Подводная лодка "Малютка"
Аннотация
Виктор переносится в тело командира советской подлодки М-98. На календаре ноябрь 1941 года. Балтийский флот несёт тяжёлые потери. Впереди ждёт смертельно опасный поход, который в реальной истории закончился гибелью подлодки и экипажа. Но бывший военный не привык сдаваться. Если судьба дала второй шанс, значит, придётся бороться до конца. За жизнь своих моряков и за Победу!
Авторы: Петр Алмазный, Сергей Савинов
Цикл: Советские подводники
Авторы: Петр Алмазный, Сергей Савинов
Цикл: Советские подводники
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
Я прикрыл глаза и вдохнул соленый морской воздух. Перед погружением это совсем другое ощущение. Элемент моральной подготовки.
— Как настроение, Петрович? — Мишка присел рядом.
— Кайф.
— Лучше не скажешь, — он усмехнулся. — Ну что, погнали?
Катер прибывал к рифу, где нам предстояло отснять новую порцию фотографий подводного мира Египта. Кораллы, мурены, яркие рыбки — все то, что любят в коммерческих фотобанках и пафосных изданиях, куда мы продаем этот материал.
Туристы весело щебетали, оглядывая окрестности. Для многих это все в новинку: и лазурная гладь моря, и подводные обитатели, а особенно само погружение. Но пока прогулочный катер не остановился, мало кто даже взгляды бросал на оборудование, которое заранее заготовили гиды. Кто-то, привлекая внимание отдыхающих, уже начал инструктаж на немецком, вклинилась русская речь. Нас уже знали, поэтому не отвлекали. Валид, старый знакомый египтянин-инструктор, поймал наши взгляды, показал большой палец.
Кто-то каждый год ходит в баню, а мы с Мишкой и Васькой, бывшими сослуживцами, после скоропостижного выхода на пенсию, каждый по своей причине, занялись дайвингом. Вот так, из пехоты в «военные ныряльщики в запасе», как мы шутили. На самом-то деле просто мое старое увлечение, которым я неожиданно заразил всю нашу троицу. Дед у меня служил подводником, гонял фрицев на «Щуке» в районе Мурманска. На его рассказах я рос, но по детской глупости особо не вслушивался, воспринимал как «преданья старины глубокой», хотя море мне нравилось. В итоге, когда по семейной традиции выбрал военную карьеру, все же пошел в «махру», пехоту — для флота меня забраковали. А дальше «джентльменский набор»: гарнизоны, участие в паре локальных конфликтов, комиссия по ранению, пенсия. Вот тогда понял, что могу посвятить свободное время увлечению морем. Семьей и детьми я так и не обзавелся, ну а после сорока уже и не особо на это рассчитывал. Стал изучать историю подплава, предложил парням дайвингом заниматься, вроде как тоже своего рода подплав, они возьми и поддержи. Плохо, что ли, раз в год на Красное море гонять? А потом еще Васькин сын подсказал, что можно на подводной съемке заработать, мы и разорились на TG-7 от бывшего «Олимпуса». Уже пятый год совмещаем приятное с полезным, только в этот раз Васька не смог поехать, отправились с Мишкой вдвоем.
— Погнали наши городских, — привычно пошутил я, — в сторону деревни.
Снаряжение уже было заранее разложено. Я взял баллон, пробежался пальцами по металлу, находя нужные отметки. Мишка делал все то же самое со своим комплектом, у нас получалось почти синхронно. В такие моменты приятно ловить заинтересованные взгляды женщин и ревностно-уважительные — мужчин. Вот и сейчас то же самое.
Усмехнувшись, я продолжил привычные манипуляции. Дата гидростатического теста — есть, выбита прямо на горловине. Наклейка ежегодного визуального осмотра — тоже присутствует, даже не потускнела. Пылезащитный колпачок на вентиле — есть. Теперь проверим герметичность соединения с регулятором: колечко O-ring там, где должно быть, и целое. Переходим к BCD, он же БКД, компенсатор плавучести. Своего рода «жилет» для баллона. Зафиксировал ремни-липучки, подтянул снаряжение так, чтобы воротник БКД был на уровне с верхней частью баллона. Так, теперь шланги — проверил, не перекрутились ли. Именно так, чтобы воздух из баллона дул в затылок, а не в плечо.
Идеально! Убедившись, что все как надо, сильно затянул ремни, дернул. Не шелохнулись, значит, точно не соскользнут. Шланг низкого давления на месте, теперь подключим его к регулятору. Отвинтил колпачок, аккуратно накинул регулятор на вентиль, проверяя, чтобы сел ровно и герметично. Уже привычно пробежался по шлангам, проверил укладку. Стравил немного воздуха, услышав характерное шипение. Кивнул сам себе.
Кажется, долго и сложно, но нет. Дело привычки, а привычка достигается упражнением. И если что-то тревожит, напрягает, просто гложут сомнения — лучше еще раз проверить. Это как с парашютом: забьешь на укладку, и она при прыжке забьет на тебя.
Закончили со снарягой одновременно с Мишкой, оба облачились в гидрокостюмы. Встали напротив друг друга, прогоняя по памяти порядок проверки. Он меня, я — его, и так каждое действие. Первое, компенсатор плавучести. Проверяем пряжки на плечах и на поясе, все застегнуто и не болтается. Нажимаем кнопку подачи воздуха — «жилеты» с шипением надулись. Стравливаем — сдулись. Отлично. Теперь грузы, которые должны лежать в карманах — в случае чего нажимаешь рукоятку слева и всплываешь, сбросив балласт.
Далее — быстросъемы. Если зацепился за что-то, все должно быстро и легко расстегнуться. Центральная пряжка на груди, боковые застежки, лямки на баллонах. Порядок, идем дальше. Поднял SPG, подводный компьютер с консолью, посмотрел на Мишку, который тут же меня отзеркалил. Давление было в зеленой зоне, проверку прошли.
— Вдох, — я слегка приоткрыл вентиль на Мишкином баллоне, глядя на манометр.
Друг сосредоточенно закусил мундштук основного регулятора, набрал в грудь воздуха. Стрелка дрогнула и замерла, показав отсутствие утечек. Затем запасной регулятор, он же октопус — его мы тоже проверили. Повторили с моим оборудованием, и, наконец, пришел черед финальной проверки. Как говорят наши геостратегические соперники, Final OK.
Мы внимательно осмотрели друг друга уже целиком. Ласты и маска, подводный фонарь, ничего не торчит, шланги в порядке. Самый последний штрих — камера. Сегодня она на мне, я включил ее, проверив заряд, оценил чистоту объектива защитного бокса, кивнул Мишке. Теперь точно все в порядке, можем погружаться.
— О, глянь! — друг показал куда-то мне за спину. — Еще гости.
Он плотоядно хмыкнул, и я, обернувшись, быстро понял причину его интереса. С другой стороны рифа подошел еще один катер, полный туристов, выбравших снорклинг — достаточно простое, но все равно полное впечатлений погружение с маской и дыхательной трубкой. Среди отдыхающих преобладали молоденькие женщины, причем довольно складные в плане фигурок.
— Модельное агентство на выгуле, — усмехнулся я. — Давай в воду, а то глаза смозолишь!
— Take your place! — над палубой разнеслись голоса с арабским акцентом. — Gear up!
— Максимум 25 метров, — напомнил я. — 80 бар в системе — сразу возврат к точке выхода. Никакого декомпрессионного времени.
— Я слишком стар для такой фигни, — закряхтел Мишка, махнув рукой. — Какая там декомпрессия… Готов?
— Погоди, — попросил я и прикрыл глаза. Еще раз вдохнул крепко просоленный воздух. — Готов!
Опустил маску, вставил загубник в рот, взялся за клапаны на груди. Теперь шаг в пустоту, короткий полет и… Погружение в бирюзовую воду, наполненную ломающимися солнечными лучами. Мне нравилось на глубине, пусть даже небольшой. Сначала тебя будто оглушает тишиной, но потом начинаешь слышать, чувствовать, различать малейшие колебания. При этом ничего лишнего. Только море, дружище Мишка, камера и сказочное спокойствие.
Ну, насколько это возможно с кучей туристов-дайверов и весело брыляющихся снорклингисток. Впрочем, это только на первых трех метрах, потом будет тише. Я выровнял плавучесть, завис, подал знак Мишке — все ОК. Осмотрелся. Риф уходил ступеньками вниз, размываясь на глубине. Мимо проплыла стайка рыбок, вроде бы это бекасы. Чуть не задели маску, беспечные. Но я не против. Они красивые.
Теперь вниз, на отметку 10 метров, работая ластами. Что-то не так. Услышал какой-то шум, приглушенный водой, но явно чуждый на глубине. Повернулся к Мишке, который обеспокоенно показывал пальцем в сторону катера со снорклингистками. Будто рыбки-бекасы, девушки в ярких купальниках разбегались в разные стороны, отчаянно молотя руками и ногами, проклиная наверняка тормозящую движения воду.
«Да не может быть!» — промелькнула мысль.
Акулы здесь, в Красном море, нередкие гости. Бывает, что и напасть могут, но я давно о таком не слышал. И вот на тебе — как проглядели? А главное, почему никто ничего не делает! Куда смотрят эти загорелые гиды, мать их разэдак?! Хотя понятно куда…
Нажал кнопку накачки БКД, резкое всплытие отозвалось болью в ушах. А может, это по перепонкам ударил многоголосый крик. Женская стайка отчаянно гребла к катеру, причем некоторые, видимо, на панике рванули к нашему, хотя он покачивался на волнах заметно подальше. Увидел я, наконец, и пару мужиков, прибывших в компании девушек, но… Они чуть ли не по головам плыли, стремясь поскорее выбраться из воды.
Чертовы зумеры.
— Help! — кричала, захлебываясь, яркая блондинка в серебристом купальнике. — Help me, please! Anybody!
Под ней расходилось в прозрачно-бирюзовой воде красное облако. Как дым от сигнальной ракеты. Маска съехала набок, волосы разметались, девушка отчаянно барахталась на месте — похоже, дезориентирована от боли. А внизу кружила она. Длиннокрылая акула с белыми кончиками плавников. Длиной метра три навскидку. Что ее привлекло?
Плевать на причину, раз уже есть последствия. Я рванул к обреченной, работая ластами, а акула, словно осознавая свою власть и силу, двигалась с хищной, завораживающей грацией. Сделала круг, еще один. Как там Валид говорил? Если кружит и не уходит — это не интерес, а оценка. Ищет, где прихватить. И вот нашла — резко нырнула вниз, чтобы атаковать из глубины.
Еще один рывок — я успею! Нырнул, оказавшись между девушкой и акулой. Та двигалась неотвратимо, словно подводная лодка, идущая на всплытие. И получила в глаз тяжеленной камерой в боксе! Твердым острым углом, травмоопасным даже с учетом затрудненного под водой замаха.
— Не ударь в нос, садык! — говорил Валид, коверкая русские слова. — Глупо. В кино так делает. В жизни — сразу погибаешь. Это как заглянуть танку в дуло.
В глаз, в жабры, еще раз в жабры. Не удары, скорее толчки, но ей больно. Она не привыкла, что жертвы сопротивляются. Я на мгновение обернулся, посмотрел, что с девчонкой. И тут что-то резко дернуло меня вбок, словно я зацепился за риф. На миг перестал поступать воздух, как будто был пережат шланг. Затем хлынула вода — соленая, теплая. Еще рывок, резкая боль.
Через застилающее глаза мутное марево я увидел, как девушку в серебристом купальнике затягивают на катер двое матросов. Правая нога вся в крови, но это поправимо. Все на свете можно исправить, кроме смерти, шутил Денис, наш гарнизонный медик.
Очередной резкий рывок поломал всю картинку, я рвался наверх, чувствуя, как морская вода заполняет легкие. Что-то ударило по ушам, знакомый звук, невозможный здесь, в Красном море на коралловом рифе.
Флотский ревун, как у подводных лодок.
***
Первое, что вернулось — запахи. Только вместо просоленного морского воздуха ноздри забивает вонью солярки, масла, нагретого железа и крепкого пота. Голова гудит, в ушах звон, в глазах – белая пелена. Ничего не вижу, зато слышу, хоть и как будто бы через вату, нервные голоса, ругань. Меня все-таки тоже вытащили? Я жив? Помню акулу, ее рывки, адскую боль. А еще помню, что ту девчонку в серебристом купальнике я точно спас.
Пошевелил ногами. Руками. Похоже, не только жив, но и цел. Только по-прежнему ничего не вижу, в глазах белесое марево. Кажется, проясняется, сейчас я увижу Мишку, который меня мгновенно обматерит, инструктора Валида, гордого, что я внял его советам, и благодарную девушку, что-то лепечущую на английском…
– Товарищ командир! Товарищ командир! – кто-то энергично потряс меня за плечо, потом неуверенно похлестал по щекам. – Иван Иванович!
Хотел возразить, что я не Иван Иванович, а Виктор Петрович, и что уже давно не командир… Вдруг наконец-то вернулось зрение, я тут же повернулся на голос, решительно собираясь прояснить ситуацию. Так, ну и где я? На катере? Или в больничке?
– Товарищ Беззубиков! — молодой парень в бушлате и бескозырке с надписью «БРИГАДА ПОДВОД. ЛОДОК», поймав мой почти осознанный взгляд, заметно обрадовался и протянул руку.
Я ухватился за крепкую мозолистую ладонь, почувствовал, что поднимаюсь на ноги… Легко, как будто акула и не кусала. Машинально отряхнулся, ощупывая бока, удивившись еще сильнее, когда увидел на себе черную униформу. Что за?.. Вокруг угловатое железо, лампочки в обрешетке, поручни перископа с окулярами, смутно знакомые циферблаты и общая теснота. А еще что-то глухо гудит и бухает, из-за чего все вокруг вибрирует и трясется.
– Вы в порядке, товарищ Беззубиков? — парень вновь обратился ко мне по чужой фамилии. Чужой, но при этом знакомой. Откуда?
– В порядке, — подтвердил я и не узнал собственный голос. — Доложите обстановку.
Что бы сейчас ни происходило, надо взять себя в руки, принять правила игры и выяснить, что происходит. Когда хоть что-то понимаешь, действовать куда проще.
– Есть, доложить обстановку! — парень вытянулся в струнку. — Корабли конвоя на Ханко пробиваются через минное поле, несут потери. Вами было принято решение о погружении…
Он вдруг запнулся.
– И? — подбодрил его я.
– А дальше-то что, товарищ командир? Как быть-то? — парень словно бы потерял уверенность, заговорил тихо и сбивчиво.
– Дальше, товарищ главный старшина, мы приступаем к выполнению поставленной нам командованием задачи, — неожиданно для себя выдал я. — Боевое патрулирование устья Финского залива… Ай-й!
– Что с вами? — брови парня в бескозырке тревожно съехали к переносице.
– Все в порядке. Просто головой приложился, болит теперь. Плевать. Живы будем, не помрем.
Сказал и осекся. Все это время, пока мы с ним говорили, в уши влетал все тот же глухой металлический гул, перемежаемый грохотом, лязгом и скрежетом. Порой что-то чересчур сильно ухало, после чего центральный пост ходил ходуном, и приходилось ловить равновесие, хватаясь за поручни перископа, чтобы не приложиться в узком пространстве еще раз. Не помрем…
В голове у меня царил настоящий шторм, совсем как сейчас на поверхности Финского залива — почему-то я точно знал, что именно там, а не на Красном море. А мозги натурально плавились в попытке переварить кашу из моего непонимания ситуации и произносимых на автомате чужих слов чужим же, мать его, голосом. Совсем как в книгах про попаданцев, которых я кучу перечитал, развлекаясь на пенсии. Может, со мной приключилось что-то подобное? Иначе я никак не могу объяснить, как оказался на подводной лодке в компании с моряками вместо арабов-инструкторов, Мишки и туристов-ныряльщиков. Еще и без следов атаки акулы, в военно-морском мундире, с другим именем и чужим голосом.
Что ж, допустим… Едва я принял это за рабочую версию, из сознания стали пробиваться новые подсказки, куда я попал и чего теперь ждать.
Итак, меня зовут Иван Беззубиков, я капитан-лейтенант, командир подлодки «Малютка» М-98, одной из машин XII серии. А рядом со мной в третьем отсеке, где сразу и центральный пост, и радиорубка – главный старшина Михаил Никитин, он же боцман, лейтенант Василий Веремеенко, командир БЧ-1, то есть штурман, Федя Замаев, старший рулевой, а также старшина 2 статьи Николай Сухарев, радист. Всего нас на борту 18 человек, и мы движемся в составе четвертого конвоя на полуостров Ханко, который должен забрать оттуда бойцов Красной Армии, в самом начале войны оказавшихся в глубоком тылу врага. Вернее, моя «Малютка» уже вышла из состава конвоя, когда корабли начали рваться на минах.
Четвертый конвой!
– Время! – я посмотрел на часы с потрепанным ремешком, ловя на себе непонимающий взгляд Миши Никитина.
Стрелки показывали половину второго, дата сама всплыла в голове: 14 ноября. 1941 год. Я попал в капитана Беззубикова незадолго до его собственной гибели, но сейчас на этой подлодке все еще живы. И чтобы спасти себя и парней, нужно действовать быстро.
Поделится в соц.сетях
