Возрождение механика. Том I
Аннотация
В прошлой жизни я был отличным автомехаником. Погиб на подножке грузовика без тормозов, пытаясь увести его от машины с ребёнком.
А проснулся семнадцатилетним Витей Ярцевым. Без денег, без репутации, без Разряда — в мире, где именно Разряд решает, имеешь ли ты право вообще прикасаться к технике.
И самое обидное — к местной технике как раз очень хочется прикасаться!
Наша страна, но другая. Та, которая смогла. Тольятти. Мир победивших инженеров, где лучшие механики становятся легендами, а машины создают так, чтобы они служили десятилетиями.
В голове – странная Система-диагност. В зеркале — чужое молодое лицо, а в памяти — опыт взрослого мастера.
Осталось показать всем вокруг, что настоящий механик определяется не значком на груди.
Авторы: Сергей Жуков, Григорий Володин
Цикл: Механик
А проснулся семнадцатилетним Витей Ярцевым. Без денег, без репутации, без Разряда — в мире, где именно Разряд решает, имеешь ли ты право вообще прикасаться к технике.
И самое обидное — к местной технике как раз очень хочется прикасаться!
Наша страна, но другая. Та, которая смогла. Тольятти. Мир победивших инженеров, где лучшие механики становятся легендами, а машины создают так, чтобы они служили десятилетиями.
В голове – странная Система-диагност. В зеркале — чужое молодое лицо, а в памяти — опыт взрослого мастера.
Осталось показать всем вокруг, что настоящий механик определяется не значком на груди.
Авторы: Сергей Жуков, Григорий Володин
Цикл: Механик
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
— Тормозов нет! — с круглыми от ужаса глазами выпалил водитель "Тонара".
— Вижу! Держи прямо, — бросил я, запрыгнув на подножку.
Тридцать лет среди машин, собственный крупный сервис за плечами – и вот сегодня я шёл наниматься в чужой. Думал, хуже собеседования в понедельник утром уже ничего не случится.
Ошибся.
Теперь я висел на подножке сорвавшегося грузовика, а тот набирал скорость под уклон. Впереди, у красного светофора, застыла плотная пробка. . Сквозь заднее стекло крайней машины я увидел детское кресло. Мальчишка обернулся на приближающийся грузовик.
Я рванул дверь на себя. Водитель вцепился побелевшими пальцами в руль, но застыл в ужасе.
— Руль вправо! — заорал я, высунувшись в кабину, и сам навалился на баранку.
Руль сопротивлялся, выворачивая плечи, но я дожал. “Тонар” качнуло, передние колёса с грохотом взлетели на бордюр, грузовик едва не опрокинулся и выскочил на аварийную песчаную полосу.
— Прыгай! — крикнул я.
Водитель замешкался, и я вытолкнул его из кабины. Теперь можно было прыгнуть самому — но грузовик повело обратно к дороге. Я остался за рулём, удерживая многотонную махину подальше от машин и людей.
Кабину тряхнуло, подножка ушла из-под ноги, а впереди стремительно вырос бетонный отбойник.
Последнее, что я успел подумать: на собеседование теперь точно опоздаю.
***
Удар я почему-то не почувствовал.
Был грузовик, бетонная стена и вдруг ничего.
Перед глазами возник полупрозрачный серый лист.
НАЗНАЧЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО
Носитель: мужчина, 17 лет
Статус: учащийся технического училища
Квалификация: отсутствует
— Да я ничего не подтверждал! — мысленно возмутился я, а следом серый лист исчез и мир перед глазами снова погрузился в темноту.
***
Я открыл глаза.
В голове гудело, будто рядом работал дизель. Я стоял у верстака с ветошью в руке и понятия не имел, когда успел её взять и что собирался делать.
Пахло маслом. Бетонный пол, холодный свет лампы под потолком, инструментальная тележка с приоткрытым ящиком. Чуть дальше, под светом, стояла машина с поднятым капотом. Обычная мастерская. Только я не помнил, как здесь оказался.
Спецовка сидела непривычно свободно. Я подтянул рукав, но тот снова сполз почти до пальцев. Да что за размер мне выдали?
Стянув перчатку, я взялся за манжету и остановился. На запястье не было ожога. Того самого, который я получил в девяносто девятом, сдуру опёршись о выпускной коллектор. Я перевернул руку. Узкая ладонь, гладкая кожа. Ни мозоли от трещотки под указательным, ни белого шрама у большого пальца.
— Это ещё что?…
Голос оказался высоким и ломким. Я кашлянул, попробовал ещё раз:
— Раз, два.
Высокие гласные не изменились.
Я сорвал вторую перчатку. Уставился на обе руки и зачем-то сжал кулаки. Пальцы слушались – я чувствовал натяжение кожи, ноготь, впившийся в ладонь... Вот только руки были чужие. Слишком гладкие. Слишком молодые. Ни старых порезов, ни ожогов, ни въевшейся в кожу грязи, которая уже не отмывается никаким мылом.
Машинально проведя большим пальцем по ладони, я задумался.
Мне было пятьдесят два. Было…
Я ухватился за край верстака и несколько секунд просто стоял, пытаясь нормально вдохнуть. Хорош мастер с тридцатилетним стажем. Стою, держусь за верстак, как ученик перед первой комиссией.
Перед глазами вновь всплыли мутные воспоминания: сорвавшийся грузовик, машина с детским креслом и мальчишка за задним стеклом, серый лист перед глазами… Я попытался вспомнить дальше, но в голове только сильнее загудело.
И тогда пришла мысль, от которой снова пришлось крепче взяться за верстак.
А ведь я действительно умер.
Я постоял ещё немного, пока дрожь в пальцах не стала слабее, а потом поднял глаза на машину с открытым капотом.
Машина. Обычная машина. С ней я хотя бы знал, что делать.
Натянуть перчатки удалось только со второй попытки. Я подошёл к крылу, провёл пальцами по кромке. Заставил себя посмотреть на фары, на датчики в бампере, на колёса. Кузов незнакомый. Какая-то очередная модель из Поднебесной – без шильдика я их давно уже не различал.
Ладно. Сначала посмотрю, что здесь стоит. Несколько минут привычной работы, а потом разберусь с собой.
Я открыл дверь и сел за руль. В зеркале заднего вида мелькнуло худое мальчишеское лицо. Моё новое лицо. Я моргнул – и мальчишка моргнул вместе со мной.
Я тут же отвёл взгляд, и мои мысли снова вернулись к машине, потому что думать о том, что я умер, совершенно не хотелось. Куда проще было заняться машиной.
Салон был очень странным. Экран один, да и тот крошечный и не сенсорный. Под ним ряд кнопок с пиктограммами размером со спичечный коробок. Регулятор температуры тоже был здоровенный, под всю ладонь. А на консоли, прямо на виду, блестели головки двух винтов.
Да уж, дизайнеры совсем обленились. Или это какая-то модель для людей с плохим зрением? Двадцать шестой год на дворе, а дизайн как шкаф управления на подстанции. Я опустил взгляд на ступицу руля и прочитал марку машины.
“МОСКВИЧ”
А-а-а. Ну ясно. Очередной "китаец" с прикрученным шильдиком. Взяли имя великого покойника и продают. Обидно, а ведь когда-то своё умели делать, свои машины.
Ладно. "Китаец", так "китаец". Моё дело чинить, а не философствовать. Ключ торчал в замке. Я повернул его, и мотор сразу ожил, а мой взгляд привычно упал на тахометр.
Восемьсот оборотов. Секунд через пять стрелка поползла вверх – тысяча сто. А следом начала скакать: девятьсот, семьсот пятьдесят, тысяча.
Не дёрганье и не троение. Я слегка надавил на педаль и подержал на трёх тысячах. На повышенных оборотах мотор выровнялся и стал работать ровно. Но стоило мне отпустить газ, как обороты провалились и снова пошли гулять.
Я сидел и слушал. Где-то я эту песню уже слышал. Три года назад такая же пляска оборотов оказалась следствием двух перепутанных сигнальных пинов датчика расхода воздуха в заменённой колодке Audi A4. До меня на машине успели поменять расходомер, проверить впуск, почистить дроссель и промыть форсунки – всё, кроме причины. Оба сигнала оставались в допустимых диапазонах, и блок не видел ошибки.
Неделя жизни коту под хвост из-за двух пинов, посаженных не в свои гнёзда.
Я посмотрел на приборку “Москвича”. Да ну нет. Два раза такая дурь в одной жизни не встречается. Но проверить это было минутным делом, да и жизнь, похоже, была уже другая.
Я заглушил двигатель, вышел наружу и поднял капот. Проводка шла открыто, кронштейны торчали, бачок был квадратный, а привычной декоративной крышки, закрывающей всю подкапотку, не было. Расходомер нашёлся сразу – он был на виду, под одной крышкой на защёлках. Слишком удобно для китайца.
Я снял крышку и взялся за колодку, ожидая хруста одноразового пластика. Но фиксатор оказался толстым и многоразовым, контакты вынимались отдельно, а номера гнёзд читались без фонарика. Поразительно удобно.
Я выпрямился. Странный "китаец". Очень странный.
И вот тут меня наконец догнало. Всё это было исполнено грубовато, но всё это проектировал человек, который знал, что однажды сюда полезут. Не поменяют агрегат в сборе, а полезут чинить. Такое на "китайце" я видел впервые.
Я вернулся к колодке. Пластик был заметно свежее жгута, обжим на двух контактах отличался от остальных. Значит, разъём действительно когда-то недавно меняли.
И тут стало интереснее, потому что два сигнальных провода стояли не так, как я ожидал по маркировке цепей.
Я нахмурился. Похоже, очень похоже, но именно что похоже. Это вам не та Audi, которую я когда-то разобрал до последнего хомута. Другой датчик, другой блок, другая машина. Может, здесь так и задумано. Может, эти два сигнала вообще обрабатываются иначе. А может, какой-то умелец действительно переставил два пина местами и уже несколько дней водит местных механиков за нос?
Проверить можно было только одним способом. Переставить обратно и завести.
Я взял тонкую отвёртку. Она ощущалась в руке тяжелее привычного. Пальцы держали её слабее, чем я привык, и это на мгновение сбило меня с толку. А затем я отбросил дурные мысли, поддел фиксатор, вынул колодку на свет и на мгновение застыл.
На корпусе была выдавлена маркировка на русском языке.
“СДЕЛАНО В ССР”
Я нахмурился.
Чего? ССР?
Но осмыслить увиденное я не успел. За спиной раздался окрик.
— Ярцев!!!
В голосе было столько металла, что я обернулся. От ворот бокса быстро шёл мужик лет сорока в синей рабочей куртке.
— Ты какого хрена делаешь?! — спросил он.
— Чиню, — сказал я, машинально обтирая руки о спецовку.
Он резко остановился в двух шагах от меня и процедил сквозь зубы:
— От машины отошёл. Живо.
— Мужик, успокойся, я только проверить хотел, — махнул я рукой и запоздало вспомнил о тонких запястьях, чужом голосе и мальчишеском лице в зеркале. Здесь я был не хозяином сервиса с тридцатилетним стажем, а неизвестно кем. А значит, пока что скромнее надо быть.
— Ты? Проверить?— опешил он. — И что ты там вообще можешь понять?
Он-то видел перед собой пацана. Я и был пацаном и, оказывается, на полголовы ниже: приходилось задирать подбородок. Всю взрослую жизнь я разговаривал с такими глаза в глаза, а отвыкать пришлось за одно утро. Я опустил взгляд на болтающийся рукав. Объяснять ему, сколько лет я чиню машины, сейчас явно не стоило.
Я показал колодку и спокойно заметил:
— Тут, вероятно, два контакта просто…
Он перевёл взгляд на вскрытый разъём и, кажется, перестал дышать:
— Ты в клиентской машине разъём вскрыл?! Ты… да как ты… да без Разряда…
— Там колодку меняли, — ровным тоном сказал я. — И два сигнальных провода, возможно, неправильно запиновали при сборке.
Он несколько секунд молча смотрел на меня:
— Возможно? И ради своего “возможно” ты полез в клиентскую машину?
Я поднял ладони и ответил спокойно:
— Я ещё ничего не сделал. Как уже сказал, хотел просто проверить.
— Проверить?! — он выдохнул через нос. — У тебя какой Разряд, чтобы ты тут работал?
— Это сейчас имеет значение? — я кивнул на колодку, уводя разговор в безопасную сторону от неизвестных мне "Разрядов". — Я ничего не менял и не отключал. Только снял крышку и осмотрел колодку.
Но он явно уже завелся не на шутку и слушать меня не хотел:
— Никакого у тебя нет Разряда! Ты к клиентской машине без наставника подходить не имеешь права!
Я открыл рот и не нашёл, что тут вообще можно ответить. Какие ещё Разряды? Почему мне вообще требовался наставник?
— Я за эту машину отвечаю! Моя подпись под документами о ремонте стоять будет! — он снова стал распаляться. — А теперь неизвестно, что ты там своими кривыми руками наделал!
Вот это было зря. Я аккуратно положил колодку на ветошь на крыле.
— Пока ничего. В отличие от того, кто эту колодку до меня собирал, — холодно заметил я.
Он побледнел:
— Что? Что ты сказал, безразрядник?
Мне следовало промолчать. Я не знал ни кто он такой, ни кем здесь считали меня. Но за последний час я лишился жизни, собственного тела и даже голоса. Умение чинить машины оставалось единственным, чего у меня пока не отняли. И позволить растоптать ещё и это я не смог.
— Тут колодку уже кто-то менял. Не вы, случайно? — отчётливо произнёс я.
Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки, и шагнул вперёд.
— Петя! — раздался окрик у нас за спинами.
От дальних ворот, вытирая руки, шёл старик в брезентовой куртке.
— Петя, ну чего ты завёлся? — нахмурился дед.
— Семён Игнатьич, вы гляньте, — мужик возмущённо махнул рукой на "Москвич". — Я отхожу на двадцать минут, прихожу, а он в клиентской машине проводку ковыряет!
— Витя? — удивлённо посмотрел на меня старик.
— Разъём вскрыл, контакты повынимал. А отвечать кому? Мне? — не унимался мужик. — Я согласился показать ему простые операции, Семён Игнатьич! А он в клиентскую электронику полез, едва я отошёл. У меня Третий Разряд, я не инструктор, чтобы за безразрядником каждую секунду стоять!
— Петь, ну не со зла же он… — примирительно улыбнулся старик, но мужик уже стягивал с рук матерчатые перчатки:
— Не со зла… Я его учить не нанимался, Семён Игнатьич.
— Петя… — дед сделал к нему шаг.
— Сорок лет уже Петя. Хотите – сами с ним возитесь. Клиент вечером придёт, вот вы ему и объясните, что он тут наковырял, — хмыкнул тот, демонстративно кинул рабочие перчатки на пол и вышел.
Старик посмотрел ему вслед, а потом повернулся ко мне. Зла в нём не было. Была усталость:
— Вить. Ну и чего ты добился? — сказал он. — Тебе бы сегодня вообще дома сидеть. После вчерашнего-то.
Я промолчал. Любой вопрос о том, что случилось “вчера”, мог выдать меня.
— И что мне теперь с твоей практикой делать? — с укором спросил он.— Я еле уговорил единственного мастера взять тебя под крыло, а ты с ним в первый же день сцепился.
— Погорячился я, Семён Игнатьич, — признал я, стараясь говорить ровно. Молодой голос по-прежнему резал слух. — Видимо, после вчерашнего ещё не отошёл. Не хотел ни вас подставлять, ни с мастером ссориться.
Семён Игнатьич посмотрел внимательнее:
— Не отошёл он…А кто на Первый Разряд в следующем месяце сдавать собрался?
Вот и ещё одна крупица чужой жизни. Значит, этот Витя был практикантом и готовился к экзамену.
— Я, — осторожно ответил я.
— Нет, — буркнул дед. — Пётр Геннадьевич!
Старик вздохнул, и голос его смягчился:
— Я же отцу твоему обещал. Поднатаскать тебя, дать руками поработать.
Я ничего не ответил, не понимая, при чём тут мой отец, который уже пару лет как умер. Впрочем, я быстро понял, что теперь у меня получается совсем другой отец.
— Вить, ну зачем к машине полез? Знаешь ведь, что нельзя, — он оглянулся на "Москвич". — Тебе Петя какое задание дал?
Я понятия не имел, какое мне дали задание. Я вообще не помнил, как здесь оказался.
Машинально оглядевшись, я увидел у верстака на полу оцинкованное ведро. В нём вперемешку лежали болты и гайки. Рядом на газете были выложены три аккуратные кучки, разобранные по размеру.
Я смотрел на ведро. Вот, значит, какая у меня здесь работа. Перебирать гайки, пока взрослые чинят машины.
В прошлой жизни я владел крупным сервисом и сам учил мастеров. Здесь же мне доверяли ведро с гайками.
К чужим рукам я ещё кое-как начал привыкать, а вот к тому, что этими руками мне доверяли только сортировать гайки по размеру, привыкать не хотелось.
.— Твою мать, — вырвалось у меня.
— Витька! — старик хлопнул ладонью по верстаку. — А ну за языком следи! Тебе что, отцовского ремня не хватает?!
Я поднял голову. Старик осёкся.
— Прости, — виновато произнёс он. — Не подумавши сказал.
За что именно он извинялся, я не понял, но спрашивать не стал. Просто запомнил.
Семён Игнатьич неловко кашлянул и посмотрел на “Москвич”.
— И что нам теперь без мастера делать? Клиент вечером за ней придёт.
Но двадцатилетняя привычка самостоятельно решать, как делать ремонт, опередила осторожность:
— Отдавать машину, что ещё.
— А чинить кто будет? — усмехнулся старик.
Я поднял голову:
— Там чинить минуту. Два пина переставить.
— Да ладно тебе сказки сочинять, Витька, — хмыкнул он.
— Я думаю, что проблема в разъёме, — пояснил я. — Если я прав, то ремонт тут на минуту.
— А если нет? — без улыбки спросил он.
— Ну, значит, верну как было, — пожал я плечами.
Старик махнул рукой, словно слышал инструкции по починке ядерного реактора от школьника:
— К машине больше не лезь. Приедет Петя и разберётся.
И тут он глянул на часы и вздрогнул:
— А ты чего молчишь?! Опаздаешь ведь! Ладно. Я за ключами, отвезу тебя.
— Куда?! — не понял я.
— Вить, хватит на сегодня, — покачал головой дед и пошёл к двери.
Он пошёл к пристройке, но на пороге обернулся:
— Машину. Не. Трогать.
Дверь закрылась.
Итак, получается, что меня зовут Витя Ярцев. Я ещё учился и готовился к какому-то первому разряду. Информации пока маловато, но уже больше, чем пять минут назад.
Ясным оставалось одно: машина неисправна. И, кажется, я знаю, почему. Проверить версию можно за шестьдесят секунд.
— Да чёрт с вами, — сказал я чужим ломким голосом и пошёл к капоту.
Ничего необратимого. Если прав – машина вечером уедет исправной и мне не придётся больше за неё извиняться. Если нет – верну всё как было. Зато хотя бы несколько минут не буду думать в том, как я умер и кем теперь стал.
Я ещё раз запомнил расположение проводов и на всякий случай пометил оба маркером. Если ошибся – через минуту верну всё обратно. Отвёртка поддела фиксатор. Первый контакт вышел легко. Второй выскочил следом. Я поменял их местами, вдавил до щелчка и подёргал за провода. Сидят. Следом я опустил вторичный фиксатор и соединил колодку.
С той "Ауди" я тогда провозился полчаса на одной только колодке. Гнёзда были залиты, пины выходили с мясом. Здесь всё встало обратно так, будто конструктор действительно допускал, что однажды это понадобится. Фантастика.
Я сел за руль и повернул ключ. Стартер сделал буквально один оборот и двигатель заурчал. Обороты подпрыгнули и стали медленно опускаться.
Полторы тысячи. Тысяча сто. Девятьсот…
Стрелка тахометра замерла на отметке восемьсот. Пять секунд. Десять. Двадцать. Обороты не плавали.
Я вдруг обнаружил, что не дышал всё это время. Нога аккуратно нажала на педаль газа, обороты выросли до трёх тысяч и плавно опустились. Стрелка тахометра спокойно вернулась на положенное место и даже не пыталась двигаться.
— Вот теперь нормально, — кивнул я и впервые за сегодня улыбнулся.
И тогда перед глазами появился серый лист бумаги. Не светящаяся рамка, не экран – обычная серая бумага, только воздух почему-то прекрасно её держал.
И хуже всего было то, что такой лист был мне знаком. Я его где-то уже видел.
АТТЕСТАЦИОННОЕ ТРЕБОВАНИЕ
Самостоятельно выявить техническую неисправность.
Самостоятельно устранить техническую неисправность.
ВЫПОЛНЕНО
Результат подтверждён.
ДОПУСК I ПРИСВОЕН
Открыта функция: ОСМОТР
Я смотрел на повисшие перед глазами буквы, и осознание, которое я всё утро упорно от себя отталкивал, наконец пробилось наружу.
Это не бред и не последствия удара.
Это моя новая жизнь. И штука, которая меня сюда запихнула, не просто наблюдала. Она проверяла мою работу и выставляла оценку.
Я медленно откинулся на спинку.
— Твою мать...
Дверь пристройки хлопнула так, что едва не слетела с петель.
— Витька! Твою-то налево! Ты что натворил?!
Старик влетел в бокс с явным желанием устроить выволочку этому телу, но тут же осёкся.
Мотор Москвича работал ровно. Он подошёл к машине, постоял, наклонился к решётке, послушал, потом молча открыл водительскую дверь.
Я вылез, а он сразу сел на моё место, тронул педаль, отпустил. Повторил несколько раз, а затем заглушил двигатель и завёл снова.
Теперь дед смотрел на меня совсем иначе.
— Ты... починил? — негромко произнёс он и тут же выбрался из машины. — Показывай.
Я подвёл его к капоту и показал поменянные местами пины на разъёме, а затем объяснил, почему это могло давать именно такой, едва заметный дефект.
Старик выпрямился, помолчал секунд пять, а потом хлопнул меня по плечу так, что я качнулся.
— Ну ты даёшь, Витька! — сказал он и засмеялся. — Петя три вечера с ней возился!
Да уж, без той Audi я бы, может, возился не меньше.
Но вдруг смех старика оборвался столь же внезапно, как и начался.
— Погоди, — повернулся ко мне старик и посмотрел прямо в глаза: — Ты откуда про этот разъём знал?
— Я не знал, Семён Игнатьич, честно, — поспешно сказал я. — Просто мотор вёл себя странно, колодку до меня явно вскрывали, а два контакта стояли неровно. По отдельности это ещё ничего не значит. Я только подумал: вдруг причина в них. Решил проверить и угадал.
Но по его взгляду мне было понятно, что он мне не верит.
— Вить, не сочиняй, а скажи честно – в запретные каталоги лазил? — строго спросил он.
— Куда? — нахмурился я.
— Не надо мне тут дурачка изображать, — он понизил голос, хотя в боксе никого не было. — Кто бы тебе доступ ни дал, завязывай. У тебя Первого ещё нет. Поймают с документацией не своего разряда, к аттестации вообще не подпустят.
Он кивнул на "Москвич".
— А если выяснится, что ты по ней в клиентскую машину полез, мне мастерскую прикроют и будут правы. Понимаешь? — строго спросил он.
Я коротко кивнул, хотя понимал ровно одно: я вообще не понимаю, что тут происходит.
— Молодец, — вдруг сказал старик. — Правда молодец.
И тут же грозно добавил:
— Но ещё раз без наставника к чужой машине подойдёшь, сам тебе руки свяжу.
Прекрасно. Пятьдесят два года, а какой-то дед грозится связать мне руки за то, что я починил машину.
Он глянул на часы и крякнул:
— Ё-моё, Витька! Ты чего стоишь, уши развесил?! У тебя занятия через двадцать минут!
— Занятия?
Старик уже шёл к воротам:
— Ладно, подвезу тебя, а то не прощу себе, если ты опоздаешь из-за моих нравоучений. Прыгай давай в "Копейку", а я мастерскую закрою.
Я вышел на улицу, и взгляд сразу упал на стоящую у бокса "копейку". Не рестомод, не музейный экспонат, а явно рабочая машина. Но при этом она не была похожа на старое ведро. Наоборот - свежая краска, фаркоп, аккуратно залатанные сиденья, пороги в свежем чёрном антикоре. Старая до невозможности, но очень ухоженная и живая.
Я стоял и смотрел. Сегодня я успел умереть и переродиться в другом мире, а теперь мне предлагают сесть в машину из времён, когда ремень безопасности уже считался достижением.
— Мы на ней поедем? — удивился я.
Старик дёрнул дверь и бросил куртку на заднее сиденье.
— На ней, родненькой, — с теплотой произнёс старик и сел за руль.
Вот только я не разделял его энтузиазма, смотря на этот антиквариат без антиблокировочной системы и подушек безопасности.
Система говорила, что мне теперь доступна функция осмотра. Интересно, и как это работает?
Осмотр, подумал я. Просто так, без всякой надежды. И в эту же секунду перед глазами возник уже знакомый серый лист.
АКТ ОСМОТРА
Объект: автомобиль ВАЗ-2101
ОБНАРУЖЕНО ТЕХНИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ
Область локализации: тормозная система
Уточнение характера дефекта: недоступно
Основание: недостаточный Допуск
Тормоза с дефектом?
Я медленно перевёл взгляд на деда. Он уже сидел за рулём и нетерпеливо барабанил пальцами по рулю:
— Витька, ну чего застыл? Поехали!
Поделится в соц.сетях
