Второй Шанс Старого Рокера
Аннотация
Я думал, что сгореть на сцене под рёв тридцатитысячного стадиона — красивый финал для рок-легенды. Но оказалось, это было только начало.
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — сильный гул стадиона бил по ушам.
Я стоял на краю сцены и смотрел вниз.
Сколько их там? Тридцать тысяч глоток? Может быть, даже сорок. Обычно для меня это всегда была просто цифра, которая никак не влияла на то, как я выкладывался на своих концертах. Стадион, клуб на пятьсот мест, подвал с обоссанными стенами — неважно, я всегда зажигал на пике!
Но в тот момент я их чувствовал. Каждого из тех, кто пришел в этот день на мой прощальный концерт. Они тянули ко мне свои руки и кричали. Мечтали хотя бы коснуться меня. Хотя бы моих сапог или гитары. И я не мог их в этом винить…
«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — продолжали они.
Я улыбался. Не знаю, видно ли было это с трибун, но внутри меня был чистый кайф, за который я готов был продать свою собственную душу. Хотя многие, кто видел, как я играю, и слушал мои песни, считали, что я давно уже продал её. Ещё бы, как по-другому они могли объяснить то, что я делал на сцене все эти годы? Да никак! Завистливые сукины дети даже не представляют, сколько я ради этого работал и сколько раз сдирал свои пальцы в кровь!
Пальцы бегали по черному, как душа моего продюсера, грифу. Я проводил медиатором по струнам, и последний аккорд моей легендарной «Агонии» повис в воздухе.
Свет погас. Остался только один луч, направленный прямо на меня. На мои седые волосы и морщины, которые, как шрамы, напоминали обо всем том, что я прожил за эти годы в бесконечном туре по разным площадкам страны и мира.
Я мог чихнуть в тот момент, и каждый из этой толпы сказал бы:
— Будь здоров!
Мог крикнуть:
— ЭЙ, УБЛЮДКИ!
И они заорали бы в ответ то же самое, как дрессированные тюлени. Они были практически в трансе, потому что моя музыка словно гипноз. Они знали это, но именно за это и ценили!
Я закрыл глаза и выдохнул. Завтра тут уже будет пустой стадион, только уборщики с метлами и рабочие, разбирающие стойки.
Корсар. В миру же — Алексей Корсаров. Мне пятьдесят восемь лет, и я легенда русского рока. Когда-то я был просто талантливым парнем с гитарой. Пил дешевое пиво и спал с девками, даже не оплачивая им такси до дома. И, несмотря на эти мелочи, они были счастливы… как и я, конечно! Хех!
И в чем же причина? Что отличало меня от остальных, что я мог позволить себе подобное? Все просто! Я был безумно талантливым и играл больше всех! Помню, тогда мой ублюдочный продюсер Пухов сказал:
«Леша, ты станешь настоящей звездой».
И стал же! Только вот, видимо, тогда я всё-таки и подписал этот контракт с Дьяволом.
Я вспомнил тех молодых, кто вечно приходил ко мне за кулисы. Их глаза горели, а пальцы дрожали, держа в руках гитару, купленную на последние деньги. Они смотрели на меня как на бога, просили совета, просили передать их кассету моему продюсеру.
А я всегда просто молчал и проходил мимо. Нет, не потому, что зазнался, а потому что правда — это то еще дерьмо.
Ты будешь раком стоять перед Пуховым, пока не заработаешь язву, а если не будешь приносить бабосики всеми доступными способами, он тут же выкинет тебя и возьмет нового. И ладно бы дело шло только о концертах… но, увы, в шоу-бизнесе достаточно способов «грязного» заработка.
Я не говорил им этого, но видел подобное много-много раз. И пусть меня это обошло стороной, потому что с талантом моего уровня даже такому, как Пухов, приходилось считаться, но это не касалось других. И если честно, от вида всего этого мне всегда хотелось блевать.
Я посмотрел на правую сторону стадиона. Там, за стеклом ложи, сидели они. Пухов, его жена, адвокат и мой концертный директор. И единственное, что меня радовало в завершении карьеры, это то, что больше не придется смотреть на эти надменные ублюдочные лица.
Ведь они даже не смотрели на меня в момент выступления, но в голове уже считали деньги, которые я только что заработал им.
Но, несмотря на все это, главное было в другом: ведь наконец настал тот самый день, после которого так, как раньше, уже никогда не будет. Я собирался воспользоваться этим по полной и рассказать всем настоящую правду о Пухове и его «шоу-бизнесе»!
Я опустил гитару на пол. Медленно и с достоинством, прямо на потеху публики. Зал замер и ждал мою финальную речь. Обычно я говорил что-то стандартное, типа:
«Спасибо, Питер!» или «Я вас люблю!».
Хоть я и не лукавил, когда говорил это, но это все равно были штампы, которым меня обучали, чтобы управлять толпой. В этот раз я хотел всем сказать иную «правду»!
— Слышите меня? — на весь стадион раздался мой хриплый голос.
Тысячи фанатов крикнули:
— ДА!
Я усмехнулся.
— Наверное, вы ждёте от меня какую-то банальную херню, которая подведёт черту под всей моей карьерой? — начал я. — А зря! К черту всю эту херню! Сегодня я хочу сказать вам кое-что другое! Знаете, что такое шоу-бизнес? Думаете, это только свет софитов и кайф от музыки? Как бы не так! Я вам расскажу всю правду, такую, как она есть, без всяких прикрас! Только чистую правду! Здесь и сейчас!
В VIP-ложе заметно зашевелились. Пухов поднял голову. Даже издали я увидел его лицо, с которого сползла эта вечная улыбка хищника.
— Так вот! Сегодня я, «Корсар», расскажу, что значит истинное лиц…
Я хотел продолжить, но не смог. Что такое?! Почему?! Не понимал, что со мной! Что-то кольнуло в груди. Сначала иголкой, а потом будто провели ножом, который застрял где-то под рёбрами. Я задергался. Микрофон упал, ударяясь о пол с таким громким звуком, что оглушило тех, кто находился в чаше стадиона.
Кто-то ахнул. Я схватился за грудь. Сердце?! Неужели это гребаное сердце, которое выдерживало столько всего все эти годы, решило, что с него хватит?
Боль стала такой ужасной и сильной, что потемнело в глазах.
Я упал на колени, а потом на бок, прямо на холодную сцену, и уставился в небо.
Слышал громкий топот. Кто-то кричал:
«СКОРУЮ! ВЫ ЧЕГО ВСТАЛИ-ТО, ИДИОТЫ?! СКОРЕЕ ВЫЗЫВАЙТЕ СЮДА СРОЧНО ВРАЧА! ОН ЖЕ СЕЙЧАС ПРЯМО ТУТ КОНИ ДВИНЕТ! МАТЬ ТВОЮ, ДА ВЫКЛЮЧИТЕ ЭТОТ ЧЕРТОВ СВЕТ!»
Дальше началась всеобщая паника. Люди достали свои мобильные телефоны, чтобы получить пару лишних лайков в свои соцсети за такое видео. Все хотели заработать немного больше внимания даже в такой ситуации.
Я снова посмотрел в VIP-ложу и успел увидеть его. Пухов стоял у стекла совершенно спокойный и даже улыбался.
Та самая улыбочка, с которой он протягивал мне на подпись контракты и обещал «вечную дружбу».
В руке у него была бутылка, которую он выливал на пол. Бутылка с тем самым коньяком, который я выпил за полчаса до выхода. Продюсер тогда сказал:
«За наш долгий путь и за рок-н-ролл!».
Я вспомнил привкус и ту самую горечь на языке. Странную горечь.
ВОТ ЖЕ МРАЗЬ! НЕУЖЕЛИ ОН ОТРАВИЛ МЕНЯ?
Боль накрывала новой волной, еще большей, чем предыдущая.
Звуки становились какими-то далекими, как из-под воды. Реально! Вот когда дайвингом по пьяни занимался однажды в Египте, было что-то похожее. Крики фанатов, вой сирены, шум — все смешалось в один поток.
Я смотрел на улыбку Пухова. Вот же сука!
Последнее, что понял: я проиграл. Хотел уйти красиво, вскрыть эту гнилую систему, но ублюдок сыграл на опережение. Сделал так, чтобы смерть выглядела как сердечный приступ.
Тьма…
Тишина…
Неужели вот так вот всё и закончилось? Как же эпично и… немного грустно. Меня в натуре траванула эта гнида! Насколько же далеко такие, как он, готовы зайти ради своих бабок? Эх, жаль, что так и не успел выполнить своё последнее желание — рассказать правду.
Но даже так, какой же я красавец! Даже из своей смерти смог сделать шоу. Да, это было как раз в моем стиле. И правда последний концерт. Это даже в каком-то роде забавно…
Только вот что мне теперь делать? Неужели это конец? А где тогда райские врата и пение арф? Опять вранье? Эх, чего только люди не придумают, чтобы…
Нет… стоп! Я что-то услышал! Что это? Кто-то играл? Да, точно! Хоть это и не арфы, но… Гитара? Кто это играл? И как же, сука, плохо и фальшиво играл! Руки бы ему сломать за то, что насиловал инструмент своими сосисками!
Я пытался открыть глаза, но веки были тяжелыми. Ничего не получалось.
Но я слышал! Отчетливо слышал! Кто-то брал аккорды плоско, без драйва!
«Мизинец убери, — думал я. — Слышишь? Открытая струна фонит, тупая ты скотина!»
Я находился в этой бесконечной тьме и думал, что, видимо, это мой ад. Теперь я до конца времен буду слушать, как кто-то насилует мне уши…
Но я знал, как надо! Начал подгонять мелодию в голове и повышать тональность. Добавляю жесткости на третьей струне. Удар медиатором ребром — так будет звонче.
Мысленно взял гитару в свои руки. С ней надо не так, криворукий ты мудак! Здесь надо, как с девкой, которую жестко берешь прямо в гримерке!
Вел рукой по воображаемым струнам и внезапно… мелодия снаружи менялась с каждым моим действием! Нет, на самом деле менялась! Тот неумеха вдруг начал брать правильный аккорд именно так, как я только что представил в своей голове! Слушайте… А он не безнадежен!
Я продолжил ментально задавать ритм, и звук подчинялся. Осознал, что кто-то там играл под мою диктовку. Идеально! Так, как играл бы я в лучшие годы!
Кайф. Откуда-то из глубины тьмы приходило знакомое чувство, когда дыхание совпадает с ритмом.
Я ловил этот кайф, как последний глоток воздуха.
«Еще! Давай ещё, сукин сын! Сейчас вдарь блюзовый рифф!»
Сжал воображаемый гриф в своих руках и… внезапно реальность ударила в лицо.
Я открыл глаза.
Свет!
Только какой-то серый и мутный. Не софиты со стадиона, где я только что был. Лампы дневного света, а вокруг грязная плитка, которую не мыли десятилетиями.
Что это за место такое? Где я? Внезапно понял, что это… подземный переход.
Я стоял, а в руках держал гитару. Что за дешевое говно за пару тысяч?! Потертый гриф и облезлый лак… Боже, кто так с тобой обошелся, красотка? Совсем не умел человек обращаться с инструментом.
Пальцы чужие, не особо слушались, но все еще сжимали струны в том самом аккорде, который был последним в моей голове перед пробуждением.
Я опустил глаза.
Руки… Это были не мои руки?! Как такое возможно?! Где татуировки и выпуклые вены?! Да тут даже волос-то толком нет… Похоже на руки какого-то подростка, что ли… Слишком худые, а пальцы вообще с грязными ногтями.
Тело слишком легкое… И что это за колхозные шмотки на мне вообще? Как будто я надел одежду на два размера меньше! Это какой-то розыгрыш?! Кто-то решил меня подколоть в честь последнего концерта? Думал, что в тот момент выбегут люди с хлопушками, камерами и закричат: «Сюрприз!», а я в ответ плюну им в харю! Но… Ничего этого не происходило…
Передо мной на полу лежал открытый чехол, внутри которого находилась какая-то мелочь и пара мятых купюр по пятьдесят рублей. Мда-а-а… Не густо.
Кто-то хлопал. Я поднял голову и увидел перед собой пару прохожих. Мужик в офисной рубашке смотрел с удивлением, и странная тетка с пакетом из «Пятерочки» и фиолетовыми волосами. Она улыбалась так широко, что я смог увидеть все недостающие зубы.
— Молодец, парень! Вполне неплохо! — сказал мужик, бросая сотку.
— Очень красиво играешь! — тетка аж пританцовывала. — Прям мурашки! Как называется эта мелодия?
Я попробовал открыть рот, но слова не шли.
Тетка пожала плечами, улыбнулась на прощание и ушла. Мужик тоже повторил этот манёвр.
Переход опустел. Остались только я, гитара и чехол с деньгами.
Прислонился спиной к холодной стене. Колени дрожали, да блин, вообще всё тело дрожало…
«Что за херня происходит? Это какой-то дурацкий сон?» — подумал я в тот момент.
Пытался собраться, но ничего не выходило. В голове только боль… Пухов… Его улыбка… Коньяк… Тьма….
Потом начали появляться какие-то воспоминания, но они точно были не мои… Но чьи?!
Зажмурился, а потом резко открыл глаза. В углу появился текст… Полупрозрачный, словно написанный на стекле очков. Строчки слегка дергались, как помехи на старом телевизоре…
[СБОЙ… ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ…]
[ОБНАРУЖЕН НОВЫЙ НОСИТЕЛЬ.]
[ФИКСАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ОТКЛИКА (ВОСХИЩЕНИЕ / ОДОБРЕНИЕ)]
[ПОЛУЧЕНО: 1 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]
[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС: 1 ЕД.]
Моргнул ещё раз, текст тут же исчез.
— Эфир? Какой ещё нахер эфир? — прошипел я вслух и удивился.
Мысль моя, а вот голос нет… Тут же накатил какой-то приступ. Боль и удушье.
Грудь сжалась, и воздух застрял в горле. Одной рукой я схватился за него, а другой оперся о стену. Перед глазами пролетели какие-то прозрачные мухи.
Сообщение появилось снова, мигая тревожным красным цветом:
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ УРОВЕНЬ КИСЛОРОДА]
[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 1 ЕД.]
[СОСТОЯНИЕ ТЕЛА: ИСТОЩЕНИЕ. ВРОЖДЕННЫЙ ПОРОК СЕРДЦА. ОСТРАЯ СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ]
— А-а-а-а… — выдавил юношеским, но больным голосом.
Сердце колотилось бешено. Каждый его удар отдавался в висках.
Сполз по стенке и сел на корточки. Пытался отдышаться.
— Черт… Твою мать… какого хрена? Что… происходит?
Пока я прижимался к стене спиной, пытаясь прийти в себя от жесткого приступа, что накатил на тело сразу и резко, где-то в конце перехода показались три незнакомые фигуры. Они шли неторопливо, развалистой походкой, как хозяева этого бетонного дерьма.
Я скосил глаза. Зрение было расплывчатым, но мне удалось рассмотреть их. Мужикам было ближе к тридцати: небритые, в спортивных штанах. Один очень здоровый, второй с кривой ухмылкой, а у третьего рожа была какая-то вытянутая, как у крысы.
Они подошли ближе и остановились в двух метрах.
Здоровый посмотрел на меня сверху вниз. Я чувствовал его ужасное дыхание. Смесь перегара с дешевыми сигаретами. Чуть не блеванул от этой термоядерной вони.
— О, смотрите, — голос здорового был гнусавым. — Наш уличный музыкант снова сюда припёрся.
Я молчал. Да какой там говорить, когда я даже дышать толком не мог.
— Ты че, пацан, дохрена смелый или просто тупой? — здоровый наклонился ко мне. — Мы же тебе говорили: платишь процент за это место и играй себе на здоровье, а иначе я тебе эту гитару в задницу засуну! Говорили же? Ты нас не слышал?
Я посмотрел на него. Они что-то говорили? Но кому? Этому телу?
Чужая память начала всплывать обрывками, но я пока не мог разобраться в них.
— Что молчишь? Где бабки? — здоровый выпрямился, расправив плечи. — Ты тут целый час долбил, нам всё рассказали. Люди тебе деньги бросали, а поделиться ты не подумал?
Я посмотрел на чехол, в котором лежала пара сотен.
Здоровый усмехнулся, взял его и вытряс купюры и мелочь на пол.
— Сколько тут? Двести рублей? — он засмеялся. — Ты че, пацан? Мы договаривались, что минимум штуку в день будешь платить! Это ты настолько хреново играешь, что тебе даже копеечку люди бросить отказываются? А нахрен ты нам вообще тогда тут нужен?
Второй оперся рукой на стену и навис надо мной.
— Ну что, попал ты, фраерок! — сказал он. — Теперь ещё и с процентами заплатишь.
— Так, что тут у нас… — крыса подошел к моей гитаре. — Может, инструментом возьмем? Больше у него ничего нет.
Гитара хоть и дешевое говно, но она теперь моя, и никому её отдавать я не собирался. Особенно этим ублюдкам.
Здоровый отбросил чехол в сторону и продолжил смотреть на меня.
— Слышь, сопля, — он наклонился пониже, прямо к моему уху. — Ты сам виноват! Мы тебя предупреждали? А ты не послушался! Теперь будешь играть максимум на ложках. Стоя перед мамкой на табуретке!
Он и его дружки заржали, как дикие лошади.
В груди все еще было удушье и боль, но внутри, где-то глубоко, проснулась злоба. Та самая, которая заставляла меня играть так, что стадионы содрогались!
Я смотрел на этого здорового и вспомнил Пухова с его мерзкой улыбкой.
Встал! Ноги всё еще тряслись, но главное, что я встал!
Здоровый удивился, но потом снова ухмыльнулся.
— О, смотрите, он встал! Герой! Что, пацан, хочешь по…
Я не дал ему договорить. Надоело слушать этот мерзкий голос. Не знаю, откуда взялись силы, но я будто взорвался.
ХРЯСЬ!
Удар снизу прямо в челюсть. Техника старая, отработанная еще в девяностых, когда приходилось в провинции отбиваться от местных братков, которые так же, как и эти ушлёпки, хотели получить свой процент, а получали каждый раз только по роже.
Здоровый не ожидал такого поворота событий и отлетел к стене.
Второй дернулся, но я уже, разворачиваясь, ударил локтем ему в лицо. Он упал, закрывая нос руками, и я увидел, как между пальцами просочилась кровь.
Крыса застыл. В его глазах я прочитал, что он просто в полном ахере.
— Ты… ты че… па.парнишка… — он начал заикаться.
Не думаю, что он испугался пацана, который стоял перед ним. Просто не ожидал, что человек, который находился напротив, вообще способен на то, что он только что увидел.
Здоровый поднимался, и я увидел, что из разбитой губы у него течет кровь по подбородку. Он смотрел на меня с особой яростью.
— Валите отсюда, пока головы не разбил! — крикнул я.
Поделится в соц.сетях
