Главный инженер 6
Аннотация
Казалось, что этот день должен был стать для меня последним. Вот только нечто подобное я уже проходил, и не один раз. Даже в "Лихие Нулевые" меня не смогли убрать, и лишь единожды это получилось у того, кому я, судя по всему, доверял больше всего. Или же просто не взял в расчёт, но это моя вина.
Теперь же я не повторю своих ошибок. Неведомые силы дали мне второй шанс, Смерть то и дело проверяет меня на прочность, но я буду твёрдо стоять на своём. И вскоре я добьюсь того, что задумал. Даже назло тому миру...
Авторы: Вадим Фарг, Сергей Карелин
Цикл: Главный инженер
Предыдущие книги этой серии:
Главный инженер 5
Главный инженер 4
Главный инженер 3
Главный инженер 2
Главный Инженер
Теперь же я не повторю своих ошибок. Неведомые силы дали мне второй шанс, Смерть то и дело проверяет меня на прочность, но я буду твёрдо стоять на своём. И вскоре я добьюсь того, что задумал. Даже назло тому миру...
Авторы: Вадим Фарг, Сергей Карелин
Цикл: Главный инженер
Предыдущие книги этой серии:
Главный инженер 5
Главный инженер 4
Главный инженер 3
Главный инженер 2
Главный Инженер
Глава 2
В сознание я пришёл от ровного писка аппарата. Несколько секунд пытался понять, какое оборудование на объекте могло издавать такой чистый и противный звук, потом увидел белый потолок, лампу и трубку капельницы.
Я попробовал приподняться, но спина сразу отозвалась тупой болью, а правое плечо будто стянули проволокой. Потолок поплыл, к горлу подкатила тошнота. Я лёг обратно и медленно вдохнул, надеясь не опозориться хотя бы перед пустой палатой.
— Даже не начинай, — раздался голос справа.
Я повернул голову и увидел Лену. Она сидела в кресле у окна, положив телефон на колено. Пальто висело на спинке, волосы она собрала наспех, а под глазами проступили тени. На тумбочке стояла вода, рядом лежала папка с документами. Судя по всему, Лена устроилась здесь надолго и уже начала превращать палату в филиал офиса.
— Который час? — спросил я и сам услышал, каким хриплым стал голос.
— Почти семь вечера, — ответила она, внимательно глядя на меня. — И прежде чем начнёшь задавать вопросы, сразу скажу: без сознания ты был несколько часов. В машине приходил в себя, пытался объяснить медикам, как правильно закрепить носилки, потом снова отключился. Они явно запомнили тебя.
Я осмотрел себя. Правое плечо зафиксировали, предплечье забинтовали. В левую руку поставили катетер. Нога лежала на валике, а ниже колена тянулась тугая повязка.
— Где Алёна?
Лена на секунду задержала взгляд на моём лице, затем ответила:
— Под наблюдением. У неё ушибы и сильный стресс, но ничего серьёзного врачи не нашли. Сергей был в приемном отделении, сейчас разговаривает с полицией. Борис и Кирилл тоже живы. Корпус оцепили, всех вывели, а спасатели проверяют завал. Теперь можешь хотя бы минуту не командовать.
Я потянулся левой рукой к телефону, но не достал. Попытался сдвинуться и снова почувствовал тошноту. Лена без спешки взяла телефон и переложила его ещё дальше.
— Верни, — попросил я.
— Не верну, — сказала она, убирая аппарат к себе. — Там рабочие звонки, а тебе сейчас работа противопоказана.
— Мне нужно связаться с Ритой и Михалычем. Ещё надо поговорить с прорабом, пока он не успел придумать удобную для самого себя версию.
— С Ритой я уже поговорила, Михалычу тоже позвонила. Прораб даёт объяснения полиции, и ты не будешь мешать. Через десять минут после моего звонка Степаныч с Митяем собирались ехать сюда, а Михалыч хотел рвануть на базу и лично осматривать завал. Я остановила каждого из них.
— Ты запретила Михалычу ехать?
— Представь себе, я умею разговаривать даже с сердитым инженером, — Лена чуть приподняла бровь. — Пришлось повторить два раза и пригрозить, что я позвоню жене Степаныча. После этого Михалыч назвал меня бюрократкой, но остался в офисе.
— У Михалыча нет жены.
— Зато у Степаныча есть, и её боятся даже те, кому она не жена.
С этим спорить было трудно. Я снова посмотрел на телефон.
— Мне нужна полная сводка. Сохранились ли записи камер? Где документы по замене материалов? Кто остался на площадке от подрядчика?
— Не знаю, Максим, — Лена устало потёрла переносицу. — Я не диспетчер по управлению катастрофами. Я сообщила твоим людям, что ты жив, остановила их от глупостей и приехала с тобой в больницу. Этого пока достаточно.
— Рита только-только вышла на работу, после истории с Соней у неё нервы на пределе. Михалыч нужен как специалист, значит, информацию должен собирать кто-то другой.
— И этим кем-то автоматически становлюсь я, потому что сижу ближе всех к твоей кровати?
Она не повышала голос, но каждое слово попадало точно в цель. Я привык, что люди начинали кричать, когда у них заканчивались доводы. У Лены они только набирали силу.
— Я не просил тебя оставаться, — сказал я.
— Конечно, не просил. Ты вообще редко просишь, когда дело касается тебя, — она подалась вперёд и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты получаешь ножом, лезешь под падающий потолок, а потом остальные должны сами решить, куда тебя везти и кому звонить.
— Потолок падал на человека.
— Я не обвиняю тебя за то, что ты закрыл Алёну.
Ревности в её голосе не было, но за спокойствием скрывалось слишком многое. Я попытался включить «Эмпатический резонанс» и сразу пожалел. Вместо ясного ощущения на меня навалился шум. Страх Лены смешался с больничной тревогой из коридора. Где-то плакал ребёнок, а за стеной мужчина ждал результатов обследования. Всё это одновременно ударило в виски. Я зажмурился и отключил способность.
— Тогда за что ты меня обвиняешь? — спросил я, переждав приступ боли.
— За то, что ты снова сделал себя расходным материалом. Для всех в «Основе» у тебя есть правила безопасности, а для себя нет.
— Я оценил ситуацию и выбрал вариант с меньшим риском.
— Для Алёны меньшим, — Лена покачала головой. — Себя ты в расчёт вообще не включил.
— Если бы я её не закрыл, она могла погибнуть.
— Я говорю не о том, что ты сделал там. Я говорю о том, что происходит сейчас. Ты только очнулся, не можешь сесть и дотянуться до телефона, но уже собираешься руководить своей фирмой и людьми. Тебе даже не интересно, что сказал врач.
— Он мне ещё ничего не сказал.
— Потому что ты был без сознания. Скоро придёт и скажет, только ты его не услышишь, потому что будешь думать о камерах и накладных.
— Они помогут доказать, кто виноват.
— А обследование поможет понять, не упадешь ли ты при следующей попытке встать. Но для тебя это почему-то мелочь.
Дверь открылась, и в палату вошёл мужчина лет пятидесяти в белом халате. Выглядел он на удивление бодро, что в больнице само по себе вызывало подозрение. В руке врач (а сомнений в том, что это именно он, не оставалось) держал планшет.
— Максим Сергеевич, добрый вечер. Я Дмитрий Павлович, травматолог. Как себя чувствуете?
— Работоспособность ограничена.
Врач посмотрел на Лену, потом снова на меня.
— Обычно люди говорят «плохо» или «терпимо», но у вас, похоже, своя система оценки.
Он проверил зрачки, попросил проследить глазами за ручкой и задал вопросы о дате и событиях перед потерей сознания. После этого осмотрел повязку на руке и проверил чувствительность пальцев ноги.
— Перелома позвоночника нет, спинной мозг не повреждён, и это главное, — сообщил он. — Есть сотрясение и сильный ушиб спины. Рассечения обработали и ушили. На голени повреждены мягкие ткани из-за сдавливания, но сосуды целы, перелома тоже нет. С плечом сложнее. Вы снова травмировали его, не дав прежнему повреждению нормально зажить. Возможно, есть частичный надрыв связок. Точнее скажем после дополнительного исследования.
— Когда я смогу встать?
— Сегодня не сможете, — врач посмотрел в планшет. — Завтра, возможно, попробуете с помощью медсестры, если невролог разрешит. Но ближайшие дни проведёте здесь.
— Сколько именно?
— Зависит от того, будете ли вы лечиться или начнете помогать нам своими советами.
— Я обычно не мешаю специалистам.
— Медики из бригады уже рассказали, как вы не мешаете. Вы пытались руководить переноской и требовали не резать куртку, потому что в кармане лежал инструмент.
— Хороший мультитул.
— Зато теперь у вас хороший шов на спине.
Лена отвернулась к окну, но я заметил, как дрогнули её губы.
— Телефон использовать можно? — спросил я.
— Недолго и не для работы. При сотрясении экран усилит головную боль и тошноту. Никаких документов и совещаний из палаты. Вставать без медсестры запрещено.
— Мне нужно контролировать компанию.
— Тогда контролируйте её лёжа, по несколько минут, и не пытайтесь решить за вечер всё, что накопится.
— Дмитрий Павлович, не оставляйте ему лазеек, — вмешалась Лена. — Он сейчас услышал только слова «можно использовать телефон».
Врач посмотрел на неё с пониманием.
— Аппарат пока у вас?
— У меня.
— Отлично. Выдавайте только при необходимости. Воду пусть пьёт небольшими глотками, еду принесут позже, если тошнота не усилится. При сильной головной боли вызывайте медсестру.
— Она не родственница, — уточнил я.
— Мне всё равно, кто она, если умеет отбирать у вас телефон, — спокойно ответил врач и направился к двери. — И плечом не двигайте. Подвижность уже проверили без вашей помощи.
После его ухода я всё же попробовал пошевелить рукой. Боль сразу прострелила до шеи.
— Даже не думай, — сказала Лена.
— Я хотел понять, насколько всё плохо.
— Тебе только что объяснили.
— Специалисты иногда ошибаются.
— А обрушившийся потолок, видимо, оказался недостаточно убедительным.
Я собирался ответить, но дверь снова открылась. В палату вошёл Сергей. Он успел переодеться, однако на манжете рубашки осталось пятно от пыли. Лицо Умяров держал спокойно, только глаза выдавали усталость.
Лена поднялась с кресла.
— Я выйду, вам нужно поговорить.
— Останьтесь, если Максим не возражает, — сказал Сергей и поставил стул ближе к кровати.
Я кивнул. Умяров сел и сразу перешёл к делу:
— Алёна находится в соседнем корпусе. У неё ушибы и, возможно, лёгкое сотрясение. Угрозы жизни нет.
— Я хочу с ней поговорить.
— Позже. Ей дали успокоительное, сейчас она спит. Борису спасли руку, но восстановление будет долгим. У Кирилла повреждена нога, его тоже оставили в больнице.
— Что с объектом?
— Работы полностью остановлены, территорию оцепили. Сервер видеонаблюдения успели снять до того, как помещение залило водой, копию передали полиции. Журналы, договоры и накладные изымают. На площадку пускают только спасателей и следственную группу.
— Нужно проверить резервное хранилище. Камеры могли писать не только на сервер.
— Уже проверяют, — коротко ответил Сергей.
— Кто именно?
— Люди, которым я доверяю.
— Это не технический ответ.
— Другого пока не будет.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Он не привык объяснять свои решения, а я не любил принимать их без проверки. В обычной ситуации разговор затянулся бы, но сейчас я даже не мог сесть без посторонней помощи.
— Михалыча нужно подключить к обследованию, — сказал я. — Без него эксперты могут упустить следы несогласованных работ.
— Его подключат официально, когда следователь разрешит.
— К этому времени подрядчик успеет согласовать показания с поставщиками.
— Кирилл находится под охраной, телефон у него изъяли.
— Есть ещё прораб и снабженцы. Они могут договориться между собой.
— Рабочих уже опрашивают отдельно, — Сергей чуть нахмурился. — Дело ведут не те люди, которых подрядчик сможет легко убедить. Подробности тебе расскажет Светлана Андреевна, она приедет вечером. Честно говоря, я несколько удивлён твоими связями в прокуратуре.
Новость была хорошей, хотя по лицу Умярова этого нельзя было сказать.
— Я составлю список вопросов для прораба и Михалыча.
— Составь, но передай через Светлану Андреевну или адвоката. Самостоятельно никому звонить не надо.
— Сергей, там было много нарушений, и я бы не хотел, чтобы они исчезли в бумажной волоките.
— Не исчезнут. Но сейчас ты не только инженер, но ещё пострадавший и важный свидетель, — Умяров говорил спокойно, словно объяснял условия договора. — Если начнёшь обзванивать людей и подсказывать, какие детали считать важными, защита Кирилла назовёт это давлением. Понимаю, ты хочешь помочь, но в итоге можешь испортить дело.
— Я не собираюсь подсказывать им ответы.
— Твоих слов будет достаточно, чтобы умный человек догадался, что именно необходимо изменить. В работе это называется управлением, а в уголовном деле адвокат подберёт другое слово.
Он был прав, и именно поэтому его довод раздражал.
— Я не люблю сидеть и ждать.
— Я тоже не люблю, — Сергей отвёл взгляд к окну. — Сегодня моя жена лежала под завалом, а я ехал к ней и ничего не мог сделать. Так что твое состояние мне понятно. Но сейчас ты не руководишь спасательной операцией.
— Никогда не думал, что услышу такое в больничной палате.
— Судя по рассказам о своей насыщенной жизни, ты должен был привыкнуть. Иногда от сильного человека больше пользы, когда он не мешает другим работать.
Сергей поднялся, но уходить не спешил. Некоторое время он молчал, затем заговорил уже мягче:
— Благодарю, Максим. Если б ты не настоял на эвакуации, кто-то мог погибнуть, включая мою Алёну. Мои люди обсуждали график и убытки, а ты заставил их вывести рабочих. Я этого не забуду.
— Не превращай благодарность в долг. Просто не дай замять расследование.
— Не дам, уж поверь. Но и ты не считай спасение моей жены разрешением угробить себя. Мне не нужен мертвый герой, которому я обязан её жизнью. Мне нужен живой инженер, способный провести полноценный аудит.
— Это почти похоже на заботу.
— Это расчёт. Заботиться о тебе уже есть кому.
Он посмотрел на Лену. Та выдержала его взгляд и ничего не сказала.
Перед уходом Сергей достал телефон.
— Алёна записала сообщение до того, как ей дали лекарство. Разговаривать сейчас ей тяжело, поэтому просто послушай.
Он включил запись. Голос Алёны звучал тихо:
— Максим, мне сказали, что ты пришёл в себя. Я сейчас не смогу нормально тебя поблагодарить, поэтому просто сделай хоть раз то, что говорят врачи. Не вставай и не пытайся приехать на базу на костылях. Серёжа рядом, со мной всё хорошо. И ещё я помню наш разговор. Ты был прав, я не виновата. Но и ты больше не обязан отвечать за всех один.
Запись закончилась, и Сергей убрал телефон.
— Она всегда умела давать ясные указания, — усмехнулся я.
— Поэтому я на ней и женился. Отдыхай.
Когда он вышел, в палате снова стало тихо. Лена поправила бутылку воды и вернулась в кресло.
— Ты была на базе из-за встречи с Алёной? — спросил я.
— Да. Мы собирались обсуждать «Точку опоры». Алёна хотела показать помещения, которые Сергей готов рассмотреть под временное жильё. Я приехала раньше и ждала в административном корпусе. Потом услышала шум, увидела бегущих рабочих и вышла на площадку. Мне сказали, что под завалом остались Алёна и какой-то инженер. И почему-то я не сомневалась, кто этот инженер.
— Поэтому ты оказалась рядом с Сергеем.
— Поэтому.
Она не упомянула руку Алёны, которую та держала на площадке. Я тоже не стал начинать этот разговор. Оправдываться за то, что человек держал меня за руку после обрушения, было бы глупо.
— Ты можешь ехать домой, — сказал я. — Здесь есть медсёстры, да и охрана внизу.
— Могу, — согласилась Лена и устроилась удобнее.
— Но не поедешь?
— Пока нет. Боюсь, что через пять минут ты доползёшь до коридора, отнимешь у санитарки телефон и вызовешь такси на базу.
— План был немного иной.
— Даже не сомневаюсь.
Она помолчала, потом посмотрела на меня без привычной насмешки.
— Когда я увидела тебя на носилках, сначала подумала, что ты умер. На одежде была кровь, ты лежал с закрытыми глазами и не двигался. Потом очнулся, увидел меня и сразу начал что-то объяснять. Даже тогда решил, что окружающим нужнее твои указания, а не врачи.
— Я хотел сказать, что Алёна почти не пострадала.
— Я видела, что она жива.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты до сих пор не понял главного. Твоя компания работает без тебя, — Лена загибала пальцы, перечисляя. — Рита справилась со звонками, Степаныч удержал заявки. Михалыч собрал документы, Слава проверил камеры офиса. Митяй хотел ехать бить Кирилла, но даже его остановили. Ты строил систему, которая не должна зависеть от твоего постоянного присутствия. Она работает. Теперь не мешай ей.
— Митяй правда собирался бить Кирилла?
— А то. Назвал это внесудебной проверкой подрядчика.
— Хорошая формулировка.
— Максим, я сейчас не шучу.
— Ладно, Кириллу звонить не буду.
— И прорабу тоже.
— Хорошо.
— Поставщикам тем более.
— Это уже чрезмерное ограничение.
Лена посмотрела на мою перевязанную ногу.
— Ты сейчас не можешь сам дойти до туалета.
— Не вижу связи.
— Вот поэтому я и остаюсь.
Она дала мне телефон на несколько минут. Я написал Рите:
«Жив. Работайте по плану. На базу никому не ехать. Документы по аудиту сохранить, копии передать Лене».
Ответ пришёл почти сразу:
«Принято. И не вздумай руководить из больницы».
Следом написал Степаныч:
«Лежи, начальник. Хоть раз побудь нормальным пострадавшим».
Михалыч выразился длиннее и грубее, но смысл был тем же.
Лена забрала телефон и убрала его в сумку.
— Сговор, — вздохнул я.
— Нет, это твоя управляемая система.
***
Светлана приехала после девяти. За окном уже стемнело, мне поставили новую капельницу, а головная боль стала чуть сильнее. Лена сидела рядом с ноутбуком, работала молча и повернула экран так, чтобы свет не бил мне в глаза.
Светлана вошла в тёмном костюме, без пальто. Сначала посмотрела на меня, затем на Лену. Лицо осталось спокойным, но голос стал настолько официальным, что им можно было заверять документы.
— Максим, как твоё состояние?
— Ограниченно пригоден.
— Не ври, врач оценил тебя хуже, — ответила она, подходя к кровати.
— Ты уже успела с ним поговорить? — на официоз не было ни времени, ни желания.
— Да. В отличие от тебя, он отвечает на вопросы без попыток пошутить.
Лена закрыла ноутбук.
— Я могу выйти, если разговор служебный.
— Необязательно, — Светлана положила на тумбочку папку. — Часть информации всё равно потребуется вашей компании.
Я кивнул, и она продолжила:
— Материалы переданы следственной группе, которой я доверяю. Осмотр площадки ещё идёт. Отдельно проверяют замену материалов без согласования и повреждение колонны. Также изучают отверстия в несущих конструкциях и перегрузку перекрытий.
— Кирилл задержан?
— Пока он проходит как пострадавший и находится в больнице. Решение примут после обследования и допроса.
— Сергей сказал, что у него изъяли телефон.
— Да. Документы поставщиков запросили, сервер камер сохранили. Есть запись, где ты требуешь остановить работы и вывести людей. Действия Кирилла и Бориса до обрушения тоже попали на камеры. Звук местами плохой, но общая картина понятна.
— Мне нужны копии.
— Нет, — Светлана даже не задумалась.
— Я должен посмотреть, что происходило возле колонны до нашего приезда. Возможно, повреждение заранее закрыли панелями. Нужно сопоставить время монтажа и доставку материалов.
— Этим уже занимаются.
— Кто?
— Люди, которые способны стоять без помощи медсестры.
Лена опустила взгляд, скрывая улыбку. Светлана продолжила всё тем же ровным тоном:
— Ты не будешь звонить Кириллу, рабочим и сотрудникам базы. Также не станешь самостоятельно искать поставщиков.
— Потребуется исходный проект и все согласования замен, — сказал я. — Ещё нужны журналы авторского надзора и акты скрытых работ.
— Список подготовят завтра, не сегодня.
— К утру часть документов может исчезнуть.
— Оригиналы уже изымают, электронные носители копируют. На базе работают без Кравцова и его людей.
— Кто руководит группой?
— Пока не скажу.
— Ты мне не доверяешь?
На секунду она перестала быть прокурорским работником и устало посмотрела на меня.
— Я не доверяю твоей способности спокойно лежать. Если назову фамилию следователя, через полчаса ты найдёшь его номер и начнёшь давать советы. Потом кто-то из твоей команды приедет к оцеплению и попробует поговорить с подрядчиком своим способом.
— Митяю уже запретили.
— Тогда не разрушай этот редкий успех в управлении персоналом.
Светлана подошла ближе и посмотрела на зафиксированное плечо.
— Сильно болит?
— Терпимо.
— Значит, сильно.
— Такая логика в суде не работает.
— Зато с тобой работает просто отлично.
Она снова взглянула на Лену, но та сделала вид, что её интересует только закрытый ноутбук. Включать «Резонанс» я не стал. Собственной головной боли мне хватало.
— Я оставлю номер дежурного следователя, — сказала Светлана. — Звонить ему можно только при появлении срочной информации. Технические материалы передаёшь через меня и никуда не выезжай. Хотя… да, куда тебе сейчас.
— Врач сказал почти то же самое.
— Смотри-ка, медицина и закон пришли к согласию.
Она мягко улыбнулась и направилась к двери, но перед выходом остановилась.
— Мне можешь звонить в любое время, даже ночью. Вдруг однажды решишь сначала позвонить, а уже потом спасать всех подряд.
Официальный тон исчез всего на одну фразу. Светлана посмотрела мне в глаза, кивнула Лене и вышла.
Несколько секунд никто не говорил.
— У прокуратуры, оказывается, круглосуточные консультации, — заметила Лена, открывая ноутбук.
Я усмехнулся и тут же почувствовал боль в спине.
— Дело сложное.
— Особенно его ночная часть.
— Ты всё-таки ревнуешь?
Лена закрыла ноутбук обратно и устало посмотрела на меня.
— Я сегодня думала, что ты умер. Не заставляй меня ещё и отвечать честно на такие вопросы.
Она поднялась, поправила сбившееся одеяло и подала мне воду.
— Пей небольшими глотками, потом спи.
— Вообще-то командовать в этой палате должен я.
— Попробуй. Телефон всё ещё у меня.
***
Лена осталась ещё на полчаса и дождалась, пока лекарство начало действовать. Перед уходом она положила кнопку вызова рядом с моей левой рукой, проверила капельницу и написала на листке номера поста и врача.
— Утром я вернусь, — сказала она, надевая пальто. — Рита передаст сводку, Михалыч подготовит перечень документов. Ночью ты ничего не делаешь.
— Я собирался спать.
— Как сказала твоя прокурорша: «Не надо врать», ведь я вижу, что ты уже придумал два обходных пути.
— Один из них вполне рабочий.
— Поэтому телефон до утра останется у медсестры.
— Это незаконно.
— Можешь пожаловаться Светлане. Она ведь всё ещё принимает по ночам?
Дверь закрылась. В палате стало тихо, только аппарат возле кровати продолжал пищать через равные промежутки. Я лежал неподвижно и прислушивался к телу.
Боль накатывала волнами. Спина начинала гореть, потом ненадолго отпускала. Плечо пульсировало, нога оставалась тяжёлой, но пальцы чувствовали прикосновение простыни. Тело Смирнова как-то уже восстанавливалось быстрее обычного. Возможно, сейчас происходило то же самое, только повреждений оказалось слишком много.
Я закрыл глаза и вызвал «Интерфейс Архитектора».
Обычно пространство сразу становилось понятнее. Я видел линии нагрузки и слабые места, мог отделить опасный дефект от мелкой неисправности. Сейчас перед глазами возникло мутное окно и тут же раздвоилось. Символы поплыли, будто я смотрел на них сквозь воду.
Я попытался сосредоточиться на стойке капельницы. Её контур появился, но наложился на кровать. Данные о потоке раствора сменились бессмысленными цифрами. Тогда я перевёл взгляд на повязку и попробовал оценить состояние тканей. Интерфейс вспыхнул красным, затем погас. В висках ударила боль, а к горлу снова подступила тошнота.
Я отключил способность, однако палата ещё некоторое время качалась. Пришлось нащупать кнопку и вызвать медсестру. Этот простой жест раздражал сильнее, чем запрет на телефон.
Раньше я считал «Интерфейс» инструментом, который невозможно у меня отнять. Я уже потерял деньги и своё имя, но способность видеть дефекты оставалась со мной и давала преимущество. Теперь она почти не работала, потому что повреждён был я сам.
Мозг выдавал сбои, тело отказывалось подчиняться. Я не мог проверить объект и поговорить со свидетелями, не мог даже самостоятельно дойти до двери. Так что надо было признать очевидное. Сейчас самым ненадежным объектом был я.
Поделится в соц.сетях
