Мастер
Аннотация
Мне снова девятнадцать. Могу разогнуться без кряхтения, разглядеть мелкую насечку и весь день работать руками. Уже за это стоило бы поблагодарить, да знать бы кого.
С остальным - разбираюсь.
Мир чужой, деньги незнакомые, здешние мастера дают вещам имена. Судя по результатам, дело полезное. Надо бы освоить.
А пока нужны еда, крыша над головой и работа. Начну с работы. За полвека у верстака я кое-чему да научился.
Автор: Григорий Платонов
Цикл: Скиталец
С остальным - разбираюсь.
Мир чужой, деньги незнакомые, здешние мастера дают вещам имена. Судя по результатам, дело полезное. Надо бы освоить.
А пока нужны еда, крыша над головой и работа. Начну с работы. За полвека у верстака я кое-чему да научился.
Автор: Григорий Платонов
Цикл: Скиталец
Ознакомительный фрагмент
Пролог
— Куртку снимай! — крикнул я. — Руки из рукавов!
Железная рама заваливалась на молодого слесаря. Он застрял между ней и стеной, зацепившись рукавом за придавленную решетку, и теперь дергал ткань обеими руками.
На мой крик парень обернулся, но куртку так и не отпустил.
За спиной заглушили погрузчик. Стало слышно, как скрежещет железо.
— Справа заходите! — Я показал двум рабочим проход вдоль стены. — Под руки его берите. Куртку режьте!
Один сразу побежал. Второй шагнул следом, пригнулся под рамой и отпрянул: сверху посыпалась бетонная крошка.
— Ильич, придавит!
— Погоди, сейчас приподниму.
Между тумбой и ограждением еще можно было протиснуться. Я полез туда боком, зацепился плечом, рванул куртку и услышал, как треснула ткань.
У нижней перекладины торчала рукоять ручного подъемника. Мы его ставили лет двадцать назад, чтобы приподнимать эту раму при ремонте. С тех пор здесь все переделали, но подъемник остался.
Я ухватился за рукоять и надавил. Внутри хряснуло. Рама поднялась на ладонь, и рабочий успел проскользнуть.
— Еще немного, Ильич!
Попробовал нажать сильнее, больное колено согнулось и пришлось упереться плечом в тумбу.
Меня ведь позвали всего на два часа, показать старые крепления перед переносом оборудования. Начальник участка даже машину предлагал, обещал к обеду вернуть домой. Я отказался — двадцать минут на автобусе, чего человека гонять.
Теперь бы ногу переставить поудобнее. Я чуть ослабил нажим. Рукоять тут же пошла вверх, а рама опустилась над спиной рабочего. Пришлось снова навалиться всем весом. Стопор сломался, подъемник уже ничего не удерживал.
— Ильич!
— Держу! Вытаскивайте его!
Один рабочий обхватил парня под мышками. Второй достал нож, но слесарь все еще тянул рукав и мешал подобраться к зажатой ткани.
— Пусти куртку! — крикнул я.
Он нехотя разжал пальцы.
Его можно было протащить вдоль стены, если рама еще немного побудет на весу. Я подставил правую ногу под себя, собираясь покрепче упереться и тут подломилась левая.
Рукоять едва не выскочила из ладони, хорошо, что успел прижать ее боком, но сам осел почти до пола. В пояснице прострелило так, что несколько секунд я только и мог рот открывать как рыба, выброшенная на сушу.
В семьдесят два года надо было сидеть рядом с начальником участка, пить его чай и показывать крепления на чертеже, а не вот это все.
— Держится? — спросил рабочий.
Я кивнул, на нормальный ответ не хватало дыхания.
Левая нога подвернулась. Вытащить ее можно было, только приподнявшись, а стоило мне шевельнуться, рукоять начинала ползти вверх.
Куртку наконец разрезали, парень освободил руку и сам ухватился за плечо рабочего.
— Выходите, Ильич! — Голос у него сорвался. — Я уже…
— Вот и вылезай. Давай, давай.
Его потащили к проходу. Он помогал здоровой ногой, скреб ладонью по бетону. На запястье болтался электронный браслет с треснувшим экраном.
— Еще чуть-чуть!
Я повернулся и налег на рукоять грудью, под рубашкой было мокро, пот стекал с бровей в глаза.
Парня выволокли из-под рамы. Один рабочий подхватил его, второй выбрался следом и подставил плечо. Слесарь повис между ними.
— Теперь все отойдите!
Начальник участка подошел ко мне.
— Роман Ильич, руку!
Я потянулся к нему, одновременно пытаясь освободить ногу.
Наверху послышался резкий звук. Рама дернулась вбок, ударила по тумбе. Рукоять вырвало из рук. Начальник отшатнулся, а я поднял голову и увидел железную перекладину, которая падала на меня.
Ударило в грудь. Воздух вышибло разом.
Я еще пытался вдохнуть, когда погас свет.
Пальцы заскользили по мокрому дереву.
Я висел на борту телеги. Под ногами мелькали камни, рядом вращалось колесо. Сапог задел его, и ногу дернуло вниз.
Кое-как подтянув колени, я сильнее стиснул край доски. Сейчас руки разожмутся. В последнее время я даже крышку на банке открывал через полотенце.
Я рванул вверх и грудью налег на борт. От неожиданности чуть не свалился обратно. Перекинул локоть через край, зацепился сапогом и перевалился внутрь.
Щекой ткнулся в мешок, во рту стало солоно. Несколько секунд лежал, хватая воздух. Грудь была цела. Ничего в ней не хрипело, не кололо, хотя по мне только что ударило железом.
Телегу тряхнуло, я уперся руками в доски и замер.
Кожа на руке была гладкой. Возле большого пальца — свежая ссадина, а старого ожога на запястье не было. Как и коричневых пятен.
Я сжал кулак, разжал. Пальцы слушались. Да-а-а, дела-а-а...
— Ярко! Держись!
А? Это он мне? На облучке сидел худой седой человек в темной куртке. Правой рукой тянул вожжи, левую прижимал к боку. Между пальцами проступала кровь.
За лошадиной спиной дорога уходила вниз. Слева стояли сосны, справа за редкими кустами открывался крутой обрыв.
Сзади дробно застучало.
Я оглянулся. За телегой бежали три зверя. На волков похожи, только у ближайшего нижняя челюсть выдавалась вперед и зубы торчали из закрытой пасти. Он приближался к заднему колесу.
Во тварюка мерзкая какая...
На ухабе меня бросило плечом на борт.
— Тормози! — крикнул я.
— Ее сорвало!
Старик натянул вожжи. Лошадь мотнула головой, попыталась сбавить ход, но телега катилась все быстрее.
Я перебрался вперед, держась за крепления груза. Возле облучка торчало нечто похожее на тормозной рычаг. Под ним болтался отсоединившийся железный прут, а по доскам перекатывался штырь, которым их скрепляли.
Я поймал штырь рукой, лег на живот и потянулся к пруту.
— Ярко, сядь!
— На дорогу смотрите!
Голос у меня оказался молодым и хриплым.
Телегу снова тряхнуло, пальцы прижало. Я выругался, уперся плечом в доску и перехватил прут ближе к концу. На краю сознания промелькнула мысль о том, что говорю я точно не на русском, но при этом все понимаю. Странно как-то.
Куда делся цех, я понятия не имел. Почему руки стали такими — тоже не ведомо. Зато с тормозом все ясно: вернуть штырь на место и нажать на рычаг. Желательно до поворота, к которому нас несло.
Со второй попытки я соединил детали и вдавил штырь до упора. Проверил, держится ли, поднялся на колени и потянулся к рычагу. Правое колесо катилось по краю дороги. Камешки сыпались из-под него в обрыв.
Я надавил. Тормоз схватил резко, телегу качнуло, пришлось чуть отпустить и нажать снова, плавнее.
— Левее берите!
Старик натянул вожжи. Лошадь свернула, колесо соскочило с рыхлой обочины и застучало по камню.
Поворот мы прошли. Я осторожно выпрямился, продолжая придерживать тормоз, и только тут заметил, что стою на обеих ногах. Левое колено свободно согнулось. Попробовал перенести на него вес тела — тоже ничего.
Я невольно улыбнулся. Столько лет выбирал, как сесть, за что ухватиться, чтобы подняться, а тут вскочил с голых досок и даже не поморщился.
За спиной скребнули когти. Крупный зверь вцепился передними лапами в задний борт. Над досками показалась мокрая морда.
У-у-у, какая морда! Тьфу на тебя!
Я схватил лежавший рядом брус и ткнул ему в грудь. Зверь сорвался, ударился о дорогу, но тут же вскочил. Брус я втянул обратно и положил возле себя.
Старик смотрел на меня через плечо. Взгляд у него задержался на брусе, потом на моем лице.
— Ярко, ты…
— Куда дальше?
Он повернулся к дороге.
— К укрытию. Вон оно, за соснами.
Впереди показались две каменные стены и навес между ними. Над входом на столбе висел большой фонарь. Ворота отсутствовали, проход под навес был открыт.
— Они туда за нами не полезут?
— При свете не подойдут.
Я посмотрел на темные стекла фонаря.
— А зажечь его как?
Старик подался вперед. Долго смотрел на укрытие, потом выругался сквозь зубы.
— Погас…
Кровь с его левой руки капала на облучок. Он попытался сесть и зажмурился.
Я снова оглянулся. Крупный зверь догнал остальных и теперь бежал впереди. До заднего колеса ему оставалось несколько прыжков.
— К столбу подъедьте, — сказал я. — Вплотную.
Старик кивнул. Вожжи он держал кое-как, но лошадь направил куда надо.
Я придержал тормоз, пропуская каменную стену вдоль борта. Фонарь висел высоко, с земли до него было не дотянуться, а вот с облучка — в самый раз.
— Еще немного… Стойте!
Телега остановилась. Я подхватил брус, встал на облучок и ухватился за столб.
Внизу захрипел старик:
— Ярко, сзади!
Крупный зверь бежал вдоль борта. Я протянул руку к фонарю, нащупал щеколду и откинул ее большим пальцем.
Дверца открылась в тот же миг, когда и зверь прыгнул.
Поделится в соц.сетях
