Призрак «X» ранга. Часть 2
Аннотация
Когда в мир пришла псионика, истории о супергероях ожили, а вместе с ними и о тех, кто использует свой дар в самых гнусных целях из всех возможных.
В 8 лет из-за одного такого ублюдка я потерял родителей.
В 18 лет я сам обрёл эту силу.
Сейчас мне 28, и я собираюсь очистить свой любимый город от ублюдков всех сортов, даже несмотря на то, что меня ищут спецслужбы, занимающиеся отслеживанием и контролем псионически активных граждан.
Могу пожелать им лишь удачи в поимке "Призрака".
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Александр М
Цикл: Первый призрак
Предыдущая книга этой серии:
Призрак «X» ранга
В 8 лет из-за одного такого ублюдка я потерял родителей.
В 18 лет я сам обрёл эту силу.
Сейчас мне 28, и я собираюсь очистить свой любимый город от ублюдков всех сортов, даже несмотря на то, что меня ищут спецслужбы, занимающиеся отслеживанием и контролем псионически активных граждан.
Могу пожелать им лишь удачи в поимке "Призрака".
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Александр М
Цикл: Первый призрак
Предыдущая книга этой серии:
Призрак «X» ранга
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Мы с дедом сидели за столом, пока девочку осматривали в комнате. Говорить не особо хотелось: все силы ушли на нервы за последние три дня.
Вскоре из комнаты вышел врач и кивнул в сторону выхода. Мы с дедом переглянулись и пошли за ним следом.
В горнице нейрохирург неторопливо собирался и выдавал рекомендации:
— Стационар, желательно областной. Компьютерная томография, магнитно-резонансная, полный набор анализов и круглосуточное наблюдение. Прямо сейчас всё нормально, если не считать отказавших ног. Но как долго стабильное состояние будет держаться, предугадать не возьмусь. И чтобы хоть как-то начать помогать, нужно понять причину, а для этого необходимо полноценное обследование. И делать его лучше регулярно, чтобы своевременно реагировать на изменения.
Дед кивал на каждый пункт и с каждым кивком мрачнел всё сильнее. Я тоже кивал. Рекомендации правильные, всё по учебнику. Да только проблема в том, что для этого ребёнка учебники пока не написали…
Когда он протянул мне руку, я пожал её, но не отпустил сразу.
— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как много для нас сделали, — поблагодарил я, глядя ему в глаза и не торопясь продолжать... — Сорваться с отпуска, лететь через полстраны ради старого друга… Таких людей сейчас днём с огнём не найти.
Врач смущённо отмахнулся свободной рукой, а я тем временем уже работал. Я аккуратно убирал все воспоминания о девочке одно за другим, подкладывая взамен другие: Старый друг позвонил, пожаловался на провалы в памяти, попросил глянуть по-дружески. Нейрохирург приехал, посмотрел, погонял его по тестам, ничего страшного не нашёл, и теперь с чистой совестью летит домой.
Врач потёр висок и поморщился.
— Голова что-то разболелась... Перелёты в моём возрасте даром не проходят, — пожаловался он и, наконец, забрал у меня свою ладонь.
Такси уже урчало за калиткой. Дед проводил друга до машины, и они обнялись на прощание.
И вот друг старика уехал. Дед постоял у ворот дольше, чем требовалось, чтобы их закрыть, и, наконец, пошёл обратно в дом.
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок, и я включил чайник. Старик молча сел за стол, я молча достал хлеб. За три дня к такой тишине в доме мы оба привыкли.
Масло, сыр и колбаса легли на доску, и я без лишней суеты взялся за нож. Бутерброды я могу делать в любом состоянии за рекордное время. Этому детдом обучает лучше любых кулинарных курсов. И так же быстро я могу их уничтожать. Это уже студенческий навык.
— Свет, бутеры будешь? — крикнул я в сторону комнаты.
— Нет! — прилетело из-за двери.
— Один или два?
— Я же сказала, не буду!
— Значит, три принесу. Сколько съешь, столько съешь.
За дверью что-то возмущённо буркнули, но прямого отказа я не услышал. Налил чай, взял тарелку с кружкой и отнёс всё в комнату. Девочка лежала лицом к стене и на моё появление не отреагировала. Я поставил всё на табурет у дивана и вышел, не тратя слов.
Уговоры на неё не действуют, проверено вчера и позавчера. Действует только еда, оставленная без присмотра. Спит она лицом к стене, ест, когда никто не смотрит, а на любое движение в свою сторону вжимается в диван.
Ну, ничего удивительного в её поведении нет. Лаборатория – это далеко не курорт. Особенно та, где ставят на детях опыты с летальным исходом…
В общем, я ей не мешаю. Нужно время на адаптацию – это и без врачебных рекомендаций понятно. Жаль, нет у меня знакомых психологов, как и у деда. Особенно таких, что специализируются на столь сложных случаях.
На кухне старик налил себе чай уже второй раз. Он сидел, обхватывая кружку обеими руками, и молча разглядывал заварку.
— Вот ты, конечно, спасатель… — начал он наконец. — Я до сих пор в себя прийти не могу от номера, что ты выкинул. Это хорошо, что у меня по училищу друзей хватает, что до сих пор этот мир коптят, и что среди них врач толковый нашёлся, готовый вылететь к старому другу по первому звонку. Да и то совпало как здорово, что у него отпуск. Сам знаешь, люди его квалификации всегда нарасхват. А если б не нашёлся, чё бы делал?
— Вот если б не нашёлся, тогда бы и думали, — отпил я чай. — В любом случае даже с твоим врачом ситуация сильно лучше не стала.
— Объясни, что ты моему другу с памятью набаламутил?
— Да ничего. Теперь будет думать, что у тебя геморрой такой, что в Книгу рекордов Гиннесса вносить можно. Всем вашим друзьям расскажет.
Дед молча посмотрел на полку. Гиря плавно выплыла, следом за ней снялась вторая, третья, и все они зависли над столом, покачиваясь как раз на уровне моей головы.
— Да шучу, шучу… — поднял я ладонь. — Деменция. Классика по его направлению. Друг позвонил, пожаловался на память. Он приехал, посмотрел, ничего страшного не нашёл и домой летит со спокойной душой.
Гири по одной вернулись на полку с глухим стуком. Дед отхлебнул чай, и тут я не удержался:
— Что, не помнишь, зачем гири поднимал? Уже забыл? Неужели я прав и она тебя и впрямь атакует, деменция эта?
— Шутник хренов... — нахмурился дед и снова отпил. — Щас в подвал тебя спущу, посмотрим, кто из нас двоих дохляк и развалина старая.
Я примирительно поднял обе руки. В подвале у него преимущество: там гирь и по семь штук разом бросать можно. Да и мне после трёх дней на нервах такие тренировки точно не нужны.
— Ладно… — выдохнул дед. — Чё делать-то будем? Можете жить тут сколько хотите, но ты сам слышал его рекомендации. Наблюдение врачей, полное обследование.
— В обычной ситуации так бы и поступили. Но у неё нет документов. К тому же её будут искать ублюдки из корпорации. И даже если её начнут защищать государственные структуры, я не думаю, что они смогут её уберечь.
— Ну а кто, если не они?
— Я не могу просто взять и сдать её, как вещь, в лапы не пойми кого. Кабинетным крысам я не доверяю, им на неё будет плевать. Тут нужны связи такого уровня, что… Ну… Нет у нас таких. Да и… если не считать сожжённого позавчера трансформатора и твоего генератора вчера, то Света – вполне себе обычный ребёнок.
— Я не ребёнок! — донеслось из комнаты.
Стены в этом доме тоньше, чем я думал… Или слух у неё не хуже моего.
— Все бутеры съела? — крикнул я в ответ. — Ещё намазать?
— Нет! Я и эти есть не буду!
— Понял! Ща ещё два принесу.
Дед хмыкнул в кружку. Про подстанцию в деревне теперь знают все, электрики второй день ходят вдоль улицы и разводят руками: трансформатор сгорел, а причины нет. Про генератор знает только дед, потому что личный, и генератор мне предстоит купить новый.
— Так, — поставил кружку дед, пока я готовил новые бутеры, — значит, живёт у нас. Пока не найдёшь вариант получше.
— Пока не найду. Деревня в некотором плане удобная: чужие здесь на виду. А её из дома выпускать пока не будем.
Из комнаты донёсся скрип дивана, следом в дверь прилетела подушка и открыла её пошире. Света неуклюже сидела на диване и смотрела на нас.
— Я сирота, — произнесла она. — У меня никого нет. В лапы этих уродов учёных даже не думайте меня отдавать. Как и в больницы. Лучше здесь застрелите и в лесу закопайте.
Дед медленно покачал головой и отвернулся к окну. Ему её жалко, и он этого не скрывает. Мне тоже жалко, только жалостью сыт не будешь и от проблем не избавишься.
Я закончил бутерброды, положил их на тарелку, прошёл в комнату и поставил тарелку на табурет рядом с пустой. А говорила, что не будет...
Посмотрел девочке в глаза и не отводил взгляда, пока она не смутилась.
— Много уродов отправилось в морг совсем недавно, — начал я. — Скоро их число может вырасти в городе. Но не надо нас с дедом считать уродами. Ты нам не обуза, а такой же человек, какими и мы были когда-то. У каждого из нас своя история… Ты с ними не знакома, но поверь, дерьма каждый из нас в жизни повидал. В этом мире полным-полно несправедливости, и по мере своих сил надо делать всё, чтобы такие твари, как те, что тебя схватили, получали по заслугам. А чтобы эти силы были, надо есть.
Тарелку я подвинул ближе к ней.
— Ты теперь псионик, нравится тебе это или нет. Никто лучше тебя самой не изучит грани своих новых возможностей. И чтобы нас не вычислили, своей силой нужно научиться управлять. Не думай о прошлом, что уже не вернуть. Думай о будущем, что ты сможешь создать своими руками. А мы поможем тебе с этим.
***
Кабинет на четвёртом этаже управления полиции уже сильно изменился по сравнению с тем, что было в нём больше недели назад. От прежнего хозяина остались длинный стол, сейф в углу и кресло, которое Кречетов занял в первый же день своего приезда. Всё остальное группа принесла с собой. Карту города на стене облепили булавки, на приставном столике стоял телефон изолированного контура, и жалюзи на окне не поднимали ни разу уже пару дней.
Клюев сидел на краю стула с ноутбуком на коленях и докладывал первым. Ноутбук был новый, старый после той ночи у ларька забрали умники из технического отдела и до сих пор разбирали по винтикам. Пальцы у стажёра то и дело соскальзывали с тачпада.
— С момента штурма проверил все камеры в округе, где он ранее засветился. Городские сети под наблюдением, ловушки на подключение расставлены по всем узлам, захожу каждые два часа проверить. Увы, ни следа Призрака.
— Ни следа, — повторил за ним Кречетов, и стажёр сразу заёрзал.
Ким подхватила доклад:
— Работаю с местными спецами. Кинологи потеряли след в районе ручья за промзоной. Следаки и опергруппы перерыли весь промышленный район, ничего не нашли. Подключили коллег из области. Описание ушло на все блокпосты на трассах, каждый экипаж ГАИ получил ориентировки. Привезли не меньше трёх подозреваемых пар, мужчина с девочкой-подростком. Все срабатывания оказались ложными. Одна пара до сих пор пишет жалобы.
Кречетов перевёл хмурый взгляд на Гареева. Майор сидел вразвалочку, откинувшись на спинку стула, и правой ладонью придерживал перевязанный бок. Под взглядом командира он выпрямился и поморщился, потому что рана под ребром напоминала о себе при каждом резком движении.
— Больницы, морги, госпитали, приюты – всё проверили. Ни девочки, ни Призрака. Слинял, говнюк…
— И зачем ему только девочка?.. — тихо произнёс Клюев, не отрываясь от экрана.
Ему никто не ответил. Кречетов размеренно стучал пальцем по столешнице.
— Плохо.
Он откинулся на спинку кресла и обвёл всех глазами.
— Плохо, что собаки потеряли след. Плохо, что нигде не засветился. И плохо, что не осталось никого живого из лаборатории. Даже допросить некого… — Полковник задержал взгляд на Гарееве, и тот отвёл глаза. — Что со сбежавшими работниками? По камерам была заметна активность незадолго до нашего прибытия.
— Потихоньку отслеживаем их перемещения, — говорил майор уже не так бодро. — Но они явно имели всякие конспиративные квартиры и билеты на ближайшие авиарейсы. Многие успели слинять тем же утром, других ведём. Хоть сейчас можем семь человек арестовать, но пока следим. Надеемся, что они нас выведут на остальных.
— Ну, хоть что-то… Вечером начинайте задержания. Проверьте все рейсы, кто улетел, куда. То же самое с поездами. Может, ещё парочка зацепок появится, и мы узнаем от них, что за чертовщина творилась в этой лаборатории.
— А Призрак? — уточнила Ким.
— А Призрака продолжаем искать, но в режиме обычного мониторинга, как раньше. Может, он ещё выйдет на связь. Думаю, рано или поздно он где-нибудь объявится. Всё. Вы, парни, свободны. А ты, Ким, останься.
Гареев тяжело поднялся, придерживая бок, Клюев выскочил первым и придержал ему дверь. Когда шаги в коридоре стихли, Кречетов вышел из-за стола и проверил, плотно ли закрыты жалюзи.
— Думаешь, твоя приманка сработает?
— Уверена. — Ким тоже поднялась и подошла к окну, замерев чуть в стороне от начальника. — Мы должны использовать возможности Клюева и расставить в сети сообщения для Призрака, которые сможет заметить только он. Напишем, что у нас есть данные по пожару, в котором погибли его родители. Может, не сразу, но он это сообщение увидит. Намекнём, что дело можем возобновить и нам есть что с ним обсудить. Уверена, он отреагирует. Это рана, которая не заживёт ни за десять, ни за пятьдесят лет.
Кречетов помолчал, вернулся в кресло и потёр лоб под пластырем.
— А Гареев?
— Он без понятия, что Призрак и есть тот мальчишка, который выжил в его последнем ограблении.
— Раз мы знаем, кто этот человек, знаем его детство, неужели ты не можешь вычислить его берлогу? След в городе, квартиру?
Ким с сожалением покачала головой:
— Могла бы, если бы он остался тем мальчиком из детдома по документам. Он сменил имя и фамилию. Всё, что есть в базе под его старыми и новыми данными, обновлялось последний раз восемь лет назад. Последний след – расторжение договора обслуживания сим-карты. С тех пор он нигде не всплывал. Ни штрафов, ни билетов. Ничего. Военкомат одно время пытался его найти, но не смог. Для псионика с его навыками скрываться, в общем-то, не проблема. И он целенаправленно шёл к тому, чтобы вести двойную жизнь. Подготовился, исчез и лишь затем начал действовать.
— Восемь лет… — Кречетов один раз стукнул пальцем по столу. — Гарееву о его связи с целью знать не стоит. Ни слова, ни намёка. Он и без этого горит по любому поводу. Клюеву тоже лишние подробности ни к чему. В случае чего можешь парню слегка воспоминания подправить, разрешаю. Но лучше до такого не доводить...
— Поняла, — ответила Ким.
— Что по лаборатории?
— Часть бумаг уцелела: их завалило раньше, чем дошёл огонь.
Ким достала из папки несколько листов с обугленными краями и разложила на столе.
— Данные ещё предстоит проверить, но первые выводы следующие... Бланки с эмблемой. Я сверила с открытыми материалами – знак с небольшими изменениями повторяет символику одного медцентра. Препарат по их документам, который они испытывали, называется «КПС-026», с разными буквенными индексами. Объекты пронумерованы, возраст в графах детский. По тем обрывкам сопроводительных документов, что уцелели, поступали дети с улицы. Беспризорники, которых никто не ищет. Поставки оборудования шли через фирмы-однодневки, открытые на всяких маргиналов, людей без определённого места жительства и на схожий контингент. Название корпорации в бумагах напрямую не встречается, но по цепочке фондов всплывает связь с «ПраймМедКорп». Ей же принадлежат права на логотип.
Кречетов взял верхний лист и долго читал его, держа перед собой.
— Хорошо. Пробью, выясню, что связывает этих засранцев и сеть медцентров по всей стране. А ты иди отсыпаться. На тебе лица нет.
Ким собрала листы обратно в папку, оставила её на столе и вышла. Полковник дождался, пока дверь закроется, и только тогда позволил себе откинуться на спинку кресла.
— Значит, слухи не врали… — произнёс он в пустоту кабинета. — Вот уроды. Шавки корпорации… Сделаю-ка пару звоночков в столицу.
***
Пентхаус башни в самом центре столицы. Из его окон при желании можно было увидеть весь город от реки до окружной, кольцевой дороги.
Владелец апартаментов на город не смотрел. Он стоял у стеклянной стены с пульверизатором в руке и опрыскивал орхидеи.
Растений здесь было больше, чем мебели. Горшки стояли на подоконниках во всю длину стены, на полу, на специальных стойках, и к каждому крепилась бирка с датой полива, написанной от руки. Секретарям, горничным и обслуживающему персоналу запрещалось трогать эти бирки под страхом увольнения.
Адам Александрович, крупный мужчина за пятьдесят с седым ёжиком на голове, ходил у себя в льняной рубахе с закатанными рукавами и босиком: полы с подогревом это позволяли. Он обходил растения по кругу и с каждым здоровался. И сотрудники корпорации знали, что в этот час беспокоить его можно только с очень важными новостями…
Помощник главы корпорации трижды постучал в дверь – условный сигнал, означающий важные новости. Немного подождал, ввёл код на двери и зашёл внутрь. Он остановился у первого ряда горшков и подождал, пока владелец закончит с очередной орхидеей.
— Адам Александрович, — позвал парень тридцати двух лет, в очках и в костюме с иголочки.
— Что ты мне хочешь рассказать, Игорёша? — не оборачиваясь, отозвался тот и обрезал сухой лист.
— Плохие новости…
— Что-то зачастили плохие новости… — произнёс Адам, не отрываясь от дела.
— Но есть одна хорошая.
— Вот давай с неё и начнём.
Помощник поправил очки и рассказал о провинциальной лаборатории, о девочке четырнадцати лет. Рассказал, что у неё случилось пробуждение после курса препарата и все данные подтверждены лабораторно, приборами зафиксированы аномалии. Дар у неё был любопытный, связанный с электроникой. Аппаратуру в боксе она дважды выводила из строя, из-за чего едва не погибла. Это был первый объект, что не погиб вскоре после пробуждения сил, за всё время программы.
Адам Александрович опустил пульверизатор и впервые повернулся к помощнику.
— Наконец-то… — произнёс он и улыбнулся. До сих пор такой улыбки в этой комнате удостаивался только фикус в день появления нового листа. — Годы работы, Игорёша, и вот оно! Ну, а теперь давай плохие…
— Лабораторию эту накрыли. Спецгруппа из столицы с местным спецназом. Штурмовали под утро, склад и лаборатория сгорели. Куратор вёл эвакуацию, предвидя подобный исход, и погиб на месте. Сотрудников, кого успели, вывозим, но есть риск перехвата. За ними наверняка уже следят. В крайнем случае ликвидируем их.
Адам Александрович слушал и опрыскивал следующий цветок, успокаивая себя таким способом. На словах о ликвидации он лишь чуть дольше жал на рычажок распылителя.
— А что с девочкой?
— Среди погибших её нет. Забрать из лаборатории не успели. Она была нетранспортабельна из-за своей силы и побочных эффектов пробуждения… Отчёты говорят о частичном отказе центральной нервной системы, ноги потеряли чувствительность. И среди тех, кого вывезли оперативники, её тоже нет.
Адам Александрович поставил пульверизатор на подоконник, вытер руки о полотенце, перекинутое через плечо, и подошёл к помощнику вплотную.
— Ни живой, ни мёртвой не значится… Значит, кто-то её забрал и спрятал. И вряд ли это полиция… Это больше похоже на диверсию. Конкуренты купили кого-то из наших, и этот кто-то слил инфу. Проведи чистку, найди мне предателя. Всех, кто знал про этот объект, проверить по одному. И подчисти хвосты. Все. До последнего курьера.
— А если полиция начнёт лезть в наши дела?
— Не переживай. У меня тут всё схвачено. Можешь быть свободен.
Помощник кивнул и бесшумно вышел. Адам Александрович вернулся к орхидеям, но вместо пульверизатора взял с подоконника телефон.
— Надо бы предупредить возможные последствия… — пробормотал владелец пентхауса, разглядывая новый бутон на ближайшей орхидее. — И раз уж у нас есть первые подтверждённые данные эксперимента, нам простят всё. Страна нуждается в новых псиониках. И кто, если не мы, обеспечит ей приток свежей, контролируемой крови. Нужно догонять китайцев и американцев, пока не стало слишком поздно…
Номер Адам Александрович набрал по памяти.
В столичном здании Департамента поиска и контроля псионически активных граждан при Государственной Службе Безопасности зазвонил телефон. Служащий поднял трубку после первого же звона.
— Адам, брат мой, рад тебя слышать! Как дела? Чего звонишь?
— Здравствуй, Серёжа. Можешь организовать нам встречу с тем человеком из Министерства обороны? У меня для вас есть хорошие новости…
Поделится в соц.сетях
