Хейл
Аннотация
Как всегда, буду краток. Очередной фанфик по Гарри Поттеру, можно сказать, проходняк.
Наш неубиваемый мальчик прожил долгую, насыщенную, но, к сожалению, не слишком счастливую жизнь. А после смерти ему посчастливилось встретить прекрасную женщину с косой, которая великодушно предложила второй шанс и отправила его прямиком во времена Мародёров. Правда, как это обычно бывает со всеми великими и могущественными сущностями, об условиях сделки она рассказала далеко не всё. Проще говоря, слегка его нае... обманула.
Автор: Tasadar
Наш неубиваемый мальчик прожил долгую, насыщенную, но, к сожалению, не слишком счастливую жизнь. А после смерти ему посчастливилось встретить прекрасную женщину с косой, которая великодушно предложила второй шанс и отправила его прямиком во времена Мародёров. Правда, как это обычно бывает со всеми великими и могущественными сущностями, об условиях сделки она рассказала далеко не всё. Проще говоря, слегка его нае... обманула.
Автор: Tasadar
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
В тишине старого дома на площади Гриммо слышалось лишь тяжёлое дыхание старика, лежавшего на кровати и время от времени заходившегося сухим кашлем. Сквозь окно в комнату лился яркий солнечный свет, освещая скромную спальню и уставшее лицо Гарри Поттера.
На прикроватной тумбочке стояла старая колдография. Он посмотрел на неё, но не стал брать в руки, ведь лица на снимке давно и прочно врезались в его память, и каждую деталь он знал наизусть. На фотографии молодой Рон размахивал руками, что-то увлечённо рассказывая, а стоявшая рядом Гермиона, скрестив руки на груди, смотрела на него с явным раздражением, видимо, уже устав от его выходок. Чуть позади Джинни не сводила взгляда с Гарри, а Фред и Джордж кривлялись, всеми силами стараясь испортить кадр.
Но всё это осталось лишь далёкими воспоминаниями. Никого из тех, кто был запечатлён на снимке, уже давно не было в живых. Первым из их троицы погиб Рон, закрыв собой Гермиону во время одной из стычек с Пожирателями Смерти. Тогда Гарри казалось, что вместе с другом он потерял часть самого себя. Но всего через полгода погибла и Гермиона, успев перед смертью уничтожить один из крестражей, и после этого в его жизни почти ничего не осталось. Ушёл последний человек, который всегда был рядом, несмотря ни на какие обстоятельства, кто неизменно мог дать разумный совет и поддержать его.
В конце концов они победили Волдеморта... вот только назвать это полноценной победой было невозможно. Невилл, Полумна, Фред, Джордж, Ремус, Тонкс, Сириус — никто из них не дожил до дня, когда война наконец закончилась. Да и тех, кто действительно мог радоваться победе, осталось совсем немного. Хогвартс был почти полностью разрушен. Его восстановили с огромным трудом, но прежним он уже не стал: такого количества учеников его стены больше никогда не увидели. Если Первая магическая война нанесла Британии тяжёлый удар, то Вторая едва не уничтожила её окончательно. Многие старые рода исчезли. Погибали взрослые, погибали дети, и со временем смертей стало так много, что уцелевшие уже не успевали хоронить и оплакивать своих близких.
И главной иронией его жизни стало то, что он пережил их всех. По какой-то причине смерть десятилетиями обходила его стороной. Год за годом список людей, к которым он приходил на кладбище, чтобы навестить их могилы, становился всё длиннее. С Джинни у них так ничего и не получилось — оба оказались слишком надломлены пережитым, и их отношения так и не смогли перерасти во что-то большее. В итоге именно её он похоронил последней.
Теперь, достигнув почти того же возраста, в котором умер Альбус Дамблдор, Гарри лежал на своей постели и понимал, что его время наконец пришло. Он уже чувствовал, что смерть совсем рядом и вскоре заберёт его. И был этому искренне рад. Рад тому, что его затянувшееся одиночество наконец подходит к концу и он вновь сможет встретиться с теми, кого потерял. В последние мгновения жизни перед его глазами пронеслись лица людей, которых он когда-то знал, ценил и любил. Сделав последний вздох, Гарри закрыл глаза и спокойно погрузился во тьму...
Открыв глаза, Гарри обнаружил, что стоит посреди бесконечного белого пространства. Вокруг не было ни горизонта, ни стен, ни теней — лишь абсолютная пустота. Это место напомнило ему тот далёкий день на вокзале Кингс-Кросс, когда он в последний раз разговаривал с Альбусом Дамблдором. Но теперь здесь не было ни скамеек, ни поездов, ни самого директора.
Тихий шелест за спиной заставил его обернуться. Прямо перед ним буквально из ничего возникла высокая женская фигура. Она была поразительно красива, но описать её красоту человеческими словами было невозможно. Её платье было разделено на чёрную и белую половины, однако граница между ними почти не различалась — цвета настолько плавно переходили друг в друга, что взгляд не мог уловить, где заканчивается один и начинается другой. Лицо незнакомки казалось безупречным, но всё внимание притягивали её глаза. В них не отражалось ровным счётом ничего: ни человеческого тепла, ни жестокости, ни равнодушия. Перед Гарри был взгляд существа, находящегося за пределами человеческого понимания. Длинные серебристые волосы незнакомки опускались до самого пола, но не ложились на него, а постепенно растворялись в воздухе, превращаясь в мягкое мерцание света.
Незнакомка подошла ближе. Несколько мгновений они молча стояли друг напротив друга, внимательно рассматривая друг друга.
— Вот мы и встретились, моё последнее дитя, — произнесла она. Её голос оказался на удивление мягким и спокойным, резко контрастируя с безжизненным взглядом.
— Если вы, как говорите, так ждали нашей встречи, то почему не забрали меня раньше? — спросил Гарри, не отводя взгляда от её глаз. — Я бы точно не стал этому противиться.
— Не я решаю, когда обрывается нить человеческой судьбы. Это не в моих силах, — слегка качнула головой Смерть. — Я лишь встречаю тех, кто дошёл до конца своей дороги, но не определяю, когда она закончится. Впрочем, признаюсь, я нечасто встречаю смертных, которые столь искренне и осознанно желают оказаться в моих объятиях.
— А часто ли вы встречаете людей, которые в своей жизни потеряли абсолютно всё? — тихо спросил Гарри. — Всех близких, всех друзей, всё, ради чего стоило просыпаться по утрам? Я пережил своё время, выполнил свой долг и остался один. Жизнь давно потеряла для меня всякий смысл.
Смерть несколько долгих секунд молча смотрела на него, после чего произнесла:
— Ты прожил долгую жизнь, маг, но даже в столь преклонном возрасте остаёшься всё таким же наглым и прямолинейным. Точно таким же, каким был твой далёкий предок Игнотус.
— Это не наглость и уж тем более не безрассудство, — спокойно возразил Гарри. — Это всего лишь отсутствие страха. Сложно чего-то бояться, когда у тебя ничего не осталось. Мне больше не за кого переживать, некого спасать и нечего терять. К тому же я уже мёртв. Чего мне теперь бояться?
Смерть слегка склонила голову. На мгновение Гарри показалось, что на её безупречном лице промелькнуло нечто похожее на улыбку, но видение исчезло так же быстро, как и появилось.
— Говоришь, у тебя никого и ничего не осталось? — тихо спросила она. — А что, если бы у тебя появился шанс всё исправить?
Лицо Гарри мгновенно стало серьёзным, а от прежней расслабленности не осталось и следа.
— С такими вещами не стоит шутить.
— Я никогда не шучу, Гарри Поттер, — ответила Смерть. — Я действительно могу вернуть тебя в прошлое. Туда, где ты получишь шанс исправить всё, что натворил человек, столь отчаянно пытавшийся сбежать от меня.
— Вы противоречите сами себе, — нахмурился Гарри. — Только что вы сказали, что не в силах решать, кого и когда забирать. А теперь утверждаете, что способны переписать само время и отправить меня в прошлое. Тогда объясните, как это возможно.
— Законы мироздания непреложны, — спокойно произнесла Смерть. — Ни я, ни кто-либо другой не вправе решать, когда смертный должен родиться или умереть. Пока человек жив, его судьба принадлежит лишь ему самому, и даже я не могу вмешаться в её ход. Мне остаётся лишь встретить его, когда путь подойдёт к концу.
Она ненадолго замолчала.
— Но ты никогда не был обычным смертным. Ты единственный, кто собрал все три моих Дара, воспользовался каждым из них и при этом не позволил ни одному завладеть собой. Бузинную палочку ты не использовал ради власти, Камень — ради того, чтобы удержать мёртвых среди живых, а Мантию никогда не считал средством возвыситься над другими. Именно поэтому ты стал первым за многие века, кто объединил все три Дара, не став их пленником. Люди веками твердили, будто обладатель Даров становится хозяином Смерти. Это всего лишь легенда, рождённая непониманием их истинной природы. Никто не способен повелевать мной. Но тот, кто сумел объединить все три Дара и не позволил им подчинить себя, после смерти перестаёт быть обычной душой. Его жизненный путь завершается, однако связь с Дарами не исчезает. Древние законы мироздания позволяют мне один-единственный раз вмешаться в судьбу такого человека.
— Я не переписываю историю и не изменяю течение времени — даже мне это не подвластно. Я лишь отправлю твою душу к началу нового пути...
Гарри несколько секунд молча обдумывал услышанное.
— Что скажешь? Каков будет твой выбор?
— Если это даст мне шанс спасти тех, кого я потерял, я соглашусь без раздумий.
— Я дам тебе этот шанс, — кивнула Смерть. — Но запомни: ты больше не встретишь своих друзей. Ни Рона, ни Гермиону, никого из тех, кого оплакивал в этой жизни. Зато познакомишься с людьми, о которых прежде лишь слышал. Я отправлю тебя в тысяча девятьсот семьдесят пятый год, когда Джеймс Поттер учился на пятом курсе Хогвартса.
Гарри слегка прикрыл глаза, быстро сопоставляя факты. Время Первой магической войны. Пожиратели Смерти уже перестали скрываться, а влияние Волдеморта с каждым месяцем только росло.
— Именно тогда Том Реддл впервые начал действовать открыто, — продолжила Смерть, словно уловив ход его мыслей. — От твоих решений будет зависеть, каким станет будущее. Но помни: я даю тебе лишь возможность, а не обещание победы. Все твои знания, навыки и магический опыт останутся с тобой. Однако ты больше не будешь Гарри Поттером. Ты получишь новое молодое тело, лишь отдалённо напоминающее прежнее, и новую фамилию. Отныне ты будешь носить имя Гарольд Хейл. Когда-то этот род был связан со мной так же, как теперь связан ты. Но века оказались беспощадны, и их род угас, а его имя почти исчезло из памяти волшебников. Теперь оно станет твоим.
Гарри внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что движет этой сущностью.
— Но почему вам вообще до этого есть дело? Зачем давать мне этот шанс?
— Все люди рано или поздно умирают. Таков порядок, существующий с самого начала времён, — голос Смерти стал заметно холоднее. — Но очередной глупец решил поставить себя выше этого закона. Разорвав собственную душу на части, он попытался вырваться из круга, которому подвластно всё живое. Он нарушил равновесие, существовавшее задолго до появления человечества. Моя задача — восстановить его.
Гарри медленно кивнул, принимая её условия. Это была честная сделка.
Смерть сделала шаг вперёд и остановилась прямо перед ним. Затем медленно наклонилась, и Гарри почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение её холодных губ ко лбу. В следующее мгновение ослепительно-белое пространство исчезло, а его сознание вновь погрузилось в абсолютную тьму.
Гарри открыл глаза и первым делом почувствовал запах застоявшейся пыли и сырости. Медленно сев на скрипнувшей кровати, он привычно ожидал ощутить тяжесть в суставах, однако вместо этого тело ответило давно забытым ощущением лёгкости. Поднявшись на ноги и оглядевшись, Гарри понял, что находится в просторной, но совершенно заброшенной спальне. Стены и пол были сложены из массивных гранитных блоков. Повсюду тянулась густая паутина, опутавшая остатки истлевшего балдахина и рассохшуюся деревянную мебель.
Выйдя из комнаты, он оказался в длинном каменном коридоре. Вдоль стен висели десятки портретов, которые, судя по всему, изображали его новых предков. Однако никто из них не двигался. Магический фон этого места настолько истощился, что картины выглядели как самые обычные магловские полотна, покрытые толстым слоем многовековой пыли.
Спускаясь по широким каменным лестницам, Гарри невольно отмечал размеры поместья. Оно было огромным, но, судя по состоянию, пустовало уже не одну сотню лет. Во многих комнатах деревянная мебель успела рассохнуться настолько, что кресла, столы и шкафы рассыпались в труху, а воздух повсюду пропитался запахом запустения.
Преодолев просторный холл, Гарри с усилием распахнул тяжёлые двустворчатые двери и вышел во внутренний двор. Стоило ему поднять взгляд, как он невольно замер. Перед ним возвышался настоящий древний замок. Пусть он и значительно уступал размерами Хогвартсу, но всё равно был гораздо больше любого аристократического поместья, которое Гарри доводилось видеть. Несмотря на следы времени, замок по-прежнему производил впечатление величественного сооружения. Каменная кладка местами потрескалась, стены густо оплёл плющ, а крыши нескольких боковых башен давно обрушились внутрь.
Когда-то внутренний двор представлял собой большой и ухоженный сад, однако теперь от его былой красоты почти ничего не осталось. Клумбы заросли высоким бурьяном, высохшие стебли давно погибших цветов ломались под ногами, а почерневшие от времени статуи мантикор и грифонов безмолвно возвышались над исчезающими под зарослями дорожками. В самом центре сада стоял большой многоярусный фонтан, давно пересохший и покрытый толстым слоем пыли и мха.
Внезапно земля под ногами Гарри едва заметно дрогнула, и в следующее мгновение из глубин замка вырвалась мощная волна магической энергии. Невидимый импульс прошёл сквозь него и стремительно разошёлся по всему поместью. Гарри невольно напрягся, ожидая хоть каких-то изменений, однако ничего не произошло. Заброшенный двор оставался таким же безмолвным, каким был всего мгновение назад.
Но спустя несколько секунд рядом раздался громкий хлопок. На заросшей дорожке появился домовой эльф.
Он разительно отличался от всех домовиков, которых Гарри доводилось встречать прежде. Вместо старой наволочки или обносков на нём была аккуратно сшитая тёмная туника. На груди серебром был вышит родовой герб: феникс со слегка опущенными крыльями, над головой которого сияла серебряная звезда. Под гербом располагались две перекрещённые ветви тиса и девиз: «Ex Morte Iterum» — «Из смерти вновь».
Домовой эльф низко поклонился, почти коснувшись носом земли, после чего выпрямился и посмотрел на Гарри своими большими глазами.
— Тирион счастлив приветствовать нового хозяина, — произнёс эльф глубоким, слегка скрипучим голосом. — Тирион ждал очень долго. Тирион счастлив вновь служить роду Хейл. Позволит ли господин узнать своё имя?
Гарри несколько секунд молча смотрел на домовика, пытаясь привести мысли в порядок. Перед его внутренним взором на мгновение возник не незнакомый Тирион, а Добби — эльф, который когда-то пожертвовал собой ради их спасения. Он тут же заставил себя отбросить эти мысли. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям. Добби должен быть жив и если сейчас действительно шёл тысяча девятьсот семьдесят пятый год, то наверняка по-прежнему прислуживал Малфоям в их поместье.
Куда важнее было другое. Гарри знал, в какой год попал, но не имел ни малейшего представления о том, какое сегодня число, месяц или даже время года. Кроме того, у него не было волшебной палочки. Многолетний опыт позволял ему использовать простейшие бытовые чары, а также некоторые защитные и атакующие заклинания без концентратора, однако для действительно сложной магии палочка была необходима. Возможно, где-то в этом огромном замке и хранились палочки прежних представителей рода Хейл, но в идеале ему следовало обзавестись собственной. Впрочем, все эти проблемы могли подождать. Решать их стоило по мере появления.
— Меня зовут... Гарольд, Тирион, — произнёс он. — И давай сразу договоримся: не нужно называть меня хозяином или использовать какие-либо титулы. Обращайся ко мне просто по имени.
Домовик округлил и без того огромные глаза, а его длинные уши нервно задёргались.
— Но как же так? Тирион не может! Глава древнего рода должен...
— Это приказ, Тирион, — перебил его Гарри, и в голосе зазвучала твёрдость. — Отныне обращайся ко мне только по имени. Я не люблю все эти вычурные аристократические обращения. Это ясно?
Эльф поник, опустил уши и после короткой заминки тихо произнёс:
— Ясно... Гарольд.
— Вот и отлично, — кивнул Гарри. — А теперь отправляйся в Косой переулок и достань для меня свежий выпуск «Ежедневного пророка», а заодно все номера газеты, которые выходили за последние несколько недель. Мне нужно как можно скорее понять, что сейчас происходит в магической Британии. Как только вернёшься, у меня будет к тебе немало вопросов. А после займёмся тем, чтобы привести это место в порядок.
— Тирион всё исполнит! — домовик низко поклонился и с негромким хлопком исчез.
Оставшись один, Гарри прошёл чуть дальше по выложенному каменными плитами двору, чтобы лучше осмотреть окрестности. За полуразрушенными стенами его нового владения простирался лес невероятных размеров. Море вековых деревьев уходило далеко за горизонт, где уже виднелись очертания гор.
Некоторое время Гарри молча рассматривал открывшийся пейзаж, пытаясь понять, в какой части Британии мог оказаться. Такой рельеф и настолько обширные нетронутые леса едва ли можно было встретить в центральной или южной Англии. Куда больше это напоминало Уэльс, возможно, одну из скрытых чарами долин Сноудонии, куда маглы почти никогда не заходили.
Впрочем, пока это были лишь предположения. Сначала следовало разобраться, что происходит в стране, а уже потом строить дальнейшие планы.
Вернувшись по заросшей аллее в замок, Гарри остановился посреди просторного холла. Его взгляд остановился на кресле и небольшом столике, покрытых толстым слоем пыли. Сосредоточившись, он сделал несколько плавных пассов рукой. Послушная его воле магия смела грязь, а трухлявое, рассохшееся дерево тихо затрещало, постепенно возвращая себе прежнюю прочность.
Гарри тяжело выдохнул, ощущая лёгкую испарину на лбу. Смерть не солгала — все его знания, навыки и магическая сила остались при нём. Однако использовать магию без палочки по-прежнему было неудобно и требовало куда больше сил.
В углу холла стояло большое напольное зеркало в потускневшей бронзовой раме. Коротким взмахом руки Гарри очистил покрывавшую его поверхность пыль и впервые смог как следует рассмотреть своё новое отражение.
Из зеркала на него смотрел молодой человек, лишь отдалённо напоминавший его самого в юности. Черты лица стали более резкими и взрослыми, а сам он заметно прибавил в росте. Зелёные глаза остались прежними, зато тёмные волосы стали немного длиннее. Но сильнее всего взгляд притягивала широкая белая прядь на левой стороне головы, чуть выше виска, — именно там, куда его коснулись губы Смерти.
«Поцелуй Смерти не проходит бесследно, — спокойно подумал Гарри, продолжая рассматривать необычную прядь. — Как только у меня появится палочка, нужно будет тщательно проверить своё новое тело. Я должен убедиться, что этот поцелуй не изменил ничего, кроме внешности».
Позади Гарри появился Тирион. Домовик подошёл к столику и, низко поклонившись, аккуратно положил на него внушительную стопку газет, после чего замер, ожидая дальнейших распоряжений.
— Пока я буду читать, займись замком, — сказал Гарри. — Начни с этого холла и подготовь для меня одну жилую комнату. Остальное пока не трогай. Насколько получится, очисти всё от пыли и паутины, а с разрушениями и ветхой мебелью мы разберёмся позже. И не пытайся сделать всё сразу. Если устанешь — отдохни. Замок никуда не денется.
Домовик растерянно моргнул, словно впервые услышал подобные слова.
— Конечно, хо... Гарольд! Тирион с радостью всё исполнит! — эльф энергично закивал, всё ещё не скрывая удивления, и тут же исчез.
Гарри едва заметно улыбнулся, устроился в кресле и, взяв верхний выпуск «Ежедневного пророка», начал читать.
Чем глубже Гарри погружался в чтение газет, тем сильнее убеждался, что Министерство магии того времени было таким же беспомощным, недальновидным и погрязшим в бюрократии, каким он запомнил его в собственной юности.
Статьи пестрели расплывчатыми формулировками и нелепыми оправданиями. В недавних выпусках подробно рассказывалось о серии нападений на небольшие магловские поселения в Йоркшире и Корнуолле. Дома были сожжены дотла, десятки людей погибли, однако магловскому правительству Министерство объяснило произошедшее вспышкой неизвестной инфекции, одновременно скрыв истинные обстоятельства трагедии с помощью чар памяти. Магическому же сообществу эти события представляли как случайные выбросы магии, вышедшие из-под контроля. Кто именно стоял за нападениями, официально установить так и не удалось. Аврорат лишь разводил руками.
Однако параллельно с сообщениями об этих «несчастных случаях» на страницах «Ежедневного пророка» всё чаще стали появляться статьи о новой общественной организации — «Лиге за сохранение магических традиций». Её представители выступали с громкими речами о защите древних устоев и необходимости сохранить магическое общество от «чуждого влияния». Пока что их требования звучали вполне умеренно: они предлагали ограничить доступ маглорождённых к некоторым государственным должностям, усилить контроль за их образованием и ввести дополнительную проверку при поступлении на службу в Министерство. Всё это преподносилось как разумные меры, направленные исключительно на безопасность и сохранение традиций.
На первый взгляд в подобных заявлениях не было ничего по-настоящему опасного. Однако Гарри слишком хорошо знал, к чему обычно приводят подобные лозунги. Ни одна статья не связывала деятельность Лиги с недавними нападениями, но для него их связь была очевидна. Волдеморт уже начал свою игру. Пока Пожиратели Смерти сеяли страх, заставляя людей искать защиту, его сторонники медленно готовили общество к тому, что ограничение чужих прав — это необходимая мера. Сначала страх. Затем обещание порядка. А после — полная власть.
Не меньше внимания газеты уделяли и загадочным исчезновениям волшебников. Пропадали не только маглорождённые, но и чистокровные, осмелившиеся открыто выступить против Лиги или критиковать её идеи. Министерство объясняло их исчезновение несчастными случаями, эмиграцией или внезапными болезнями. Официальные расследования неизменно заходили в тупик, однако Гарри слишком хорошо знал почерк Волдеморта, чтобы поверить в подобные совпадения. Эти люди, скорее всего, уже были мертвы.
Гарри отложил последнюю газету, сцепил пальцы в замок и погрузился в размышления. Судя по датам выпусков, сейчас было начало августа тысяча девятьсот семьдесят пятого года. До начала учебного года оставался ровно месяц.
Как бы ему ни хотелось держаться подальше от Хогвартса, возвращение в школу было неизбежным. И дело было не только в воспоминаниях, которые наверняка вновь напомнят о себе, стоило лишь переступить порог замка.
Прежде всего там находилась Диадема Кандиды Когтевран — один из крестражей Волдеморта. Всё это время она лежала в Выручай-комнате, и Гарри собирался забрать её раньше, чем Том Реддл успеет воспользоваться этим тайником.
Но была и другая, не менее важная причина. Именно сейчас в Хогвартсе учились те, кто через несколько лет станет опорой Волдеморта. Барти Крауч-младший, который, должно быть, ещё учился на младших курсах. Регулус Блэк — юноша, чья судьба в прошлой жизни вызывала у Гарри искреннее сожаление. Розье, Мальсибер, Эйвери и, конечно, Северус Снейп.
С братьями Лестрейнджами он, скорее всего, уже разминулся — к этому времени они наверняка окончили школу и примкнули к Волдеморту. А вот сёстры Блэк... Гарри помнил лишь, что они были примерно одного возраста с Сириусом ну или возможно старше. Поэтому учились ли они в Хогвартсе до сих пор или уже покинули его, ещё предстояло выяснить.
Главный вопрос заключался в том, что делать со всеми этими людьми. Сейчас они были не закалёнными Пожирателями Смерти, по локоть запятнавшими руки кровью, а обычными подростками со своими амбициями, убеждениями и тёмными наклонностями. Одно дело — убивать фанатиков, сознательно выбравших этот путь, и совсем другое — расправляться с теми, кто ещё не успел совершить ничего, что нельзя было бы исправить.
Гарри не был Альбусом Дамблдором. Он не собирался бесконечно подставлять вторую щёку или давать очередной шанс тем, кто однажды перейдёт черту. Но и становиться палачом, вынося приговоры за преступления, которых ещё не произошло, он тоже не собирался. Если же кто-то уже успел запятнать руки невинной кровью, его рука не дрогнет. Он не позволит истории вновь превратиться в ту бойню, которую однажды пережил.
Однако вести войну с Волдемортом в одиночку, просто устраняя всех, кто встанет на пути, было бы верхом глупости. За десятилетия своей долгой жизни Гарри изучил магию настолько глубоко, что давно перестал считать себя слабым волшебником. И именно поэтому прекрасно понимал, насколько опасен Том Реддл. Недооценить его — значило обречь себя на поражение. Нельзя было просто врываться в поместья его сторонников и устраивать резню. Действовать придётся осторожно. Возможно, даже сблизиться с теми, кто лишь начинал идти за Волдемортом, чтобы через них добраться до его секретов.
И прежде всего — до крестражей.
Именно они оставались главной проблемой. Если Диадема Кандиды Когтевран и Кольцо Мраксов, скорее всего, всё ещё находились на своих местах, то судьба остальных оставалась неизвестной. Волдеморт вряд ли уже успел передать Дневник Люциусу Малфою, а Чашу Хаффлпафф — Беллатрисе Лестрейндж. Скорее всего, оба крестража ещё находились у него или были спрятаны в одном из тайных убежищ. Не исключено, что даже Медальон Слизерина ещё не оказался в пещере с инферналами. Убить Волдеморта прежде, чем будут найдены и уничтожены все крестражи, значило вновь повторить ту же роковую ошибку.
Выбор был очевиден. Возвращения в Хогвартс избежать не удастся. Именно там он сможет следить за происходящим, влиять на события и при этом оставаться обычным учеником, не вызывая лишних подозрений.
Но существовала и ещё одна причина. Та, о которой Гарри старался не думать.
Его родители...
Сейчас они были живы, молоды и даже не подозревали, что всего через несколько лет их жизнь оборвётся. Он не собирался сразу вмешиваться в их судьбу или открывать правду. Он лишь хотел увидеть их. Хотя бы издали.
Решение было принято.
Но прежде чем отправиться в Хогвартс, ему предстояло встретиться с Дамблдором. Однако идти к директору, ничего не зная о собственной легенде, было бы верхом беспечности. Смерть дала ему новое имя — Гарольд Хейл, последний представитель древнего рода, давно исчезнувшего из истории. Гарри никогда прежде не слышал этой фамилии, но это лишь подтверждало слова Смерти. Если род угас много веков назад, неудивительно, что о нём почти никто не помнил. Прежде чем сделать следующий шаг, ему нужно было узнать о Хейлах как можно больше.
Гарри аккуратно сложил газеты в ровную стопку и негромко позвал:
— Тирион!
Домовик тут же появился перед ним.
— Тирион здесь, Гарольд. Чем Тирион может быть полезен?
— У меня к тебе есть множество важных вопросов...
Поделится в соц.сетях
