Второй Шанс Старого Рокера
Аннотация
Я думал, что сгореть на сцене под рёв тридцатитысячного стадиона — красивый финал для рок-легенды. Но оказалось, это было только начало.
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Теперь я в теле забитого старшеклассника, что играет в переходах. Стартовые условия — просто сказка: мать в кабале микрозаймов, сестра считает меня ничтожеством, на районе прессуют гопники, а в груди больное сердце, что может отказать в любой момент.
Но у меня есть старая гитара, многолетний опыт за плечами и странная Система, требующая одного — чужих эмоций. И каждый раз, когда толпа сходит с ума от моей музыки, я получаю Эмоциональный Эфир. Единственное лекарство, способное удержать изношенное сердце на плаву.
Хотите списать меня со счетов? Хрен вам. Старые рокеры не уходят без боя!
Авторы: Денис Стародубцев, Алексей Сказ
Цикл: Рокер
Глава 2
— Ну всё, урод, конец тебе! Сейчас мы тебя так изуродуем, что мама родная не узнает, а хоронить будут в закрытом гробу!
В этот момент та боль, что слегка отпустила, взялась за меня снова. В этот раз ещё сильнее! Я схватился рукой за сердце, именно оно было источником этой боли. Было настолько тяжело и больно, что я не смог устоять на ногах и упал на пол. Да что не так с этим телом? Что происходит?! Я не мог нормально соображать.
— Ну что встали? — рявкнул самый здоровый. — Мочи его!
Этим ублюдкам было абсолютно всё равно на мою боль. Они начали наносить по мне удары ногами, втаптывая меня в пол. Но знаете что? Мне было настолько больно изнутри, что я не чувствовал их ударов.
Думаю, они бы убили меня прямо в этом обоссанном переходе, но в этот момент из-за угла появилась пара полицейских. Они посмотрели в нашу сторону, и гопники остановились.
— Вот черт! Как не вовремя… — гаркнул один из них.
— Повезло тебе, мелкий ушлепок! Но я еще тебя найду и изуродую! — сказал здоровяк, и они быстрым шагом пошли на выход из перехода. Крыса отправился за ними.
Убедившись, что все нормально, представители закона прошли дальше, а я снова остался один. В голове была только одна мысль:
«Что это за тело? Где я? Какого хрена здесь происходит?»
Я задыхался. Сердце словно зажали в раскаленные тиски. Перед глазами запульсировал красный интерфейс:
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. УГРОЗА ОСТАНОВКИ СЕРДЦА]
[ДОСТУПНЫЙ РЕСУРС: 1 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]
Я лежал на ледяном бетоне, скребя ногтями по полу, и в отчаянии стиснул зубы. Смерть стояла в полушаге. В голове промелькнула паническая мысль о той крошечной капле тепла, которая появилась после слов прохожих.
«Давай же, сука, работай!» — взмолился я в пустоту, мысленно толкая это странное ощущение в сторону разрывающегося сердца.
И вдруг где-то глубоко внутри щелкнуло.
Крошечная теплая волна сорвалась и ударила прямо в грудь. Тиски на мгновение ослабли. Жгучая боль не исчезла полностью, но притупилась, словно её залили анестетиком, и в легкие наконец-то хлынул первый сиплый глоток воздуха.
[ИСПОЛЬЗОВАНО: 1 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]
[ТЕКУЩИЙ ЗАПАС: 0 ЕД.]
[РЕЗУЛЬТАТ: СИМПТОМЫ КУПИРОВАНЫ НА 20%. СОСТОЯНИЕ: НЕСТАБИЛЬНОЕ]
Текст погас. Я тяжело сглотнул слюну вперемешку с кровью. Тело гудело от побоев, но этот крошечный приток сил позволил мне не сдохнуть прямо здесь.
Мать вашу… я всё еще был жив.
Это было самое главное. А сейчас нужно было заставить это чертово тело двигаться и как-то добраться до дома, где бы он ни был…
Снова появились эти непонятные буквы перед глазами…
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ УРОВЕНЬ КИСЛОРОДА]
[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]
[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ВРОЖДЕННЫЙ ПОРОК СЕРДЦА. ОСТРАЯ СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ]
[ВНИМАНИЕ: ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ СИМПТОМОВ ТРЕБУЕТСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЭФИР ИЛИ МЕДИКАМЕНТОЗНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО]
Эфир?! Опять этот непонятный эфир. Да где же я мог его достать? Купить в ближайшей аптеке, что ли?
Я понятия не имел, что это такое. В моей голове, среди воспоминаний пятидесятивосьмилетнего рокера, не было такого понятия. Мы играли на адреналине, на драйве, на чистом желании разорвать этот мир, а тут какой-то эфир. Как будто я не человек, а смартфон, который нужно заряжать.
Но я чувствовал: ту единственную единицу, что у меня была, я только что сжег, чтобы просто не сдохнуть на месте, и если этот чертов ресурс снова на нуле, при следующем ударе я вырублюсь окончательно и уже не очнусь.
Я лежал на мокром бетоне, пытаясь собрать воедино остатки сил, но тело едва слушалось.
Так, Корсар. Ты легенда русского рока и пережил тридцать лет в этом гнилом шоу-бизнесе. Пережил смерть, и неужели сдохнешь в переходе, как бродячая собака? Вставай, сука! Немедленно!
Я попытался подняться, но ничего хорошего из этого не вышло. Оно и неудивительно.
— Твою мать… Да что же такое… — прошипел я сквозь зубы.
В голове, где-то на задворках сознания, зашевелилась чужая память бывшего владельца тела, но я снова не мог управлять воспоминаниями. Боль пришла с новым приступом. Из горла вырвался хрип.
— Вставай… — приказал я себе, и в этот момент ноги дернулись.
Тело встало само. Как будто в моей голове кто-то включил автопилот. Через пару минут я уже стоял на ещё ватных ногах, держась за стену. Повернул голову и там, в конце перехода, увидел свет. Это был выход.
Ноги пошли сами. Я не управлял ими, просто наблюдал, как тело ведет меня. Как оно выбирается из перехода, мимо торчка, который рисовал что-то пальцем на стене. Дальше оно вышло на улицу, потом свернуло в ближайшую арку. Наконец-то я сделал первые полноценные глотки свежего воздуха.
«Куда? — думал я. — Куда ты меня тащишь? В какое-то конкретное место или просто подальше от опасности, которая могла меня ждать в этом вонючем переходе?»
Ответа не было, хотя я на него и не рассчитывал, только упрямое движение вперед.
Вокруг мелькали старые пятиэтажки. Хрущевки с облезшей краской, с разбитыми окнами за решетками и ржавыми водосточными трубами. Кое-где на стенах были граффити, больше похожие на детские каракули. На первом этаже одного из домов горел свет. Я увидел вывеску «Продукты 24 часа».
Типичные дворы. Старые тополя, машины, лавочки с отломанными спинками. Детские площадки с качелями и горками, на которых уже много лет никто не качался, судя по всему.
Старухи на тех самых лавочках, три бабки в платках, с палками, провожали меня подозрительными взглядами.
— Гляньте, это же этот… Как его там… — услышал я голос одной из них. — Шатается как-то странно… Всегда считала, что он наркоман. Опять с гитарой бродит, и чего ему дома не сидится?
— Молодой и глупый… — вторая вздохнула. — Все они такие, пока жизни не прочувствуют, не поймут.
Я слушал и понимал: значит, они меня знают, и тело ведёт меня домой. Отличное решение! Ноги несли меня дальше, дом за домом. Интересно, что это за город такой?
Боль в груди становилась все сильнее и сильнее. Каждый шаг отдавался в висках, и я видел, как мир плывет перед глазами. Деревья размывались, дома наклонялись, небо кружилось, но ноги продолжали идти вперёд.
Я подошел к какому-то дому, увидел ещё одну лавочку и неожиданно сел.
Нет, я не захотел сесть, тело просто рухнуло на старую деревянную лавочку с торчащими гвоздями. Я даже не понял, как оказался на ней. Просто сидел, свесив голову, пытаясь вдохнуть полные легкие воздуха. Вышло ли это у меня? Нет, конечно!
В груди хрипело. Казалось, что лёгкие вот-вот откажут окончательно. Только вот этого мне не хватало для полного набора «идеального» попаданца в чужое тело. Закрыл глаза, пытаясь собраться с силами и не отключиться снова, как вдруг услышал скрип. Кто-то сел рядом, с громким кряхтением. Дыхание было хриплое, и я почувствовал запах сигаретного дыма и старого дешевого одеколона. Запах был настолько резким, что заставил открыть глаза.
Рядом со мной сидел какой-то неизвестный старик. Лет шестидесяти на вид, может, был моложе, но выглядел он так себе: с седой щетиной, в старой олимпийке и коричневой кепке с пятнами. Морщинистое лицо смотрело внимательно, словно пыталось распознать кого-то во мне.
— Колька? Ты, что ли? — голос был хриплым. — Выглядишь ужасно! Еще хуже, чем я. Хе-хе. Ты чего тут уселся-то, а не домой идёшь? Пьяный, что ли? Боишься, что мамка спалит?
Я с трудом поднял голову. Хотел сказать: «Ты кто вообще такой?». Но вместо этого выдавил хрип. Слова не шли.
Старик нахмурился. Его глаза, светло-голубоватые, вдруг стали серьезными.
— Ты чего это, парень? — он наклонился ближе, запах стал сильнее. — Опять приступ? Я же тебе говорил: не ходи никуда без таблеток! Слышишь меня? Ну зачем тебе эти копейки? Они того стоят? Ты же себя угробишь!
Я хотел задать много вопросов, но у меня снова ничего не получилось.
Старик забеспокоился. Он пододвинулся ближе, взял меня за подбородок, заглянул в глаза, ища признаки жизни.
— Коля, ты чего? Ты что, меня не узнаешь? Это же я! Кузьмич! Сосед твой! Мы же каждый день тут сидим, байки травим! Колька!
Кузьмич… Память бывшего владельца тела выдала картинку. Старый мужик, вечно сидит на этой лавке.
— А… — выдавил я. — Кузьмич…
— Ну слава богу! А то я думал, ты уже вообще ничего не соображаешь! — сказал он. — Ты белый как мел и губы синие! Сейчас упадешь, так? Снова приступ?
Я еле заметно кивнул.
Кузьмич поднялся с лавочки.
— Ну-ка вставай… Вставай, говорю! — он схватил меня под руку. Тощая, костлявая рука, но неожиданно сильная хватка. — Пошли! До твоей квартиры тут пять шагов буквально, только не вырубайся, понял? Я тебя дотащу, но ты должен помогать: сил у меня уже не так много, как в молодости. Дыши, парень, и не отключайся.
Я попытался встать, выходило так себе, но Кузьмич дернул меня вверх с такой силой, что я поднялся, как тряпичная кукла.
Мы зашли внутрь дома. Обшарпанный подъезд с разбитой деревянной дверью. Единственное, что мне запомнилось, это надпись маркером: «Колька — больной мудак».
— Второй этаж, повезло нам… — сказал Кузьмич. — Хорошо, что не на девятый, а то сдохли бы оба прямо тут на лестнице. Я бы тебя не дотащил. Хе-хе.
Лестница, ступеньки, потом коридор с облупившейся краской и мигающей лампочкой.
— Кузьмич… — выдавил я. — Ключи…
Я почувствовал их тяжесть в кармане моих джинсов.
— Знаю, знаю, — старик полез в мои карманы и достал связку ключей.
Он нашел их быстро. Связка из двух ключей и брелока в виде маленькой гитары. Я рассмотрел ее, пока Кузьмич возился с замком.
— Ну вот мы и у тебя дома! — Кузьмич открыл дверь. — Внутрь давай проходи быстрее.
Он подтолкнул меня в спину, и я перешагнул порог. Квартира была маленькой, темной, с узким коридором, в котором стояла тумбочка. На ней стояла фотография в рамке: женщина и двое детей. Видимо, мать Коли и его сестра?
Я сделал два шага и рухнул на пол прямо в коридоре, ударившись головой о тумбочку. Фотография упала на пол, и стекло разбилось.
— Колька! Да что же такое! — Кузьмич наклонился надо мной. — Лежи давай и не двигайся. Я сейчас вернусь.
В этот момент я вообще перестал чувствовать своё тело. Просто лежал и смотрел в потолок.
— Где… Где же они, сука… А, вот! Нашёл! Отлично! — Кузьмич наконец-то вернулся.
В руках у старика была дешевая упаковка каких-то таблеток.
— Вот, держи! Глотай… Слышишь? Давай, глотай! — старик присел рядом.
Кузьмич сунул мне в руку две таблетки. Они были маленькими, белыми, с горьким запахом. Я сунул их в рот, попытался проглотить.
— Запей! — старик поднес кружку с водой. — Пей давай! Сейчас станет полегче.
Я сделал большой глоток теплой воды с привкусом ржавчины, и она протолкнула таблетки внутрь.
— Молодец, — Кузьмич выдохнул. — Через пару минут полегчает… Слава богу, успели! А ты, парень, дурак! Я же тебе говорил: не ходи играть, когда себя плохо чувствуешь. А ты?! Взял гитару и поперся. Денег захотел? Так ты же себя угробишь! Двинешь коньки, и кому это надо? Твоей мамке? Сестренке? Они ж без тебя пропадут, Колька! Как же тебе сказать, чтобы ты наконец-то меня понял… Эх, молодежь…
Я слушал, но слова входили в одно ухо и выходили из другого. Внутри разливалось тепло от таблеток. Боль отступала, уходила в глубину, оставляя только усталость.
— Ну как ты? Лучше становится? — спросил он.
Я кивнул.
— Ну и слава богу, — он вздохнул. — Слушай, парень, ты, наверное, думаешь, я старый дурак? Сижу на лавке, папиросы курю, кашляю. Думаешь, ничего не понимаю в жизни? А я, парень, столько видел, что тебе и не снилось. Мы с твоим отцом столько всего прошли вместе, царство ему небесное… Слушай меня, и всё у тебя будет нормально в этой жизни. Я тебе всегда помогу, чем могу. Обещал твоему бате, что не брошу вашу семью, если его не станет.
Я смотрел на него с лёгким удивлением. Старик говорил с такой искренностью, которую я уже много лет не видел. В мире шоу-бизнеса человек может улыбаться тебе в глаза только ради какой-то выгоды и никак иначе. Чаще всего вопрос касался денег или твоей популярности.
— Ты же молодой еще! — продолжал он. — У тебя вся жизнь впереди! Я знаю, у тебя эта гребаная болезнь, порок этот, который достал, но жить можно! Просто следить за собой надо, таблетки свои пить вовремя и не выходить играть, когда чувствуешь себя не очень… Знаю, не хочется тебе всего этого, но с этим уже ничего не поделаешь. Нравится тебе это или нет, но сердечная недостаточность — дело такое… Не самое приятное.
Я снова кивнул. В тот момент это единственное, что я мог сделать. Хотя бы так. Еще несколько минут назад я вообще лежал как овощ в этом коридоре. Меня до сих пор удивляло, что старик так много знает про меня, но это и хорошо. Теперь я хотя бы что-то знаю о теле, в которое попал.
— Так… — сказал я свои первые слова за долгое время. — Уже почти нормально…
— Ну вот, — Кузьмич похлопал меня по плечу. — Ты давай приходи в себя и иди лучше на кровать ляг, только разуться не забудь, а то мамка ругаться будет. Ей явно после смены на заводе полы не особо хочется мыть, тебя же в таком состоянии не заставишь.
— Кузьмич… — начал я.
Я хотел задать ему много вопросов, но он был прав. Надо было отдохнуть, набраться сил и понять, куда я попал и что вообще происходит. В тот момент мог бы лишнего наговорить. Нельзя никому было говорить, что я на самом деле нихрена не Колька, а взрослый дядька и знаменитость. Непонятно, как на это отреагировали бы окружающие.
— Знаю, знаю, — старик вздохнул. — Всё! Я пойду, а как тебе полегчает, ты поешь. Может, супчик какой-то в холодильнике есть. Тебе сейчас силы очень пригодятся!
— Кузьмич… — я поднял голову.
— Что, парень? — повернулся старик.
— Спасибо тебе… — прошептал я.
Старик засмеялся.
— Не за что, парень. Мы же соседи и должны друг другу помогать. Ты мне тоже помогаешь: сидишь со мной, слушаешь мои байки. Это тоже помощь, да ещё какая! Старикам важно, чтобы их слушали. Особенно когда все считают, что ты уже с ума сошел, а я еще ого-го! Ну, бывай, Колька.
Он повернулся и пошел к двери, вышел в подъезд и закрыл дверь.
Я остался один.
Лежал на полу в коридоре и смотрел в потолок. Таблетки делали свое дело, боль ушла. Такой усталости я не чувствовал никогда. Даже после трехчасовых концертов, перелетов через океан и бессонных ночей. Тело измотано до предела.
Я попробовал пошевелить руками, и пальцы наконец-то слушались. Медленно, с трудом, но слушались. Я приподнял голову: она кружилась, но я смог сесть. Потом встал, опираясь о стену. Ноги всё еще тряслись, но я прошел в комнату.
Обстановка была спартанской. Кровать без простыни, просто матрас. Стол, стул, шкаф. Ничего лишнего. На стене висел старенький плакат, на котором был изображен Курт Кобейн. Я усмехнулся. Парнишка вроде молодой, а таких легенд уважает. Хороший вкус у пацана.
Вспомнил про гитару, которую оставил в углу коридора. Та самая, дешёвая, с облезлым лаком. Я подошел к ней, взял в руки и провел по струнам. Мда, настроена она была так себе, звук был ужасный. Понятно, что это была одна из самых дешевых версий инструмента, но даже из нее можно было выдать вполне приличный звук. Аккуратно положил её на пол комнаты.
Потом сел за стол и посмотрел в окно. Город напомнил мне о временах, когда я жил в подобных условиях и месте. Осмотрел еще раз комнату. Парнишка любил музыку так же, как я, а может, даже больше. Потому что я уже давно привык к славе, к деньгам, к овациям, а он играл просто потому, что это был его единственный способ выбраться из всего этого.
Встал, прошел на кухню и открыл холодильник. Там был суп и немного колбасы, а на столе увидел кусок ржаного хлеба. Я съел все, не чувствуя вкуса: тело требовало еды, и я дал ему её. Потом вернулся в комнату, лег на матрас, закрыл глаза и не заметил сам, как уснул.
«КОРСАР!!! КОРСАР!!! КОРСАР!!!» — гул стадиона бил по ушам.
Я стоял на краю сцены и смотрел вниз.
Что??!! Я снова был на том самом стадионе, где давал свой последний концерт.
Куда делся этот подземный переход? Неужели все, что там было — это просто дурацкий сон? Фух, даже полегчало. Я улыбнулся и готов был продолжить концерт, опустил глаза, чтобы посмотреть на свои руки и убедиться, что это я!
Чёрт… Руки были всё еще не мои, а этого неизвестного парня.
Поднял глаза. Что это такое? Что за херня? Стадион опустел. Я стоял на сцене, а вокруг никого. Ни моих музыкантов, ни фанатов, и даже гребаного Пухова со своей свитой там не было. Я снова закрыл глаза, а когда открыл — оказался совершенно в другом месте.
Я лежал в какой-то пустоте. Вокруг всё было серое или даже какое-то… бесцветное? Не было видно конца и края этого пространства или… Да, черт возьми, даже не знал, как описать это…
Хотел встать, но не мог, будто был парализован. Просто лежал и смотрел куда-то вперед. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Даже моргнуть не мог.
И тут я почувствовал, как в груди снова зашевелился знакомый ледяной холод. Прямо из сердца, словно ожившие черные сосуды, на поверхность кожи полезла омерзительная темная масса. Она росла, расползаясь во все стороны липкой паутиной.
Да вы издеваетесь?! Опять эта дрянь?!
Она преследовала меня даже здесь, во сне. Я чувствовал, это была не просто галлюцинация — так проявляла себя болезнь этого несчастного пацана, его сгнивающее изнутри сердце, готовое в любой момент остановиться. Тьма наглела на глазах: она поднималась к горлу, сковывала ребра, высасывая последние капли воздуха.
Прямо перед глазами вспыхнул текст:
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[КРИТИЧЕСКАЯ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЯ]
[ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]
[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]
[ВНИМАНИЕ: ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ СИМПТОМОВ ТРЕБУЕТСЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ЭФИР]
— Пошла нахрен, тварь! — зарычал я сквозь стиснутые зубы.
Я вспомнил, как это сработало там, на полу в переходе. Вспомнил, как заставил это крошечное тепло толкнуть сердце, когда уже почти отдал концы. Вспомнил весь свой чертов опыт — тридцать лет на сцене, когда ты выходишь к многотысячной ревущей толпе с температурой под сорок, с разорванными связками или сломанными ребрами, и играешь так, будто завтра не наступит! Ты не ждешь пощады, ты просто вырываешь этот драйв из самой глубины своей души!
Я мысленно ударил по струнам воображаемой гитары. Вспомнил самый злой, огненный рифф, от которого у людей в зале сносило крышу. Вложил в этот немой звук всю свою ярость, злость на Пухова, жажду жить и яростный отказ подыхать в этой серой пустоте!
И инстинкт сработал.
Где-то в глубине сознания снова родилась искра. Ослепительно яркая, горячая. Я не стал ждать — на одном лишь упрямстве и памяти прошлого опыта сжал её и швырнул прямо в надвигающуюся черноту.
Золотистая волна жара хлестнула по телу. Тьма зашипела, словно раскаленное железо опустили в воду, скорчилась и в панике отпрянула, втягиваясь обратно в глубину грудной клетки.
Ледяные тиски разжались, и я жадно, с хрипом вдохнул.
[ФИКСАЦИЯ ВНУТРЕННЕГО ИМПУЛЬСА]
[ИСТОЧНИК: ВНУТРЕННИЙ (АГРЕССИЯ / ЖАЖДА ЖИЗНИ / ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ)]
[ПОЛУЧЕНО: 2 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]
[ИСПОЛЬЗОВАНО: 2 ЕД.]
[РЕЗУЛЬТАТ: СИМПТОМЫ КУПИРОВАНЫ. СОСТОЯНИЕ: СТАБИЛЬНОЕ]
И тут я открыл глаза и оказался в той же самой комнате.
Это всё был просто сон? Но какой реальный…
В тот же момент за дверью я услышал два женских голоса. Один — постарше, уставший. Второй — более молодой и дерзкий.
Поделится в соц.сетях
