Камень Книга шестнадцатая
Аннотация
Продолжение приключений Алексея Романова
Автор: Станислав Минин
Цикл: Камень
Предыдущие книги этой серии:
Камень Книга пятнадцатая
Автор: Станислав Минин
Цикл: Камень
Предыдущие книги этой серии:
Камень Книга пятнадцатая
Глава 2
До особняка добрались за сорок минут: московские пробки объехали по выделенной полосе. Я сидел у окна, смотрел на заметно подсохшие после недавнего снега улицы столицы и думал о том, что было бы неплохо отдохнуть: шли уже вторые сутки без нормальной возможности поспать.
На борту, пока летели из Минска, все хоть немного — примерно по часу, — но отдохнули. Все, кроме меня, и не потому, что я не хотел — хотел, еще как, но кто-то должен был обеспечивать ментальную защиту пилотам и одновременно отслеживать состояние ведьмы. Ничего критического, слава богу, за это время не произошло: ватиканские «братья» еще не должны были оправиться от польского разгрома и не успели «на радостях» переосмыслить тактику со стратегией, но я помнил: нет никого опасней крысы, загнанной в угол, — и особо мне расслабляться было нельзя. Я сидел, медленно попивал противно сладкий энергетик, смотрел в иллюминатор на проплывающие под крылом облака и периодически проверял: пилоты в норме, ведьма в «анабиозе», состояние оперативной обстановки внушает осторожный оптимизм.
Во Внуково, пока наша небольшая группа рассаживалась по «Волгам», ко мне подошли Вилли с Фрицем.
— Алекс, довезете нас до гостиницы? — спросил старший из немецких принцев.
Вот уж действительно: простой вопрос, а ставит меня в тупик! Я-то, грешным делом, подумал, что родственники из Германии, когда напрашивались в Москву, рассчитывали разместиться прямо у меня в особняке, а оно вон как вышло…
— А у нас в особняке не хотите пожить? — поинтересовался нейтральным тоном я. — Гостиничного сервиса не обещаю, но то, что будет весело, гарантирую.
Вилли начал было бормотать что-то про обременение и неудобства, которые они нам доставят своим присутствием, но Фриц ткнул его локтем:
— Брат, соглашайся! Вместе действительно будет веселее!
Тут к нам подошли Коля с Сашей — выяснить, в чем задержка, — и, когда узнали причину, Александр тут же предложил перебраться к Николаю, а свои покои уступить для проживания дорогих немецких родственников. Пару минут Вилли с Фрицем «поломались» для вида, мол, будет неправильно, если они хоть в чем-то стеснят Сашу и Колю, но в конце концов согласились. Так что теперь мы ехали к нам в особняк, а я мысленно прикидывал, что мне делать с еще одним своим гостем — польской ведьмой, — и, кроме возможности «сплавить» ее Ванюше Кузьмину, в голову пока ничего не приходило…
***
Когда мы подъехали к особняку, на крыльце стояли все наши домочадцы, и по тому, как они переминались с ноги на ногу, было видно: ждали достаточно давно. Торжественный момент встречи омрачился двумя обстоятельствами: тем, что Владимир Иванович Михеев, быстро поздоровавшись, пронес на руках мимо слегка обалдевших встречающих внутрь дома бесчувственную ведьму; и присутствием в нашей группе новых действующих лиц — братьев Гогенцоллернов, которым Петровы-Врачинские церемонно поклонились, выдав тем самым остальным домочадцам «информацию к размышлению» о высоком социальном статусе блондинистых молодых людей с тяжелыми челюстями. Впрочем, маленьким Прохору и Витальке на статус немцев в силу малолетства было откровенно плевать, и они без промедления сначала напрыгнули на отца, а потом и на Виталия Борисовича Пафнутьева, выразив тем самым всю радость от встречи с близкими лично им людьми. Представление братьям Гогенцоллернам Алексии, Натальи Кузьминой, Елизаветы Прокопьевны Пафнутьевой и, собственно, маленьких Прохора и Витальки прошло без проблем, дальше Вилли с Фрицем сами выразили свое почтение графу и графине Петровым-Врачинским, а с Шуркой и Димариком немцы даже обнялись, громко объявив, что успели по художнику и его младшему брату соскучиться. Не забыл я поинтересоваться и тем, почему нас не встречает новый обитатель особняка — некий котяра по имени Баюн, — на что получил ответ, мол, котяра Баюн за прошедшие сутки успел очень привязаться к князю Пожарскому и сейчас гостит в особняке уважаемого Михаила Николаевича.
Пройдя в дом, мы первым делом проверили ведьму — Владимир Иванович Михеев положил ее на диван в гостиной, а сам устроился в кресле.
— Проходите в столовую, — устало произнес он. — Сейчас мои подойдут, и я к вам присоединюсь.
Я еще раз проверил девушку: состояние стабильное, никаких тревожных сигналов. Домочадцы косились на ведьму, но вопросов не задавали, только матушка Наталья что-то шептала супругу на ухо. На мой вопросительный взгляд Ваня поморщился, но ответил:
— Ничего серьезного, просто подтверждение нашего с тобой диагноза.
— Ясно, — вздохнул я. — Пойдемте уже поедим. — И мы дружно направились в столовую.
Повара расстарались: салатики в ассортименте, борщ, большой выбор вторых блюд, свежий хлеб, закуски. От алкоголя отказались, решив отметить благополучное возвращение домой вечером. А уже в конце обеда Прохор, на телефон которого периодически поступали какие-то сообщения, объявил, что на отдых и приведение себя в порядок дает три с половиной часа — нас с большим нетерпением ждут в Кремле с личным докладом. Брошенный на Вилли с Фрицем взгляд и чуйка подтвердили: принцы все прекрасно понимают и обижаться на то, что мы их «бросаем», не собираются.
— Алекс, — смотрел на меня младший из немцев, — тогда, быть может, я Елене позвоню? Раз у вас срочные дела образовались?
— Конечно, Фриц, — кивнул я.
И продолжить не успел — вмешался Прохор:
— Вечером, в двадцать один ноль-ноль, русская баня, — бросил он с улыбкой в сторону Гогенцоллернов. — Явка обязательна, ваши высочества.
Те заверили воспитателя, что к указанному времени будут всенепременно.
В свои покои я попал с некоторой задержкой: пришлось для очистки совести проследить, как Владимир Иванович с Ванюшей Кузьминым размещают нашу гостью в свободных покоях на втором этаже. Убедившись, что караул из двух дворцовых выставлен, мы вышли в коридор, и колдун тут же меня успокоил:
— Я сейчас Владу Лебедеву наберу, чтобы он, когда мы отсутствовать будем, за этой лярвой приглядел. Короче, царевич, не переживай, все с твоей приживалкой нормально будет.
Возражать на «приживалку» или еще как-то реагировать на цинизм Ванюши ни желания, ни сил уже не было — я просто кивнул и поплелся к себе на третий этаж. А уже в своих покоях, как и предполагалось, меня ждала будущая мать моего ребенка, в глазах которой читался немой вопрос. Работая на опережение и экономию времени, сразу решил внести ясность в неоднозначную ситуацию:
— Ехали по Польше, никого не трогали, чуем: засада. Остановились, вылезли из машин и напали первыми. Девка эта — ведьма. Через ее кодированное сознание те мрази, которые Вику убили, управляли еще двадцатью с лишним наемниками. Короче, мы всех победили и взяли в плен. Оставлять ведьму полякам означало обречь ее на гарантированную смерть в страшных мучениях и аналогичную гибель всех ее родичей. Сейчас у девки в голове страшная каша, прочитать ничего не удается, но, если окажется, что она при делах, я ее убью. Если же нет… — Я вздохнул. — Если же нет, будем с обоими твоими отцами и Прохором думать, куда ее пристроить. — И вновь вздохнул. — Личных планов на ведьму не имею, спать с ней не собираюсь. Что скажешь?
Несколько секунд Алексия разглядывала меня с непонятным выражением лица, а потом улыбнулась.
— Смотри, Романов! И помни, что ночью даже ты беззащитен перед холодными ножницами в умелых женских руках!
— Информацию принял. А сейчас, ревнивая ты моя, быстро меня поцеловала!..
***
Три часа пролетели, как будто толком и не спал, однако самочувствие явно улучшилось, так что я, не вставая с кровати, без особых проблем проверил территорию особняка: ведьма в порядке; рядом с ней знакомый образ Владислава Михайловича Лебедева, командира «Тайги»; Коля с Сашей и Вилли с Фрицем еще спят; все остальные члены группы уже бодрствуют. Потянувшись, соскочил с кровати, умылся, оделся и спустился на первый этаж, где тут же направился в столовую за порцией бодрящего кофе. Таким «умным» оказался не я один: посвежевшие и побритые Прохор, Ваня, Владимир Иванович с Виталием Борисовичем уже сидели за столом с чашечками кофе и что-то увлеченно обсуждали. Как оказалось, предметом разговора являлся наш запланированный вечерний поход в баню, а именно достоинства и недостатки березовых и можжевеловых веников. Утверждение, что в споре рождается истина, в этом случае не сработало, однако стороны все же сошлись в одном: пиву после баньки однозначно быть! А тут как раз и четверо молодых засонь к нам присоединились, и довольно улыбающийся Фриц сообщил, что Елена уже с нетерпением ждет их с братом в своем ресторане. Тут же возбудился подполковник Михеев, который торжественно взял с немецких принцев слово, что те передвигаться по Москве будут только и исключительно в сопровождении охраны из его бойцов. Ну а дальше в разговор вмешался Ванюша Кузьмин, который, в свою очередь, взял с Вилли и Фрица слово, что те не будут уж слишком сильно наедаться в «Сахалине», мол, ходить в баню с набитым брюхом — моветон. Одним словом, принцев «окутали обязательствами», напоили кофе и благополучно отправили на Арбат. Мы же выдвинулись в Кремль, пред светлые очи государя-батюшки…
***
В императорском кабинете нас уже традиционно ожидал не только царственный дед, но и старшие Романовы вместе с князем Пожарским. Обмен приветствиями не занял много времени, и Саша тут же поставил на специально выдвинутой от стены огромной плазме видеозапись нашей «беседы» с королем Георгом. Видео — вернее, оба захода на «беседу» с английским монархом — смотрели молча. Так же молча глянули и запись с четырьмя наемниками, которые хотели нас «приземлить» еще на подлете к Москве. Когда экран погас, царственный дед переглянулся с остальными старшими родичами, оглядел уже нас и улыбнулся.
— Молодцы! — похвалил он. — Сработали отлично! Награды воспоследуют! В частностях предлагаю разобраться чуть позже, а сейчас… — Он перевел взгляд на Кузьмина. — Иван Олегович, будь добр, обоснуй ваше решение оставить этих четверых тварей живыми.
Ванюша вскочил, но после жеста императора опустился обратно на стул и по-военному кратко, но емко принялся докладывать: живые агенты с разветвленными контактами в европейском колдунском сообществе стоят несравнимо дороже четырех трупов, которые ничего не дадут, кроме временного удовлетворения; контроль над агентами надежный, никуда они не денутся, а будут пытаться соскочить — ликвидировать их не проблема; самое же главное — польза от четверки уже есть в виде данных ими показаний и, без сомнений, в самой ближайшей перспективе будет еще. Кроме того, Ваня осторожно добавил, что при благоприятных раскладах попытается с моей помощью создать в Европе целую агентурную сеть из наемников, которая, без всяких сомнений, сослужит добрую службу нашей любимой Родине.
Дед выслушал Ванюшу, кивнул и посмотрел в нашу с братьями сторону.
— Молодые люди, нас интересует ваше мнение по этому вопросу. Может, не рисковать и все-таки ликвидировать злодеев, пока они еще какой-нибудь фокус не выкинули?
Мы с Колей и Сашей дружно поддержали Ивана Олеговича в его желании сделать из четверки наемников агентов влияния, а я отдельно добавил, что готов всецело помочь господину Кузьмину в этом его полезном со всех сторон начинании. Аналогичным образом высказались и Владимир Иванович, и Виталий Борисович с Прохором Петровичем. Итог же по этому вопросу подвел не царственный дед, а великий князь Александр Александрович:
— Глобально начинаешь мыслить, Иван Олегович! — Сан Саныч с улыбкой рассматривал колдуна. — Растешь над собой! Как и все остальные члены вашей банды! Хоть отдельную спецслужбу под вас создавай, в обязанности которой будет входить в том числе и внешняя разведка. Государь, что думаешь по этому поводу?
— Что я думаю? — хмыкнул император. — Думаю, что если и создавать подобную спецслужбу, то только на принципе полной самоокупаемости. Потому что Иван Олегович на пару со своим любимым царевичем просто не найдут в себе сил удержаться от возможности начать безнаказанно грабить старушку Европу. Ведь так, Алексей?
Под устремленными на меня насмешливыми взглядами старших родичей я медленно поднялся и кивнул:
— Так точно, ваше императорское величество. Подобную возможность упускать никак нельзя. А чего добру зря пропадать?
— Сядь! — махнул рукой в мою сторону посерьезневший дед. — Вот скажи мне, внучок, зачем ты с Георга этот ярд и тонну золота стряс? Он, когда мне звонил, чуть слюной по этому поводу не захлебнулся! Одно дело, говорит, императору за свои косяки виру платить, а другое — юнцу-беспредельщику, который еще и с ножом у горла стоит!
Стараясь не улыбаться, как делали все остальные присутствующие, я изобразил раскаянье и тяжело вздохнул:
— А чего он?.. И вообще, государь, вы меня сами широкими полномочиями наградили, вот я и решил деньжат по-легкому срубить, тем более клиент попался весьма платежеспособный… В конце концов, не последнее у Гоши забрали…
— Вот-вот! — Дед повернулся к ухмыляющемуся Сан Санычу. — А ты, Шура, под этих отморозков предлагаешь отдельную спецуру создать. Они же очень скоро всю Европу данью обложат, прикрываясь интересами любимой Родины, и заживут красиво! — Император вновь смотрел на нас. — Короче, бойцы, за отличное выполнение поставленной задачи я вас от обязательной тридцатипроцентной доли с этого ярда и золота освобождаю — разделите добычу между собой, — но при соблюдении двух условий: надо бы что-то Святославу на бедность подкинуть, а то наш патриарх все никак не может успокоиться, после того как ты, Алексей, у него деньги для дружка своего Петрова цинично вымогал; и благотворительность. Последнее на Владимире Ивановиче. Вопросы? Нет вопросов. Тогда переходим к следующему вопросу повестки дня. Алексей, что у нас там по ситуации с ватиканскими колдунами, которых ты в Польше… запеленговал?
Улыбки мгновенно пропали с лиц участников совещания, в том числе и членов нашей «банды», и я принялся коротко докладывать: «запеленговал» шестерых, образы запомнил, профилактическую «беседу» с помощью иллюзорных чертенят провел, ликвидировать могу в любой момент, однако прежде предлагаю провести полную идентификацию злодеев, в том числе и с использованием дипломатических каналов, ПГУ Корпуса и ГРУ Военного министерства. Уже в конце доклада добавил:
— Государь, есть и еще один аргумент против немедленного уничтожения этой шестерки.
— Говори, — кивнул царственный дед.
— Дело в том, что, по нашим с Иваном Олеговичем ощущениям, ту польскую ведьму кодировали с использованием какой-то особой техники. Мы, понятно, попытаемся разобраться и использовать методику уже в наших целях, но все же хотелось бы получить от этих шестерых злодеев некоторые… пояснения, а уж потом… — Я провел себе ногтем большого пальца по шее.
— Так вот зачем ты эту ведьму с собой притащил… — протянул император. — Принимается. И не заигрывайтесь с этими тварями! Не хватало еще, чтобы они от отчаянья гадить нам начали! Любой инцидент, любая провокация — кончайте их без раздумий!
— Так точно, государь!
— Что с самой ведьмой?
— Сейчас в особняке под присмотром Владислава Михайловича Лебедева. Будем с ней работать.
— Что собираетесь с ней делать после… ваших дел?
— Зависит от того, деда, кем она окажется. Если прямая пособница папистов — удавим по тихой грусти. Если же нет — будем посмотреть.
Император кивнул:
— Занимайтесь. Теперь по нашим немецким гостям. — Он перевел взгляд на моих братьев. — Коля, Саша, обязанность развлекать немчуру ложится на вас двоих. А то у Алексея и так дел не переделать.
— Деда, а чего сразу Коля и Саша? — «возмутились» они. — Нам скоро в казарму возвращаться, а вы немчуру на нас вешаете!
Воспитывать дерзких внуков тут же взялись Сан Саныч и Петр Саныч, и я понял, что с родным дедой Колей мне повезло: если последний в подобных случаях просто орал, то вот его двоюродные братья хоть и не повысили голоса, но сыпали при этом в адрес внуков такими едкими, но меткими комментариями, что лучше бы орали! Коля с Сашей точно уже сто раз пожалели, что вздумали строить из себя «правильных» курсантов. А закончился воспитательный процесс достаточно стандартно: великие князья обратились к Прохору с просьбой более внимательно присматривать за молодыми людьми, а в случае нарушения теми «устава» применять к провинившимся весь комплекс воспитательных мер вплоть до ареста и помещения на кремлевскую гауптвахту. Прохор согласно кивал, нарочито злобно при этом поглядывая в сторону Коли и Саши.
Наконец император объявил совещание закрытым, мы потянулись к выходу, и тут я вспомнил про Баюна и подошел с соответствующим вопросом к деду Мише Пожарскому.
— Все нормально с твоей зверюгой, — хмыкнул дед. — Сейчас здесь освобожусь, до дома доберусь и приведу его тебе.
— Как хоть он? — не отставал я.
— Да что с ним будет-то? Жрет как не в себя после цирковых-то харчей да по территории особняка потом скачет! Сосны еще мне ободрал и всех кошек разогнал, хищник хренов! А так добрый зверь, — еще шире заулыбался дед. — Все вокруг меня терся, даже ночью рядом спал. Короче, приведу его тебе, и поговорим…
***
По дороге из Кремля меня все подмывало залезть в «паутину» и хоть одним глазком сравнить образы тех шестерых злодеев с образами кардинала де Луки и двух его возможных подельников из числа прочих высокопоставленных католических священников. Однако нам с Ванюшей вскоре предстояло заниматься польской ведьмой, и нагружать свое воспаленное воображение еще и образами папистов очень не хотелось.
Прибыв в особняк, первым делом проверил состояние нашей проблемной гостьи и, не обнаружив особых изменений, решил посоветоваться с Кузьминым по поводу дальнейших планов.
— А чего кота за причинное место тянуть, царевич? — пожал плечами он. — Шансы у нас пятьдесят на пятьдесят: ведьма или выживет, или сдохнет. Тут уж что на роду написано. Так что надо ее просто из этого коматоза выводить, иначе девка точно ласты склеит. И я бы еще к нашим делам Наталку привлек — хуже точно не будет.
С Ванюшей невозможно было не согласиться, и мы с ним направились на второй этаж.
Лебедев встретил нас у порога покоев и коротенько отчитался, что с нашего отъезда ничего криминального с ведьмой не произошло. Вскоре к нам присоединилась матушка Наталья, и мы расселись на принесенных с собой стульях вокруг кровати, на которой лежала девушка. Спешить было нельзя, так что настраивались довольно долго.
— Начали, — тихо произнес Ванюша.
Первый раз я добрался до сознания ведьмы еще в Польше. Тогда первый слой кодировки выглядел как стекло — плотное, прозрачное, без зазоров. Сейчас стекло покрылось трещинами, не сплошняком — но они были. И это означало, что кодирование, лишенное постоянной подпитки от разрушенного круга, начало слабеть само по себе.
Я нащупал одну из трещин, потянулся и представил, что она медленно расширяется. Остановился и стал ждать результата.
Трещина чуть увеличилась.
— Вижу положительную динамику в первом слое, — тихо сказал Ваня. — Работай, царевич, я страхую. Влад, Наталка, вы тоже приглядывайте.
Я потянул края трещины в стороны немного сильнее. И тут же пришло ощущение, как будто расходится старый шов — медленно, с сопротивлением, но необратимо. Не рвется, а именно расходится. Девушка сделала неглубокий вдох, ее голова чуть сдвинулась набок.
— Реагирует, — тихо сообщил Лебедев.
— Вижу. Что-то негативное замечаете, Владислав Михайлович?
— Нет.
— Отлично! Работаем дальше.
Так, трещинка за трещинкой, первый слой кодировки начал поддаваться! Это было похоже на момент, когда тугая крышка на банке наконец начинает отворачиваться: сначала никак, потом чуть-чуть, потом еще — и в какой-то точке она вдруг резко поддается, и дальше уже совсем легко. Вот этот самый момент я и почувствовал — легкий, почти неощутимый внутренний щелчок, после которого первый слой начал расходиться сам, медленно, но уже без шанса затянуться снова.
Девушка вздрогнула. Лицо на секунду сморщилось — как от неприятного сна. Губы приоткрылись, и она что-то произнесла — очень тихо, почти на выдохе.
— Разобрал? — спросил Ваня.
— Нет. — Я помотал головой. — Даже непонятно, на каком языке. Но и то в гору!
Ваня кивнул, я потянулся ко второму слою — и сразу остановился. Если первый слой был похож поначалу на стекло в паутине трещинок, то второй — на что-то совсем иное: темное, тяжелое, с той особой холодной плотностью, которая давит, а не просто закрывает. Такое кодирование, как подсказывала чуйка, не просто замыкает сознание — оно его постепенно разрушает. Человек под таким давлением начинает совершенно терять ориентиры: какая его мысль, а какая внушенная. Те, кто сделал это с ведьмой, знали свое дело! Профессионалы хреновы! Инженеры, млять, человеческих душ!
— Стоп, — произнес Ваня ровно. — Царевич, лично я дальше точно пока лезть не рискну. Может, ты?..
Я поморщился и обратился к Ванюшиной супруге:
— Матушка Наталья, что скажешь?
— Я тоже не рискну, но… как вариант, ты, Алексей, можешь эту черноту хоть немного ослабить, чуть ее впитав в себя, а потом насытить этот участок сознания бедняжки светом. Решать тебе.
— А у нас есть еще варианты? — вновь поморщился я. — Или мы реально хотим, чтобы она так и валялась здесь до следующего Нового года?!
Глубже в темп!
Полностью довериться подсознанию, которое лучше знает, что и как делать…
И подсознание не подвело: чернота медленно, но верно потекла к моему доспеху, прикоснувшись к которому она испарялась без следа! Сама девушка снова вздохнула, на этот раз уже глубже и ровнее. А я продолжал аккуратно выкачивать из ее сознания черноту, освобождая собственную волю ведьмы из темных лап чужих негативных установок. Дальше произошло нечто неожиданное: девушка открыла глаза, потом рывком уселась на кровати и с трудом произнесла длинную фразу на польском, глядя прямо перед собой ничего не видящим взглядом.
— Слава тебе, Господи! — прокомментировала «чудо» матушка Наталья. — Очухалась, бедняжка!
В том, что «бедняжка очухалась», я был не уверен, поэтому аккуратно взял ведьму под контроль, стараясь не задеть проблемные места ее сознания, и громко спросил на родном языке:
— Русский понимаешь?
— Да, — с легким польским акцентом ответила девушка.
— Пить хочешь?
— Да.
Наталья тут же принесла из гостиной бутылку воды и лично напоила ведьму.
— В туалет хочешь?
— Да.
Поход до уборной состоялся тоже под контролем Ванюшиной супруги. А когда эта «сладкая парочка» вернулась, я просто и без затей приказал ведьме спать.
— Пусть восстанавливается, — объяснил я свои действия присутствующим. — Вы заметили, что я даже имени ее не спросил? — Ваня, Наталья и Владислав Михайлович кивнули. — Потому что до памяти девахи мы с вами сегодня так и не добрались. Повезло, что с кодировкой воли удалось кое-как разобраться. Ладно, завтра продолжим…
***
Михаил Андреевич Шавров, советник посольства Российской империи в Итальянском королевстве, сидел за угловым столиком небольшого ресторана на виа делла Скрофа — неброское место в двух кварталах от посольства. Он здесь бывал пару раз в неделю: достаточно редко, чтобы не стать обыденной частью пейзажа, достаточно часто, чтобы его знали и приносили особый сорт кьянти без лишних уточнений. Маленькая привилегия человека, чье настоящее место службы нигде в официальных дипломатических списках не значилось.
Шавров ел неторопливо, одновременно просматривая местные новости на телефоне, и думал о том, что в Москве сейчас не такая приятная погода, какая стояла в Риме.
Подняв глаза от телефона, Михаил Андреевич мысленно поморщился — он не заметил, как к его столику подошли двое. Привычку полностью контролировать окружающее пространство Шаврову привили еще двадцать лет назад, это не раз его выручало в довольно-таки сложных и щекотливых ситуациях, но в этот раз профессиональный рефлекс не сработал, и дипломат под прикрытием понял: гости пожаловали далеко не простые.
Двое мужчин средних лет, по виду типичные итальянцы. Безупречные костюмы, дорогие часы, ухоженные руки, плавные жесты. Темноволосый — с резкими, точеными чертами и таким же взрывным характером. Второй — чуть светлее, с тем выражением лица, которое Шавров мысленно определил как «человек, привыкший знать больше собеседника».
— Михаил Андреевич, добрый вечер! — произнес темноволосый на итальянском.
Шавров не изменился в лице.
— Добрый вечер, — ответил он.
— Мы хотели бы попросить вас о небольшом одолжении, — продолжил темноволосый тоном, не терпящим возражений. — Вы должны передать важное сообщение. Только передать — ничего более.
На инициативников эти двое не походили совершенно, а вот в то, что сообщение действительно важное, Михаил Андреевич поверил сразу.
— Сообщение кому?
— Генералу Нарышкину Алексею Петровичу, вашему непосредственному начальнику. — Черноволосый растянул губы в бледной улыбке. — А генерал, в свою очередь, должен передать сообщение конечному адресату — великому принцу Алексею Романову.
Шавров отзеркалил улыбку, откинулся на спинку стула и еще раз пристально оглядел собеседников.
— Слушаю внимательно.
Темноволосый кивнул. Говорил он медленно и четко, как диктуют под запись:
— «Ваше высочество, приносим наши глубочайшие извинения за доставленные неприятности. В свое оправдание можем сказать, что действовали по приказу некоего высокопоставленного лица, чью личность мы готовы сообщить вам в телефонном разговоре при условии некоторого снисхождения с вашей стороны. Номер телефона… — Второй мужчина, который посветлее, продиктовал цифры. — Очень ждем вашего звонка. С уважением, ваши доброжелатели».
Шавров слушал и одновременно ощущал нечто, не поддававшееся разумному объяснению: текст послания будто бы намертво впечатывался в его память! А дальше произошло совсем удивительное: правая рука полковника внешней разведки без всякого сознательного его желания потянулась к внутреннему карману пиджака, достала телефон, нашла нужный номер и нажала иконку вызова.
Нарышкин ответил после третьего гудка.
— Алексей Петрович, — произнес Шавров ровным голосом, — добрый вечер. Мне необходимо передать вам сообщение. Конечный адресат — великий князь Алексей Александрович Романов.
Короткая пауза на той стороне.
— Слушаю, Михаил Андреевич! — произнес Нарышкин.
Шавров перешел с русского на итальянский и таким же ровным голосом продиктовал сообщение слово в слово, включая номер телефона. Генерал Нарышкин помолчал несколько секунд и только потом ответил:
— Информация принята, — сообщил он. — Передайте вашим… посланникам: сообщение получено и будет передано адресату уже сегодня.
— Передам, Алексей Петрович. Отбой связи.
Шавров убрал телефон и поднял взгляд на собеседников.
— Нарышкин информацию принял и обещал уже сегодня передать сообщение конечному адресату.
Странные итальянцы одновременно кивнули… и исчезли! Михаил Андреевич несколько раз моргнул, потом протер глаза и огляделся — рядом никого похожего на недавних собеседников не наблюдалось. Люди, отдыхавшие за соседними столиками, тоже не проявляли никаких признаков тревоги. И полковник на секунду даже засомневался в реальном существовании этих странных итальянцев, но потом все же взял себя в руки — текст послания продолжал буквально гореть в его памяти! Отпив любимого вина, Шавров заставил себя успокоиться и тут же начал прикидывать текст шифровки, которую он отправит резиденту в Берлин уже завтра и в которой подробно опишет все события сегодняшнего вечера…
Поделится в соц.сетях
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 57 дней со дня публикации.