Призрак «X» ранга
Аннотация
Когда в мир пришла псионика, истории о супергероях ожили, а вместе с ними и о тех, кто использует свой дар в самых гнусных целях из всех возможных.
В 8 лет из-за одного такого ублюдка я потерял родителей.
В 18 лет я сам обрёл эту силу.
Сейчас мне 28, и я собираюсь очистить свой любимый город от ублюдков всех сортов, даже несмотря на то, что меня ищут спецслужбы, занимающиеся отслеживанием и контролем псионически активных граждан.
Могу пожелать им лишь удачи в поимке "Призрака".
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Александр М
В 8 лет из-за одного такого ублюдка я потерял родителей.
В 18 лет я сам обрёл эту силу.
Сейчас мне 28, и я собираюсь очистить свой любимый город от ублюдков всех сортов, даже несмотря на то, что меня ищут спецслужбы, занимающиеся отслеживанием и контролем псионически активных граждан.
Могу пожелать им лишь удачи в поимке "Призрака".
Авторы: Андрей Мельник (Ascold Flow), Александр М
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Грохот ударил посреди ночи, и я подскочил на кровати. Внизу рухнуло что-то большое, разбилось стекло. Но громче всего был оглушающий, раздирающий крик мамы.
Я слетел с кровати, запутался ногами в одеяле и чуть не впечатался лицом в пол. Только открыл дверь и спустился вниз по лестнице, как сразу же услышал надрывной, запыхавшийся отцовский голос:
— Витька, беги! Слышишь?! Беги!
Было что-то чужое в этом голосе. Такого хрипа у отца я никогда не слышал.
Где-то в районе кухни шла настоящая война. Гремела посуда, мелькали яркие вспышки света и крики не прекращались ни на миг. С трудом сделав первый шаг, я вернулся в комнату. Ноги будто приклеились к полу. Пальцы сами повернули ключ в замке, и я прилип к щели между дверью и косяком. Куда бежать? От кого бежать? Что случилось?
В щели виднелся кусок лестницы и коридор внизу. Там ворочалась темнота, что-то падало, отец рычал, отмахиваясь зонтом. Мамин крик оборвался на кухне, и от наступившей тишины сердце сковало ужасом.
Мрак развеялся, когда по стенам поползли языки пламени. Над окровавленным телом отца стоял чужой. С виду самый обычный дядька. Рабочая куртка, зажигалка в руке. Но лицо… Безумное, злое, с кровоточащим порезом на шее и сломанным носом. Оно отпечаталось в памяти.
На миг он посмотрел в сторону лестницы, и я застыл, видя хищный взгляд. Отец схватил дядьку за штанину, и тот со всей силы ударил его ногой по голове.
Сплюнув, этот монстр в теле человека поднёс к зажигалке раскрытую ладонь, и огонёк перетёк на неё, разгораясь сильнее. Это неправильно! Так не бывает! Огонь так себя не ведёт!
А потом пламя сорвалось с его ладони и увеличилось в разы, стало настоящим потоком огня. И оно обрушилось на моего отца...
Хотелось заорать, рвануть хоть куда-нибудь, но тело окаменело. Страх сковал меня, превратил в истукана, не способного даже пальцем пошевелить.
Отец замолчал, перестал шевелиться.Сквозь дверь потянуло палёным, и от этого запаха свело желудок. И я очнулся.
Ноги понесли меня прочь от щели, ближе к кровати. Пол заскрипел, когда тот, кто ворвался в мою жизнь, принялся шастать по дому…
— Витька, выходи! Куда ты спрятался, маленький ублюдок?!
Я нырнул за кровать и перестал дышать. Новый приступ страха сковал меня, пусть и хотелось сделать хоть что-то.
Где-то на улице глухо завыла сирена. Звук пробивался будто сквозь вату.
Шаги внизу замерли, и я, набравшись храбрости, снова подошёл к щели. Я его не видел, но слышал, как он злобно сопит где-то там, в темноте.
За окном снова что-то зашумело. Я дёрнулся на звук и понял, что пристройка с машиной папы уже вовсю полыхает.
— Горит сарай, гори и хата, — проскрипел жуткий голос из тьмы, и из-под двери просочился яркий свет.
Резко стало жарко. Дым полез из-под двери, и я стал задыхаться.
«Нет, меня никто не спасёт... Лишь я сам могу себя спасти...» — появилась мысль в голове, и я подскочил к окну.
Рванул шпингалет, но пальцы соскользнули. Со второй попытки створка распахнулась в ночной холод. Внизу темнела мамина клумба, до земли было метра четыре.
Прыгать было страшно. Тело сделалось непослушным и деревянным. Нет супергероя, что пришёл бы и спас нас... Я должен прыгнуть. Должен спастись... И рассказать всем, кто это сделал!
Собрав волю в кулак, я перевалился через подоконник и оттолкнулся. Земля понеслась навстречу, воздух ударил по глазам, и чувство невесомости схватило мою душу и сжало желудок. И ещё долго меня держало в подвешенном состоянии бесконечного падения, пока я не проснулся…
Сердце билось как ненормальное, ком в горле и слёзы в глазах стояли. Настоящие. Простыня сбилась и намокла от пота.
Я, взрослый двадцативосьмилетний мужик, лежал в собственной спальне и ещё пару секунд доживал падение двадцатилетней давности. На часах у кровати светилось «6:29». Рука сама протянулась к будильнику и зависла над ним.
Цифры мигнули, сменились на «6:30», и писк оборвался, не успев толком начаться. Всегда так просыпаюсь… Это происходит уже само собой, и неважно, как поздно я лёг и что мне снилось. Шесть тридцать утра – пора вставать. Для кого-то такой график – ад, а для меня – уже норма. Из ада я выбрался ещё ребёнком…
Уставился в потолок и медленно выдохнул. Всё как всегда… Чем ближе годовщина их гибели, тем бодрее подсознание крутит мне этот фильм. Ночь за ночью... Плёнка каждый раз стартует с грохота из пристройки, где отец поймал ночного гостя в нашей машине.
Столько лет прошло, а картинка всё такая же пугающе яркая, как и в тот проклятый день. Псионик... Сраный псионик возомнил себя сверхчеловеком и позарился на машину отца, классику из семидесятых, которую тот реставрировал в свободное от работы время. Ублюдок...
Я так и не нашёл его... Надеюсь, он давно сгнил в земле, в безымянной могиле.
Я и сам стал псиоником... Только вот совсем не спешил говорить об этом хоть кому-то. Причин у меня хватало, но главная – тяжело поверить тем, кто сперва арестовывает убийцу, а потом берёт на службу, забывая о его грехах.
Псионики заменили ядерные ракеты, и теперь государства меряются силами совсем иным способом. Пусть формально урод и отсидел свой срок, а потом пошёл на сделку со следствием... но я как представлю, что этот ублюдок с зажигалкой теперь на службе у властей...
Подавив вспышку гнева, я заставил себя подняться. Зло должно быть наказано, а злость нужно укрощать, чтобы не погубила меня самого. Надо держать себя в руках.
— Надо бы на неделе съездить на кладбище... Прибраться там, подкрасить оградку, — тихо произнёс я в пустую квартиру.— Да и вообще, пора вставать.
Я щёлкнул пальцами, и плотные шторы поползли в стороны, впуская в спальню ленивый весенний восход. Следом в гостиной ожил телевизор, приглушённый до невнятного бормотания, а на кухне взялся за дело чайник.
Технокинез в быту оказался крайне полезен: техника слушается меня напрямую, без приложений и голосовых помощников. Вдвойне комфортно, когда своими руками из разных компонентов сделал себе «умный дом». Теперь мне даже не надо тратить пси-силы, чтобы устанавливать контакт с каждым устройством отдельно. Всё управляется из одной коробочки, красота! То что нужно для утренней разминки псионика.
Через пару минут я всё же поднялся. У способностей есть предел, и завтрак они за меня не приготовят. Пока что…
Заварил чай и устроился у окна, прислушиваясь к новостям. Ведущая утреннего выпуска бодро отчиталась:
— ...по данным управления внутренних дел, за последние полгода уровень преступности в городе снизился более чем на треть. В связи с этим вчера состоялась торжественная церемония награждения. Генерал-майор Огнев получил орден за выдающиеся заслуги в организации охраны общественного порядка...
На экране показали и самого генерал-майора, солидного дядьку с таким количеством наград на кителе, что в грозу к нему лучше не подходить. Он пожимал руки и явно не сомневался, что треть преступности испарилась исключительно благодаря его мудрому руководству и потрясающей раскрываемости.
Я отхлебнул чай и, щёлкнув пальцами, выключил телевизор. Всё равно правды там ни за что не скажут…
Например, не скажут, кто на самом деле так активно взялся за вычищение городских улиц и сдал с потрохами полиции несколько банд со всеми уликами, записями телефонных разговоров и прочего. Они, конечно, спишут всё на войну банд, мол, одни других сдают, разосравшись, и заслуги за развал преступного мира в виде медалей да орденов навесят на китель доблестных стражей правопорядка. Впрочем, пусть носят на здоровье. Мне железки без надобности, а им приятно. Пусть считают это волонтёрской помощью ветеранам кабинетных сражений.
Допил чай, поднялся, помыл кружку и вернул на полку. Дальше по расписанию тренировка. Отжимания и подтягивания на турнике в дверном проёме. Всё скучно, без огонька, зато тело потом весь день не ноет и не просится обратно в кровать. Оно у меня капризное… но мы давно научились договариваться: я гоняю его по утрам, а оно не подводит меня в остальное время.
После последнего подхода руки гудели, а майка прилипла к спине. Я хоть и отношусь к псионикам или, как стало популярно говорить, «суперам», но в плане физических сил от обычного человека не отличаюсь ничем. Мышцы после тренировок болят, как и у всех, и это, пожалуй, к лучшему. Заставляет оставаться в тонусе и не надеяться исключительно на проснувшиеся десять лет назад силы.
Душ я запустил по пути, мысленным импульсом выставив температуру, так что к моему приходу вода уже прогрелась. Постоял под струями, смыл усталость и окончательно проснулся. А дальше – пробежка за завтраком с попутным осмотром территории.
Натянул спортивный костюм и вышел на улицу. Наушники ждали своего часа в кармане.
Соседи на улице возились рядом с авто. Все разъезжались по работам… Ну а я в домовом чате формально считался замкнутым в себе программистом, сидящим на удалёнке. Один раз бабульке на лавочке обмолвился, чтобы она теорий и догадок не строила, так теперь весь дом в курсе…
Бабуля оказалась чрезвычайно подкованной пенсионеркой, разбирающейся в соцсетях и чатах. И, насколько я знаю, даже в какие-то онлайн игры играет. Ещё чуть-чуть и стримером станет...
Я размеренно побежал, минуя не очень-то и знакомых соседей. Маршрут у меня отработанный, через два района, с финишем возле кафе с самыми потрясными завтраками среди местных забегаловок. Даже занёс бы их в список лучших в городе.
Рука нащупала наушники, стоило потоку прохожих на пути увеличиться в несколько раз. Особенно много их появилось возле пешеходного перехода.
Одна из бед псиоников вроде меня: случайно перехватываемые чужие мысли. Слышу их фоном, как радио за стенкой у соседей. И чем ближе человек, тем отчётливее мысли.
Иногда это проклятье, а не дар… Некоторые мысли бывают грязнее, чем бездомные дворняги. Насильно ограничить их приём можно, но есть и свой неприятный нюанс: псионика требует развития, постоянной работы и активности. А ещё – разминки. Не просто так я с самого утра сонный упражняюсь с включением и выключением техники. Если не практиковаться, то в экстренной ситуации можно не успеть отреагировать.
Песня закончилась, музыка замолчала, а новая композиция ещё не заиграла. Мимо прошла женщина с собачкой, прикидывая, дотянет ли до зарплаты, если сегодня не заходить в кондитерскую. Следом протопал мужик в костюме, мысленно репетирующий разговор с начальником. У себя в голове он был красноречив и непреклонен, но мы-то оба понимали, что в кабинете от всей этой речи уцелеет лишь «да, понял, исправлю». Девушка на переходе сочиняла в голове сообщение бывшему. Уже четвёртая редакция пошла. И каждая новая выходила на градус ядовитее. Я мысленно пожелал парню держаться.
И всё я слышал практически одновременно…
Наконец-то заиграла музыка, приглушая ненужные мысли. Пусть псионика фоном работает, а музыка не хуже стены заглушит случайных прохожих. А ещё наушники хороши тем, что ко мне не пристают с вопросами. Даже когда музыка не играет.
Под музыку бежалось веселее и бодрее. Я подбегал к остановке, когда на ней остановился автобус. Пацаны лет двенадцати с рюкзаками за плечами заверещали, пробиваясь через ритмичный трек, чем заставили обратить на себя внимание. У троицы в руках были банки с газировкой. Они резко допили и кинули банки в мусорку, после чего газанули в салон автобуса как ужаленные. Из трёх баскетболистов лишь один попал снарядом в цель. А ещё две банки...
Мусор я не люблю. Тех, кто мусорит, тоже недолюбливаю. Но это дети, и они честно пытались попасть, а меткость – дело наживное. Не ругать же их за плохую статистику попаданий… Я в их возрасте и сам попадал через раз.
На бегу я повёл рукой. Осторожно, будто отмахнулся от мошки. Две банки в полёте поправили траектории и одна за другой нырнули в урну. Со стороны никто ничего не заметил.
До финиша добежал без приключений. Часы пискнули на контрольной отметке: сорок одна минута, в график уложился.
Я перешёл на шаг и как следует потянулся. Наушники отправились в карман, и мир прорвался в уши всем своим утренним гомоном. Но здесь, в конце маршрута, этот гомон меня устраивал.
Пока я ходил, восстанавливая дыхание, и радовался, что сегодня солнце решило не жарить с самого утра, на улицу с мусорным пакетом вышел Лёша. Как всегда, старательный малый. Он увидел меня и помахал рукой, радуясь моему приходу, как будто я его лучший друг. Я помахал в ответ, и он с улыбкой вернулся в своё кафе «Сытный уголок». Я прошёл следом.
— Доброе утро, Лёша.
— До-обро-ое! — Он уже нырнул за стойку, чуть растягивая слова. Как всегда, когда торопится. — «За-автра-ак че-ем-мпио-она», как все-егда, гото-о-ов! Чай с лим-моном се-е-ейчас прине-е-есу!
— Ты меня поражаешь. Ещё немного, и будешь знать мои вкусы лучше, чем я сам.
— Кли… ен… то… ори-иен… ти-и… рован-н… н-ность – мо-ой конёк.
Длинное слово он старательно выговорил по слогам. Выучил заранее и теперь явно гордится.
— Ос… собенно ко-огда кли-клие-ент постоя-янный. И… и ка-аждый день беж-жит че-ере-ез два р… райо-она, что-обы по… позав… тра-а-акать у ме-еня.
— Через два района бегут только за лучшим, — подтвердил я и устроился за столик у окна.
Зал в «Сытном уголке» небольшой, столиков на восемь. Содержится в образцовом порядке, поэтому глаз сразу зацепился за изменения…
На витринной полке у соседнего окна было подозрительно пусто, хотя ещё вчера там точно что-то стояло. Ваза, если мне не изменяет память. Ладно, загадку оставим на потом. У меня тут омлет остывает...
— Народу много сегодня было? — поинтересовался я, когда Лёша принёс чай.
— Ты пе-ервый! Ты все-егда пе-ервый. Ты же ра-ано бе-егаешь. Ра-аньше к девяти-и-и прибега-ал, к откра-ытию. А… а тепе-ерь стал ещё быстрее бе-егать.
Сегодня Лёша был разговорчивее обычного. Хорошее настроение у парня, надо полагать?
Я принюхался, аромат от тарелки шёл просто божественный.
— Мы ра-ади тебя время работы поменяли! Что-обы успевать готовить! — добавил заботливый трудяга.
— Спасибо. Я это очень ценю, — кивнул я и взял вилку, пока Лёша нарезал лимон.
Вообще, странно слышать от него это «мы». Он тут, как и всегда, работает один за всех. И повар, и официант, и уборщик… И сейчас вон даже чай делает сам. Хотя обычно к этому времени приходит девочка, помощница. Правда, она постоянно болеет. Видимо, и сегодня не выйдет на работу, а значит, парень опять будет весь день один трудиться.
«Завтрак чемпиона» в исполнении Лёши состоял из омлета с овощами, небольшого количества ветчины и пары сырников со сметаной. Ничего чемпионского в составе нет, чемпионское тут название, которое Лёша придумал сам и которым дорожит. За такое можно простить омлету отсутствие спортивных достижений.
Пока ел, листал в телефоне «Супер-новости» – портал обо всём, что касается мира суперов, современных магов двадцать первого века, как их обожают называть журналисты. Девять десятых материалов там мусор вроде «десяти признаков того, что ваш сосед супер», но иногда попадается любопытное. И сегодня как раз попалось...
Свежая статья. Судя по вёрстке и восторгам комментаторов, заказная реклама. Пишут, что якобы скоро выходит книга известного суперолога, профессора Хироси Такэды. Называется «Семь ступеней совершенства Пси». Профессор два десятилетия изучает аномальные способности людей, публикуется по всему миру и вот теперь решил осчастливить широкую публику итоговым трудом.
Я отложил вилку и перечитал заголовок. Семь ступеней, значит. Забавное совпадение с реальными семью рангами силы псиоников. Слишком забавное, чтобы быть совпадением…
Простым людям об этих рангах знать не положено. Власти всех стран уже двадцать лет собирают информацию о таких, как я, и старательно прячут истинное положение дел от общественности. Публике скармливают героев в трико и байки про уникумов-одиночек, а настоящая система лежит в папках под грифом «Секретно». И тут на сцену выходит профессор и вешает на обложку цифру семь…
Вариантов два: либо наверху что-то изменилось и занавес решили приоткрыть, аккуратно, руками уважаемого учёного, чтобы публика привыкала к закулисью постепенно; либо Такэда попал пальцем в небо и этим самым пальцем сейчас очень чувствительно надавит кому-то из «небожителей» на больное место.
Лёша поставил рядом со мной чайничек, тарелку с дольками лимона и сахар, хоть я его никогда и не добавляю. Для Лёши это заученный стандарт и отклоняться от него ему физически неприятно.
Я в очередной раз поблагодарил старательного парня и вернулся к суперологу и его труду. Если рассуждать логически, вряд ли книга подобного калибра вышла бы без согласования сверху, да ещё и с рекламой на главном международном портале, посвящённом суперам вроде меня. И имя Такэды с весом. Даже я читал некоторые его работы и заметки раньше, потому запомнил имя японца. Даже стало интересно, что он там написал, что он думает об суперах ранга «А» и выше и как он вообще в своей книге эти ранги назвал.
Видимо, ночью придётся пошуршать по закрытым форумам и даркнету, а заодно заглянуть в правительственную переписку. Там хотя бы пишут без прикрас и не скрывают ничего, в отличие от новостных телеканалов.
Дочитать я не успел. Снаружи, ревя мотором, пронеслась машина. Засвистели тормоза, и вскоре она развернулась на пустой улице и припарковалась прямо напротив окна. Чёрная тачка из разряда «дорого-богато». Привлекает внимание она исправно, чем помогает владельцу заглаживать комплексы.
Владельца машины я знал. Неприятный тип. По совместительству владелец этого кафе. Сегодня принарядился, выглядел солидным мужчиной в дорогом пиджаке. Но пиджак не мог скрыть его багровую физиономию, приобретённую за много лет страстной любви к алкоголю.
Дверь кафе он распахнул почти пинком, будто она ему денег должна. Из подсобки выскочил Лёша, на ходу вытирая руки о фартук.
— Геннадий Павлович, здра-авствуйте!
Начальство осмотрело зал без малейшей радости на лице и нахмурилось:
— А где эта?.. Бариста не пришла на работу?
— Ей пло-охо стало, — виновато опустил плечи Лёша. — Она поз… позво-онила, пре… предупреди-и-ила. Я… я сегодня о-о-один рабо-о-отаю.
— Опять плохо?! — начал заводиться Гена, но заметил меня и осёкся. Улыбка для посетителей нарисовалась на его лице с похвальной скоростью. — Так. Пойдём-ка, дорогой, в подсобочку, поговорим о делах. — И увёл парня за дверь позади стойки.
Стены в кафе сложены на совесть, крик они сдерживали, до зала долетал лишь глухой бубнёж. Беда в том, что от псионика, проявившего интерес к разговору, стены не спасают. А интерес я проявлял, и с каждой секундой всё живее.
— ...я тебя спрашиваю, какого хера на складе стоят бутылки с сиропом?! Они там выдержку набирают?! Почему их не продают с кофе и остальными напитками?!
— У н-них срок го-одности зако-ончился, Геннадий Павлович… — Голос у Лёши сделался тихим, но я всё равно слышал. — Э-это не… небезопа-асно. Я про-осил при-ивезти но-овые, я вам за-аписку оста-авлял...
— Плевать мне на срок годности! Они бабок стоили и должны эти бабки отработать! Не хочешь продавать? Отлично! Заберёшь сраный сироп себе! По закупочной цене, из зарплаты!
Дальше разнос покатился по всем фронтам: и работает Лёша хреново, и деньги с этими бездарями Геннадий «Падлович» теряет вместе со временем. Отдельно досталось выпечке со вчерашней смены, которая поедет на помойку к крысам, и разбитой вазе… А, вот чего одно из окон пустует.
— Так это… Это же ребё-ёнок ра-азбил. Он не… не специа-ально. Он на… напуга-ался о-очень...
— Напугался? Так напугался, что нанёс нам ущерб?! А ты ему ещё и полкило пирога с собой отдал?! За мой счёт?! — В подсобке грохнуло. Похоже, кулаком о полку. — Знаешь что, даун… Меня это всё достало! Вы из меня жилы тянете и ни хрена не делаете. Скажи своей болеющей подруге, чтобы позвонила мне и немедленно приехала в офис. Сегодня!
Вот тут я перестал просто слушать и заглянул глубже, в мысли. Лучше бы не заглядывал... В голове у Гены крутились картины до того похабные и грубые, что ими можно иллюстрировать учебник по уголовному праву попалам с камасутрой.
Ультиматум он уже сформулировал: либо увольнение за прогул, либо девочка раздвигает перед ним ноги прямо в офисе. Раз работница бесполезная, пусть хотя бы так отрабатывает зарплату. Справедливо же, по мнению большого босса.
— Справедливо, а как же... — саркастично пробурчал я, и завтрак перестал радовать. — Что ж так любят люди быть мудаками?..
Лёша за стенкой тяжело вздохнул:
— Я всё по-онял, Геннадий Павлович. Я всё переда-ам... А… когда зарпла-ата будет? Я… я уже-е три-и дня-я жду-у.
По шороху я понял, что хозяин сгрёб его за рубашку.
— Мне даже руки марать о такого тупого болвана не хочется. Зарплата в этом месяце не задерживается. Она отменяется. За всё, что ты успел натворить: за отданную продукцию, за дубовую выпечку, за вазу и за сраные сиропы. И это я только эту неделю вспомнил! Начну вспоминать остальное, ты мне ещё должен останешься! Это твой последний шанс исправиться и начать зарабатывать мне деньги. Не нравится, иди ищи работу в другом месте. Если такого, как ты, хоть куда-то возьмут.
Дверь подсобки хлопнула. Геннадий Павлович прошагал через зал мимо моего столика, на ходу поправляя пиджак, довольный проделанной воспитательной работой. Я отключил единственную на весь зал камеру и потянулся к чаю. И чуть не поперхнулся, уловив очередную мысль мудака: «Если бы не льготы на основной бизнес за приём этого дауна, я бы в жизни такого идиота к себе не взял».
Ах, вот оно что… Льготы. Налоговая оптимизация, значит... Хитёр, паскудник.
Я едва заметно шевельнул пальцами рядом с кружкой.
Бумажник выскользнул у проходящего мимо большого босса из внутреннего кармана и направился под стол, в мой карман, а связка ключей совершила короткий перелёт до подсобки и мягко опустилась на полку между коробками. Оба предмета беззвучно покинули хозяина, который был слишком занят фантазиями о том, как бариста будет отрабатывать прогул.
Лёша уже копошился на кухне, спрятавшись от буйного начальства так далеко, как только мог. Я спокойно доедал сырники и ждал продолжения представления.
Ждать пришлось недолго. Владелец заведения вернулся в кафе через минуту уже без победного настроя и принялся охлопывать карманы и оглядывать зал.
— Что-то потеряли? — поинтересовался я, отпивая чай.
— Да... — Он даже забыл изобразить радушие. — Не могу ни бумажник, ни ключи от машины найти... Извините, завтракайте. Я сейчас в подсобке поищу.
И снова нырнул за дверь. Оттуда донеслись скрип полок и негромкая радость: ключи нашлись. Шуршание после этого не прекратилось, наоборот, набрало азарта. Геннадий Палыч перетряхивал коробки в поисках бумажника. Но искать он мог хоть до вечера…
Через пару минут он вышел в зал со связкой ключей в руке и с потерянным взглядом.
— Может, вы его дома оставили? — предположил я и посмотрел ему прямо в глаза.
Злой Гена замер. Моргнул несколько раз подряд и дёрнулся всем телом.
— Точно... Я, наверное, дома его оставил, — пробормотал он уже без прежнего напора, кивнул сам себе и двинулся к выходу.
Тачка взревела и укатила. Я проводил её взглядом через окно и усмехнулся:
— Может, всё-таки стоило пожёстче с ним?.. Тормоза на таких машинах так часто выходят из строя... — Я отхлебнул остывший чай. — Ай, нет, ладно. Это просто мудак, а не преступник. Хотя граница между этими категориями тонкая, и Геннадий «Падлович» топчется прямо на ней…
С кухни донёсся голос Лёши. Он тихо и виновато говорил по телефону:
— При… Приве-ет... Ты извини-и, что разбудил. Генна-адий Па-алыч приезжа-ал... Он хо-очет, чтобы ты ему позвони-ила и… и прие-ехала к нему в о-о-офис... Он о-опя-ять зли-ился о-о-очень... Я… я понима-аю, что тебе-е пло-охо, я всё-ё понима-аю. Ты… Ты изви-ини-и меня-я, ла-адно? — И положил трубку.
Вот же устройство жизни: виноватым себя чувствует тот, кому в этой истории извиняться положено в последнюю очередь.
Я допил чай, поднялся и подошёл к стойке. Тренькнул в звоночек для вызова, а пока Лёша шёл с кухни, достал из кармана трофейный бумажник и вытащил из него внушительную стопку купюр. Геннадий Палыч, как выяснилось, уважает наличность. Что ж, у наличности с этой минуты новый владелец.
— Завтрак сегодня был бесподобен, — сообщил я подошедшему Лёше и выложил деньги на стойку. — Так что ты заслужил чаевые. Сумму за завтрак пробей в кассу, остальное забирай себе.
Лёша уставился на купюры и замотал головой:
— Это… это о-о-очень мно-ого. Я… я не мо-огу-у сто-олько взя-ять. Это… это непра-а-авильно...
— Правильно, — хлопнул я его по плечу. — «Завтрак чемпиона» был слишком вкусным, а с чемпионами не спорят. До завтра, Лёша.
Он ещё бормотал мне в спину слова благодарности, когда я вышел на улицу. Думаю, там было даже больше, чем обещанная зарплата.
На улице я отошёл от витрин и изучил трофей поосновательнее. Куча банковских карт, штук шесть, не меньше; водительские права и пачка визиток. И фотография улыбающейся женщины с ребёнком на руках. Оказывается, семейный человек наш Геннадий «Падлович». Кто бы мог подумать…
Среди визиток отыскалась и его собственная. «Санфуд», генеральный директор Сомов Геннадий Павлович, телефон и почта – всё как положено у солидных людей. Я повертел картонку в пальцах и на всякий случай запомнил номер: картон вещь ненадёжная.
Итак, чем бы помочь милой девушке-баристе, которой не повезло устроиться на работу к мудаку?.. Уволить его я не могу, перевоспитывать долго, а закапывать рано. Этот вопрос мы с совестью уже закрыли.
Я взглянул на семейную фотографию и улыбнулся. Зато супруга Геннадия Павловича наверняка обладает и полномочиями, и мотивацией. Особенно если однажды наведается к мужу в офис в правильный момент и с правильной информацией на руках. Заглянет, так сказать, с внезапной инспекцией и переломает кое-кому все хитрые планы на подчинённых. Главное, чтобы она девчонку не обвинила... А значит, достаточно, чтобы она просто пришла раньше. Я ведь не мудаку насолить хочу, а баристе помочь от урода избавиться. Хотя бы сегодня. А завтра… Кто знает, чем там «Санфуд» занимается. Может и налоговая проверка нагрянуть…
Визитку я убрал в карман. Бумажник со всем остальным содержимым отправился в решётку ливневой канализации. Пусть Геннадий «Падлович» пару недель поживёт в увлекательном мире восстановления документов. Эта процедура отлично смиряет гордыню. Проверено не мной, но отзывы хорошие.
Обратно я побежал в отличном настроении. Новый день только начался, а уже подвернулась возможность сделать полезное дело. И, чую, не последняя…
План на вечер складывался сам собой. Мудаку жизнь испортить, бедной девочке помочь, узнать, что из себя представляет книга профессора Такэды, и кто его знает, чем ещё я займусь. Один лишь завтрак столько дел принёс.
На обратной дороге против воли задумался о поваре из «Уголка». Тяжело парню живётся. Хочется пристроить его куда-нибудь получше. Можно подыскать место через нужных людей... Да можно вообще нанять его личным поваром! Завтраки у него такие простые, но вкусные. Душа радуется каждый раз.
От последней идеи я практически сразу отказался, какой бы заманчивой она ни была. В моём деле главное – незаметность. А личный повар у скромного программиста Виктора будет как мигающая вывеска «присмотритесь ко мне повнимательнее». Такую роскошь я себе позволить не могу.
Значит, будем по чуть-чуть, шаг за шагом помогать ему и тем, кто этого заслуживает. А вот преступности и всяким мудозвонам вроде Геннадия «Падловича» лучше приготовиться. В этом городе им нет места.
Поделится в соц.сетях
