
Несколько мгновений разглядывал их, точно увидел впервые, а потом мысленно хлопнул себя по лбу.
Играй, гармон!
Так вот где собака зарыта!
Гормоны!
Ну конечно!
Твою ж мамонтову бабушку!!! А я-то голову ломаю!
Тело-то у меня не взрослое. Ему всего двенадцать лет! Самый подходящий возраст, чтобы организм начал вытворять с головой всякие неприятные штуки.
Подростковый бунт. Обострённое чувство справедливости. Обиды на весь белый свет. Желание непременно доказать, что ты уже большой и никто тебе не указ.
А главное — способность сначала натворить дел, а уже потом задуматься, зачем вообще это понадобилось.
Поздравляю, товарищ Белов! В двадцать первом веке успешно пережил переходный возраст, а здесь получил его на второй круг. Бесплатно! В комплекте с саблезубыми кошками и персональным божеством, которому можно нахамить!
Хотя полностью сваливать вину на гормоны тоже не стоило.
Может, сказалась накопившаяся усталость. Может, постоянное напряжение последних месяцев. А может, причина была куда глубже.
За три месяца я действительно начал забывать, что это тело когда-то принадлежало другому человеку.
Привык к своему росту, голосу, силе. Научился двигаться, охотиться и драться, приспосабливаясь к возможностям нового тела. К тому, что окружающие видят во мне прежде всего обычного пацана, а уж потом — великого и ужасного шамана Ха-Рука.
Да и жизнь прежняя постепенно отодвигалась куда-то вдаль.
Не исчезала, конечно. Но становилась всё менее настоящей.
Теперь настоящими были эти люди. Наша пещера. Наши заботы. То, что предстояло сделать завтра и послезавтра.
И, похоже, вместе с привычками нового тела незаметно начали приживаться его реакции.
Так, стоп!
Нахмурился.
А вот это уже серьёзно попахивает неприятностями…
Если взрослые мозги и подростковые эмоции начнут регулярно выяснять, кто из них главный, добром такое не закончится.
Сегодня повезло.
Великий Предок по какой-то причине решил не обижаться окончательно и вернул меня обратно. Целым, невредимым и даже с дополнительной подсветкой на груди.
А в следующий раз?
В следующий раз может получиться как в старом анекдоте…
— Вовочка, что мы имеем с гуся?
— Не знаю, Марья Ивановна.
— А если ты порвёшь дедушкину перину, что получишь?
— Люлей от дедушки, Марья Ивановна!
Я тихонько фыркнул.
Вот! Даже Вовочка понимал, что за некоторые поступки неизбежно прилетает! А я сегодня думал явно не головой. Скорее тем местом, на котором сейчас сижу.
И ладно бы добился чего-нибудь полезного!
Так ведь нет.
О том, что на самом деле находится в топоре Яра, ничего не узнал. Великий Предок ловко отделался обещанием рассказать когда-нибудь потом.
С Шунайей та же история.
Про её появление в нашем племени вообще поговорить не успели!
Зато сколько наговорил!
Молодец, Егор! Редкая удача — встретить создателя этого мира, задать ему кучу вопросов и уйти почти с тем же количеством ответов, с которым пришёл! Зато душу отвёл. Поздравляю!
Невольно сжал кулаки.
В груди снова шевельнулась жгучая обида.
Только теперь уже на самого себя.
Ну почему нельзя было просто промолчать?! Дать ему договорить, выслушать, запомнить! А потом уже делать выводы!
Стиснул зубы.
И тут же поймал себя на том, что снова начинаю заводиться.
Так! Стоп!
Глубоко вдохнул.
Медленно выдохнул.
Ещё раз.
Вот этого мне только не хватало! Мало забот, так теперь ещё и подростковые страсти со всеми сопутствующими неприятностями. Нет уж, спасибо! У меня тут племя выживать пытается, а не кружок эмоционального самовыражения открывается!
Разжал кулаки и заставил себя расслабить плечи.
Спокойно, Егор. Думать сначала, злиться потом. А ещё лучше вообще без второй части обходиться.
Некоторое время молча смотрел на огонь.
Потом усмехнулся и тихонько произнёс:
— Нет, То-Рек, так дело не пойдёт. Буду я тебя воспитывать. Причём строго!
Собственный голос в тишине пещеры прозвучал неожиданно забавно.
Ну всё. Приехали! Сижу ночью у костра и провожу воспитательную беседу сам с собой. Видел бы меня сейчас кто-нибудь из прежних знакомых — записали бы к психиатру на приём. Причём без очереди.
Представил, как объясняю врачу, что одна половина моей головы — взрослый мужчина, а вторая — двенадцатилетний мальчишка, причём оба живут в каменном веке и недавно поругались с божеством.
Ага. И палату сразу отдельную выделят. С мягкими стенами и круглосуточным наблюдением.
Тихонько рассмеялся.
С другого конца пещеры донеслось недовольное сопение Барка. Он заворочался, почесал бок и снова захрапел.
Тише, товарищ Белов! А то разбудишь начальство. Оно теперь, после знакомства с Шунайей, и без твоей помощи вряд ли когда-нибудь нормально выспится!
Взгляд скользнул по пещере и остановился на перекладине, устроенной возле стены для просушки шкур.
Там, нахохлившись и спрятав клюв в перья, сидел Вестник.
При виде птицы память тут же услужливо подбросила ещё одну подробность недавнего сна.
Великий Предок, сидящий напротив меня.
Его внимательный взгляд.
И голова, которую он по-птичьи поворачивал то в одну, то в другую сторону.
На ворона похож…
Я медленно прищурился.
Вестник приоткрыл один глаз, посмотрел на меня, затем чуть склонил голову набок.
Я замер.
Пу-Пу-Пу..
Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга.
А что, если и он — подарок Великого Предка? Кан, топор, светящийся шрам… Почему бы не добавить в коллекцию ещё и говорящую птицу?
Правда, говорить Вестник пока не умел. По крайней мере, человеческими словами.
А может, и вовсе не подарок? Может, этот деятель сам через него за нами наблюдает? Сидит себе где-нибудь в своей божественной канцелярии, смотрит моими глазами… Тьфу! Глазами ворона! И веселится!
Вестник негромко каркнул, переступил с лапы на лапу и снова спрятал клюв под крыло.
Я медленно выдохнул.
Так, Белов. Всё. Хватит.
Ещё немного — и начнёшь подозревать в божественном происхождении каждую мышь под лежанкой. А там и до параноидального психоза недалеко. Спасибо, не надо. Одного раздвоения личности мне вполне достаточно!
Отвернулся от ворона и посмотрел на огонь.
Птица как птица. Умная, наглая, любит мясо. Всё. И нечего искать тайные знаки во всём, что шевелится.
Впрочем, на всякий случай ещё раз покосился на перекладину.
Вестник спал.
Ну и спи. А я за тобой всё-таки понаблюдаю. Без фанатизма.
Взгляд упал на связку тонких прутьев, аккуратно сложенных возле стены.
О!
А ведь это мысль.
Головой можно работать и одновременно с руками. Тем более что после всех ночных переживаний спать совершенно не хотелось.
Поднялся, прихватил связку и вернулся к огню.
Прутья заготовили ещё днём. Тонкие, гибкие, очищенные от лишних веточек. Часть уже успела подсохнуть, но для плетения вполне годилась. Рядом лежали полоски размоченного лыка, приготовленные для связок.
Ну что, товарищ изобретатель? Хотел ловушку для рыбы? Вот тебе и возможность. Пока весь мир не рухнул, займись наконец делом!
Для начала отобрал самые длинные и ровные прутья.
Верша — вещь нехитрая. По крайней мере, на словах.
Плетёная ловушка, в которую рыба заплывает через узкий вход, а выбраться обратно уже не может. Никакого волшебства, никаких сложных механизмов. Одни прутья, терпение и немного сообразительности.
Правда, чтобы рыба действительно заплыла внутрь, а не посмеялась над криворуким мастером и уплыла по своим рыбьим делам, придётся постараться.
Сначала нужен каркас.
Выбрал несколько крепких прутьев, согнул первый обруч и связал концы лыком. Получилось не идеально ровно, но вполне терпимо.
Второй вышел заметно лучше.
Третий — почти круглый.
Вот! Совсем другое дело. Никто не орёт, не требует объяснить смысл жизни и не грозит уничтожить мир. Сидишь себе, прутики гнёшь. Красота!
Разложил обручи перед собой, прикинул будущую длину ловушки и начал закреплять между ними продольные прутья.
Пальцы работали привычно, почти не требуя внимания.
А мысли тем временем вернулись к словам Великого Предка о матери.
«Я был в долгу перед твоей матерью…»
Вот ведь загадка!
Мама…
Сколько всего хотелось бы теперь у неё спросить.
Откуда она знала о Предках? Почему была так уверена, что они помогут? И какой такой долг перед ней имелся у существа, способного распоряжаться целыми мирами?
Неужели за привычной жизнью моей матери скрывалось что-то, о чём даже не подозревал?
Интересно, а если бы я тогда послушался её и не погиб, этот Великий Предок так бы и остался у неё в должниках? Или нашёл бы другой способ рассчитаться?
Покрутил в пальцах очередной прут.
Нет, тут без дополнительных объяснений не обойтись.
И если когда-нибудь снова представится возможность поговорить с Великим Предком, действовать надо иначе.
Никаких вспышек гнева.
Никаких обвинений.
Никакого выяснения, кто здесь самый независимый и гордый.
Особенно если собеседник может одним движением руки устроить тебе персональный конец света.
Сначала вопросы. Чёткие, конкретные, по одному.
Потом внимательно слушать ответы.
Если начнёт уходить от темы — возвращать к ней. Спокойно. Настойчиво. Без лишних эмоций.
А уже после разговора можно будет сколько угодно ругаться про себя.
Хотя нет. Про себя тоже осторожнее. После сегодняшнего общения совершенно не уверен, что этот любитель снежных декораций мысли читать не умеет.
Отложил очередной прут и посмотрел на вершу.
Постепенно каркас начал приобретать нужную форму. Обручи держались прочно, продольные прутья больше не разъезжались, и можно было приступать к самому плетению.
Пошёл ряд за рядом, пропуская тонкие веточки то с одной, то с другой стороны основы.
Получалось не слишком быстро.
Зато занятие оказалось на удивление успокаивающим.
Огонь потрескивал, пещера мирно спала. В глубине иногда слышался едва различимый плеск капли, падающей в каменную чашу источника. Время от времени кто-нибудь ворочался под шкурами, сонно вздыхал или бормотал что-то невнятное.
За пределами нашей пещеры царила ночь.
А здесь было тепло.
И спокойно.
Вот оно, счастье каменного века. Никто тебя не ест, никто не пытается убить, все свои рядом, а в руках наконец появляется что-то полезное. И главное — никакого Великого Предка поблизости!
Увлёкшись, даже перестал следить за временем.
Очнулся только тогда, когда одна из веток в очаге негромко хрустнула и развалилась на несколько тлеющих кусков.
Поднял голову.
Огонь почти догорел.
От поленьев остались красные угли да несколько обугленных головешек.
Ого! Это сколько же я просидел?
Посмотрел на вершу.
Ну, пока ещё не на вершу, а на её будущий корпус. Каркас был готов, часть стенок уже оплетена, но впереди оставалось работы едва ли не столько же. Особенно с внутренней воронкой придётся повозиться.
Зато начало положено!
Аккуратно отложил заготовку к стене, убрал оставшиеся прутья и поднялся.
Пора будить следующего дежурного.
Лиор спал, свернувшись на боку. Рядом с ним, раскинув руки и ноги, сладко посапывал Майен. Младший занял едва ли не две трети лежанки, а Лиору оставил узенькую полоску у самого края.
Вот ведь нахал рыжий! Подрос немного — и уже старшего брата со шкуры вытесняет.
Присел рядом и осторожно потряс Лиора за плечо.
— Лиор. Вставай.
Парень заворочался, приоткрыл глаза и сонно уставился на меня.
— А?.. Что?..
— Дозор. Твоя очередь.
— Угу, — пробормотал он, садясь и протирая глаза кулаками.
— Сходи умойся, — посоветовал я. — Быстрее проснёшься.
Лиор молча кивнул, выбрался из-под шкуры и, пошатываясь спросонья, поплёлся к источнику.
Вот и хорошо. Никаких долгих переговоров. Сказал — сделал. Прямо образцовый сменщик караула.
Пока парень умывался, подбросил в очаг пару поленьев и убедился, что огонь снова занялся. Затем вернулся к освободившейся лежанке.
Майен даже не проснулся.
Разве что перевернулся на другой бок, окончательно захватив середину подстилки.
Ну что ж, придётся потеснить маленького захватчика.
Осторожно подвинул мальчишку, устроился рядом и натянул на себя край шкуры.
Майен недовольно засопел, ткнулся лбом мне в плечо и тут же снова заснул.
Вот ведь соня! Хоть из пушки стреляй — и ухом не поведёт.
Из глубины пещеры послышались шаги. Лиор вернулся от источника, подошёл к очагу и опустился возле огня. Вид у него стал заметно бодрее.
— Дрова рядом, — негромко напомнил я. — Смотри, чтобы не погасло.
— Угу, — отозвался Лиор и взял оставленную Велом палочку.
На этом мои обязанности закончились.
Устроился поудобнее, стараясь не разбудить Майена, и прикрыл глаза.
Ну что, Егор Белов? Пожалуй, на сегодня приключений достаточно.
В памяти снова возникла снежная равнина. Неподвижные снежинки. Огромная фигура мужчины в белом. И его насмешливый голос:
«Ну что, Егор? Ты готов?»
Невольно усмехнулся.
А вот теперь, великий ты наш, пожалуй, готов.
Если снова выдернешь меня на разговор во сне, всё будет иначе. Никаких скандалов и геройских выходок. На этот раз будем разговаривать спокойно. По-взрослому.
И уж про бабку я тебя обязательно расспрошу! Да и про мать тоже. Особенно про мать…
С этой мыслью повернулся на бок, натянул шкуру повыше и наконец уснул.
Поделится в соц.сетях
