Наследник $$$ уровня II
Аннотация
Все пути ведут в Фавору. Рано или поздно я должен был здесь оказаться, слава всем богам в этот раз ненадолго.
Авторы: Андрей Еслер, Сириус Дрейк
Цикл: Технофеодализм.inc
Предыдущая книга этой серии:
Наследник $$$ уровня
Авторы: Андрей Еслер, Сириус Дрейк
Цикл: Технофеодализм.inc
Предыдущая книга этой серии:
Наследник $$$ уровня
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Встреча с Джозефом разочаровала. Не ожидал такой несдержанности и всепоглощающей самоуверенности.
Было даже как-то смешно. Не думал, что поход на открытие автосалона в Корсе может заменить юмористическое шоу.
Оставшиеся дни перед поездкой в Фавору я провёл, как белка в колесе. Требовалось оставить план работы для Матео, Беллы, Рафаэля.
Кроме прочего встал вопрос о безопасности. Поездка обещала быть недолгой, но оставлять виллу и наработки без внимания я не стал.
Мария осталась в Корсе, со мной отправился только Хавьер. Даниэлю удалось договориться с первым охранником о дополнительных сменах, а Марко я забрал на виллу, чтобы он обеспечивал охрану Виды в отсутствии Хавьера.
И всё равно, даже с полным осознанием того, что сделал все самое важное, в душе поселились кошки.
Я впервые так надолго покидал дом во второй своей жизни.
В аэропорт я выехал с неохотой. Но быстро подавил ощущение пустоты.
В Фаворе меня ожидал отцовский день рождения.
Мероприятие требовало личного присутствия за семейным столом.
К торжеству удачно ложилась и местная студия, что собрала ресторану в Корсе сайт с грамотной рекомендацией допов к заказу, так что в одну поездку уложились сразу оба дела.
В любом случае, где еще искать квалифицированные кадры, как не в Фаворе?
Личного борта мне, понятное дело, не полагалось, и в столицу я летел обычным рейсом, зажатый между иллюминатором и широким плечом Хавьера. Тот занял место у прохода, сложил руки на груди и уснул еще до взлета. Спать там, где придётся, у бывшего военного в крови.
Салон пах тёплым пластиком и потом других пассажиров. Двигатели набрали мощь, мягко вдавили меня в спинку, земля качнулась и поползла прочь. Корса съёжилась до россыпи белых кубиков у синей кромки, а вскоре её и вовсе затянуло облаками.
Полет длился два часа. Я успел прокрутить предстоящие дела. Например, прикинуть, как подобраться к студии, не задевая родню. Когда борт тряхнуло на снижении и в ушах противно заложило.
Под крылом уже лежала Фавора.
Город я разглядывал жадно, прилипнув к стеклу. После сонной приморской Корсы всё дышало размахом. Кварталы лезли вверх каменными иглами, от них разбегались проспекты, поблескивала под мостами река. На холмах к северу зелень глотала россыпь крыш, там, надо думать, и оседала публика подороже. Сверху всё это смотрелось невероятно, и я поймал себя на том, что рад поездке.
Колёса коснулись полосы, борт пробежал, гася ход, и подкатил к зданию аэропорта. Хавьер открыл глаза, едва смолкли двигатели, потянулся и снял с полки наши сумки.
В зале прилета нас, конечно, никто не встречал. Я поискал в шумной толпе с табличками свою фамилию, но не нашёл и, признаться, этого и ожидал. Машину с водителем семья заказать не позаботилась. Дело понятное, младшего сына, сосланного на побережье, в родном гнезде держат где-то между садовником и мебелью, гонять ради него лимузин никто не подумал. Досады я не испытал, скорее наоборот.
– Возьмём такси, – бросил я Хавьеру и пошел к выходу.
Тот пристроился за плечом, не выпуская сумок. У дверей томилась очередь желтых автомобилей, мы загрузились в ближайшую, и водитель, смуглый малый с золотым зубом, живо полюбопытствовал, куда сеньорам угодно. Я назвал адрес. Малый присвистнул, оглядел пассажиров в зеркальце и пообещал домчать с ветерком, как только проскочим утренний затор.
С ветерком, как оказалось, не задалось.
Через пару кварталов поток встал намертво. Машины липли друг к другу, водители висели на клаксонах, впереди надрывался свисток регулировщика. В приоткрытое окно вместе с горячим выхлопом заплывал запах горящих покрышек. Я опустил окно до упора и высунулся наружу, как мальчишка.
Я ждал выцветших фасадов и провинциальной дрёмы, разве что покрупнее, а получил живой, плотный город. Узкие улочки без предупреждения распахивались в просторные площади с фонтанами, над черепицей торчали острые шпили и тёмное каменное кружево соборов. И тут же, кварталом дальше, к этой готической старине вплотную лезли стеклянные башни делового центра, ловя гранями полуденный свет. Балконы тонули в цветах, на углах ютились кофейни, выплёскивая столики прямо на тротуары. От рынка, мелькнувшего за поворотом, тянуло чем-то южным, крикливым и тёплым.
Удивляться мне особо нечему, я полжизни провёл в настоящих мегаполисах. И всё же Фавора своё взяла. В ней чувствовался напор, какого начисто лишена сонная Корса, гул, по которому я успел соскучиться. Здесь крутятся живые деньги и решаются взрослые дела, а не вялая возня заводика на отшибе. Я разглядывал спешащих прохожих, витрины, толпы у светофоров и прикидывал, сколькие из них однажды заведут себе страничку в “Виде”.
Затор наконец рассосался, мы выбрались на набережную и покатили вдоль реки, мимо парапетов и платанов. Понемногу дорога пошла в гору. Деловой центр остался внизу, теснота расступилась, шум стих. По сторонам встали высокие ограды, кованые решётки, стриженые изгороди, из-за которых выглядывали черепичные кровли усадеб. Воздух сделался чище и прохладнее, потянуло хвоей и чем-то цветочным.
Богатые холмы утопали в зелени, усадьбы лепились к склонам уступами, и каждая глядела на раскинувшийся под ней простор. В прошлой жизни похожие склоны я видел над одним дорогим побережьем, Малибу, где цену дому назначали не колличество комнат, а вид из окна. Здесь вместо океана внизу разливалась столица.
Дом дэ Фуэго отыскался почти на самой вершине. Такси прокатило вдоль длинной кремовой стены и встало у ворот с кованым фамильным вензелем. За оградой, в глубине ухоженного сада, белел трёхэтажный особняк, знакомый мне только по снимкам из “личного дела”.
Виктор вырос за этими стенами. Для меня же они так и оставались чужими.
Я расплатился, накинув сверху за терпение, выбрался на тротуар и потянулся, разминая затёкшую после поездки спину. Хавьер выгрузил сумки, встал рядом и окинул дом цепким взглядом.
Створки оказались заперты. Я вдавил кнопку переговорного устройства на столбе и приготовился ждать, пока в фамильном гнезде соизволят отворить блудному сыну.
Ждать пришлось недолго. В динамике щелкнуло, и ворота с ленивым гулом поползли в стороны. По дорожке уже спешила мать.
Элеонору я видел прежде лишь раз, в Корсе, куда она примчалась ощупывать меня на предмет ран после взрыва. В родных стенах она держалась по-хозяйски.
– Виктор, милый, ну наконец-то! – Она поймала меня за плечи, оглядела с ног до головы и мазнула губами по обеим щекам. Пахнуло пудрой и тяжёлыми люксовыми духами. – Мы ждали тебя еще до полудня.
Радость её неподдельна, и меня это до сих пор сбивает с толку. На сколько я понимал, прежнего Виктора в доме считали досадной обузой, а теперь эта женщина глядела на меня так, будто и впрямь соскучилась.
– Дела задержали, – коротко повинился я. – А где остальные?
– Мужчины с самого утра в клубе. – Она махнула рукой куда-то за холмы. – Гоняют мячи по траве, пьют свой огненный виски, дымят сигарами и перемывают косточки женщинам, воображая, что мы про это не знаем.
В уголках её глаз проскользнула усмешка. Снобизм снобизмом, а с чувством юмора у матери всё было в порядке.
– Так что не засиживайся дома, – она легонько подтолкнула меня к крыльцу. – Переоденься и поезжай к ним, возьмешь моего водителя. Отец будет рад, что ты вырвался.
Насчёт его радости я бы поспорил, но озвучивать эту мысль не стал.
В доме стояла прохлада и та особая тишина дорогого жилья, где даже у воздуха есть ценник. Горничная проводила меня на второй этаж, в дальнее крыло, и оставила одного.
В комнате пахло свежим бельем и нагретым на солнце деревом. Я раздвинул плотные шторы, впустил свет и присвистнул. Парень, чьё тело мне досталось, жил на широкую ногу. Платяной шкаф во всю стену был набит под завязку, костюмы, рубашки, обувь, всё с громкими ярлыками. Сам я к тряпью был равнодушен, но одежда есть одежда, и пылиться ей здесь незачем. На обратном пути надо набить чемодан и увезти лучшее в Корсу, корпорату положено держать марку, а спускать на это свои деньги я не намерен.
Я сбросил дорожную одежду, вытянул поло и лёгкие светлые брюки. В углу, за рядами начищенной обуви, отыскался кожаный чехол с клюшками, явно недешевый. Я закинул лямку на плечо и вышел в коридор.
На лестнице нос к носу столкнулся с девушкой.
Узнал я её мгновенно по семейной фотографии в Корсе.
Бланка, сестра, на фотографиях ещё с длинными волосами, теперь же стриженная под каре, а в остальном ничуть не изменилась. Жгучая брюнетка, тонкая, с резкими валентийскими чертами. Порода Тайрона проступает в ней без всякого сомнения. Удалась семья на славу, все как на подбор, один я выбился из ряда рыхлым недоразумением, да Джозеф, явно набравший пяток килограмм после принятия нового поста.
Скорее всего для солидности.
– Бланка, – я замедлил шаг и улыбнулся. – А каре тебе к лицу, честное слово. Хорошеешь день ото дня.
Я наклонился и чмокнул её в лоб. Сестра застыла и захлопала ресницами, будто я заговорил на незнакомом наречии. Братец её лаской, надо думать, не баловал. Я подмигнул растерянной девушке и двинулся к лестнице, спиной ловя удивлённый взгляд.
Внизу у крыльца поджидал черный автомобиль, надраенный до зеркального блеска, и с водителем.
Я сунул ему чехол и забрался в салон. Внутри держался приятный холодок кондиционера. Машина мягко тронулась и покатила за ворота, под гору.
Гольф подвернулся как нельзя кстати. В прошлой жизни я отыграл на зелёных полях не одну сотню партий и был если не профессионалом, то рядом с ними уж точно. Водил по газонам директоров, банкиров, чиновников, поил их в клубных барах и обыгрывал шутя. На поле о человеке узнаёшь больше, чем за месяц переговоров за столом, азарт и досада вытаскивают наружу то, что в кабинете прячут за галстуком. Клюшку я держал крепко и бил чисто, на зависть иным завсегдатаям, что просаживали на личных тренеров годовые зарплаты.
Размяться и проветрить голову после перелета я был совсем не прочь. Одно удручает, компания нынче подобралась так себе. Родня, которую я знаю по письмам да снимкам, и отец, чей характер мне ещё предстоит узнать вживую.
Машина шла плавно, за окном мелькали стриженые газоны и кипарисы, а я перебирал в уме, как держаться с роднёй, чтобы не выбиться из роли и не насторожить главу семьи раньше времени. Минут через двадцать впереди показалось низкое белое здание клуба, утонувшее в зелени.
Автомобиль встал у ворот клуба, дальше не пустили, я вытащил из багажника чехол с клюшками и направился к будке охраны. Фавора не балует, даже если ты младший дэ Фуэго. Внутри скучал работник в форменной рубашке, при виде меня встрепенулся и попросил документы.
– Дэ Фуэго, – я протянул паспорт.
Он пробежал глазами по странице, сверился с журналом и сразу подобрел.
– Ваши на двенадцатой лунке, сеньор. – Он махнул в сторону зелёного простора за оградой. – Кар у входа, ключ в зажигании, доброй вам игры.
С поля пахло скошенной травой и влажной прохладой от поливалок. Я бросил чехол на сиденье электрокара, продавил педаль и покатил по дорожке мимо подстриженных до идеала гринов. Жужжал моторчик, под колесами шуршал гравий, где-то впереди звонко щелкнуло по мячу. Поле тянулось без единой проплешины, давая понять, что сюда кого попало не пускают.
Семейство я нагнал на пологом склоне, у самого флажка. Компания собралась пёстрая, и я старался ехать к ним не спеша, успевая разглядеть каждого.
Остановившись рядом с их каром, принялся со всеми здороваться.
Главу семьи я узнал сразу, хоть знал его лишь по фотографиям. Высокий, поджарый, сухой, но налитый какой-то внутренней силой, какой я не ждал от человека его лет. Тайрон дэ Фуэго стоял, заложив руки за спину, и щурился вдаль из-под седых бровей.
Рядом замер крепкий, гладко выбритый сеньор с резкими чертами и хищной собранностью. Подтянутый и настороженный. Это был Габриэль дэ Леон, отец Карлы и хозяин автоконцерна, чьи проекты я уже мысленно примеривал к “Виде”. Его лицо я успел увидеть в одном из финансовых журналов, когда изучал его семью.
Рядом с Тайроном топтался кругленький молодой человек в тесноватом для его живота поло, Хулио, мой средний брат. Женатый, раскормленный заботливой супругой до одышки, он поглядывал на мир чуть свысока и ловил каждое слово старшего, чтобы тут же услужливо согласиться.
Сам наследник, Джозеф, держался в центре, с бокалом в руке.
И, наконец, сам дядя Эмануэль, толстенький, оплывший, с рыхлой, будто несвежей кожей и блестящей лысиной, пожал мне руку мягкой потной ладонью и улыбался по-родственному тепло. Вот только я не купился.
Руку я пожал крепко и ответил тем же радушием. Занятный выходил расклад. Передо мной стоял человек, что доил мой завод через подставную контору, убрал лишнего директора и засылал на виллу то воров, то бандитов. А я тряс ему ладонь и старательно изображал недалекого племянника, каким он меня и привык считать. Пусть и дальше держит меня за пятое колесо.
Я поздоровался со всеми, отшучиваясь и стараясь не выбиваться из роли.
Чуть позже узнал, что играли тут не из простого азарта. Накануне торжества гонять мяч ради счёта всем было скучно, и партию подогревали ставками. Не деньгами, зачем? Денег каждого хватало сполна. А вот услуги…
Я прислушался повнимательнее.
Услуга, обещанная при свидетелях, в этом кругу весит не меньше долговой расписки, а должник с такой публикой вещь полезная. Возможность подцепить кого-нибудь на крючок мне определённо пришлась по душе.
– Объясню для отставшего, – снисходительно качнул в мою сторону Джозеф. – Проигравший исполняет, что поставил на кон. Просто и со вкусом. У нас как раз свежая партия. С меня, по обыкновению, полоса в “Периодике”. – Он сделал глоток. – Реклама на первой странице, даром. Могу себе позволить, дом не обеднеет.
– А я выставляю ужин, – произнес дядя, поглаживая живот. – У меня, напомню, лучший ресторан в столице. Места там бронируют за полгода, а победитель сядет хоть завтра.
– И от меня полоса, – тут же встрял Хулио. – Тоже в газете.
– Братец у нас сейчас по части искусства и культуры, – с лёгкой усмешкой обронил Джозеф, словно разыгрывал слоты на аукционе. – Так что разживётесь хвалебной рецензией на выставку.
Тайрон едва заметно поморщился, дёрнул углом рта и тут же разгладил лицо, но гримасу я поймать успел.
Сыновья хвалились газетой так, словно сами её придумали и подняли, а на деле лишь распоряжались тем, что отвалил им отец. Две пиявки, присосавшиеся к семейному делу, и старик видел это не хуже моего.
– А я, пожалуй, расщедрюсь. – Габриэль повёл плечом. – Машина из новой премиальной линейки. Такая есть только у единиц. Эксклюзив!
Седан дэ Леонов я уже разглядывал в Корсе и хвалить не торопился, но премиальная линейка, чем чёрт не шутит, могла оказаться и поинтереснее. Куш в любом случае достойный.
Меня в общем веселье, понятно, не упустили.
– Ты бы тоже мог приносить пользу, работай ты с нами. – Старший брат засмеялся, довольный собой. – Но ума не приложу, куда пристроить твои таланты.
Подтекст читался без труда. Для них я никто, потому что не кормлюсь, как они, из семейной миски. Вся компания выжидающе уставилась на меня, предвкушая, как младший дэ Фуэго стушуется и промямлит что-нибудь жалкое.
Меня же забавляло их ожидание. Я мог выложить на стол очень крупную рыбу. Собственная сеть, завод, который снова приносит прибыль, аппарат, какого этот мир ещё не нюхал. Только козыри открывают не за приятельской игрой, а когда снимают банк.
– И что же поставит на кон младший дэ Фуэго? Лишняя статья о моих машинках не повредит… – Габриэль приподнял бровь.
Ответить я не успел. Тайрон хлопнул в ладоши, обрывая болтовню.
– Довольно языками молоть. – Голос отца прозвучал ровно, но перечить имениннику никто не стал. – Солнце высоко, лунки сами себя не пройдут. Габриэль, начинай игру.
Мужчина выбрал клюшку, примирился для удара, и партия пошла.
Поделится в соц.сетях
