30 сребреников - 13. Империя в паутине
Аннотация
XV век. На Пиренейском полуострове медленно умирает Реконкиста. Но католические короли, судьба которых объединить под собой королевства Кастилии и Леона, Арагонское королевство, Гранадский эмират и Наваррское королевство уже родились и вскоре будут готовы заявить о себе во всём мире.
И хорошо, если рядом с ними будет человек из будущего, миссия которого найти те самые 30 сребреников, которые могут изменить весь мир или же судьбу всего одного человека.
Автор: Дмитрий Распопов
Цикл: 30 сребреников
Предыдущие книги этой серии:
30 сребреников - 12. Тень в паутине
30 сребреников - 11. Но ты не станешь королём
30 сребреников - 10. Оставайся мальчик с нами
И хорошо, если рядом с ними будет человек из будущего, миссия которого найти те самые 30 сребреников, которые могут изменить весь мир или же судьбу всего одного человека.
Автор: Дмитрий Распопов
Цикл: 30 сребреников
Предыдущие книги этой серии:
30 сребреников - 12. Тень в паутине
30 сребреников - 11. Но ты не станешь королём
30 сребреников - 10. Оставайся мальчик с нами
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
26 апреля 1465 A.D., Неаполь, Неаполитанское королевство
Фердинанд I Неаполитанский сидел на троне с угрюмым лицом и пустующий трон слева от него был тому причиной. Ещё не прошло и месяца, как он похоронил свою любовь, своего друга и своего советника – королеву Изабеллу и ничто больше его в жизни не радовало. Так что напросившийся на приём папский легат только отнимал у него время и бесил его бесполезностью этой траты.
- Ваше высочество, - архиепископ Равенны, Бартоломео Роверелла склонил голову, - я предлагаю вам уникальные условия сотрудничества, вы получите шестьдесят пять процентов прибыли с доходов от рудников квасцов. Это больше, чем вы получаете сейчас! Я не понимаю, почему вы отвергаете предложение, которое увеличит ваши доходы!
- Ваше преосвященство, - Ферранте посмотрел на священника бесцветным взглядом, - вы говорите только о рудниках Поццуоли, а что на счёт Искьи?
- Ваше высочество, Святой престол, ценя ваше давнее партнёрство с маркизом, готов оставить Искью в нынешнем управлении, как знак доброй воли и уважения к вашим обязательствам, - ответил уклончиво архиепископ Равенны, - мы говорим лишь о Поццуоли, где доходы столь значительны, что новое соглашение принесёт вам куда больше, чем любые прочие рудники вместе взятые.
- Маркиз в свою очередь, может сказать, что ему этого недостаточно, и выйти из дела вовсе, - король не был идиотом, чтобы рушить работающий бизнес, стабильно приносивший деньги в его казну, да и к тому же от единственного партнёра, которого он знал годы, ещё до того, как сам стал королём. Конечно, было бы дело не столь прибыльно, его бы не остановило это от разрыва отношений, но сейчас, когда золото от продажи квасцов каждый месяц стабильно прибывало в его сокровищницу, поползновения папского легата на налаженное дело выглядело, мягко говоря, идиотизмом. Ради смутных пятнадцати процентов, терять всё? Ферранте не был настолько глуп и жаден.
- Тогда мы сможем поговорить и обо всех рудниках, Ваше высочество, соглашайтесь, - архиепископ Равенны был настойчив, поскольку договор, заключённый ещё при Пие II, приносил Апостольской палате огромные доходы, но при этом вся добыча, закупка, перевозка и распределение прибыли зависели от соглашений, которые Святой престол не мог изменить без согласия маркиза де Мендосы. Для человека, привыкшего считать, что подобные решения должны приниматься только в Риме, это было неприятно. Тем более что, если бы ему удалось сосредоточить управление этим потоком в своих руках, это неизбежно усилило бы и его влияние при новом папском дворе.
- Ваше преосвященство, я обещаю подумать, - Фердинанду надоел этот разговор, и он закончил его, ничего не значащим обещанием.
Понял это и Бартоломео Роверелла, который поджав губы, поклонился королю и повернувшись, пошёл к себе.
- Ещё один идиот, - тяжело вздохнув, Ферранте покосился на пустующий трон рядом, - как же мне тебя не хватает, Изабелла.
***
27 апреля 1465 A.D., Эгейское море
Турки с упоением резали своих единоверцев, которые по воле случая оказались в их руках. Две торговые галеры стояли борт о борт с тремя галерами пиратов, которые выполняли свою привычную работу: тех, кто сопротивлялся, убивали, тех кто нет, заковывали в цепи. Но большая часть пиратов таскали груз, чтобы взять всё самое ценное себе на борт.
И все так увлеклись убийствами и грабежом, что на море мало кто смотрел, а потому громкий крик.
- Франки!
Заставил их поднять головы, поскольку пять фуст с обводами, о которых говорили уже многие моряки, стремительно приближались к ним. Был выбор, бросая всё бежать, или же принять бой. В другой ситуации, может быть, победила бы и осторожность, но две галеры, с богатым грузом, часть которого ещё даже не перенесли к себе на борт заставили жадность побороть осмотрительность, и пираты стали готовиться к бою, понимая, что нельзя будет расцепить корабли, а потому они оставались слишком уязвимыми перед маневрирующими кораблями нового противника.
- Стрелки! – тут же раздались крики, и все, кто мог стрелять, выдвинулись к бортам, откуда шли фусты франков.
Видя с какой скоростью, приближаются вражеские корабли, многие пираты закусили губу, поскольку это было непривычно быстро, а когда вместо того, чтобы пойти на абордаж, фусты стали подходить бортом, сбрасывая скорость, то неожиданностью для пиратов стали раздавшиеся оттуда множественные выстрелы, мгновенно окутавшие борта кораблей пороховым дымом. Фусты стали делать это раз за разом, пока на соседних кораблях, все палубы не стали залитыми кровью.
Вскоре, видя, что сопротивление было подавленно, две фусты стали сближаться к сцепленным кораблям, а ещё три контролировать, чтобы оттуда не стреляли.
Абордажные команды, прикрываемые стрелками, быстро перескочили через борта и вступили в сражение с теми, кто прятался в трюме от выстрелов, а сейчас прикрываясь купцами и матросами, пытался подороже продать свою жизнь.
- Кто не пират, падайте на пол! – раздался зычный крик на ломанном арабском и слушая его, мирные люди тут же попадали на палубу. Им совершенно не хотелось быть разменной монетой между двумя типами пиратов, из которых непонятно, кто был ещё хуже.
Вскоре выстрелы перестали звучать, как и затихли крики раненных и умирающих. Высадившиеся на корабли пираты-франки, методично добивали пиратов-турков, а оставшиеся купцы с ужасом ждали, что с ними будет дальше.
- Сеньор Валеран, здесь все! – раздался громкий крик на латинском, который несколько осман понимали и вскоре перед ними предстал закованный в сталь человек, явно высокого ранга. Сам его доспех стоил не мало, но и по лицу, которое было видно из открытого забрала шлема арме, было понятно, что этот человек привык повелевать.
- Говорит, кто на нашем? – сухо поинтересовался он у купцов, и когда один из них, с раненой рукой с поклоном сделал к нему два шага, то услышал слова, которые изумили его.
- Передай остальным, что их жизням ничего не угрожает, - сказал дворянин, спокойно, как само собой разумеющееся, - также мы не тронем ваши корабли, только заберём груз. Что вы везли?
- Парчу и рулоны ткани из английской шерсти, господин, - вздохнул купец, - часть уже успели перенести к себе на корабли пираты.
Мужчина, стоящий напротив него, кивнул, повернулся, отдал приказы и вот уже матросы побежали на пиратские корабли, чтобы подтвердить правдивость слов османского купца.
- Вам нужна вода? Еда? – повернувшись к нему, снова заговорил с ним на латыни дворянин.
Его слова так удивили купца, что он на мгновение даже замер, думая, что неправильно понял собеседника, но, когда тот повторил вопрос, турок закивал головой, заверив что всё в порядке, они ни в чём не нуждаются, поскольку пираты убили многих из команды.
- Хорошо, если нужно, наш доктор может заняться вашими раненными, - довольно кивнул рыцарь, что хоть с этим не придётся ему возиться.
Рот купца открылся, поскольку вот уже второй вопрос и снова ступор для него, человека, который только недавно готов был проститься со своей жизнью.
- Ты не понимаешь, что ли? – раздражённо поинтересовался собеседник, на что купец тут же стал кланяться, чтобы не злить командира вражеских пиратов.
- Понимаю, господин, - быстро сказал он, - простите, но зачем вам это? Пираты же так не действуют.
- Ох, - явно искренне тяжело вздохнул закованный в железо человек, - как бы я сам хотел это знать, но всем своим можешь передать, что, если они не будут сопротивляться кораблям, которые ходят под такими флагами.
Он показал рукой на синие полотнища со строенными крестами и тремя буквами, которые были на каждой мачте захвативших их фуст и продолжил.
- То никого не будут убивать, только заберут с собой гребцов-невольников, ну и груз само собой разумеется.
- У нас все гребцы наёмные, - быстро ответил купец и тот пожал плечами.
- Так что насчёт раненных? – переспросил он и турок с поклонами ответил, что они были бы благодарны за любую помощь.
- Сейчас вами займутся, - кивнул тот, отходя от купца и раздавая команды.
Пока с фуст перебирались на торговые корабли два человека с кожаными сумками, турок быстро пересказал свой разговор с франкийским пиратом остальным и все были изумлены не меньше его, тем, что их не только оставляют в живых, но ещё и не забирают корабли.
- Смотрите! – они из матросов показал пальцем на море, где появился корабль с большими прямоугольными парусами.
Купцы повернулись и стали наблюдать, как новое судно медленно подошло к сцепленным кораблям, оттуда высыпали люди, которые стали деловито вешать тела пиратов, выкидывая их за борта собственных кораблей, вторые отмывали палубы от крови и вскоре отцепляясь от купеческих кораблей, две пиратские галеры, со столь необычным украшением по бортам, стали удаляться от них на запад, явно в сторону острова Родос.
- Всевышний, что происходит? – качал головой один из купцов, который вернулся от лекарей-франков, и показал, что его руку и голову зашили и перебинтовали.
- Только ему это ведомо, - согласился с ним турок, который видя слаженную работу франков по переносу товара на большой корабль, поскольку на фусты не грузили ничего, тоже ничего не понимал в происходящем.
Через два часа весь груз, что их, что пиратов перекочевал в недра большого корабля, оттуда на фусты франков выгрузили бочки с водой и ящики с провиантом, и вскоре быстрые корабли снова устремились в море, а закончив свои дела на купеческих кораблях, от них вскоре отошёл и большой корабль, неспешно двинувшийся следом за фустами, явно их сопровождая, просто как плавучая крепость и база по хранению захваченных товаров.
Выжившие в бою купцы, матросы и гребцы, которые стали свидетелем небывалого зрелища в Эгейском море, когда одни пираты перебили вторых и лишь ограбив купцов, ушли дальше по своим делам, принесли благодарность Аллаху за то, что остались в живых, и поспешили занять свои места и убраться подальше из этого опасного места.
***
30 апреля 1465 A.D., остров Эвбея, резиденция Ордена Святой Марии Вифлеемской
Пока лоцман перекрикивался с портовыми служащими, Пьер д'Обюссон успел разглядеть берег достаточно, чтобы понять, что Халкида в это непростое время, всё ещё жила торговлей, а не войной. Причал был сплошь занят венецианскими купеческими судами, на набережной разгружали тюки с шерстью, двое портовых чиновников в венецианских же плащах записывали что-то в книги, не поднимая голов, а над воротами в город был выбит крылатый лев вездесущей Светлейшей Республики.
- Сеньор Пьер, я договорился, мы заплатим самый минимум за короткую стоянку, если вы пробудете в городе не больше двух часов, - к нему подошёл капитан фусты, и Пьер д’Обюссон поблагодарил его со словами.
- Я справлюсь за час.
Тот улыбнулся и кивнул, уходя заниматься своими делами, а рыцарь отправился в город в сопровождении двух послушников, которые тащили за ним обитый железом сундук.
Улицы шли вверх от порта узкими ступенями, заставляя послушников дышать всё тяжелее от груза, что они несли. Греческие лавки стояли вперемежку с итальянскими конторами, и Пьер спросил у мальчика, торговавшего лепёшками, где найти резиденцию Ордена Святой Марии Вифлеемской. Мальчик переспросил дважды, не зная, о чём идёт речь, но потом вспомнил и показал куда-то в сторону от рынка. Получив за это серебряную монету, он стал низко клонятся, пока странная процессия не прошла мимо.
Нужный дом стоял в конце короткого переулка, выходившего на глухую стену соседнего здания. Двухэтажный, с облупившейся известью, с деревянными ставнями на нижних окнах он был похож больше на меняльную лавку, а не на резиденцию рыцарского ордена. Всё это Пьер д’Обюссон оценил быстрым взглядом, заметив также, что над дверью было вырезано изображение Богоматери, небольшое и потемневшее, а также полное отсутствие полагающихся ордену флага и герба. Дело, порученное ему графом Латаса стало казаться проще, чем он об этом думал вначале.
Дверь им открыл пожилой слуга и провёл его через короткий коридор в комнату, где за столом сидел человек лет сорока лет, одетый в хорошую, качественную одежду, но явно видавшую лучшие годы. Рядом с ним сидел юноша лет пятнадцати и подавал ему листы бумаги на подпись.
- Сеньор Диамберто, у вас гости, - слуга обозначил приход французского рыцаря и когда тот поднял голову, то сразу узнал старого знакомого.
- Пьер! Какими судьбами! – радостно вскрикнул он, бросая перо и вставая из-за стола, быстрым шагом подошёл к человеку, с которым они были давно знакомы, и мужчины обнялись.
- Диамберто, рад тебя видеть! – Пьер д’Обюссон улыбался, похлопывая старого знакомого по плечу.
- Вина и закусок! – тот повернулся к слуге, но француз его остановил.
- Прости Диамберто, но меня ждёт корабль, так что я буквально на час к тебе заскочил, чтобы выполнить поручение одного человека, под командованием которого сейчас нахожусь.
- Зачем монсеньёр Дзакоста отправил тебя в такую даль? – удивился рыцарь.
На что француз хмыкнул, показал послушникам поставить сундук, и подождать его на улице. Видя такую странность, и сам Диамберто де Амороза сказал сыну и слуге оставить их одних.
Когда все посторонние вышли, Великий магистр ордена, переживавшего на настоящий момент тяжелейший кризис после изгнания с Лемноса, посмотрел на сундук и старого знакомого.
Пьер д’Обюссон вытащил ключ, подошёл к сундуку и наклонившись, открыл замок и откинул крышку, показывая, что тот битком забит венецианскими дукатами. Глаза Диамберто де Амороза стали расширяться от такого количества денег.
- Ты ошибся, мой старый друг, - Пьер д’Обюссон улыбнулся, видя реакцию Великого магистра на золото, - поскольку сейчас я нахожусь под командованием одного кастильского дворянина, имя которого наверняка ты уже слышал.
- Маркиз де Мендоса? – угадал тот, поскольку это имя разносилось сейчас просто волнами самых невероятных слухов, какие только можно было услышать в портовых тавернах.
- Верно, - хмыкнул француз, - по понятным причинам он не смог прибыть к тебе лично, он слегка занят войной с османами, но просит тебя выслушать его просьбу.
- Конечно, говори, - взгляд Диамберто де Амороза притягивал блеск золота и явно ради них был прислан рыцарь французского лэнга рыцарей-иоаннитов с острова Родос.
- Он просил передать, что незадолго до смерти папы Пия II, он разговаривал с ним и папа, чтобы хоть как-то поддержать тебя, попросил его о помощи. Так что маркиз де Мендоса прислал меня к тебе со следующим вопросом: - Не будешь ли ты против, если он организует Арагонский лэнг Ордена Святой Марии Вифлеемской, во главе которого он станет сам, а ты забудешь об этом лэнге и его делах, в обмен на его членские выплаты Ордену в размере тысячи флоринов в год?
- Здесь, в пересчёте на флорины, десять тысяч, - Пьер д’Обюссон показал пальцем на сундук, - плата на десять лет вперёд.
- Но Пьер?! – изумился такой странной просьбе Диамберто де Амороза, - как это возможно? Я Великий магистр ордена не буду знать, что происходит у меня в ордене, пусть и так далеко в Арагоне? А если они будут заниматься чем-то предосудительным?
- Сеньор Иньиго сказал мне, что его цель, открытие школ изучения слова Божьего при монастырях и храмах для бедных в Арагоне и Кастилии, - повторил француз то, что ему сказал граф Латаса, - а причина его странной просьбы лишь в том, что он готов отвечать перед Богом, папой и собственной совестью за это дело, но не перед людьми, которые находятся за тысячи миль от него.
- Это конечно богоугодное дело, но чтобы я даже не знал подробности? – качал головой Диамберто де Амороза, - пусть хотя бы отчёты мне присылает?
- К сожалению, маркиз выразился крайне просто мой друг, - француз пожал плечами, - он делает это только из уважения к памяти Пия II, с которым был близко знаком, поскольку может с той же самой просьбой обратиться в любой другой рыцарский орден в рамках королевств, где он проживает. Так что мне велено было передать тебе честно и открыто, поскольку это лишь просто память, маркиз не будет настаивать на своём предложении, если ты откажешься.
- Но я его даже не знаю, этого твоего маркиза! – в отчаянии вскрикнул Диамберто де Амороза, - как я могу ему доверить частичку своего Ордена?
- Ты можешь доверять мне, мой друг, - хмыкнул французский рыцарь, - мы с ним вместе били мамлюков на Магрибском побережье, теперь вот принялись за осман. Не это ли именно то, чем и должен был заниматься твой орден?
- Ты говоришь обидные, но правдивые слова, - усталость, вперемежку с грустью сменило возмущение Великого магистра.
- Если честно, он меня и отправил, сказав, чтобы я не задерживался в Халкиде дольше одного дня, - признался уже от себя Пьер д’Обюссон, - так что он явно думает так же как и ты, что ты не станешь принимать его предложение.
Диамберто де Амороза, не сводя взгляда с золота, которое лежало так рядом, что он мог взять его горстями, сглотнул комок в горле. Да, просьба была странная, но его Орден, после изгнания с острова Лемноса османами, сейчас переживал не то время, чтобы отказываться от подобной протянутой руки помощи, пусть и не совсем добровольной. Маркиз явно делал это и правда, скорее всего как последнюю волю умирающего и не хотел расставаться со своими деньгами, если сам Диамберто де Амороза откажется от его помощи.
- Погоди, Пьер, - поднял руку Великий магистр, - давай обсудим детали, что он конкретно предлагает? Как будет платить дальше, после истечения десяти лет? Какую численность хочет иметь в Арагонском лэнге.
- Ты хочешь согласиться? – удивился француз, - но это же абсурдное требование! Никто так никогда не делает!
- Лемнос, был смыслом нашего существования, как Ордена, Пьер. Без него мы просто люди в старой одежде и с красивым названием. Эти деньги позволят нам хотя бы попытаться вернуть его нам обратно.
Диамберто де Амороза, ещё раз покосившись на золото в большом сундуке, которое манило его своим цветом и главное количеством, показал старому другу на стул.
- Ты говорил у тебя всего час? Давай проведём его с пользой.
- Хорошо, как скажешь, - удивлённо качая головой, француз сел на предложенное ему место.
Поделится в соц.сетях
