Наследник $$$ уровня VIII
Аннотация
Лучшая месть - это огромный успех.
Авторы: Андрей Еслер, Сириус Дрейк
Цикл: Технофеодализм.inc
Предыдущие книги этой серии:
Наследник $$$ уровня VII
Наследник $$$ уровня VI
Наследник $$$ уровня V
Авторы: Андрей Еслер, Сириус Дрейк
Цикл: Технофеодализм.inc
Предыдущие книги этой серии:
Наследник $$$ уровня VII
Наследник $$$ уровня VI
Наследник $$$ уровня V
Глава 2
— В какой-то момент я подумал, что Монтальво всё-таки выкрутит нам яйца, — Максимо развалился на заднем сиденье и с нескрываемым удовольствием вспоминал закончившуюся встречу. — Вот же ублюдок. Откуда только наглости хватает выставлять столько условий?
— Натуральный Дон Ган, — ухмыльнулся я.
Максимо посмотрел на меня с недоумением, явно пытаясь понять, что именно должно быть смешным. Зато Захар, временно заменявший водителя за рулём, едва заметно дёрнул плечом и отвернулся к боковому окну, пряча улыбку.
— Не зря я тебя позвал, — решил не зацикливаться Максимо и довольно хлопнул меня по колену. — Правда, я понятия не имею, что мы теперь будем делать, зато ты бы видел лицо Монтальво! Оно буквально вытянулось. Ради этого уже стоило приехать.
Я только усмехнулся.
Максимо был творческим человеком во всех смыслах этого определения. На его месте я бы никуда не спешил, улыбнулся, согласился на большую часть условий, дал Монтальво успокоиться, а спустя полгода или год нашёл бы момент, когда можно вернуть долг с процентами.
Максимо на подобное был органически неспособен. Он весь состоял из эмоций, вспышек, идей и решений, которые принимал в ту же секунду, когда они приходили ему в голову. Теперь к этому добавилось ещё одно опасное обстоятельство — Максимо прекрасно понимал, что за его спиной есть я, а значит, чувствовал себя значительно свободнее.
Пожалуй, именно поэтому разговор с Монтальво закончился так весело. Моралес поняли, что промахнулись, когда освистали меня раньше чем кончилась пьеса. Конфликт и раньше принимал невыгодные обороты, но после последнего шага стал приносить репутационные убытки.
Сейчас они в срочном порядке пытались заработать очки. Было бы удобно уже завтра выйти с новостью, что “Идеальные незнакомцы” становятся участниками премии Моралес. Затем обильное внимание прессы, небольшие кулуарные переговоры, крошечные упоминания и через неделю никто и не вспомнит о голословном обвинении.
Сейчас иначе. Если они соберутся опровергнуть собственные слова, это будет оправданием, а не заявлением. Как ни крути.
Именно поэтому он так безропотно соглашался на каждое условие, а я сидел и копал, пока не докопался до дна. Они показали свою слабость, трон пошатнулся, король лежит лицом вниз с кинжалом в толстом брюхе.
Поняв, насколько легко можно продавить Монтальво, я успокоился. Они нам уже не конкуренты и уж точно не потолок к которому нужно стремиться.
Некоторое время мы ехали молча. Машина медленно продвигалась по вечерней Фаворе, то и дело останавливаясь в потоке, а я продолжал прокручивать услышанное на встрече. Вокруг премии Моралеса существовала целая система отношений, которую раньше я видел только снаружи. Чем глубже туда заглядывал, тем больше она напоминала не просто ежегодную раздачу красивых статуэток.
— Объясни мне устройство премии, — попросил я. — Почему она вообще настолько важна? Только кратко.
Максимо тяжело вздохнул.
— В двух словах такое не расскажешь.
— А ты попробуй. Вдруг случится чудо.
Он посмотрел на меня, понял, что я не шучу, и задумался.
Мне его объяснения нужны были постольку-постольку, в целом я все понял. Хотелось выпасть из диалога и разложить мысли по полочкам, чтобы кто-то проговаривал это на фоне.
— Сама премия — чистый маркетинг. Бренд. Интересное начинается после. Пометка «номинант премии Моралеса» или, тем более, «победитель премии Моралеса» уже сама по себе способна дать процентов тридцать к продаже билетов. Иногда больше, если фильм удачный и прокатчики правильно это используют.
Максимо замолчал, подбирая формулировку. Судя по выражению лица, обещанными двумя словами мы уже точно не ограничимся.
— Для актёра номинация, а особенно победа, резко повышает рыночную стоимость. Его проще продавать студии, имя легче ставить на постер, под него охотнее дают деньги, фильм проще толкать зарубежным дистрибьюторам. Гонорар растёт, конечно, но это даже не самое важное. Главное — меняется уровень предложений. Вчера ты хороший актёр второго плана, которому дают прочитать три страницы сценария, а завтра тебе уже несут роли, которые раньше даже не показывали, потому что они сразу уходили звёздам.
— А дальше всё по накатанной. Связи, знакомства, паутина интриг.
Максимо поднял палец, всем видом изображая человека, которого нельзя перебивать во время важнейшей лекции.
Я примирительно поднял обе ладони.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего оба рассмеялись.
— Спросил — слушай, — назидательно произнёс он. — Для режиссёров всё примерно так же. Престиж, связи, финансирование следующего фильма. Для какого-нибудь начинающего актёра или режиссёра номинация вообще может стать золотым билетом. Но самое интересное — кинотеатры. Они давно заметили, что фильмы с премиями собирают больше. Только премия одна, управление у неё почти не меняется, а владельцев кинотеатров десятки. Крупные сети, мелкие сети, независимые залы. Они прекрасно понимают, что Моралес зависит от них ничуть не меньше, чем они от Моралеса, но попробуй заставь несколько десятков людей действовать сообща. Один испугается, второй продастся, третий решит, что умнее всех, четвёртый вообще ничего не поймёт.
Максимо достал сигареты, потряс пачкой передо мной. Я взял одну. Захар недовольно посмотрел в зеркало, но всё же нажал кнопку, и люк над нами приоткрылся. Сизый дым потянуло вверх, пока машина неторопливо пробиралась по узким оживлённым улицам Фаворы.
Вечер только начинался. По тротуарам двигались хорошо одетые люди, открывались двери баров и ресторанов, где-то уже звучала музыка. Компания молодых девушек смеялась возле винного магазина, дальше двое мужчин спорили прямо посреди тротуара, активно размахивая руками, а официант выставлял дополнительные столики под навесом.
Максимо выпустил дым и продолжил уже спокойнее:
— Моралес вообще существует во многом благодаря мифу вокруг себя. Они как пауки. Годами раскидывали сеть, а теперь сидят посередине и чувствуют каждое движение. Выбирают перспективных актёров, вытаскивают режиссёров, знакомят нужных людей, открывают двери студий. И через них же во многом идёт зарубежный рынок.
Вот это уже было интереснее.
— Расскажи про зарубежный рынок.
Лицо Максимо почти сразу изменилось. Веселье исчезло, он откинулся назад и несколько секунд смотрел в окно.
— А вот там всё плохо. Валентийское кино почти везде, кроме самой Валентии, считается дешёвым. Иногда незаслуженно, но репутация уже сложилась. Общество у нас закрытое, за своих люди готовы землю есть, поэтому внутри страны можно десятилетиями делать вид, что всё прекрасно. Только в мире давно другие правила, а мы по инерции катимся непонятно куда.
Он затянулся и стряхнул пепел в маленькую дорожную пепельницу.
— Меня почему на руках носят? Думаешь, исключительно потому что я красавчик?
— Это была моя первая версия.
— Наконец-то человек, который понимает искусство.
Максимо усмехнулся, но почти сразу снова посерьёзнел.
— Потому что я дал им франшизу. Нормальную, коммерческую франшизу, которую можно продавать за пределами страны. Валентийский колорит, британская стилистика, понятный конфликт, красивые актёры, нормальный темп. Она выстрелила, окрепла и выросла. А в остальном у нас с такими вещами не густо. Авторского кино полно, исторического полно, ещё куча проектов, где сюжет появляется потому, что кому-нибудь из партийных деятелей захотелось оставить след в культуре.
Он начал заводиться.
— Нужно снять кино о войне? Прекрасно. Выделяем десять миллиардов, половину денег раздаём знакомым, назначаем режиссёра, которому лет восемьдесят и который последний хороший фильм снял двадцать пять лет назад, после чего выпускаем очередной конвейер дерьма. Слабая дистрибуция, на зарубежном рынке нас никто не ждёт, рекламных бюджетов почти нет, потому что деньги заканчиваются ещё на производстве. Талантливого человека замечают — его тут же пытается утащить Голливуд. Бюджеты собираем с миру по нитке, потом удивляемся, почему американцы продают фильмы на полпланеты, а мы барахтаемся за занавесом и постепенно гниём.
Максимо окончательно понесло. Я молча курил и слушал.
— И народ терпит. Потому что свои, потому что отечественное, потому что надо поддерживать. А мы сами трусы. Боимся снять то, что людям действительно хочется смотреть. Боимся выйти за границу. Боимся обидеть чиновника, фонд, студию, комиссию, прокатчика. Да плевать мне на всех этих толстосумов. Я хочу снимать что-нибудь достойное. Даже не обязательно великое или наполненное невероятным смыслом. Просто интересное. Чтобы человек пришёл в кино и два часа смеялся, злился, переживал, боялся, а потом вышел и ещё неделю вспоминал фильм.
Глаза Максимо блестели, и именно в такие моменты становилось понятно, почему при всём его раздолбайстве фильмы у него получаются.
— Понимаю, — кивнул я.
И действительно понимал.
Миры отличались, страны назывались иначе, технологии развивались немного по другому пути, но человеческие проблемы каким-то удивительным образом умудрялись повторяться почти без изменений. Те же связи, те же закрытые клубы, те же бюджеты, те же попытки убедить себя, что местное обязательно лучше только потому, что оно местное.
Машина остановилась возле дома, адрес которого Максимо назвал ещё в начале поездки. Он выбросил окурок, распахнул дверь и выбрался наружу.
— Завтра позвоню. Надо понять, что делать с этим ублюдком.
— Для начала проспись.
— Это тоже хороший план.
Он захлопнул дверь и, помахав рукой, направился к подъезду.
Захар дождался, пока тот войдёт внутрь, после чего снова влился в поток.
До конца рабочего дня оставалось несколько часов. Нормальный человек, наверное, поехал бы домой, особенно учитывая последние события, но дома меня всё равно ждала только работа, которую пришлось бы делать с дивана. Разница невелика.
— Едем в офис, — скомандовал я.
Вифон глухо завибрировал.
Тадео.
Я посмотрел на время. Для меня вечер только набирал обороты, а он опять находился где-то на другой стороне планеты.
— Привет. Какие новости?
— Добрый… кхм, вечер, сеньор, — осторожно поправился Тадео. — Я нашёл нужную технологию. Всё примерно так, как вы и говорили. Пока гаражный уровень, немного университетских исследований, опытные образцы. Нашёл патентную заявку, потом автора, адрес, а дальше уже было делом техники. Но возникла проблема.
Я невольно задержал дыхание.
— Какая?
— Разработчик заинтересован, но продавать сразу не хочет. Сказал, что сначала должен поговорить лично с человеком, которому это понадобилось. Его очень удивило, что почти десять лет никто не обращал на разработку внимания, а теперь внезапно появился покупатель из другой страны. Он хочет кое-что выяснить.
«Уже бегу», — подумал я.
Разумеется, только и осталось рассказать незнакомому инженеру, что я собираюсь на основе его разработки заложить один из ключевых стандартов управления смартфонами лет на тридцать вперёд. Можно сразу приложить бизнес-план, объёмы будущего рынка и примерную стоимость патента после того, как технология станет массовой.
С другой стороны, мультитач был нужен.
И судя по описанию Тадео, речь шла именно о нём.
— Ладно. Свяжи меня с ним.
— Он готов прямо сейчас. Здесь есть забавная программа для видеозвонков, я пришлю ссылку на сайт. Вы бы видели, как у них вообще устроен интернет. Я уже второй день хожу и смотрю. Сеньор, тут…
— Поменьше восторгов, побольше дела, — проворчал я. — Сделаем интернет не хуже. Я буду в офисе через…
Я посмотрел на Захара.
Тот показал семь пальцев.
— Через десять минут, — закончил я. — Пришли всё в Виду.
— Хорошо, сеньор.
Связь оборвалась.
Доехав до офиса, я поднялся в кабинет. Катрин молча следовала за мной, а Захар остался внизу — поехал отгонять машину, заодно собираясь проверить дела, накопившиеся за время его вынужденного отсутствия. Всё-таки каким бы хорошим телохранителем он ни оказался, вообще-то человеком он был занятым и должность начальника службы безопасности с него никто не снимал.
— Ты какой-то сам не свой, — заметила Катрин, когда дверь кабинета закрылась за нами.
— Не обращай внимания, просто… — я неопределённо покрутил рукой. — Навеяло после речи Максимо.
— Забавный мальчик, — сказала она и, осмотрев пустой кабинет, снова перевела взгляд на меня. — Но настроение тебе явно надо поднимать. Здесь начнём или до дома подождёшь?
Катрин собрала волосы в хвост и посмотрела на меня так лукаво, что ассоциативный ряд неожиданно продолжился. Сначала Максимо со своей пламенной речью о местном кинематографе, которая слишком уж напоминала знакомую мне историю России, только с другими фамилиями, названиями и декорациями. Теперь этот взгляд, от которого я почему-то сразу вспомнил Карлу.
Воспоминание оказалось некстати.
Каким бы чёрствым я себя временами ни считал, игнорировать очевидное становилось всё труднее. Карла мне нравилась. Нравилась давно, причём явно сильнее, чем я хотел себе признавать. Проблема заключалась в том, что Катрин нравилась ничуть не меньше. Мне было хорошо с ними обеими, просто совершенно по-разному, и сама мысль о том, что когда-нибудь придётся сделать выбор, раздражала уже одним своим существованием.
Выбирать совсем не хотелось.
— Не сейчас, — произнёс я, притянул Катрин за талию и коротко поцеловал.
Она не стала настаивать.
— Если что, я всегда здесь.
Катрин подмигнула и устроилась в кресле Марии. Сама Мария к этому времени уже ушла, и я подозревал, что рабочий энтузиазм здесь был ни при чём. Скорее всего, отправилась выхаживать одного крупного, раненого и крайне неразговорчивого мужчину, который наверняка уверял её, что прекрасно способен дойти до холодильника самостоятельно.
Я включил компьютер и открыл ссылку, которую успел прислать Тадео.
Несколько секунд смотрел на страницу, потом невольно усмехнулся.
Skype.
Ну конечно.
Знакомая синяя иконка выглядела здесь почти как привет из прошлого. В этом мире Skype тоже успел появиться раньше настоящего бума социальных сетей. Впрочем, ничего удивительного — сама идея была довольно очевидной, стоило широкополосному интернету распространиться достаточно широко. Голос через сеть уже существовал, веб-камеры существовали, оставалось только удобно собрать всё вместе и заставить работать для обычного пользователя.
Для Тадео программа была открытием, а у меня от одного взгляда на неё возникало странное ощущение дежавю.
Пара движений, короткая регистрация, проверка камеры и микрофона. Катрин заинтересованно наблюдала за происходящим из соседнего кресла, пока я добавлял присланный контакт.
Почти сразу пришёл входящий вызов. Я нажал принять.
Изображение на экране несколько секунд рассыпалось крупными квадратами, затем стабилизировалось. Первым появился Тадео — судя по обстановке, он сидел где-то в небольшом кабинете или лаборатории. За его плечом виднелись стеллажи, коробки с оборудованием и белая доска, густо исписанная формулами. Рядом кто-то двигался вне кадра.
— Сеньор, слышите меня?
— Прекрасно.
— А видите?
— К сожалению, тоже.
Тадео улыбнулся.
— Тогда сейчас познакомлю. Он здесь.
Тадео повернулся куда-то в сторону и заговорил по-английски. Через несколько секунд в кадр вошёл среднего роста мужчина в рубашке с закатанными рукавами, в очках с толстыми линзами, из-за которых его глаза выглядели больше.
Я невольно подался к монитору.
Где-то передо мной находился человек, чья разработка в моём старом мире через несколько лет полностью изменила то, как миллиарды людей будут пользоваться телефонами.
А он пока даже не представлял, сколько она на самом деле стоит.
Поделится в соц.сетях
