По прозвищу Святой. Книга шестая
Аннотация
В эксперимент вкралась ошибка, и Максим вместе со своим космическим кораблём перенёсся в август 1941 года. Вокруг – пылающая в огне войны родная земля. Нужно сражаться и побеждать. Потому что он – советский человек конца двадцать первого века. Сильный, умный, беспощадный и милосердный.
Сначала он бил фашистов во вражеском тылу и на фронте. Но теперь пришло время для совсем другой войны.
Автор: Алексей Евтушенко
Цикл: Святой
Предыдущие книги этой серии:
По прозвищу Святой. Книга пятая
По прозвищу Святой. Книга четвёртая
По прозвищу Святой. Книга третья
По прозвищу Святой. Книга вторая
По прозвищу Святой. Книга первая
Сначала он бил фашистов во вражеском тылу и на фронте. Но теперь пришло время для совсем другой войны.
Автор: Алексей Евтушенко
Цикл: Святой
Предыдущие книги этой серии:
По прозвищу Святой. Книга пятая
По прозвищу Святой. Книга четвёртая
По прозвищу Святой. Книга третья
По прозвищу Святой. Книга вторая
По прозвищу Святой. Книга первая
Ознакомительный фрагмент
Глава 1
«Над прошлым, настоящим и будущим имеет власть человек».
Александр Грин
Максим досчитал про себя до пяти, поднял кулак, чтобы снова постучать, но тут дверь открылась.
За ней обнаружился командир полка, подполковник Бахрушев Тимофей Степанович. Максим знал, что это он, поскольку предварительно навёл справки.
Лет сорока, среднего роста, с пухлыми красными губами.
Ворот гимнастёрки расстёгнут.
Портупеи и головного убора нет.
Хорошо хоть ремень успел надеть, подумал Максим.
Маленькие серовато-зелёные глаза на одутловатом лице без малейшей приязни уставились на него.
— Какого хре… — начал товарищ подполковник и тут, наконец, разглядел знаки различия Максима, а также необычную экипировку его и тех, кто стоял за ним.
Весь его облик мгновенно переменился.
Пухлые губы изогнулись в радушной улыбке. Даже в глазах, откуда ни возьмись, появилисьискры радости, словно товарищ подполковник увидел перед собой лучшего друга.
— Прошу прощения, товарищ старший майор государственной безопасности! — воскликнул он, гостеприимно распахивая дверь. — Входите!
— Благодарю, — вежливо сказал Максим, пригнулся и вошёл в блиндаж.
Кос, Герсамия и Николаев проследовали за ним.
Максим пару раз моргнул, давая глазам адаптироваться. Впрочем, в блиндаже было довольно светло — широкий солнечный луч наискось падал из окошка под самой крышей на дощатый стол, где стоял полевой телефон, лежала пачка папирос и тонометр — аппарат для измерения давления.
В солнечном луче весело плясали пылинки.
Возле стола замерла по стойке «смирно» миловидная девушка — сержант медицинской службы.
Из-под криво надетой пилотки выбивались непокорные тёмные кудри. Пряжка ремня сбилась в сторону. Верхние пуговицы гимнастёрки расстёгнуты. Глаза с длинными ресницами опущены. Со щёк медленно сходит румянец.
— Здравия желаю, товарищ старший майор государственной безопасности, — пролепетала она, бросив на Максима короткий взгляд, а затем — ладонь к пилотке.
— Здравия желаю, — небрежно козырнул в ответ Максим.
— Разрешите обратиться к товарищу подполковнику?
— Обращайтесь.
— Товарищ подполковник, ваше давление в норме и… Разрешите идти?
— Идите, — кивнул подполковник. — Спасибо.
Сержант схватила со стола тонометр и выскочила из блиндажа.
— Давление мерил, — пояснил подполковник. — Что-то скачет последнее время, не знаю, в чём дело. Может, погода меняется…
Максим уловил запах алкоголя, идущий от подполковника.
— Может быть, — сказал он, вытащил удостоверение и продемонстрировал его Бахрушеву. — Меня зовут Максим Алексеевич Седых. Чрезвычайный комиссар по особым поручениям. У меня ещё куча страшных должностей, но, думаю, обойдёмся и одной этой.
Он прошёл к столу, сел на табурет.
Бахрушев сел напротив. Он ещё не понял, что в лице Максима к нему в блиндаж явились большие проблемы.
Нет, будь товарищ подполковник трезв, он, возможно, почувствовал бы их приближение и вёл себя иначе. Но на свою беду, за полчаса до этого товарищ Бахрушев для настроения принял сто грамм с хорошим прицепом и под предлогом измерения давления вызвал к себе санинструктора Екатерину Лесько, с которой с недавних пор у него завязались не только служебные отношения.
Теперь эти сто грамм с хорошим прицепом гуляли по крови товарища подполковника и нарушали его восприятие действительности. Не сильно, но вполне достаточно, чтобы сбить чуйку.
— Может, чаю? — спросил Бахрушев. — Или чего покрепче? Закусить с дороги…
— Гранатомёты, — перебил его Максим. — Меня интересуют ручные противотанковые гранатомёты и результаты их использования в вашем полку. Вы же получили это новое оружие на прошлой неделе? Должны были получить. Получить и пройти инструктаж с обучением.
Как и многое другое, Максим лично курировал производство и снабжение войск РПГ-1. Он небезосновательно считал, что это грозное оружие, значительно повысит шансы обычного пехотинца против танка. А если пехотинца, как следует обучить, то и уравняет. Учитывая любовь немецкого командования к танковым прорывам и умение их применять, незаменимая вещь.
Поэтому он нашёл в городе Коврове на Инструментальном заводе № 2 имени К. О. Киркижа молодого конструктора Андрея Никифоренко, а на оружейном заводе в Люберцахвчерашнего студента Ивановского химико-технологического института Валентина Фирулина и предложил им создать ручной противотанковый гранатомёт, способный прицельно уничтожать танки на расстоянии до полукилометра.
— Гранатомёт, — повторил Никифоренко. — Это что-то вроде базуки?
— Да, — подтвердил Максим. — По сути это и есть базука. Безоткатное орудие. Только ручное. Чтобы один человек мог переносить и стрелять. То есть, в идеале два, как в пулемётном расчете, но, в крайнем случае, чтобы и один справился.
— Значит, должен быть относительно лёгкий, — почесал в затылке Никифоренко.
— Да. Не тяжелее того же ППШа.
— Заряд кумулятивный? — деловито осведомился Фирулин.
— Конечно. Должен прожигать броню до двухсот шестидесяти миллиметров толщиной.
— Ого! — воскликнул Фирулин. — Зачем так много? У немецкого Т-IV лобовая всего восемьдесят миллиметров.
— Это сегодня, — сказал Максим. — А завтра у немцев появятся танки с лобовой бронёй более ста миллиметров. А на маске орудия и все двести. Запас нужен. Хороший запас, чтобы потом не переделывать. То же и с дальностью стрельбы. Пятьсот метров — это максимальная дальность. Эффективная прицельная — триста метров.
— Значит, снаряд должен быть реактивным, — быстро сообразил Валентин Фирулин. — Пороховой реактивный двигатель… Интересно.
— Именно так, — сказал Максим. — Кроме того, по данным нашей разведки, немцы уже начали разработку своих ручных противотанковых гранатомётов. Так называемых фаустпатронов. Через год с лишним они начнут поступать в войска. Наши должны быть намного лучше и сделаны гораздо быстрее.
— Трудная задача, — сказал Андрей Никифоренко. — Фантастически трудная.
— А кому легко? — спросил Максим. — К тому же я не предлагаю вам создать гранатомёт с нуля. У вас будут готовые инженерно-конструкторские решения, чертежи и схемы.
— Вот как, — сказал Никифоренко. — У вас есть готовые решения?
— Есть.
— Зачем тогда нужны мы? Пусть делают те, кто конструировал.
— Дело в том, уважаемый товарищ Никифоренко, — обаятельно улыбнулся Максим, — что вы с товарищем Фирулиным и создадите этот гранатомёт. Только не сейчас, а через пятнадцать лет. Даже немного больше. Там будет ещё несколько человек, но я нашёл только вас. Значит, вам и делать.
— Это такая шутка? — нахмурился Фирулин.
— Никаких шуток. Вы даже не представляете, ребята, насколько всё серьёзно…
Вот так и получилось, что первые партии РПГ-1, фактической копией знаменитого в прежней реальности Максима РПГ-7, начали поступать в войска уже в конце июня 1942 года.
— Гранатомёты? — переспросил Бахрушев. — Эти новомодные пукалки, что ли? Которые немецкие танки должны жечь на… сколько там, не помню, триста или даже пятьсот метров?
Он засмеялся.
— Лежат где-то на полевом складе.
Это стало его большой ошибкой.
— Так, — сказал Максим и поднялся. — Кос, Герсамия, арестуйте этого деятеля. Заприте его… — он огляделся, подошёл к ещё одной двери внутри блиндажа, потянул на себя. За дверью обнаружилась небольшая комнатка с топчаном, тумбочкой и табуреткой. Ясно, командирская спальня.
— Вот здесь и заприте. Потом с ним разберёмся. Николаев, а ты найди мне комиссара и начштаба. В темпе.
— Есть, — Николаев бесшумно выскользнул из блиндажа.
— Как это — арестовать? — обрёл, наконец, голос Бахрушев и вскочил. — Права не имеете!
— Сидеть! — Герсамия придавил подполковника за плечи, силой усадил на место.
— Имею, — сказал Максим. — Ты представить себе не можешь, Бахрушев, на что я имею право. Вплоть до расстрела на месте пьяниц и разгильдяев, невзирая на должности и звания. По законам военного времени. От тебя, Бахрушев, водкой несёт за версту, и этого вполне достаточно для ареста. Я уже не говорю про твою тягу к молоденьким санинструкторам женского пола. Пойдёшь под трибунал, а там как решат.
— Она мне давление мерила!
— Трибунал разберётся, что она тебе мерила.
Максим почувствовал, как его накрыла волна гнева. Он честно пытался её сдержать, но она всё равно накрыла. Этот подполковник сымитировал выполнение приказа, а сам свалил гранатомёты, его детище, на полевой склад боеприпасов и забыл о них. Так спокойнее. Какие ещё противотанковые гранатомёты? У бойцов имеются ручные гранаты и противотанковые ружья, с которыми они умеют обращаться. На танкоопасных направлениях стоят новенькие, только что полученные модернизированные «сорокопятки» [1] и дивизионные семидесятишестимиллиметровые пушки ЗИС-3, подкалиберный снаряд которых прошивает лобовую броню любого немецкого танка, и снарядов этих достаточно.
Так зачем возиться с какими-то гранатомётами?
Бойцов обучать, время тратить.
Боевая обстановка сама покажет, нужны эти пукалки или нет. Будут нужны — достанем и применим. Ничего там сложного нет и быть не может — наводи да стреляй. К тому же к каждому РПГ приложена напечатанная инструкция с рисунками. Ребёнок разберётся. А уж красноармеец — тем более. Живых же инструкторов угостить спиртом, дать подмахнуть бумаги о том, что инструктаж и обучение проведены, да отправить восвояси. Они тоже люди, им так удобнее и проще. И кто узнает? Никто не узнает. Маленькие хитрости большой войны.
Максим уже сталкивался с подобным, и не раз. Обычное разгильдяйство и пофигизм. Которые на поверку оказывались ничем не лучше прямого саботажа или предательства, потому что платить за них приходилось кровью и жизнями.
Даже хуже. Потому что саботажник и предатель — враг, которого можно и нужно разоблачить и уничтожить. Быстро и безжалостно. Разгильдяй же и пофигист — свой. Его, дурака, по-хорошему воспитывать надо, а не расстреливать на месте по законам военного времени. А воспитывать, даже с помощью трибунала, это всегда долго и трудно. Пуля в лоб проще.
— Да я… — попытался вскочить Бахрушев.
— Сидеть, я сказал! — снова усадил его Герсамия.
— Оружие где? — спросил Ян Кос. — А вижу.
Он подошёл к вешалке, на которой висела фуражка и портупея с кобурой.
— Ваше?
— Моё, — буркнул Бахрушев.
— Снимите ремень и сапоги, — приказал Кос.
Бахрушев подчинился. Он протрезвел, но явно был растерян и не знал, как поступить и что говорить.
— Идите в спальню и сидите там тихо, — сказал Кос. — Всё понятно?
— Товарищ чрезвычайный комиссар… — попытался обратиться к Максиму Бахрушев.
— Молчать, — у Коса в руке появился пистолет, вальтер, и поляк направил его на подполковника. — Делайте, что говорят.
— Не доводи до греха, Бахрушев, — ровным тоном произнёс Максим.
Подполковник, опустив голову, прошлёпал босиком в спальню и закрыл за собой дверь. Герсамия встал возле неё, опустив пулемёт к ноге.
— Возьми табуретку, Муса, — разрешил Максим. — Никуда он не денется, а ноги не казённые.
— Спасибо, — пулемётчик взял табуретку, уселся. Самодельная мебель жалобно скрипнула под его большим сильным телом, но выдержала.
Кос уже сидел за столом, достал папиросу из пачки подполковника, закурил, пуская дым к потолку.
Дверь в блиндаж открылась. Вошли два командира и вслед за ними Николаев.
— Что здесь происходит? — отрывисто спросил один из командиров с тремя «шпалами» в петлицах и уже намечающимся животом, старательно стянутом ремнём. — Я — полковой комиссар Евстигнеев.
— Начальник штаба полка майор Негода, — представился второй командир — невысокий, жилистый, с худым лицом, чем-то похожий на писателя Александра Грина.
Максим представился в ответ и кратко объяснил, что происходит.
У комиссара и начштаба хватило ума не возражать товарищу чрезвычайному комиссару. К тому же быстро выяснилось, что Максим не ошибся в своих предположениях — гранатомёты приняли, сгрузили на склад и больше ими никто не занимался.
Вернее, почти никто.
— Кажется, капитан Долженков брал несколько себе в батальон, — сказал майор Негода. — Но это не точно.
— Через голову командира полка? — осведомился полковой комиссар Евстигнеев.
Он уже вполне освоился с новой ситуацией, уселся за стол рядом с Яном Косом, угостился папиросой из той же пачки и теперь курил с уверенным и независимым видом. — Непорядок. Надо бы разобраться.
— Непорядок — это когда у вас боевое оружие без дела на складе валяется, — сказал Максим. — Вы — комиссар полка, знали об этом. Куда глядели? Почему не доложили по команде?
— Моя задача — обеспечить дисциплину и надлежащий морально-политический дух личного состава, — ответил Евстигнеев. — И с этой задачей, смею вас заверить, я справляюсь.
— Надеюсь, что справляетесь, — сказал Максим. — Однако разрешите напомнить, что вы, наравне с командиром полка, несёте полную ответственность за боевую и мобилизационную готовность, а также за состояние вооружения и войскового хозяйства полка. Мне продолжать?
Евстигнеев только кашлянул и поспешно загасил папиросу в пустой консервной банке, где уже лежало несколько окурков.
Дверь блиндажа открылась, и вошёл среднего роста капитан лет тридцати. На груди — орден Красного Знамени и медаль «За отвагу». Боевой командир, однако.
Капитан оглядел присутствующих карими внимательными глазами, моргнул и сказал:
— Командир второго батальона капитан Долженков. Вызывали, товарищ старший майор государственной безопасности?
Ай да капитан, подумал Максим.
— Только собирался, — сказал он. — Но это хорошо, что вы пришли. Скажите, товарищ капитан, это правда, что вы через голову командира полка взяли в батальон новые ручные противотанковые гранатомёты?
— Правда, — спокойно признался капитан. — Не только взял, но и обучил красноармейцев, насколько возможно, ими пользоваться. Сам тоже научился. По одному гранатомёту на взвод. Три на роту. Всего — десять.
— Положено по одному на отделение, — сказал Максим.
— Так ведь через голову много не возьмёшь, — точно так же спокойно ответил капитан. — Спасибо и на этом.
— Кем были до войны, товарищ капитан? — спросил Максим.
— Школьным учителем.
— Математика?
— История, — по губам капитана скользнула едва заметная улыбка.
— Давно воюете?
— С первых дней. До войны окончил курсы командиров запаса.
— Ясно. Не любите идиотских решений начальства, капитан?
— Не люблю. Уж очень дорого за них платить приходится. Знаю, как историк и на личном опыте не раз убедился.
— Готовы принять полк? — спросил Максим.
— Что? — в глазах капитана мелькнуло удивление.
— Я спрашиваю, вы готовы взять на себя командование полком? Дело в том, что прежнего командира, подполковника Бахрушева, я арестовал, а оставлять полк без командования нельзя. Отвечайте. Готовы или нет?
Долженков бросил быстрый взгляд на начштаба. Майор, похожий на писателя Грина, отвёл глаза.
— Так точно, — сказал капитан. — Готов.
— Прекрасно, — кивнул Максим. — Соедините меня кто-нибудь с комдивом.
Начштаба крутанул ручку телефона, снял трубку:
— Майор Негода, начштаба двести сорок восьмого. Соедините меня с комдивом.
Подержал трубку возле уха, затем протянул Максиму.
— Озимин слушает, — донёсся из трубки густой бас. — Чего тебе, майор?
Максим представился.
Пару секунд комдив молчал, затем сказал:
— Вот просто задницей чувствую, товарищ старший майор государственной безопасности, что у вас для меня какие-то хреновые новости. Это так?
— Увы, товарищ генерал-майор, — сказал Максим и коротко доложил о ситуации.
— В имеющихся обстоятельствах, — продолжил он, — счёл необходимым арестовать подполковника Бахрушева и на его место назначить капитана Долженкова. Ставлю вас в известность и прошу утвердить капитана Долженкова в должности.
— Просите?
— Именно так, прошу, — Максима подмывало добавить «пока», но он сдержался.
— Хм. Что ж. Знаю капитана Долженкова, боевой командир, инициативный. Правда, слишком любит с начальством препираться, но это ладно. Согласен, утверждаю. Дам команду подготовить необходимые документы.
— Спасибо, товарищ генерал-майор.
— Не за что. Подполковник Бахрушев давно нарывался, доходили до меня разные слухи… Вот и нарвался. Разрешите вопрос, товарищ старший майор государственной безопасности?
— Конечно.
— Это правда, что о вас рассказывают?
Максим засмеялся.
— Скорее всего, да, товарищ генерал-майор, — сказал он. — Хотя я понятия не имею, о чём вы говорите. Желаю здравствовать.
Он положил трубку, посмотрел на Долженкова и сказал:
— Поздравляю с новой должностью, товарищ капитан. Принимайте полк.
С запада долетел едва различимый, но очень знакомый гул моторов.
Максим чуть повернул голову, прислушиваясь и уже зная, что это.
Дверь распахнулась, и на пороге блиндажа возник давешний боец с автоматом на груди.
— Воздух! — громко сообщил он. — «Юнкерсы». Много!
---------------------------
[1] Противотанковая пушка М-42 образца 1942 года.
Поделится в соц.сетях
