Другая жизнь Ромы Гончарова 5
Аннотация
Кажется, в Москве я освоился. Учусь, работаю, завожу знакомства и даже иногда успеваю поспать. Можно бы остановиться и порадоваться, но в голове слишком много идей. В прошлой жизни я знал, как многое устроено. В этой хочется попробовать сделать самому.
Правда, чем интереснее становятся мои затеи, тем больше вокруг людей, которые точно знают, как мне следует жить. С кем дружить, чем заниматься и на что не замахиваться. Спасибо, конечно, за заботу. Я подумаю.
Ну а пока опыт инженера при мне, система тоже. Планы растут, времени больше не становится, а Москва, кажется, только начала ко мне присматриваться. Что ж, я к ней тоже.
Автор: Поток Нейтрино
Цикл: Другая жизнь Ромы Гончарова
Предыдущие книги этой серии:
Другая жизнь Ромы Гончарова 4
Другая жизнь Ромы Гончарова 3
Другая жизнь Ромы Гончарова 2
Другая жизнь Ромы Гончарова
Правда, чем интереснее становятся мои затеи, тем больше вокруг людей, которые точно знают, как мне следует жить. С кем дружить, чем заниматься и на что не замахиваться. Спасибо, конечно, за заботу. Я подумаю.
Ну а пока опыт инженера при мне, система тоже. Планы растут, времени больше не становится, а Москва, кажется, только начала ко мне присматриваться. Что ж, я к ней тоже.
Автор: Поток Нейтрино
Цикл: Другая жизнь Ромы Гончарова
Предыдущие книги этой серии:
Другая жизнь Ромы Гончарова 4
Другая жизнь Ромы Гончарова 3
Другая жизнь Ромы Гончарова 2
Другая жизнь Ромы Гончарова
Ознакомительный фрагмент
Глава 1. Выжать максимум
Наутро я чуть не опоздал на занятия из-за закладки. Вернее, она стала инициатором последовавших событий.
В общем, Кан после пробежки спустился в столовую на завтрак, а я застрял над сумкой: толстый справочник по химии никак не влезал поверх тетрадей, я переложил его вниз, сверху впихнул физику, и тут из справочника вылетела закладка. Нужную таблицу я отыскал только вчера, а теперь судорожно листал заново, хотя времени на это катастрофически не хватало.
Вот же зараза. Там, откуда я сюда попал, весь этот кирпич вместе с учебниками и конспектами лежал бы в одной плоской штуке размером с тетрадь, и закладка в ней не могла бы выпасть даже теоретически. Здесь я электронных книг пока не видел, хотя, признаться, специально и не искал. Но даже в моем мире что-то похожее на электронную читалку появилось только в конце девяностых.
Короче говоря, технологическое отставание этого мира раздражало меня особенно сильно. А так как я опаздывал, не выспался и был раздражен, костерил этот мир на все лады, бурча себе под нос.
Ну а когда споткнулся о порог, не выдержал и смачно выругался:
— Да твою мать через забор и обратно через калитку, ублюдок столярный! Чтоб тому, кто тебя сюда присобачил, всю жизнь срать справочниками в твердом переплете, а подтираться наждачной бумагой!
Спал я ночью так себе. И было почему.
Чертова система дала невыполнимое задание: до пятнадцатого января достать личное поручение государя по какому-нибудь полезному для общества делу, иначе она разом отключит все, что мне выдала, и не включит, пока поручения не будет!
А мои собственные умения, как выяснилось, она вообще может запросто передавать другим людям. Но кажется, это наименьшее из всего, на что вообще способна эта хрень. Подумать только, во что я вляпался?! Ситуация была так себе. Да, январский штраф мои личные навыки пока не затронет, но само открытие никак не способствовало обретению внутреннего спокойствия.
В общем, я слишком долго тянул и закрывал на происходящее глаза. Настал момент с этим разобраться, потому что чем дальше, тем сильнее меня засасывало. И чертова система нравилась мне все меньше и меньше. Учитывая, что пока я вообще ничего о ней не знал, этим и надо было заняться.
Но сначала сделать то, что зависит лично от меня. За ночь страх лишиться всего как-то поутих, и под ним обнаружилась простая мысль, которую я, похоже, додумал во сне. Если система может все это отключить, значит, пока она при мне, надо выжать из нее максимум. Не ждать января, не гадать, а работать.
А работать было с чем. С усиленной памятью я усваивал новое куда быстрее, да и соображал лучше прежнего. Химия на уровне профессора, которой можно найти применение за пределами учебы. Планирование, переговоры, умение собрать людей в группу и не дать им переругаться. И свое, нажитое: полжизни у железа, нагрузки, приборы, да еще знание того, какие вещи людям понадобятся лет через десять-двадцать, пусть я и не помнил, как они устроены внутри.
Чего я хотел? Научиться всему, чего не знаю, пока есть возможность учиться ускоренно. Начать делать вещи, которые работают, а не лежат в голове. Заработать, потому что любому гению простят все, кроме бедности. И входить к Голицыным и прочим сильным мира сего надо не клоуном с гитарой, который будет всех смешить и развлекать, а человеком со своим делом.
Ну и еще Нине я хотел однажды подарить вещь, которую сделал сам. Да и поручение государя, если подумать, требовало того же: прийти к нужным людям со своим полезным проектом. Так что одно другому не мешало, а помогало.
С первых дней попаданчества я подспудно перебирал все послезнание, что мог бы использовать в этом мире, а уже в универе тщательно оценил десяток затей, которые позволят достичь моих целей.
Похоже, сегодня утром пришло время определяться. Так что, вернувшись в комнату, я сел за стол и открыл тетрадь, чтобы структурировать идеи.
Начать стоило с электронной книги. Выпавшая закладка убедила меня лучше любой рекламы. Нужен экран, на который можно вывести текст, какой-нибудь контроллер, память под сам текст и кнопка «дальше». Все. Как устроен экран, я представлял смутно, зато мог спросить аспирантов, которые делали электронику для цеха Игната или Томилина из СКБ. Это первый номер.
Следом вполне логично шли электронные чернила. В моем мире книжки читали с экрана, который не светится и держит страницу без питания. Общий принцип я помнил: электрическое поле перемещает заряженные частицы в жидкости. Частицы, заряд, вязкость, оседание. Тут, между прочим, пригодится моя профессорская химия. Понадобятся литература, материалы и доступ в лабораторию. Можно договориться о первых опытах, пока буду собирать книгу с готовым экраном. На собственный экран уйдет больше времени, но и отдавать эту идею кому-то другому не хотелось.
Еще стоящая и, что важно, легко продаваемая идея — беспилотник с камерой. Снимать крыши, стройки, карьеры, свое имение, в конце концов, у кого оно есть. Тут я не знал почти ничего: ни на чем летать, ни кто здесь вообще запускает модели, ни сколько весит камера, которую такая модель поднимет. Зато знал, что делать: найти летающую штуку и человека, который ею управляет, а самому взять то, что умею, то есть крепление, массу, центровку и испытания. Летать научусь потом, у него же. Четыре винта, как у дронов, что гудели в моем мире над каждым парком, — это уже следующая ступенька, если найдутся моторы и датчики.
Интересная тема — робот-пылесос. Вещь, за которой я в прошлой жизни первые дни ходил по квартире и смотрел, как она тычется в ножки стульев. Механика там моя: колеса, редукторы, щетка, контейнер. А вот что ставило меня в тупик, так это электроника и программы, хотя по факту и простые: проехал, уперся, повернулся, перестроил маршрут. Но этому учатся, и учителя у меня под рукой имеются. Сначала я соберу простейший уборочный узел на батарейке и проверю, собирает ли он настоящий мусор и сколько энергии расходует. Если не собирает, никакая программа не поможет.
Сенсорный коммуникатор, тот самый, который в моем мире не выпускали из рук с утра до ночи. Местный аналог первого айфона. Покупателей у такой вещи могло оказаться больше всего, но и путь самый длинный: экран, сенсор, программы, питание, связь. Цель на годы вперед, зато экран от книги станет первой ступенькой.
Ну и еще ряд идей, которые можно двигать параллельно или после первых успехов.
Например, принтер, который печатает деталь из пластика по чертежу, — мечта любого КБ. Сначала выяснить, нет ли здесь чего-то похожего и кому вообще нужна такая деталь за такие деньги. Отдельная тема, а не станок для всего остального.
Потом беспроводные датчики. Тут уже есть и люди, и задача, и Игнат, который завтра ждет результата. Ребята делают свою разработку, я помог советом. Если испытания пройдут, можно будет обсудить дальнейшую совместную работу.
Полезная штука — видеорегистратор. Любой, кто хоть раз спорил на дороге, кто кого подрезал, отдал бы за запись что угодно. Камеры здесь есть, одна даже зафиксировала нашу стычку у проходной. Но для машины нужны компактная камера и устройство, которое сохранит запись. Какие здесь продают и во что они обойдутся, еще предстояло выяснить. Отложить, пока не разберусь с экранами и памятью, но не забыть.
Проигрыватель с памятью вместо диска, вся фонотека в кармане. Только у Корфа с нашего этажа уже есть карманный плеер под мини-диски, да и у Таськи тоже, и прежде чем лезть, надо понять, чем я буду лучше. Пока неясно.
Аккумуляторы. Все, что я перечислил, жрет энергию, и моя профессорская химия тут тоже пригодится. Отдельный бизнес потом, а сейчас питание для первой же собранной вещи и замер того, сколько она на самом деле тянет энергии.
Ноутбук, то есть работа не за столом в кабинете, а где угодно. Персоналка «Вектор» здесь существует, значит, есть и база, но что у нее внутри и сколько это весит, я не знал. Это самая дальняя цель, до которой надо дорасти.
Были и другие идеи, но эти прошли мой внутренний отбор — то, что реализуемо и в чем я разбираюсь хотя бы на уровне принципов работы.
Первой я соберу книгу. Для беспилотника и робота-пылесоса пока найду людей и проведу недорогие проверки, чтобы понять, за что браться дальше. Знать, как это использовали в моем мире — не то же самое, что помнить схему, но для выбора цели достаточно. Что здесь уже продают из подобного, я еще проверю по каталогам и магазинам, хотя готов ли потребитель вообще к этому — тоже непонятно. Возможно, придется привлекать в команду людей с бизнес-хваткой и пониманием рынка.
Вырвав лист из тетради, я записал, как человек будет пользоваться моей книгой: открыл, выбрал, перелистнул, выключил, включил и оказался на том же месте. На этих простых действиях и проверю аппарат, когда дам его кому-нибудь в руки. Закладку я взял себе как первую учебную задачу: при другом размере букв страницы съезжают, значит, запоминать надо не номер страницы, а место в тексте. Задача как раз на мои силы и память, пока она при мне.
Потом я взял трубку и написал ребятам Игната: «Какой экран с документацией можно достать и где взять пример, как с контроллера вывести на него текст?» Если не знают, спрошу у Томилина в СКБ, он подскажет, где искать. От Игната я пока ничего не получил, но за спрос денег не берут.
Закладку я сунул обратно наугад, подхватил сумку и побежал вниз, понимая, что позавтракать уже не успеваю. Страх перед системой никуда не делся, зато завелся азарт.
После первой пары забежал в деканат. Мою заявку на олимпиаду приняли без вопросов, а вот обращения от матери Нины Ланской в журнале не нашли. Я оставил свой номер и попросил сообщить, если такое письмо появится: хотел дать объяснение раньше, чем за меня все решат.
Вечером мы с Каном заглянули к Йосе, и тот выложил на стол два снимка: лицо Демьяна Кречетова, стоящего у проходной. Негатив Йося оставил у себя. Созвонившись с Ниной, которая уже уехала на сборы, я рассказал про снимок и про деканат, но ничего нового в ответ не услышал: дома у нее про письмо по-прежнему молчали, да и вообще о ситуации со мной и Воронцовыми предпочитали не говорить, заняв выжидательную позицию.
***
На следующий день после пар я поехал к Игнату в цех. Ребята все сделали, как я предлагал, и позвали на проверку. Вероятно, чтобы в случае неудачи сразу набить морду.
Аспиранты разложили у насосов станцию и листы испытаний. Рабочие с тележками огибали их стол, то и дело задевая край.
— Сделали, как договаривались, — сказал тот, что в очках. — После короткого сбоя узел ждет следующий обмен, а если не дождался, заново подстраивается под сеть. Время поиска ограничили, так что, в теории, постоянно слушать он не будет. Два дня гоняли, вот результаты.
— Покажите на деле, — попросил Игнат. — А то вашей теорией за эти недели я уже досыта наелся.
Второй парень накрыл промежуточный узел железной крышкой от ящика. На станции показание насоса потемнело и получило пометку «устарело». Игнат смотрел на часы.
— Снимай, — сказал очкарик.
Крышку подняли. Через минуту на станции появилось свежее показание с новым временем. Никто ничего не перезапускал.
— Еще раз, — потребовал Игнат.
Все повторилось, и очкарик показал лист: расход энергии за два дня против прежнего, когда ящик слушал все время. Разница в разы.
— Вот теперь принимаю, — решил Игнат. — Пишите отчет, а приборы оставьте работать. Только проход освободите, здесь люди с тележками ходят. Роман, зайдем ко мне? Выделили сто рублей вам за помощь, нужно расписаться.
Вот это да! Еще немного, и можно открывать частную контору по инженерным консультациям, не дожидаясь диплома. Приятно, черт возьми: знания наконец приносили пользу, а теперь и деньги.
— Зайдем, — кивнул я. — Только копию результатов мне дадите? Хочу спокойно сравнить оба режима.
— Дадим, — сказал очкарик и убрал станцию с края стола, пропуская тележку. — И про ваш экран спрошу у наших на кафедре, сам с такими не работал.
В кабинете я расписался в ведомости и получил деньги с копией результатов. Сто рублей… на десять больше моей месячной стипендии.
Тридцать я отложил на первую проверку. Если на экран хватит, куплю, а пока выясню цены.
***
В четверг вечером я с гитарой наперевес заглянул в комнату клуба. Любительская команда КВН «Лифт» собралась в полном составе: Слава с Виталиком маялись за столом над листком, остальные шестеро сидели в ряд на стульях и сочувствовали.
— Ничего я не понял, — пробурчал Виталик. — Он у тебя уснул на экзамене, проснулся и опять уснул. Что тут играть? Это не смешно.
— Так ему всю ночь сосед мешал готовиться! — постучал по листку Слава. — В этом и смысл. Всю ночь не спал, вот и уснул. Смешно!
— Только тебе! Пока ты объяснял, я сам уснул, — отмахнулся Виталик. — Ром, садись, посмотри. Тебе смешно?
Мне было не смешно, и я уселся на свободный стул. Зато вспомнился другой экзамен из прошлой жизни: номер смоленской команды «Триод и Диод», где Андрей Скороход играл студента, который ничего не знал и держался так, будто это он пришел принимать экзамен у преподавателя. Я тот номер пересматривал не раз, и каждый раз ржал. Вот это было смешно.
— Мне тут одна сценка приснилась… — заговорил я. Насчет «приснилось» я, между прочим, почти не соврал. Если подумать, вся моя прошлая жизнь, с ее железом, семьей и интернетом, вполне могла мне присниться.
— О боже, мы теперь будем сны друг другу пересказывать? — перебил Слава.
— Да помолчи, — отмахнулся от него Виталик. — Давай, Ром, что там тебе приснилось?
— Тоже экзамен, только студент не спит, — ответил я. — Он ничего не знает, но ведет себя так, будто проверяет преподавателя. Показать начало?
— Тебе хоть смешное снится, а мне коллоквиумы, — вздохнул Виталик и уступил место.
Я взял со стола чей-то листок, изобразил, что это билет, и с сомнением посмотрел на Славу.
— Извините, у вас написано неправильно. Не «тока», а «только».
Слава недоуменно хлопнул глазами, и за преподавателя пришлось отвечать самому. Голос я взял у одного препода, которого помнил еще по институту: тот шепелявил и сутулился, а такого не спародировать — это себя не уважать.
— Сила тока!
И тут же махнул обратно в студента:
— А, это вы по физике спрашиваете. А я вам заодно грамотность проверил.
Девушка в полосатом свитере засмеялась первой, за ней остальные. Виталик оживился:
— А дальше?
— Дальше он формулу пишет. — Взяв ручку, я продолжил пересказывать сцену: — Препод говорит: пишите «равно». Студент пишет слово «равно», прописью. Препод орет: две палочки! Студент рисует две палочки, только стоймя. Потом «це в квадрате», и он обводит букву квадратиком.
Я показал это на листке, ребята засмеялись в нужных местах, а Слава уже тянулся за ручкой.
— А конец какой? — спросил Виталик.
— А конца я не помню, — признался я. — Помню эти два места, а что между ними и чем кончилось… хоть убей. Давайте сами придумаем, нас тут девять голов.
— Ну, хоть что-то, — сказал Слава и начал писать.
Первый прогон они сыграли вдвоем: Слава за преподавателя, Виталик за студента. На «тока» засмеялись даже те, кто уже слышал. А вот с формулой вышло хуже, потому что Виталик рисовал на тетрадном листе, и девушка в полосатом свитере с последнего стула выдала очевидное:
— Мне отсюда не видно, что он там рисует. Одну спину вижу.
— Нужен лист побольше, — согласился Виталик. — И стоять надо боком к залу, а не задом.
Виталик вытащил из-за пианино кусок ватмана с прошлогодней афишей, перевернул чистой стороной и прижал к стене кнопками. Слава тем временем не отрывался от листка.
— Погодите, я понял, как связать, — сказал он, дописав строчку. — Он же не просто дурак. Он каждый раз делает так, что препод сам за него пишет. Две палочки? Покажите какие. Какую букву? Напишите, я срисую. И к концу препод стоит у ватмана и пишет формулу сам, а этот рядом советы дает.
— Вот, — сказал я. — Это оно.
Виталик сыграл серьезно, уверенно, без кривляний, и от этого стало еще смешнее: он не издевался, он старался.
— Равно — это две палочки! — вскипел Слава.
— Какие? — вежливо протянул ему ручку Виталик. — Покажите, я срисую.
Слава сопротивлялся как мог: ручку не брал, задавал новые вопросы, а потом сдался и перешел на устный опрос:
— Хватит писать. Устно: чему равна энергия?
— Энергии, — уверенно ответил Виталик, и в первом ряду заржали.
Я между делом подбирал на гитаре отбивку под каждый удачный момент — торжественную, с переливом. Виталик покрутил пальцем:
— Ром, короче сыграй. Три ноты. А я на последней встану и протяну зачетку, как будто все сдал.
Три ноты оказались лучше моих фанфар: ребята смеялись на зачетке, а не ждали, пока я доиграю.
— А конец? — спросил Виталик.
— Может, выгонишь его, Слав? — предложил я. — Формулу за него написал, а зачет ставить все равно жалко.
— Так у меня на прошлом экзамене и без КВН было, — скривился Виталик.
— Выгонять скучно, — сказала девушка с кассетником, которая писала весь прогон на кассету. — Пусть наоборот.
— Как наоборот?
— Он же весь экзамен препода проверял. Вот пусть он препода и выгонит.
— Виталик, в конце отдай зачетку Славе, — подхватил я. — Тогда сразу будет понятно, кто кому экзамен сдал.
— Двойку мне поставишь? — спросил Слава.
— И из кабинета выгоню, — решил Виталик. — Давай сначала, а то я забуду, где ты еще преподаватель.
В следующем прогоне он встал боком к залу и с серьезным видом вывел на ватмане две вертикальные черты.
— Это у вас «равно»? — ернически поинтересовался Слава-преподаватель и отнял ручку. — Горизонтально! Горизон-тально!
Он исправил знак и вернул ручку Виталику-студенту.
— Теперь букву «це» в квадрате.
Виталик старательно обвел букву. Девушка в полосатом свитере, пересевшая подальше, прыснула.
— Не такой квадрат! Степень поставьте! Двойку справа вверху!
Виталик занес ручку к верхнему углу ватмана. Слава не выдержал, забрал ее и сам дописал формулу. Виталик молча протянул зачетку, тот уже собрался расписаться, но я сыграл три ноты.
— Придете на пересдачу, — объявил Виталик, забирая у него ручку. — Мне за вас стыдно!
Сунул зачетку преподавателю и указал на дверь. Слава растерянно посмотрел на нее и повернул к первому ряду.
— Еще раз, — потребовала девушка с кассетником, вытирая глаза. — У меня весь конец со смехом записался.
— Оставим, — постановил Виталик. — До отбора доведем.
Пока Слава переписывал начисто, Виталик достал из папки условия отбора.
— Теперь серьезное. Университетская лига. Просмотр в ноябре, приветствие до семи минут, заявка в студклуб до двадцатого октября. В прошлом году нам сказали, что типа «сыро». Ну что, заявку подадим?
— Подадим, — сказал Слава.
— Конечно, — сказала девушка в полосатом свитере, и остальные закивали.
Виталик сел заполнять бланк, а потом вытащил помятый второй лист.
— И еще, Ром. Это тебе через студклуб передали. Прочитай сам, а то я тут один волнуюсь.
Я разгладил лист и прочитал, что оргкомитет межвузовского новогоднего концерта просит студента Гончарова Р. П. подготовить музыкальный номер для отбора в программу. Прослушивание в конце ноября, место и время сообщат дополнительно. Ниже отдельной строкой упоминалось, что в концерте примет участие великая княжна Евгения Георгиевна.
Мысленно я выматерился. Ну вот когда заниматься теперь проектами? Отказаться от КВН и новогоднего концерта, куда, понятно, нужно еще пройти? Так ведь не хочу я отказываться от такого! У меня, блин, бабочки в животе при мысли, что я буду на сцене. Представил, как, если пройду отбор, позову родителей и Тасю, пусть посмотрят на меня не по телевизору. Ну классно же! Тем более, прокачка личного бренда и все такое — пригодится в будущем. Нет, придется мне, видимо, отказываться от старосты.
Только еще надо добиться, чтобы Воронцов отозвал свои требования и оставил нас с Ниной в покое. Если к двадцатому декабря я не справлюсь, система отнимет гитару насовсем. Ни на репетиции, ни на сцене она скидки не сделает. А ведь выход на великую княжну может помочь встретиться с государем…
— Ну? — спросил Виталик, спуская меня на землю.
— Подготовлю, — сказал я. — Отбор еще надо пройти, но подготовлю.
— Вот. — Виталик сел на стол рядом со Славой. — А теперь скажи мне как капитану. У нас лига, у тебя концерт. Музыкант у нас один. Мне на тебя рассчитывать или искать другого?
Совсем недавно я примерно то же самое услышал от Кана. И ответил так же:
— Рассчитывай. Вторник и четверг оставлю команде, концертный номер буду готовить отдельно. Как получу расписание прослушиваний, сразу принесу тебе. Если совпадут, сначала попробую договориться с организаторами.
— А если тебя возьмут в концерт и начнутся репетиции?
— Тогда найдем подмену на часть репетиций, я помогу подготовить человека. Но на просмотр пойду с вами.
— Вот об этом сразу предупреждай, — потребовал Виталик. — За вечер другого гитариста мы не выучим.
— Предупрежу, — заверил я. — И запись оставлю, чтобы без меня можно было заниматься.
— Договорились, — сказал Виталик и протянул руку.
Мы уже расставляли стулья по местам, когда у меня в кармане зазвонила трубка. Номер был незнакомый.
— Гончаров? — послышался глухой голос. — Герман Павлович Крылов, ваш куратор. Вы можете сейчас говорить?
Я отошел к пианино и прикрыл свободное ухо: за спиной Виталик со Славой опять заспорили о номере.
— Здравствуйте, Герман Павлович. Да, слушаю вас.
— Вы оставляли в деканате номер насчет обращения Виолетты Павловны Ланской. Из ректората сообщили, что заявление у них. Завтра после первой пары вас примет Лев Анатольевич Серебряков. Подойдите в приемную, вас проводят.
— Приду. Только мне бы ознакомиться с заявлением до разговора с ректором. К кому за ним обратиться?
— Получить копию сегодня уже не получится, так что зайдите завтра в приемную, я передам вашу просьбу.
— Спасибо. А что она требует от университета? Мне надо понимать, к чему готовиться.
— Мать Нины Ланской просит университет вмешаться и прекратить ваше общение с ее дочерью.
Поделится в соц.сетях
