Второй Шанс Старого Рокера 2
Аннотация
Я думал, что сгореть на сцене под рёв тридцатитысячного стадиона — красивый финал для рок-легенды. Но оказалось, это было только начало.
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Предыдущие книги этой серии:
Второй Шанс Старого Рокера
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Предыдущие книги этой серии:
Второй Шанс Старого Рокера
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Тьма… Она была везде… Она была в каждом атоме пространства, в котором я находился в тот момент. Не знаю, как это объяснить, но эта тьма была ощущаемой. Словно она обволакивала меня полностью. Я не знал, где нахожусь. Вокруг не было ни стен, ни пола, ни даже потолка.
Я хотел пошевелиться, но не мог. Не то чтобы мне что-то мешало, просто я вообще не чувствовал своего тела. Мне даже не нужно было делать чисто механические вещи типа сглатывания слюны, дыхания и банального моргания. В тот момент я просто существовал как мысль и сгусток сознания, который потерял своё тело. Оказывается, такое возможно.
В сознании мелькали обрывки воспоминаний. Я пытался ухватиться за них, ведь это было единственное, что ещё хоть как-то соединяло меня с реальностью.
Сцена. Я точно помнил сцену, а что ещё? Школьный актовый зал… Да, точно! У меня в руках была гитара, которую мне подарил Кузьмич. Помню, как пальцы бегали по струнам, я играл и пел для них, а потом зал аплодировал стоя.
Ммм… Приятное тепло снова прошло по моему телу.
Кто ещё там был? Давай, думай… Что же было последним, что ты помнил? Может… Аня? Да! Точно! Я помнил сестру, которая бежала ко мне с горящими глазами, когда я спустился со сцены после выступления. А потом… Что потом? Ничего? Только пустота и какой-то провал… Да как же так… Что-то же точно было!
— Что произошло? — спросил я вслух, но мой голос не прозвучал.
Эту тишину не могло нарушить ничего. Я попытался вспомнить, что же было дальше. Хм… Аня кинулась мне на шею, и я говорил с ней. Она что-то сказала про телефон, видео и просмотры. А потом… приступ. Да, точно! Я снова почувствовал эту боль. Бр-р-р. Тот самый удар в груди, который я уже знал слишком хорошо. Эта боль каждый раз скручивала меня в бараний рог и не давала даже дышать. А что дальше? Да ничего… Я оказался тут…
Я попытался крикнуть, но, конечно же, ни хрена хорошего из этого не вышло. Да и плохого тоже, потому что никакого звука не последовало. Интересно девки пляшут.
Далее я попытался найти в себе хотя бы какую-то эмоцию. Вроде злости, страха, грусти, да хотя бы чёртово отчаяние! Что угодно меня бы устроило в тот момент, но эмоций не было. Как будто их выкачали вместе с кровью, оставив только пустую оболочку. Класс…
И вдруг… Вспышка. Яркая, ослепительная вспышка, напоминающая удар молнии. Она возникла из ниоткуда и разорвала тьму на тысячи маленьких кусочков. Свет проникал внутрь меня, и я наконец-то смог видеть.
Что? Я снова лежал на сцене того самого стадиона, где давал свой последний концерт в прошлой жизни. Гигантская чаша, уходящая в небо. Было бы просто невозможно не узнать её. Посмотрел на свою руку… Не может быть! Я снова был собой! Был, мать его, Корсаром!
Тут же провёл рукой по лицу и почувствовал морщины, щетину и знакомые шрамы. Я чувствовал, как ветер касается моей кожи. Наконец-то я чувствовал себя живым, но что-то было не так. Где-то в глубине души была пустота, как будто я потерял что-то важное, но не мог вспомнить, что именно.
Почему я оказался здесь? Почему я снова в теле Корсара, а не Коли? Неужели всё это время я просто галлюцинировал, лёжа тут, на этой холодной сцене? Неужели вся эта жизнь в теле Коли Соколова была просто предсмертным бредом моего умирающего мозга, который уже не знал, где реальность, а где иллюзия? Эта мысль не давала мне покоя.
Нет… какой к чёрту сон? Всё было более чем реально!
Я отчётливо помнил, как пахла кухня матери жареной яичницей по утрам. Помнил, какая на ощупь та гитара, которую мне подарил Кузьмич. Я помнил, как Аня беспокоилась обо мне, когда у меня случился приступ после батла с Рэмом. Это нельзя было просто взять и выдумать. Всё было слишком реально.
Но где я тогда сейчас?
Я попытался встать — как ни странно, у меня это получилось с первого раза — и пошёл к краю сцены, посмотрел вниз. Там, где обычно бушевала толпа на моих концертах, сейчас были только пустые ряды кресел, уходящие в темноту. Тишина. Только я один на этой гигантской сцене.
— Есть кто?! — крикнул я, и мой голос эхом разнёсся по стадиону.
Никакого ответа не последовало, оно и неудивительно. Блин, да какого хрена вообще происходит?
А потом я услышал голоса. Сначала тихие, как шёпот, потом громче и громче. Они доносились отовсюду… Со всех сторон и одновременно. Я не мог понять, откуда они идут, так как эти голоса эхом разносились по всему стадиону, заполняя его…
Коля… Коля… Корсар… Коля… Корсар… Коля… Корсар…
Сотни голосов! Нет, тысячи! Они звали меня и выкрикивали моё имя из каждой из двух жизней. Эти голоса были мне знакомы. Чьи они были? Голоса фанатов. Они были нигде и абсолютно везде одновременно. Да что за чертовщина? Как такое вообще возможно? Я не понимал, что происходит.
— Эй! — крикнул я в ответ, поворачиваясь на месте в разные стороны. — Я здесь! Где вы?! Вы меня слышите?! Куда мне идти?!
В какой-то момент я почувствовал, как на плечо кто-то положил руку. Обернулся. Рэм?
— А ты что тут делаешь? — спросил я, но он молчал и просто смотрел на меня с улыбкой.
Тут он достал из штанов микрофон и протянул мне его. Я взял его и повертел в руках. В какой-то момент он превратился в змею, и я резко бросил его на землю, но, когда он упал, превратился в дым.
— Рэм, что это за херня? — рявкнул я на него.
Он поднёс два пальца к своим губам, образуя крест.
— Что это значит? — спросил я. — Ты не можешь говорить?
Он кивнул, а после этого надел капюшон, который скрыл его лицо, и показал пальцем куда-то за мою спину. Я обернулся, но там не было ничего, а когда повернулся обратно, то парнишка просто пропал.
— Да что это за чертовщина?! — сказал я вслух.
Что бы это всё могло значить? Почему он не мог говорить, а микрофон превратился в змею? Хм, а ведь это было очень символично. Без меня у этого парнишки и правда не было голоса, и вместо того, чтобы радовать людей музыкой, он кусал их, как змея.
— Коля… — услышал я голос сестры и резко обернулся на него.
Хм, я отреагировал на это имя. Видимо, оно для меня стало уже не таким уж чужим. Я посмотрел на семью Коли, и выглядели они по-другому. Мать была в каком-то рваном платье с заплаканными глазами, а сестра смотрела на меня с ещё большей злостью, чем раньше.
Я не знал, почему они так смотрели, но в груди что-то кольнуло. Я не хотел, чтобы они на меня так смотрели. Странное чувство: даже не помню, испытывал ли когда-нибудь подобное в своей жизни.
Я моргнул, и они внезапно пропали. Однако странное чувство осталось.
Потом повернул голову: на танцполе, прямо перед сценой, стоял один стул, и на нём сидел… Пухов. Он опустил голову вниз, чтобы я не видел его глаз, и смотрел в пол. Лицо бывшего продюсера было скрыто тенью, и он не двигался. Просто сидел как статуя в своём дорогом костюме, который он всегда надевал на моих концертах. Пухов объяснял это тем, что он моё лицо среди заказчиков и должен выглядеть соответствующе. Я смотрел на него, и внутри меня закипала ярость. Та самая ярость, которую я чувствовал в тот момент, когда понял, что этот сукин сын отравил меня ради своих бабок.
Я не мог сдержаться и спрыгнул со сцены. Ну а кто бы упустил такую возможность? Вот он, стоял передо мной. В этот раз даже не за стеклом. Приземлился на бетонный пол и побежал к нему. Мои ноги несли меня словно по ветру, и каждый шаг отдавался по стадиону гулким эхом. Я слышал, как моё дыхание становилось тяжелее, а сердце колотилось в груди всё быстрее и быстрее.
Наконец-то я добежал до него, схватил за грудки. После чего начал трясти с такой силой, что его голова мотнулась из стороны в сторону, будто он какая-то тряпичная кукла. Хотел вытрясти из падлы душу, если получится. Вот только странное дело…
Он не сопротивлялся. Вообще. Пухов просто висел в моих руках и смеялся. Сначала тихо, потом громче. Его смех разносился по стадиону, отражаясь от пустых трибун, становясь громче и громче, как будто тысячи голосов смеялись вместе с ним.
— Что смешного, сука?! — закричал я, встряхивая его ещё сильнее.
Он поднял на меня глаза, и они стали красными. Они были красные, как две капли крови или два горящих угля. Кожа на его лице моментально начала трескаться, как будто он был сделан из старой глины, которая высохла на солнце и начала рассыпаться.
— Да что за чертовщина вообще тут творится?! — крикнул я, отходя на шаг назад.
Он снова засмеялся, и постепенно его смех стал змеиным шипением. Его тело начало расти. Кости с треском ломались, и он становился всё больше и больше. В какой-то момент нижняя часть его тела превратилась в хвост и с силой ударила меня в корпус. От удара меня отбросило в сторону, я пролетел несколько метров, ударился спиной о сцену и с грохотом приземлился на пол.
Я смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Он превращался в змея! Огромного змея высотой с десятиэтажный дом. Его чешуя была чёрной, как ночь, и блестела в темноте, будто он был сделан из какого-то металла. Из его пасти, усеянной острейшими зубами, капал яд, который шипел, касаясь бетонного пола.
В какой-то момент он ринулся в атаку и бросился пастью в мою сторону, но я резко перекатился вбок, и удар пришёлся в пустоту.
И тут я внезапно… услышал мелодию. Она доносилась откуда-то сбоку. Повернул голову и увидел её — гитару. Она лежала на сцене, прямо рядом со мной. Инструмент был сделан из чистого серебра и светился в темноте, явно обладая какой-то сильной аурой. Я смотрел на неё и понимал, что это и есть моё оружие против этого демона. Только музыка была со мной всегда и помогала справиться с любой проблемой.
Я протянул руку, но, к несчастью, змей заметил моё движение. Он зашипел и бросился на меня молниеносно. Его огромная пасть была открыта, но я собрал все силы, что у меня были, и в последний момент прыгнул в сторону инструмента. Даже почувствовал на плече огненное дыхание зверя. Схватил гитару и вскочил на ноги, крепко сжимая её в руках.
Я стоял на сцене, держа в руках гитару из чистого серебра, и смотрел на змея. Он был огромным, и по его роже вряд ли можно было сказать, что он был самым благодарным слушателем.
Провёл пальцами по струнам. Звук был максимально чистым. Я не слышал подобного никогда в жизни до этого, а я повидал сотни или даже тысячи разных гитар на своём веку. Змей вздрогнул, когда услышал её.
— Не нравится, сучара? — крикнул я.
В ответ он зашипел, и из его пасти вырвалась струя яда. Я отскочил в сторону и взял следующий аккорд. Серебряный свет вырвался из гитары и ударил змея прямиком в морду. Он отшатнулся и зашипел от боли. Каждый аккорд и нота — это моё оружие. Я начал играть свою песню — «Агонию». Этот стадион уже слышал её, вот только в этот раз я играл её так, как никогда раньше. С каждым новым ударом по струнам змей получал очередную порцию энергии, которая помогала мне противостоять этому существу. Мне было безумно приятно наблюдать эту картину, как он, тот, что пытался ещё пару минут назад меня сожрать, корчился от боли, словно уж на сковородке. Вот! Отличный пример! Идеально подходит. Хе-хе.
Вспомнил, как отдыхал в Таиланде в очередной раз и на спор решил тогда попробовать крокодила. Так вот, запах тогда был в точности такой же. Именно поэтому я и вспомнил это событие из моей жизни. Кстати, спорил я тогда с Пуховым и в очередной раз выиграл. Так, для справки.
Он становился всё меньше и меньше. Его чешуя начала трескаться, а глаза потускнели. Я продолжал играть, не останавливаясь до тех пор, пока от змея не осталась только тень. А потом я взял последний аккорд и ударил по струнам так сильно, что они зазвенели, и свет вырвался из гитары, как взрыв. Он накрыл змея, и тот исчез, как будто его никогда и не было тут.
Я стоял на сцене, тяжело дыша, и смотрел на то место, где он был. Гитара в моих руках всё ещё светилась, но свет медленно угасал. Я опустил её и почувствовал, как ноги подкашиваются. Я упал на колени, а потом на бок. Всё тело горело, как будто я пробежал марафон.
Понял в тот момент, что хочу жить, но только не так, как раньше. Помню, как умирал в прошлый раз, и у меня не было такого сожаления. А почему? Да что меня держало в той жизни? Фанаты? Мой статус? Слава? Всего этого можно было достичь заново, а вот людей, к которым я бы хотел возвращаться, у меня не было. Раньше не было…, но не теперь!
А потом я увидел текст перед глазами.
[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]
[СРАБОТАЛА КРИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ]
[ИСПОЛЬЗОВАН ЕДИНОРАЗОВО ВЕСЬ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ НОСИТЕЛЯ]
[ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ФУНКЦИИ БУДУТ ПОЛНОСТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНЫ В ТЕЧЕНИЕ 30 СЕКУНД]
[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА НОСИТЕЛЯ: 0 ед.]
[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ НОРМАЛИЗУЕТСЯ]
[ВНИМАНИЕ! СРОЧНО ПОПОЛНИТЕ ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА!]
Снова эта система… Что же это такое было? Почему она появилась именно у меня? Хм, а может, она всегда у меня была? Может, я столько лет получал этот эмоциональный эфир на концертах, но не знал, как его использовать, или, может быть, не нуждался в нём так сильно, ведь в прошлом теле не было никаких болезней.
Я усмехнулся… Ноль единиц. Значит, я использовал всё, что накопил за это время, чтобы выжить.
И знаете что? Я и правда выжил! Я закрыл глаза, стоя абсолютно один там, на сцене этого стадиона, и открыл их…
…в реальном мире.
Сначала зрение было слегка расплывчатым, но потихоньку пришло в норму. Что я увидел? Белый потолок, такие же стены, ничего особенного. Но вот одно сразу же выделяло это место. Отчётливый запах лекарств. Я сразу понял, где я. Посмотрел в сторону, и в глаза мне бросилась капельница, воткнутая в мою руку, и какие-то приборы рядом с кроватью, которые также были подключены ко мне присосками. Ну да, всё верно, я был в больнице. Лежал на кровати, надо мной висела лампа, которая, мягко говоря, очень бесила. Ну кто вообще придумал повесить её именно тут? Она же светила прямо в глаза больным. Может, вот из-за таких «гениальных» дизайнерских решений и пошли все эти рассказы про белый свет в конце тоннеля и так далее? Я услышал, как тикают часы где-то в коридоре. Ну всё, вроде бы все органы чувств стали приходить в норму.
Интересно, что за бред во сне был у меня сейчас? В голове до сих пор был сумбур, а половина произошедшего там быстро стиралась из памяти, как часто бывает при резком пробуждении. Но две вещи я помнил отчётливо: ублюдка Пухова, которого я прикончил там, а также щемящее чувство в груди при виде моей… новой семьи.
Попытался пошевелиться. Было немного тяжело, но рука слушалась, а это хороший знак. Было чёткое ощущение, что мне просто надо чуть больше времени, да и всё. Я повернул голову и увидел Аню. Сразу же узнал сестру. Она сидела на стуле рядом с кроватью, положив голову на мои ноги. Она спала? Да вроде бы нет. Плакала? А вот это уже больше было похоже на правду.
Я медленно поднял руку и провёл по её голове. Волосы были мягкими, и я почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения. Девочка тут же подняла голову, и я увидел её глаза. Она смотрела на меня, как будто я был призраком, который вернулся из мёртвых.
— Ну и давно ты тут сидишь? — тихо сказал я, едва шевеля губами.
Девочка не могла поверить своим глазам.
— К-к-коля? — заикаясь, пролепетала она.
Интересно, сколько времени я был без сознания?
— Если это вопрос, то да, — усмехнулся я.
Эти слова прозвучали для сестры как сигнал к действию.
— Колька! — закричала она так громко, что я чуть не оглох. — Ты живой! Ты живой, живой, живой!
Аня вскочила со стула, бросилась мне на шею. Это было очень неожиданно. Сжала так, что я услышал, как хрустнули мои рёбра… или это просто показалось? До конца ещё не полностью мог снова ощущать своё тело. Я не стал её отталкивать. Если ей это нужно, то пусть. Девчонка, видимо, сильно переживала и плакала, судя по внешнему виду. Неужели она и правда думала, что я умру?
— Что плачешь-то? Я не пойму, ты расстроилась или, наоборот, рада? — усмехнулся я, чувствуя, как её слёзы капают мне на плечо. — Думала, что так легко от меня избавишься? Серьёзно? Не-а! Умирать в этой богом забытой больнице вообще не входило в мои планы на эту неделю.
Она отстранилась и посмотрела на меня с таким выражением лица, будто я только что сотворил настоящее чудо. А потом она наконец поняла смысл слов, которые я только что ей сказал.
— Ты дурак, Коля! — она ударила меня кулаком в грудь, но совсем слабо, так, по-детски, чисто играючи. — Ты вообще представляешь, как я испугалась?! Ты упал на сцене, и я думала… Ты даже не дышал в какой-то момент…
Мда. Что-то в последнее время все мои выступления заканчивались как-то слишком… Кхм-кхм, эпично!
— А ты проверяла? — спросил я с лёгкой усмешкой. — Может, я просто притворялся, чтобы отбиться от фанатов и покинуть зал?
Она засмеялась сквозь слёзы. Голос сестры был с лёгкой хрипотцой, но звучал он чертовски искренне.
— Вот ты всё такой же, — повторила она. — Только что был без сознания, а уже свои дурацкие шуточки выдаёшь. Бесишь.
Она слегка нахмурила бровки.
— Согласен, — кивнул я. — Но разве было бы лучше, если бы я говорил с тобой каким-то трагичным голосом или вообще молчал? Ну давай, рассказывай, что тут случилось, пока я был в отключке.
Она шмыгнула носом, вытерла слёзы ладонью и начала говорить. Быстро, сбивчиво, перескакивая с одной темы на другую. Аня вообще была та ещё болтушка, в моменте я уже даже пожалел о своей просьбе. Сестра рассказала, как она звонила в скорую, как врачи приехали и как она сидела в коридоре долгое время в ожидании чуда.
— Я думала, что ты и правда умрёшь, Коля, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Сидела тут и думала, что если ты умрёшь, я никогда не прощу себя… За всё… За то, что я была такой дурой. За то, что…
В целом мне хотелось быстрее покинуть данное место, да и её исповедь была ни к чему. Последние поступки Ани говорили лучше любых слов.
— Хватит, — перебил я её. — Не надо, я всё понимаю. В общем, со мной всё хорошо, и я здесь надолго.
Она кивнула, но я видел, что она всё ещё переживала. Забавно.
Я начал медленно, но уверенно приподниматься на локтях.
— Ты чего? — спросила она, вдруг нахмурившись. — Ты куда это собрался?
Капельница дёрнулась, и игла противно кольнула в вену.
— Ай, — фыркнул я. — Больно, сука!
Слегка поморщился, но не остановился. В конце концов, я не собирался валяться тут как овощ, пока меня будут пичкать этой больничной хернёй. Я лучше любого врача понимал, какое лекарство мне подходило, и уже принял его.
— Ты чего, Коля? Лежи давай! — закричала она, пытаясь уложить меня обратно. — Ты же в реанимации находишься! Несколько часов без сознания был… Врачи сказали, что…
— Ох уж эти врачи, — перебил я её, отмахиваясь рукой. — Они всегда что-то говорят. Оно и понятно, это же их работа. Я и так прекрасно знаю, что у меня порок сердца, и это не вылечить просто так. Но сейчас со мной всё нормально, и делать нам тут больше нечего.
— Но, Коля… — начала она, но я уже сел на кровати и начал отсоединять от себя все эти дурацкие провода, лишь бы током не ударило.
Приборы вокруг меня запищали. Когда я выдернул капельницу, то на месте укола выступила маленькая капелька крови. Я ненадолго прижал к ней палец, и кровь остановилась.
Сестра смотрела на всё это и не понимала, что происходит.
— Коля, ты что делаешь? Тебя должны осмотреть врачи! — закричала Аня. — Ты с ума сошёл?!
Так… Видимо, так просто от неё не отбиться.
— Ага, — сказал я, спуская ноги с кровати. — Можешь считать и так, но повторю ещё раз: тут я оставаться не собираюсь. Ты со мной пойдёшь домой или как?
Я встал и почувствовал под ногами холодный кафель.
Посмотрел ей в глаза: сестра явно колебалась. С одной стороны, ей хотелось верить, что я в порядке, но она так привыкла видеть меня больным, что просто не могла перестроиться на изменения.
— Ну? — я улыбнулся. — Ты идёшь? В целом кровать я освободил, так что можешь переночевать тут. Минздрав за всё платит.
Я видел, как её лицо менялось, но, видимо, ситуации последнего времени, когда я неизменно оказывался прав, сыграли свою роль, и она согласилась.
— Л-ладно, — сказала она тихо. — Но если тебе станет плохо…
— Мне не станет плохо, — сказал я. — Я чувствую себя просто отлично! Словно заново родился. И кстати, где моя одежда? Просто если я приду домой в этом халате, у матери могут появиться ненужные вопросы.
Она указала на угол палаты, где на стуле лежала аккуратно сложенная стопка. Моя рубашка, и костюм. Эх, не лучшая одежка сейчас, но другой пока все равно не было.
— Кстати, как там мать? Ты ей позвонила? — спросил я, застёгивая пуговицу на запястье. — Она знает, что произошло?
— Я… я не успела, — виновато сказала Аня. — Ты только что очнулся. Я хотела сначала убедиться, что ты в порядке, а потом уже звонить.
— Хорошо, — сказал я, застёгивая последнюю пуговицу. — Тогда будем надеяться, что она ничего не знает, и просто пойдём домой.
Я быстро оделся, и был в целом готов.
— Ну что, погнали? — я повернулся к Ане и подмигнул. — Валим отсюда? Кстати, ты чувствуешь этот запах? И ты хотела меня тут оставить, чтобы я им полностью пропитался? Не стыдно тебе?
Она засмеялась, уже не так нервно, и кивнула. Мы направились к выходу. Только когда я взялся за дверную ручку, она открылась с другой стороны, и в палату влетела…
— КОЛЯ-Я-Я! Ты в порядке?! Что с тобой случилось?!
…мама.
Черт возьми...
Поделится в соц.сетях
