Те, кто приходит в тишине
Аннотация
Редкий бой бывает похож на предыдущий.
Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой.
Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения.
То есть – делает все то, что делаем мы.
И пусть полученный приказ отдавали мастера своего дела, но они – там! В штабе.
А мы – на передовой.
И противостоит нам тоже не вчерашний школьник или студент – напротив будут такие же, а может, и более опытные, солдаты.
И только от того, кто сумеет думать быстрее, и правильнее анализировать ежесекундно меняющуюся обстановку, зависит то, кто из сошедшихся в схватке, выйдет из неё своими ногами.
Все это должен уметь делать командир.
То, кто отвечает за все.
И за всех…
И каждый, кто останется на поле боя – на твоей совести.
Авторы: Валерий Гуров, Александр Конторович
Цикл: Неправильный
Предыдущие книги этой серии:
Незваные гости
Охотники за тенями
Неправильный
Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой.
Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения.
То есть – делает все то, что делаем мы.
И пусть полученный приказ отдавали мастера своего дела, но они – там! В штабе.
А мы – на передовой.
И противостоит нам тоже не вчерашний школьник или студент – напротив будут такие же, а может, и более опытные, солдаты.
И только от того, кто сумеет думать быстрее, и правильнее анализировать ежесекундно меняющуюся обстановку, зависит то, кто из сошедшихся в схватке, выйдет из неё своими ногами.
Все это должен уметь делать командир.
То, кто отвечает за все.
И за всех…
И каждый, кто останется на поле боя – на твоей совести.
Авторы: Валерий Гуров, Александр Конторович
Цикл: Неправильный
Предыдущие книги этой серии:
Незваные гости
Охотники за тенями
Неправильный
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Честно говоря, я до последнего момента ожидал какой-то пакости, в результате которой нас не смогут вывезти, и придется пробиваться к своим пешедралом. Но – нет, все прошло как по маслу. Ребята разложили костры, и в назначенное время в воздухе загудел мотором самолет.
Команда – и в пяти точках затеплились сначала робкие язычки пламени, а потом уже и вполне себе серьезные костры. Самолет пронесся над нашими головами, развернулся и коснулся колесами земли. Да, здесь, конечно, не то шоссе, куда приземлялся борт, на котором увезли нашего пленника – но тоже вполне пригодное для посадки место.
Транспортник подруливает поближе, и мы выстраиваем цепочку, по которой быстро передают с борта какие-то грузы. Десять минут – и все.
Бортмеханик высовывается в дверь и делает приглашающий жест: мол, всем на борт!
– Юрий Иванович! Давай своих!
Пять минут – и они уже в самолете.
– Марк! В темпе!
Топот ног – помчались парни. Без спешки, соблюдая порядок, но достаточно быстро.
Все, ребята на борту.
Поворачиваюсь, жму руку Михалычу.
– Ну, бывай, старшой! – говорит партизан. – Земля круглая – может, когда еще и встретимся!
Он обнимает меня на прощание.
Гудят под ногами ступеньки лестницы, бортмеханик втаскивает ее в салон и захлопывает дверь.
– Командир, садись! – отодвигается на скамейке Петлин. – Я место забил!
– Момент! – пробираюсь к кабине, переступая ногами через рюкзаки и вещмешки, которые ребята понемногу распихивают по всяким там углам, освобождая проход. Вот ей-богу, даже и не подозревал, сколько у нас с собой всяческого добра! И это мы еще партизанам сколько оставили!
Стук в дверь – через несколько секунд ее открывают.
– Вот, – протягиваю листок бумаги. – Передайте по своей рации. Это указание из Центра. Как взлетим, должны передать этот сигнал.
– Добро, – кивает мне летчик. – Передадим. Возвращайтесь к себе. Если для вас что-то будет, сообщу.
А вот теперь можно и расслабиться! Все сделал, парни погрузились, сигнал передан, и ничего срочного вроде бы пока нет…
Опускаюсь на свое место.
– Чаю, командир? – протягивает мне флягу Петлин.
– А давай!
Чай у него всегда какой-то особенный, не как у других. Странное дело, ведь из одного котла воду набираем, одну и ту же заварку сыплем… а у него все едино – по-своему! И – вкусно!
Делаю пару глотков и чувствую: отпускает…
Отпускает суматошное напряжение последних недель. Когда ставишь заряд – и вроде бы все давно знакомо… но понимаешь, что руки твои работают как-то сами по себе, а мысли – они где-то совсем в другом месте. Однако смотришь на мину – а тут все сделано по уму… И иногда в такие моменты охватывает мелкая дрожь. Ладно, это ты сейчас все сделал правильно, но что будет в другой раз?
Это накопившаяся усталость берет свое.
Не помню, где я слышал этот термин – «эмоциональное выгорание»? Немного коряво и странно звучит, но если вдуматься – самое, пожалуй, то!
– Вздремни, командир… – осторожно забирает флягу из моей руки Петлин. – Лица ж на тебе нет!
Спать?
А пожалуй…
И я проваливаюсь в сон.
А вот пробуждение оказалось каким-то… словом, странным…
Сквозняк?
Откуда он здесь?
Но нет, я не ошибся: по салону самолета гулял неслабый такой ветерок! Нас болтало и кренило, я даже на скамейке не удержался. В открывшейся двери на мгновение мелькнул кто-то из летчиков.
– Аварийная посадка! Самолет обстрелян!
Вот нифига ж себе утречко начинается…
Осматриваюсь. Вроде бы все целы.
– Перекличка!
Нет, не ошибся – отозвались все. Стало быть, обстрел пришелся по кабине пилотов, моих никого не задело.
– Слушать всем сюда! Аварийная посадка! Ухватитесь там покрепче, кто за что может! При посадке первым выходит взвод Петлина!
– Есть! – откликается его командир.
– Пулеметчикам – отойти от самолета на сто метров и занять оборону! Каждый, кто выходит, прихватывает с собой один из рюкзаков! Сбросить их не ближе пятидесяти метров от точки выхода! Потом – назад, помогаете ребятам Лемона выгружаться!
Откликнулся Марк, чуть позже подтвердил приказание и Петлин.
Так, теперь главное – сесть!
Нас нещадно болтает и кидает из стороны в сторону – то ли это пилот так самолет ведет, то ли еще какая-то хрень… Может там чего-то отвалилось?
В двери кабины на мгновение появляется кто-то из летчиков.
– Держитесь там! Садимся!
Да и так все уже ухватились, кто за что смог…
Удар! Треск, мигнули лампочки в салоне.
Нас подбрасывает! Снова удар – но уже слабее. Самолет подпрыгивает, мы явно катимся по земле…
Бух!
Развернуло – все попадали друг на друга.
– Покинуть борт! – выглядывает в дверь летчик. – Быстро!
– Так не остановились же еще!
– Быстро! Бак пробит! Можем загореться!
– Парни! – поворачиваюсь к своим. – Пробит бензобак! Ходу!
Дальнейшее всплывает в памяти какими-то отрывками. Которые я никак почему-то не могу упорядочить и привести к общему знаменателю.
Вот я тащу какие-то мешки. Лемон – в охапке тащит отчего-то носилки? Откуда?
Треск пламени, волна жара опаляет лицо…
– Боеприпасы! – кричит кто-то. – Тащим, пока не рвануло!
Кого-то тащим вместе с Викой. Непривычная куртка… летчик?
И опять что-то выволакиваем…
Сижу на траве и смотрю на догорающий самолет.
Сзади подходит Марк, присаживается рядом.
– Что у нас с народом? – спрашиваю я, не оборачиваясь.
– Наши целы все. Второго пилота вытащили – ранение в плечо, сквозное ранение бедра, стрелка-радиста – этот ранен в ногу. Груз практически весь спасли.
– А остальные летчики?
– Первый пилот убит еще в воздухе, бортмеханик… вытащить не смогли, там его чем-то прижало, а огонь уже совсем близко подошел… Бортстрелок – ему вообще полголовы снесло. Штурмана… там и вытаскивать-то нечего.
– Охренеть… Что это вообще было?
– Второй пилот говорит, атаковали истребители. Неожиданно как-то… Он ушел в облака – это и спасло.
Смотрю на горящие обломки самолета. Ну… спасло-то – оно, может, и спасло… да не всех!
– И где мы сейчас?
Марк достает планшет – ага, это явно кого-то из летчиков.
– Ну… где-то вот тут.
И он обводит кружок примерно с пятикопеечную монету. Весело! При таком-то масштабе карты… тут весь Злочевск с окрестностями в этот «пятачок» со свистом пролетает. Особенно, если учесть, что где-то рядом проходит линия фронта.
– Ладно, будем думать. Вику озадачь – она у нас теперь главный медик! За неимением таковых в принципе… Пусть осмотрит раненых, если что нужно – перевяжет. Передать в ее распоряжение все медикаменты, которые найдем. Подсчитать все запасы, общее построение через полчаса.
Бардак и бездействие – ах, какие мы несчастные – отметаю сразу же. Да, пока неясно, куда идти и что делать. Но сидеть на попе ровно – не наш метод! Да и солдат, который ничем полезным и продуктивным не занят – моментом превращается в лентяя. И не надо мне тут сказочки про изучение устава и строевые занятия рассказывать – это еще никому не помогло и ничему конкретному не научило. Все знатоки устава погибают в первых же боях, эту истину мне когда еще втолковали… Ибо писанные когда-то до войны наставления имеют неприятное свойство – моментально устаревают при первом же столкновении с реальностью. Поскольку писали их, основываясь на уже неактуальном опыте…
Правильно все же когда-то еще Петр Первый сказал: «Не следует держаться Устава, яко слепой стены!»
Угу… Только у нас сейчас не Российская империя, и его слова все напрочь позабыли… Эти – так во всяком случае.
А где-то далеко неприятно так громыхает…
Произвели перекличку – все в целости и относительно в порядке. Подсчитали оружие и прочее – тоже, в целом, ничего… Жаль, что радистов с нами этим рейсом не отправили – у них там какая-то своя задача нарисовалась. А то быстро сейчас установили бы связь со штабом.
Двое раненых – этих бы в госпиталь какой-нибудь отправить. Надо – а где ж его брать?
Нахожу на карте отметку – Евстафьево. Крупное село, там точно есть какая-то больница или медпункт – туда раненых и сдадим. Да и комендатура какая-нибудь точно есть – уже веселее будет. Село это внутри того «пятачка», что Марк на карте показал. Значит – дойдем. Прикидываю направление – часа два ходу. Примерно, разумеется.
– Стройся! Раненых – на носилки!
И мы потопали по дороге. Все привычно: в трехстах метрах впереди идет наш передовой дозор, парочка человек на флангах, тыловое охранение – один человек. Понимаю, что надо бы побольше, но… людей-то я где для этого найду?
Прошли мы таким маршем совсем недалеко, когда тыловой дозор дал сигнал: транспорт!
Моментом свинчиваемся с дороги в кусты – и ждем.
Прошло несколько томительных минут, и на дороге показалась обычная наша полуторка… с красным крестом на брезенте кузова! То, что нужно!
Кивок головы – и на дорогу неспешно выбираются трое бойцов с пулеметом.
Водитель машины, по-видимому, хорошо понявший причину данного явления, притормаживает… но около его двери почему-то первым оказываюсь я.
– Привет, браток! Медики?
Сидящая рядом медсестра испуганно кивает.
Ну, мягко говоря, тут есть с чего быть испуганной: одни только мрачные парни с пулеметом чего стоят! А тут еще и прямо около двери возникает непонятный персонаж – в гражданке, между прочим! Как и стоящая впереди троица.
– Ну… – медленно отвечает водитель, а рука его ползет к штыку на поясе.
– Летчиков наших до медсанбата не подбросите? А то пешедралом мы их когда еще дотащим…
Водитель более-менее успокаивается, но руку все же от рукоятки штык-ножа не убирает.
– Сколько их тут у вас? – внезапно прорезается голос у медсестры.
– Двое. Можем и свою медсестру к вам подсадить, она за ними в дороге посмотрит.
– Хорошо бы! – буквально вспыхивает девушка. – У нас в кузове шестеро, она и за ними приглядит! А то у меня рука поранена…
По моему знаку из кустов выносят носилки с летчиками. Выходит и Вика. Она идет рядом со стрелком-радистом и что-то ему говорит, удерживая его руку в своей.
– Бредит он… невесту постоянно зовет… – поясняет она, поравнявшись со мной. – Я его за руку держу – и он успокаивается.
– Вас всех сейчас до медсанбата добросят. Там, в кузове, еще шестеро – за ними тоже присмотреть надо бы.
Вика быстро-быстро кивает. Подходит Марк, она что-то шепчет ему на ухо. Обнимаются – и девушка быстро забирается в машину.
– Все! – машу я рукой водителю. – Можно ехать!
Он так рванул с места, что аж камешки во все стороны брызнули.
Ну – кирпич с души! Слава Богу, что хоть летчиков вовремя пристроить успели!
Поделится в соц.сетях
