Hardcode. Хакер из преисподней
Аннотация
Меня зовут Александр Ревякин, позывной Админ. Я погиб в 2037-м, чтобы очнуться в 2012-м. Мне доступно то, чего не видят другие — знания, которых не должно быть. Я — хакер, инженер и солдат. Теперь я в чужом теле, с чужой жизнью. Но это не важно. Главное, успеть!
Взломы, оружие, дроны, тайные операции. Мы начнём готовиться заранее. Даже если для этого придётся нарушить все законы Вселенной. Я — хакер из преисподней. И у меня есть возможность, чтобы всё изменить. Поэтому вперёд! Только Hardcode! Только победа!
Автор: Александр Яманов
Взломы, оружие, дроны, тайные операции. Мы начнём готовиться заранее. Даже если для этого придётся нарушить все законы Вселенной. Я — хакер из преисподней. И у меня есть возможность, чтобы всё изменить. Поэтому вперёд! Только Hardcode! Только победа!
Автор: Александр Яманов
Ознакомительный фрагмент
Пролог
Все имена, названия и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми, случайны.
Май 2037 года, Сальский район, Ростовская губерния, Российская республика.
День не задался с самого утра. Всё буквально валилось из рук. Ещё командир группы на ровном месте угодил в старую ловушку, повредив ногу, и нам пришлось оставить его на полпути до передка. Позже эвакуаторы вытащат бойца, дело житейское. Но потеря командира в начале рейда насторожила даже бывалых ребят.
Пресс, занявший его место, повёл нас через заросшее бурьяном поле. Со стороны города несло гарью и смертью. Единственный мост через Егорлык давно подорвали, поэтому есть шансы, что противник расположил все силы на левом берегу. Мы же подбирались со стороны правого. Авангард нашей бригады недавно укрепился в районе Манычстроя, откуда теперь выдвигаются диверсионные и разведывательные отряды.
Это не первый мой боевой выход. Я давно перестал их считать, так как последние годы слились в бесконечные рейды, отходы, засады, захваты языков и диверсии. С перерывом на госпиталь и повышение квалификации. Военные будни, одним словом. Забавно, что ещё пять лет назад меня сложно было представить в составе специальной группы, действующей за линией соприкосновения. Тогда я сидел в тёплой лаборатории, писал код для систем РЭБ, думая, что война где-то там далеко. Но…
Теперь я двигался в сторону противника, держа автомат на изготовке, и сканировал свой участок, обозначенный командиром. В отряде шесть человек: четыре диверсанта, спецоператор и мой помощник, одновременно подрывник, позывной Мул. Мы можем дублировать друг друга – за одним исключением. Боевой хакер здесь один — это я. Название моей должности звучит иначе, но бойцам так проще.
Это вообще редкая специальность. Просто дипломированные инженеры-электронщики нечасто лезут на передок. Им положена бронь, и власти знают, где использовать столь ценные кадры. Чего греха таить, работа хорошо оплачивается, особенно в условиях бесконечной войны. Даже если электронщик захочет на фронт, то всё равно попадёт в ВБС — Войска беспилотных систем. Никто не позволит разбрасываться такими ресурсами.
Однако в моём случае не помогли никакие преграды. Месть — такая штука, которая затмевает голос разума и любые чувства. Она требует выплеска. И я её давно удовлетворил, но остановиться уже не могу. Прошлое до сих пор не отпускает.
— Готовность десять минут, — произнёс Пресс, глядя на часы. — Затем идём через минное поле, разведка проложила коридор. После этого — пятьсот метров до первой точки. И твой выход, Админ.
Мы ждали начала обстрела в подвале полуразрушенного дома, натянув сверху противодронную сетку. Снаружи иногда гудели вражеские FPV, но группа опытная и знает, как себя вести.
Я проверил оборудование и закрыл специальный тубус. Пять компактных модулей, каждый размером с пачку сигарет. Если их правильно разместить и замаскировать, они создадут невидимое поле, которое выжжет всю электронику в радиусе пяти километров. Дроны, ретрансляторы, системы наведения — всё превратится в груду бесполезного металла и пластика. Это та самая новинка, должная переломить ситуацию в нашу пользу, которую долго ждали в войсках. Мы и так победим. Другой вопрос — какой кровью. Слишком много её пролито за эти годы.
По идее, задача лёгкая. Надо просто расставить модули и запустить их. Обычно мы занимаемся более сложными делами, ломая вражеские РЭБ и любую электронику. У меня даже есть репутация на той стороне. Не любят бородатые и их западные хозяева таких персонажей. Там, где Админ, всегда подлянки. Даже награду за мою голову объявили в бакинских лимонах. Два раза покушались, когда я был в тылу по ранению. Но обошлось. Зато безопасники воскрыли целую вражескую сеть. Тоже неплохо.
— Время! Всем принять антидот и проверить, убрали ли приборы, — приказал Пресс, закидывая в рот жёлтую пилюлю.
Электронику все попрятали. Ведь вскоре в радиусе нескольких километров она работать не будет. Антидот нужен для нейтрализации воздействия электромагнитного поля. Сейчас даже временная слабость, дезориентация и тошнота смертельно опасны. Плюс таблетка является хорошим стимулятором – почти без отката.
Над нашими головами просвистели снаряды, и тут же раздались два резких хлопка. Сразу после этого послышался треск, похожий на выплеск электричества в проводах. Гостинцы прилетели.
Пресс дал команду к выдвижению через две минуты. Минное поле мы прошли без потерь. Разведчики поработали на совесть, коридор оказался чист. Дальше начинался частный сектор, больше напоминающий декорации к фильму ужасов. Отряд двигался перебежками, останавливаясь у разрушенных домов через каждые пятьдесят метров. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Адреналин давно стал для меня привычным топливом. Наконец мы вышли на первую позицию. Кирпичный остов магазина располагался на перекрёстке, откуда открывался хороший обзор во все стороны.
Вытащил первый модуль, Мул сразу подал активатор. Пресс прикрывал вход, а остальные бойцы заняли позиции вокруг магазина. Работа заняла около двух минут. Надо аккуратно запустить девайс, вбить код, затем перевести в спящий режим и замаскировать. В нашем случае — обломками кирпича. Четверть задания выполнена. Пора двигаться к следующей точке. Я мысленно прикинул карту и кивнул командиру. Отмашка, и группа начала синхронно перемещаться. Нравится мне такое состояние, когда ты с бойцами составляешь единый организм.
Второй модуль мы установили возле ушедшей под землю кабины деревянного туалета. Видать, конструкция провалилась после взрыва снаряда поблизости. Теперь бы и мне не вляпаться. Вот будет смеху! Потом не отмоешься — как в физическом, так и моральном смысле. Засмеют!
Далее пошла обычная рутина. Я определял подходящее место, устанавливал прибор и маскировал его.
Наконец все подарки размещены, и можно сделать пробное включение. Я так и не понял, по какой схеме работают приборы. Секретность. Какой-то новый вид излучения. Но это не важно. Главное — нанести врагу максимальный урон. Пора.
Достал прибор, выданный научниками, и нажал пуск. На допотопном экране отобразились пять точек. Модули работали в синхронизации, создавая неизвестное поле.
Я убрал аппарат в тубус, вытер пот со лба и кивнул Прессу. Приказ выполнен. Вскоре вражеские дроны в этом квадрате станут трухой. Связь тоже умрёт, как и любая электроника. Страшную штуку изобрели наши учёные! Это вам не электромагнитные бомбы, которые применили недавно. Сегодня русская армия вышла на совершенно иной уровень! Надо только немного обкатать технологию.
Но ликование было недолгим. На обратном пути мы неожиданно натолкнулись на противника. Восемь ваххабитов как раз вылезли из подвала большого дома, тихо ругаясь по-русски.
— Вахи! — первым среагировал Барс.
Бой начался мгновенно. Группа сработала на опережение, ударив короткими очередями и забросав вражин гранатами. Будь бородатых мразей меньше, то можно было сработать «Валами», благо у нас их два на группу. Однако не повезло, пришлось пошуметь. Хорошо хоть сейчас ничего не летает. Иначе жопа!
Тут ещё противник успел зацепить Барса. Пуля ушла под бронежилет, попав в щель между пластинами. Боец упал без крика, завалившись набок. Я успел только увидеть его открытые глаза. Двухсотый. А Лукас, наш связист, получил осколок в плечо. Трёхсотый, зато живой! Я быстро перевязал его, предварительно уколов обезболом. Боец шипел от боли, но выглядел неплохо. Оглядел место боя. Командир как раз провёл три контрольных выстрела из своего ПСС.
Теперь нас пятеро: Пресс, я, Мул, Лукас и Рэм. Барса придётся оставить.
Необычное поле уже работало на полную. Дроны не летали, связь шипела только помехами, да и тепловизоры вышли из строя. Мы шли по проторённой дорожке и спокойно форсировали минное поле. Я было вздохнул, поверив, что отряду удастся уйти почти без потерь. Но у противника оказалось своё мнение на этот счёт.
Они появились из зарослей с другой стороны поля. Два десятка человек в тёмной униформе и тактических шлемах. Пусть они не работали, зато хорошо защищали голову. Сердце на секунду сжалось от тоски.
Неужели это всё? Я не боялся смерти. Александр Ревякин умер много лет назад, превратившись в бойца с позывным Админ. Просто хотелось дожить до победы. Или хотя бы принять участие в освобождении Ставрополя. Это символ нынешней войны, равнозначный освобождению Бреста в 1944 году. Слишком много параллелей.
Враги ведь дошли до Ростова и Волгограда, воспользовавшись восстанием мигрантов и ваххабитов в российских мегаполисах. Пока мы уничтожали эту гниль, последовал удар с юга. Оттуда хлынул поток интернационального сброда, управляемого из Лондона. Ничего! Наши танки ещё будут в Баку и Тбилиси!
Заодно пора освобождать исконно русский город Акмолинск, вернув ему родное имя. Казахи формально с нами не воевали, но фактически открыли второй фронт, позволив врагам бить по уральским заводам и запускать диверсионные группы через границы.
Мы всё помним! А хунта в этом плане полностью поддерживает народ. С учётом спровоцированного казахскими нацистами русореза и миллионов беженцев, ситуация понятна и должна быть решена. Они заплатят за всё! Кровью!
Кстати, в нашей армии много российских мусульман — не только из Татарии или Башкирии. Адекватные кавказцы, которых оказалось большинство, почему-то отказались жить по законам шариата. Вернее, в обстановке форменного беззакония, когда тебя могут убить по надуманной причине, а твою десятилетнюю дочь тащат в гарем арабского или афганского полевого командира. У нас всё-таки другой менталитет, как бы его ни старались сломать. Он у нас общий, несмотря на некоторые различия. Поэтому эта война стала по-настоящему народной. И мы победим — без всяких сомнений! Ещё и спросим со всех, кто попытался развалить Россию.
Пресс быстро оценил обстановку и начал отдавать приказы:
— Нас пятеро. Придётся разделиться. Я с парнями ухожу по дороге вдоль реки. Вы с Мулом двигаетесь на север через буераки. Птичек сейчас нет, поэтому шансы уйти неплохие, — командир смотрел на меня усталыми глазами: — Не спорь, Админ. Ты отличный боец, получше многих разведчиков! Но здесь какой-то тухляк. Скорее всего, ягд-команда пожаловала за тобой. Наверное, решили отомстить за все твои проделки. А это не шутки. Где-то у нас протекает. Расходимся. Мы сейчас хорошо пошумим, Рэм ещё мин «Малышек» набросает. Удачи, братья!
Пресс отвернулся, начав проверять амуницию. Мы с Мулом кивнули бойцам и рванули в сторону кустов, используя разрушенный дом в качестве прикрытия. Нет времени на политесы. Ребята в ягд-командах серьёзные. Там не только немцы. Скорее, сборная солянка из европейцев, которые показали себя страшным противником. Охотники умеют воевать и обучены нейтрализовывать наших разведчиков и диверсантов. А это ой как непросто!
Это не ваххабиты, умеющие только давить толпой, раззадорив себя криками «Аллаху акбар». А при первых же жёстких столкновениях они дают заднюю, предпочитая постреливать из-за угла или надёжных укрытий. Одно дело — резать и насиловать мирных жителей, и совсем другое — противостоять в лобовом столкновении русской армии. Очень злой и мотивированной. С учётом фактически снятия ограничений на уничтожение противника нас стали бояться ещё сильнее. В плен мы не берём, разве что изредка ходим за языками.
Кстати, среди легионеров много бандеровцев. Настоящих, принципиальных русофобов. Вроде наши страны давно разделяет радиоактивная пустыня, но этим всё неймётся. Они уже уничтожены как нация, но продолжают огрызаться. Надеюсь, у нашей власти скоро дойдут руки до Львова и Ровно. Но это другая история.
Мы неслись по едва видимой тропе, продираясь сквозь кустарник, перескакивая через канавы и лужи. Мул бежал уверенно, но я заметил, что он держится за бок. Неужели Васю ранили? Сука!
Тем временем сзади началась стрельба и взорвалось несколько гранат. Пресс уходил с боем. Но тут же меня будто окатили холодной водой. Ведь появился едва слышимый звук, которому здесь не место. В нашу сторону явно двигался грузовик. Значит, легионеров больше, чем мы посчитали.
Вдруг Мул резко остановился, сел на землю и прислонился к небольшому деревцу. С ужасом я заметил, что его куртка стала красной. Судя по бледности, мой друг потерял много крови, но держится. В этом весь Вася, прущий тяжеленные грузы, не зная усталости, и никогда не жалующийся. Я попытался перетянуть рану, но он оттолкнул мои руки.
— Не трать время, Щащя, — произнёс Вася с вымученной улыбкой и своим специфическим акцентом. — Уходи, я их задержу. Тебе нельзя попадаться живым. А я отвоевался. Зато с чувством выполненного долга отправлюсь к своим. Они меня там давно заждались.
Вася — чуваш из Новочебоксарска. Пять лет назад оба его сына погибли при налёте на «Химпром», где трудилось уже четвёртое поколение семейства Кашкаровых. Парней накрыло, как и моих в Елабуге. Мы с подрывником во многом похожи. Оба гражданские и подписали контракт, чтобы отомстить.
Вообще-то, сначала новичку дали позывной «Волк», узнав, что так с чувашского переводится его фамилия. Но жизнь всё расставила по местам. Позывной быстро поменяли. Прозвище Мул скорее уважительное, чем ироничное. Вася может тащить на себе под пятьдесят килограмм целый день почти без отдыха! Щащя — это шутливое произношение моего имени на чувашский манер. В ответ я называю его Ващя. А вообще, это мой единственный друг. И вот…
— Скажи мне, Вась, — в голову почему-то пришёл идиотский вопрос, — откуда в тебе столько сил? Ты ведь пенсионер с третьей группой.
— Сам ты пенсионер, мне всего пятьдесят пять! — прерывисто произнёс боец и улыбнулся. — Просто мне пришлось выйти на пенсию в сорок восемь, отработав двадцать пять лет на вредном производстве. А силы я брал, глядя на тебя. Ты будто не устаёшь, Сань. Поставил себе цель — так и идёшь к ней, не обращая внимания на препятствия. Но Мулом почему-то обозвали меня.
Врёт же, чёрт нерусский! Страшно представить, какие физические муки преодолевал этот невысокий мужичок с добрым, но одновременно тоскливым взглядом.
— Беги, хакер, — иронично произнёс Вася и скривился от боли. — Я ещё удивлю этих капщей[1].
Насчёт моей принадлежности к киберпреступникам — это старая шутка. У меня, вообще-то, диплом инженера-электронщика, и взломом я не занимаюсь. Разве что шалил немного в юности и продолжил на войне. Но прозвище прилипло, как и позывной Админ.
Тем временем подрывник вытащил две гранаты и положил их рядом с собой. Одновременно со стороны реки раздалась ожесточённая стрельба. Пресс принял свой последний бой.
Говорить больше не о чём. Прощай, брат!
Бегу и рычу, как дикий зверь! Не думал, что я способен на такие эмоции. После стольких лет, когда видел сотни смертей и убивал сам, вдруг пришло осознание потери лучшего друга. Как жить без Васи?
Здешняя тропа — одно название, поэтому приходится полагаться на инстинкты. Заодно надо очень внимательно смотреть вперёд, чтобы не влететь в яму или не напороться на растяжку. Они тоже попадаются.
Минуты через две выстрелы уже раздались за моей спиной. Скоротечный бой завершил взрыв гранаты. Прощай, друг! Ты умер как мужчина!
А затем метрах в тридцати рванул первый снаряд. После него последовала целая серия, едва не накрыв меня. Идиот! Надо было попытаться уйти вместе с Прессом, там ведь река и камыши. Мы не учли, что наши тоже не могут выпустить птичек. Значит, никто не мешает легионерам подогнать броневик с автоматическим гранатомётом и отработать по тропе. Она ведь здесь одна. И залечь нельзя, так будет хуже.
Они стреляют даже прицельно, загнав машину на взгорок. Не успел я подумать об этом, как рядом жахнул взрыв, тут же прозвучало ещё несколько. Тело пронзило болью сразу во многих местах, а ещё я перестал слышать. Лежал, оглохший, и не мог смахнуть кровь, начавшую заливать глаза. Она мешала смотреть в хмурое небо, которое сегодня на удивление красивое. Какая дичь лезет в голову! Бесит, что нас размазали, как котят.
Только это ещё не всё. Через дикую боль я достал гранату и выдернул чеку. Должен получиться контроль наоборот. Я не имел права попасть в плен. Хотелось дождаться охотников и унести с собой в ад побольше врагов. Но нельзя рисковать, можно потерять сознание, а граната не взорвётся. Разжимаю ладонь. Хлопок. Темнота.
Поделится в соц.сетях
