Идеальный мир для оценщика 4
Аннотация
Я попал в другой мир и даже обжился. У меня живая башня, штат скелетов и навык Оценки, который оказался круче, чем я думал.
Казалось бы, чем заниматься? Сиди да оценивай всё, что скелеты приносят.
Как бы не так…
То гости ломятся, то покупки кусаются… Но быт налаживать пора. План простой: выжить, укрепить башню и разбогатеть — благо в Мёртвых землях добра накоплено на века.
Правда, на здешнее добро желающих много. И "мёртвый", как выяснилось, не значит "сговорчивый"…
Авторы: Натан Раух, Олег Сапфир
Цикл: Оценщик
Предыдущие книги этой серии:
Идеальный мир для оценщика 3
Идеальный мир для оценщика 2
Идеальный мир для оценщика
Казалось бы, чем заниматься? Сиди да оценивай всё, что скелеты приносят.
Как бы не так…
То гости ломятся, то покупки кусаются… Но быт налаживать пора. План простой: выжить, укрепить башню и разбогатеть — благо в Мёртвых землях добра накоплено на века.
Правда, на здешнее добро желающих много. И "мёртвый", как выяснилось, не значит "сговорчивый"…
Авторы: Натан Раух, Олег Сапфир
Цикл: Оценщик
Предыдущие книги этой серии:
Идеальный мир для оценщика 3
Идеальный мир для оценщика 2
Идеальный мир для оценщика
Глава 2
Слова, что произносит человек, — это не просто набор звуков. Это образы в его голове.
Это, кстати, хорошо объясняется в детском стихотворении, вроде бы Агнии Барто. Дословно текст я не помню, но было там что-то такое: если скажешь «гром», услышишь его раскаты, а если скажешь «мыши», то они сразу как будто шуршат и скребутся.
Это я все к чему? К тому, что слова несут в себе мыслеобразы, значение слова — это мысленная проекция знания.
Проще говоря, слово включает в голове человека проектор с картинками…
Такой проектор включился и у меня в голове, когда лич сказал, что подготовит все для ритуала. Я представлял ритуал мистическим процессом, таинством…
Огромный зал, высокие стены, сводчатый потолок, на стенах огромные чадящие факелы, статуи всяких волшебников, героев и монстров в стенных нишах…
Мы с Зулом стоим в центре зала, вверх уходят ряды скамеек, образующих амфитеатр, на скамьях сидят скелеты или все-таки люди. В центре клубится и сгущается тьма, протягивает длинное щупальце к личу, а затем, повинуясь его команде, тянется в мою сторону…
Однако реальность, как и всегда, оказалась гораздо прозаичнее.
— Готов? — спросил Зул, вернувшись, а когда я утвердительно кивнул, взмахнул в воздухе рукой и произнес несколько слов на незнакомом языке. И оценка не помогла…
Воздух между мной и личом сгустился, появились тугие спирали, вбирающие в себя свет от факелов. Спирали сжимались все туже и туже, пока не образовали зеленый шар, размером с большой арбуз.
— Дотронься до него указательным пальцем правой руки и произнеси слова клятвы. — Голос лича был низок и глух и эхом отдавался от каменных стен.
— Какой клятвы? Откуда мне знать какие-то там слова? — недоуменно спрашиваю я. — А если я левша, мне до шара надо дотронуться указательным пальцем левой руки?
— А ты левша? — растерянно спрашивает Зул.
— Нет, — восклицаю я, — но слов я не знаю. Не забывай, я не местный. Может, жители этого мира впитывают эти слова с молоком матери, но я на детском питании рос…
— Понятно, — Зул скребет череп пальцами, — этого я не учел! Действительно, откуда тебе знать слова клятвы, ты же не адепт… Ладно, вот эти слова: «Дерто гарх селеон».
— И что они означают? — сразу же спрашиваю я, а то мало ли, вдруг это слова, которые меня в раба превратят.
— Дословно: «Бездна мой свидетель». — Голос Зула снова наполняется силой и пафосом. — С древних времен этими словами скрепляют самые строгие договоры. Нарушившего клятву Бездна карает самым страшным способом.
— Тогда давай продолжать, — киваю я.
— Коснись указательным пальцем правой руки сферы и произнеси слова, — повторяет лич.
— Дерто гарх селеон! — четко повторяю я и касаюсь пальцем зеленой сферы.
Никакого грома или молний, даже свет факелов не дрогнул. Только сфера застыла, а затем рухнула на каменный пол, разлетаясь на миллионы зеленых осколков.
— Все, клятва принята и закреплена, — удовлетворенно произносит Зул, — теперь ты мой ученик.
Вот как, я действительно ученик лича… теперь для меня все изменится.
— Идем за мной, — кивает лич.
А что поменялось-то? Во мне вроде ничего нового, Зул тоже разговаривает по-старому… С другой стороны, я все-таки ученик, вряд ли у меня должны вырасти крылья или открыться третий глаз? Когда я в первый класс пошел, тоже ничего во мне кардинально не поменялось, изменился только образ жизни… немного. Наверное, и здесь так.
Занятый этими мыслями, следую за Зулом. Тот приводит меня в комнату с камином и костяным столом, ту самую, где мы беседовали.
— Посиди здесь, — лич указывает мне на стул, — мне надо кое-куда отлучиться.
Лич выходит за дверь.
Да уж, интересно началось обучение. Сижу один в пустой комнате, жду…
Надеюсь, Зул сейчас не явится в сопровождении других учеников, чтобы те посмотрели на очередного балбеса, согласившегося на сделку…
Представляю, как в комнату вваливается сотня учеников, все с пустыми, но сочувствующими глазами. Смотрят с жалостью и говорят:
— Ну, что, попался? Мы тоже кое-что отдали.
Кстати, интересно, а что отдавали другие ученики? Может быть, один день из жизни — это стандартная ежегодная плата, а вот вторая часть вознаграждения? У меня Зул потребовал воспоминания о мотоциклах, а у других? Какие ему могли понадобиться воспоминания? Или не воспоминания…
Вскоре Зул возвращается, неся большой черный короб с двумя отверстиями на противоположных гранях.
— Внимание, черный ящик! — с усмешкой произношу я.
— Это не просто ящик, — Зул шутку не оценил, — это короб воспоминаний. Очень редкий артефакт, между прочим. Может быть, единственный оставшийся в мире…
— Хорошо, я понял. На учебные пособия ты скупиться не собираешься, — киваю я. — И чего эта штука делает?
— Короб воспоминаний позволяет передавать воспоминания от одного человека другому. Передача может быть временной, а может и постоянной. Каждый засовывает в отверстие руку и выбирает нужное воспоминание для передачи.
Как-то не хочется запихивать руку в неизвестный артефакт — мало ли, оттяпают.
Я ж в этом ничего не понимаю…
[Короб воспоминаний
Тип: магический артефакт
Класс манипуляций: ментальные
Вид манипуляций: передача памяти.
Примечание: крайне редкий артефакт. Первое упоминание датировано 1578 годом до эпохи Волка. Ящик используется для передачи информации от одного объекта к другому. Обмен происходит по договоренности сторон.]
Понятно, подвоха вроде нет. Оценка подтверждает слова Зула.
— Я, в общем, готов, — пожимаю плечами, — чего ты там хотел? Воспоминания про мотоциклы? Такое у меня имеется…
Кто бы мог подумать, что воспоминания о лете, проведенном в деревне, где я с местными мальчишками чуть ли не каждый день катался на мотоцикле с коляской, сослужат мне службу…
— Не сейчас. — Лич поднимает костяные ладони. — Ты мой ученик, а значит, я должен передать тебе какие-то знания.
— Да я могу и заклинаниями брать, — отвечаю Зулу, — мне не принципиально же…
— Без проблем, — кивает лич, — давай покажу, чему смогу тебя научить…
Осторожно просовываю руку в отверстие — странно, короб с виду большой, но не настолько. Рука ощущает пустоту, до противоположной стенки я не достаю. Как будто внутри «черный ящик» гораздо больше, чем снаружи.
Перед моим мысленным взором возникают картинки совсем не моего прошлого. Откидываюсь на спинку стула, видимо сейчас начнется обучение…
Зул стоит посреди открытого пространства — поле какое-то. Только поле это усеяно костями, трупами людей и животных. Оружие, доспехи, обломки боевых машин — с ходу я сумел опознать только баллисту и требушет.
И посреди этого всего стоит лич. Ветер треплет черные полы его одеяния, гонит по небу клубы дыма, в разрывах облаков виднеется тусклое солнце.
Лич смотрит в одну точку.
Кости шевелятся, словно от слабого землетрясения, сначала подрагивают и подпрыгивают мелкие косточки, затем те, что побольше…
Трупы, скелеты подхватывает ветер и закручивает в причудливый костяной смерч…
Тот набирает обороты, втягивая в ненасытную утробу все больше и больше останков.
Зул все так же недвижимо наблюдает за волшебством.
Наконец смерч исчезает, оставляя причудливое создание — то ли лошадь, то ли быка…
Лошадиное тело венчает бычья голова с длинными изогнутыми рогами, из тела то тут, то там торчат острые костяные косы, способные легко разрезать живую плоть.
Чудовище поднимает голову к небу и издает жуткий рев, затем сосредотачивает взгляд на личе и бросается в атаку.
Зул спокойно ждет приближения монстра.
Мне бы его нервы. Когда на тебя несется огромная туша, ощетинившаяся острыми лезвиями, сложновато оставаться спокойным…
Зул же и бровью не ведет. У него их и нет, конечно, но ни единым движением он не выдает страха или напряжения.
Когда монстр совсем рядом, лич создает вокруг себя защитный барьер. Тварь со всей силы налетает на магическую преграду. Кости оглушительно трещат, монстра отбрасывает назад, но он снова бросается на Зула.
Монстр не оставляет безуспешных попыток пробить барьер, лич же, словно потеряв к твари интерес, активирует артефакт и исчезает в сполохе черного пламени…
Последнее, что я вижу, прежде чем прервется воспоминание, — это помещение с каменными стенами, черными свечами, расставленными на столах и полках. Несколько черепов на полу, человеческих и нет, и ряды шкафов вдоль стен, забитых книгами от пола до потолка…
— Это что было? — спрашиваю Зула.
— Это создание кадавра. — Лич откидывается на спинку стула и небрежно покачивается на нем. — Могу тебя научить творить такого…, но имей в виду, кадавры не признают хозяина, не подчиняются создателю, да и кому бы то ни было. Это чистый монстр разрушения, нацеленный только на одно — уничтожать все вокруг себя.
— И смысл в таком заклинании? — скептически хмыкаю я. — Создавать монстра, который меня же попытается прикончить?
— Можно создать его, если вокруг враги. Им придется несладко, правда потом и тебе тоже. В древности создание кадавра было чем-то вроде экзамена на высшего мага. Многие волшебники не могли пройти первый этап — то есть создать кадавра, но еще больше погибло на втором этапе, когда монстра надо было убить. Берешь?
Что-то какое-то сомнительное волшебство.
Лич, видя, что я колеблюсь, продолжает:
— Маг может научить только тому заклинанию, которым владеет в совершенстве, — тогда он сможет переписать его и передать. Передача не проходит бесследно, приходится потом неделями, а то и месяцами вспоминать заклинание, тренироваться его использовать заново. Передать заклинание означает передать частичку себя…
— Да уж, весело, ничего не скажешь, — сомнений в полезности заклинания, да и вообще во всем процессе передачи все больше, — я, пожалуй, откажусь, мне такое не надо.
— Ах да, забыл упомянуть об энергии. — Зул картинно бьет себя ладонью по лбу. — Заклинания требуют энергии. Если у мага недостаточно магической энергии или нет заряженного артефакта, где она накоплена, то на заклинание будет тратиться жизненная сила. Сейчас покажу, как это бывает…
Только теперь я понимаю, что руку из короба так и не вытащил, и в голове возникает очередная картинка…
Молодой маг, совсем мальчишка, лет двадцати, стоит посреди каменного двора какого-то замка.
Я вижу его лицо, а маг смотрит куда-то в другой конец двора, словно там его противник. Дуэль тут, что ли?
Молодой маг одет в красивые белоснежные одежды с золотой вышивкой. В руках его белоснежный посох с ярким кристаллом на конце.
Маг воздевает руки к небу, с кристалла льется поток света.
Лицо мага, изначально надменное, вдруг искажается гримасой боли, волшебник морщится, по лицу текут слезы… Секунда всего — и на месте пафосного волшебника стоит испуганный мальчишка… глаза волшебника закатываются, и он падает замертво.
— Это все замечательно и интересно, а можно какое-то заклинание, которое меня не убьет? — спрашиваю лича, когда видение прерывается.
— Самые лучшие заклинания, — отвечает лич менторским тоном, — это те, которые ты выучишь сам, но есть кое-что, с чем мы сейчас поработаем…
Работа так работа…
— Я сейчас начну брать твои воспоминания, — говорит лич, — ты поймешь, как это происходит. Одно дело слова, и совсем другое — ощущать это на практике. Ты можешь запретить мне брать воспоминания, а можешь предоставить доступ…
— При всем уважении, — перебиваю я Зула, — но мне бы хотелось сохранить свои воспоминания в неизменном виде.
Лич бросает на меня такой взгляд, что по спине пробегают мурашки:
«Ну, вот и все, договорился ты, Леонард», — мелькает мысль.
Зул же, помолчав, начинает смеяться…
— Даже учителю нельзя знать больше, чем ты хочешь ему показать, — сквозь смех произносит мой наставник. — Всегда сохраняй свои знания, свои тайны — это залог выживания в магическом мире. Хотя не только в магическом — в любом. Если сам возьмешь учеников… неважно чему ты их будешь учить, хоть выживанию на поверхности, это сейчас как будто очень востребовано… — Он усмехается. — Никогда не давай слишком много знаний, ведь однажды ученики могут попытаться применить их против тебя, захотят заменить тебя или попробуют забрать больше, чем ты хочешь отдать…
— С тобой такое происходило? — спрашиваю я, вспомнив про браслет Гила Дарфина.
— Это к делу не относится, — резко отвечает Зул, — запомни, я могу видеть только то, что ты готов мне показать, только то, что ты захочешь…
— Понял, это замечательно…
— Если мне понадобятся еще сведения, я попрошу, а ты решишь, стоит ли мне это открыть. Меня интересуют сведения о поверхности, я там долго не был. Покажи, как там, где что находится, с кем ты сталкивался, на какие ловушки натыкался…
— Хорошо, я покажу, — киваю я.
Про оценку Зулу знать не нужно, а вот остальное…
Рука моя до сих пор в коробе, лич тоже засовывает ладонь в ящик…
В голове возникает странное ощущение, я как будто смотрю кино, в котором сам же и снимался. Причем смотрю не один, а в компании давно умершего мага.
Первым делом показываю Зулу башню. Про нее он и так в курсе, но надо с чего-то начинать. Показываю, какой я эту башню нашел, как постепенно башня раскрывала свои секреты: как появился подвал, как башня перестраивалась, используя материалы, что я ей приносил, и то, как она выглядит сейчас.
— Да, башня торговца. Штука редкая и опасная. Насколько мне известно, ни одному своему владельцу такая башня счастья не принесла, однако в твоем случае это полезное приобретение. Даже не знаю, как ты без магических сил и умений сумел ее подчинить или покорить…
— Это все мое природное обаяние, — отшучиваюсь я.
Показываю храм квазаров. Про него у меня сведений маловато, может, Зул расскажет?
Демонстрирую все, что видел, — арку входа перед храмом, мертвецов, что волнами выбегали изнутри и сражались с солдатами…
— А сюда лучше не соваться, — комментирует Зул, — квазары были еще до меня. Когда я еще ходил по поверхности, они уже стали почти мифическим народом, о котором мало что знали. Они умели оберегать свои секреты даже после смерти. Понятно, что на это способен любой волшебник, даже если он не некромант, но у квазаров была особая магия, и ее секреты сгинули вместе с ними. Квазары были воителями, каждый из них в одиночку мог противостоять целой армии, а если кому-то удавалось убить квазара, то нельзя было забирать его вещи… Орден не мстил убийцам — ведь если тебе удалось одолеть квазара, получается, что ты отличный воин и к тебе должно относиться с уважением…, а грабителей и мародеров квазары карали жестко. Собирался целый отряд, и вора находили, где бы он ни скрылся.… То, что ты нашел их храм, это хорошо и занимательно, но соваться туда просто так не рискнул бы даже я…
— Понятно, отложу экскурсию на длительный срок, — киваю я.
Это тот случай, когда отрицательный ответ — это тоже ответ. Я же думал о возвращении к храму квазаров, но после слов Зула желание лезть туда пропало начисто. Я не забуду про это место, если оно не перенеслось, но полезу туда только при должном уровне подготовки…
Лич воодушевился, когда я показал ему деревню Ядрень.
— Как занимательно! Значит, обжитые места остались… У тебя есть шанс выйти к людям, жить, так сказать, полноценно.
Дальше по мелочи: показываю ловушки, с которыми сталкивался, заброшенные дома, где побывал типа лесной башни или охотничьего домика…
— Занимательно, — лич прерывает сеанс, — значит, поверхность сейчас совсем не дружелюбное место, как мне и докладывали мертвые.
— А когда-то было иначе? — сразу же задаю я вопрос.
— Нет, конечно, — быстро отвечает Зул, — хотя сейчас все стало по-другому…, но люди живут, стоят поселения и города. Ты сможешь отправиться к людям и жить среди них. Хотя, конечно, все не так просто…
— А как?
— Учить я тебя буду не в привычной манере — «учитель-ученик». Тебе же не нужна высшая некромантия, не нужны теории или секретные знания крипты?
— Это почему же? — сразу настораживаюсь я.
— Да потому что некромантия — это не скелеты, костяные гончие и драконы. Они все — мишура, пыль в глаза и чепуха! — горячится Зул. — Некромант — это не злой волшебник с армией мертвецов! Сама наука некромантии — это наука о смерти, о ее природе, о том, что там, «за пределом»… Понимаешь? Некромант, настоящий некромант, — это скучный тип, который посвятил всю жизнь изучению смерти, попыткам преодолеть ее.… Зачастую он настолько углубляется в эти попытки, что продолжает работать после смерти…
— А как же все эти магические войны? И армии мертвецов? — спрашиваю я, внимательно смотря на Зула.
— Люди боятся того чего не понимают. Так что волшебники, работавшие с магией смерти, подвергались гонениям, им пришлось создавать себе защитников…, а дальше, как обычно: войны, непонимание, вражда. Тебе вся эта высшая некромантия не нужна, тебе нужны практические знания для выживания в этом мире, верно понимаю?
— Именно, — киваю я.
— Отлично, у тебя для этого есть все необходимое. Я полагаю, это связано с тем, как ты обнаруживаешь ловушки. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, ты умеешь определять артефакты и не только. Может быть, любые предметы. Кивни, если я прав…
Я сейчас, наверное, побледнел, как лист бумаги:
«Да где ж я палюсь? Что за день такой!»
Зул между тем не проявляет никакой агрессии, просто смотрит на меня…
Он же мертв давно, непонятно, как он реальность воспринимает, может эмоции видит или что-то еще, ауру какую-то? Надо в будущем быть сдержаннее, чувства не показывать, да и мысли тоже научиться скрывать и контролировать в его присутствии.
— Некоторые артефакты… да, могу определять, — медленно говорю я.
— Очень занимательно, — уже не впервые произносит лич, — так вот, мы заключили ученический договор, у тебя на плече может появиться дополнительный знак рядом с факелом. Бывает, появляется звезда, или корона, или шляпа, реже перевернутый крест или бриллиант, эти знаки показывают, что ты ученик. Про эти символы уже никто ничего не помнит, они тебя не выдадут.
— Прямо полегчало, — усмехаюсь я.
— Дальше про артефакты. У тебя два пути — можешь их самостоятельно определять, а можешь приносить сюда, я проверю и подскажу что ценное, а что нет. Это непросто — каждый раз туда-сюда ходить. Лучше всего было бы добраться до крупного города и там заняться поисками артефактов. Я бы мог тебя вооружить, чтобы ты мог целое поселение разрушить, но тайны крипты остаются в ней, равно как и ее военная мощь.
— А нет вариантов, чтобы эта мощь вышла за пределы? — с надеждой спрашиваю я. — Причем я совсем не хочу города разрушать…
— Конечно, такой вариант есть, — кивает Зул, — более того, запрет ты сам сможешь снять, не без моей помощи конечно, но сможешь.
Зул улыбается, в смысле скалится, но, наверное, это можно считать за улыбку…
— Но после снятия запрета начнет действовать другое правило, — продолжает некромант.
— Дай угадаю… — вздыхаю я.
— Не надо гадать, — перебивает Зул, — сам все скажу. Мощь крипты выйдет наружу и снесет все на своем пути: города, деревни, леса и горы, пока не добьется цели.
— Какой еще цели? — Я слегка охрип.
— А этого тебе знать не нужно, — отрезает лич.
— Понятно, это дурак бы не понял, а до меня дошло, — снова вздыхаю, — не надо меня в пыль превращать, да и вообще каким-то способом убивать.
— Позволь напомнить тебе, — в голосе лича столько сарказма, что его в мешки можно складывать, — что если бы я хотел тебя убить, то давно бы это сделал. Хватит думать, что убийства приносят мне радость и наслаждение. Для нас смерть — это не горе, а благо. Ее надо заслужить, к ней надо стремиться, с ней нужно взаимодействовать! Я же сказал тебе, что некроманты в первую очередь исследователи смерти, мы стараемся ее познать! Так что если ты искал быстрой гибели, то явно пришел не туда…
Мне неловко. Действительно, чего это я Зула все стараюсь в кровожадного убийцу превратить? Он пока что ни словом ни делом на мою жизнь не покусился…
— Итак, все мои догадки насчет тебя подтвердились, — снова заговорил Зул после паузы, — а значит, мы можем приступать.
Зул достает из кармана мантии свиток.
— Это «Вуаль мертвеца», — сообщает лич.
— Я как бы жить хочу, — встреваю я.
— Не перебивай, — цыкает Зул, — это заклинание мне без надобности, так что, когда ты его изучишь и активируешь, я его просто забуду. Заклинание это постоянного действия, с мысленной активацией. То есть сам будешь запускать и отключать. У тебя в сознании появится руна заклинания. Зажигаешь руну — заклинание действует, тушишь — отключается. Энергии заклинание потребляет минимально.
— Замечательно, а что оно делает-то? — Я от нетерпения потираю руки.
— Вуаль мертвеца позволяет обманывать проверочные кристаллы на входе в города. Артефакты не смогут считать твои эмоции, заклинания не смогут распознать, лжешь ты или нет. Это полный контроль твоих показателей и эмоций.
— Получается, я стану вообще бесчувственным? Как мертвец? Тогда название оправдано.
— Не совсем так, — поясняет Зул. — Зажженная руна будет скрывать эмоции от артефактов и заклинаний, чувствовать ты будешь, а показывать эмоции или нет, это уж тебе решать. А если зажжешь вторую руну, то да, отключишь чувства, ни страха, ни боли, ни сомнений. Но тут надо быть осторожным — слишком это состояние привлекательно, можно в нем застрять навсегда.
Хм, похоже, отличная штука. Можно не переживать, что на входе в город стражники пристанут с расспросами, а в бою отключать ненужные эмоции… Интересно, а в его присутствии можно будет такое провернуть или он рассердится?
— Спасибо, — принимаю от лича свиток.
— Еще кое-что. Я провел ритуал с мертвыми на поверхности и нашел то, что тебе нужно.
— Замечательно! Рассказывай, где ждет меня армия мертвецов, готовая служить и подчиняться? Чтобы я мог чужими руками работать, а не сам надрываться…
— Открой память, и я тебе все передам. — Лич просовывает руку в короб.
Я спешу последовать его примеру.
В голове вспыхивают воспоминания. Только это не воспоминания Зула. Какое-то большое и мощное существо мчится по полям и лесам, судя по всему точно зная, куда направляется…
— Я специально его туда послал, в той стороне есть отклик, — комментирует лич.
Существо добирается до склона горы, в котором виднеется вход в старую шахту. Полуобвалившийся свод входа поддерживают колонны, рядом несколько древних построек, сложенных из плохо обработанных глыб.
— Внизу перемешалось все: несколько зданий, шахты, храмовое подземелье. Все просто склеилось. Так бывает, если перенос прошел не вполне правильно.
— Замечательно, а мне туда зачем? Расклеивать?
— Нет, внутри есть портальный камень. Он-то тебе и нужен, — отвечает Зул, — поместишь его в башню и сможешь перемещаться.
— Тогда парочка таких нужна, — говорю, — один в башне, другой в городе, к примеру.
— Нет, достаточно одного, — отвечает лич, — когда найдешь камень, то поймешь. Теперь об интересном…
— Так это не интересное? — не скрывая удивления, задаю я вопрос.
— Нет, — медленно произносит лич, — но я должен спросить: ты готов терпеть боль? Мне все равно, я не получаю от этого удовольствия, но следующий этап, к сожалению, не очень приятный. Ты сам выбрал способ изучения заклинаний, поэтому другого пути нет.
— Что ты имеешь в виду? — настороженно спрашиваю я. — Способ я выбрал, если нет вариантов изучения без боли, то зачем ты спрашиваешь, согласен я или нет?
— Ты можешь отказаться от изучения, — пожимает плечами Зул.
— А что я изучать буду?
— Твое заклинание «Мертвая хватка», для подчинения мертвецов, я могу его улучшить.
— Я пока не вижу минусов, — сообщаю личу.
— Только мне для этого придется, как бы это выразиться, менять его в твоей душе. Соскребать, счищать, сдирать, это не слишком приятно. Согласен ты или нет, решать тебе…
Выбор без выбора. Заклинание это очень полезное, я им пользуюсь постоянно, и упускать шанс его усовершенствовать нельзя.
— Я согласен, — подтверждаю я, — делай.
— Тогда приступим, — лич снова кивает на короб, — руку не вынимай ни в коем случае, иначе погибнешь.
Понятно, привет, товарищ Пол Атрейдес и проверка Бене Гессерит… ладно, выдержал он, выдержу и я.
Просовываю руку в отверстие, то же проделывает и Зул с другой стороны.
Свет в комнате гаснет, или у меня зрение отключилось? Сначала меня окутывает темнота, затем приходит боль… Ее словами описать нельзя… все повышения уровня по сравнению с этим легкое касание щеки перышком.
Кто-то словно огромными когтями терзает мою душу, соскребая и соскабливая с нее заклинание. В темноте вспыхивают незнакомые символы, сплетаются, складываются в странные слова. Затем снова темнота…
— Ты выдержал, поздравляю. — В голосе Зула помимо удивления, еще и восхищенные нотки. — Занимательно, как занимательно.
— Это было очень и очень неприятно. — Я с трудом дышу сквозь стиснутые зубы, по спине струйками стекает пот, со лба тоже течет… — Я думал, умру.
— Могло быть и так… — Лич выдерживает паузу, но, увидев мое перекошенное лицо быстро добавляет: — Но ты справился! Теперь — самое интересное!
— А раньше что было? — вскрикиваю я. — Мне было очень интересно, когда процесс закончится и приду ли я в себя после него.
— Нет, это все занимательно, но мне важнее другое!
— Ты про мотоциклы? — дошло до меня.
— Именно! — Лич засунул руку в короб. — Давай скорее!
— Ты бы хоть водички предложил, учитель года, — хмыкаю я, — ну ладно, забирай свои мотоциклы.
Я просовываю руку в короб и передаю личу воспоминания о мотоциклах.
Воспоминания передаются быстро, так что весь процесс занимает минуту. Результат странный: я, к примеру, помню фильм, где железный мужик спасает мир, но не помню, на чем он передвигался… То есть память осталась, но из нее словно вынули кусочек, как деталь пазла.
— Вот это я понимаю блютуз версия «сто»! Интересно, насколько широкий тут канал передачи данных? Гигабит? Терабит? — говорю я, вынимая руку из короба. — Ты доволен?
— Еще бы! — восклицает лич, уже почти не обращая на меня внимания. — Все, теперь ступай и добудь портальный камень. Потом возвращайся, если, конечно, выживешь…
Хотел я спросить насчет этой старой шахты, но лич потерял ко мне интерес. Он не здесь, а в мире ревущих моторов и бородатых мужиков в кожаных куртках…
— Каждый сходит с ума по-своему, — пожимаю я плечами и отправляюсь домой.
Иду к башне, быстро, но осторожно, моя беспечность в прошлый раз чуть жизни не стоила, ошибок я повторять не собираюсь. Джулька скачет рядом в высокой траве, иногда над зеленью, виднеется только задорно поднятый костяной хвост…
Вроде бы все прошло удачно, только вот будущее вселение в мое тело древнего лича сильно тревожит. Даже с учетом детально обговоренных условий… Очень неприятно осознавать, что кто-то чужой будет управлять моим телом целые сутки.
Возле башни меня ждет сюрприз.
У дверей башни стоит Лия. Девушка в полном недоумении и растерянности смотрит на битву скелетов. Защитники башни гоняют пришлых мертвяков… Белла, умничка, понимает, что Лия полезна, и не приказывает атаковать ее…
— Вижу, прибыла? — Лия вздрагивает от звука моего голоса: не заметила, как я подошел. — Есть хорошие новости?
— Д-добрый день, — чуть запинаясь, произносит она, — да-да, есть. Караван стоит неподалеку, за холмом. Чтобы другие башню не видели…
Девушка указывает пальцем в направлении стоянки, и я мысленно приказываю Джульке проверить. Гончая стрелой срывается с места и исчезает вдали.
— С-спасибо, что приказали вашим скелетам меня не атаковать, — благодарит Лия, все еще не справляясь с прыгающей от страха челюстью.
— Как же иначе, ты на меня работаешь, — отмахиваюсь я, проверяя через зрение гончей обстановку вокруг стоянки каравана.
— Замечательно, всего-то несколько лишних скелетов в округе… это мы сейчас исправим, — сообщаю я подчиненной.
По моему приказу гончая быстро расправляется с бродячими, отрывая им головы и раскусывая черепа.
— Готово. Возвращайся к своим людям и отведи их в тот домик, где мы беседовали в прошлый раз, помнишь, где он?
Лия кивает.
— Транспортировкой я займусь сам, а ты проследи, чтобы скелеты ничего не забыли. — Лия кивает снова и отправляется выполнять приказ.
Хорошо, что я тот домик оставил, не стал раскатывать по бревнышку на материалы для Беллы. Лишь бы его никакой бурей не унесло.
Теперь надо скелетов поднять, чтобы оттащить купленное Лией.
Ох, как же не терпится испробовать улучшенное Зулом заклинание…
Хорошо, что в этом мире проблем со скелетами вообще нет, так что я быстро нахожу первого подопытного.
Заклинание срабатывает гораздо легче и проще. Оно теперь словно дыхание для меня…
Скелет ловко вскакивает на ноги и смотрит на меня.
— Подними оружие, — отдаю приказ, и скелет, обшарив траву в двух шагах от себя, поднимает с земли меч. Ловко поднимает, описывает клинком восьмерку.
— Теперь подними камень…
Скелет подходит к крупному булыжнику, втыкает меч в землю (не бросает!) и поднимает каменюку.
Не соврал старый костяк, заклинание и правда прокачалось! Скелеты вроде как поумнели! Осталось проверить качество поднятых Костянов и их количество… лич вроде бы упоминал число «десять»…
Подняв еще девять скелетов, понимаю, что десятка пока и правда предел. И все же я стал сильнее, а скелеты умнее.
До этого скелеты с оружием по приказу поднять камень либо бросали меч на землю, либо поднимали камень, не выпустив оружие из руки. Нужно было дотошно объяснять — «положи меч», потом только «бери камень»… очень утомляло, если честно.
— Так, ты, с камнем, — обращаюсь к первому поднятому Костяну, — тащи его в башню и закидывай в подвал. Остальные идите к стоянке каравана и тащите сюда все добро…
Скелеты отправляются выполнять приказы…
— Надеюсь, Лия принесла что-то полезное, — поднявшись на второй этаж, я налил себе чаю, — завтра придется идти в шахту, что указал лич, а этого мне совсем не хочется…
Естественно, это не будет увеселительной прогулкой. Пространственный артефакт — вещь ценная, то есть без охраны точно не лежит. Где есть ценность, там обычно трутся сильные люди, а если эти люди погибли, не сумев добыть артефакт, значит, нежить сильнее. Короче, надо готовиться к тому, что защищают артефакт очень серьезные монстры, или чары, или все вместе…
— Ладно, это все завтра. Сейчас надо покупки разобрать. Где там Костянов с Лией носит?
Поделится в соц.сетях
